Белоснежка и босс Громов Невеличка Ася

— А! Сестру, — как-то странно протянул он. — Езжай, только быстро. Возьми мою машину.

— Нет-нет, я на метро. Быстро, — заверила я и помчалась.

Хвост я не заметила, тем неожиданнее было нападение в подъезде.

— На кого ты, тварь, работаешь? — зашипел мне бугай в лицо, зажимая в углу темного подъезда.

Первый испуг прошел, когда я узнала голос Сергея-безопасника. Тут же на смену пришло возмущение. Что он себе позволяет?!

— Руки убрал! Я Громову расскажу!

— Что ты ему расскажешь? — продолжал напирать на меня охранник.

— Как ты лапал меня по подъездам, — зашипела я, вцепляясь ему в волосы и с силой оттягивая голову назад, чтобы получить время для маневра.

Сергей крякнул, пытаясь отцепить мои руки, попутно вместе с моими пальцами выдирая себе волосы. Мы пыхтели и кричали оба.

— Дура! Он тебе больше заплатит! Просто скажи, кто его пытается укокошить?

Хотела бы я знать! Но пока во мне кипела злость на безопасника. Он же перся за мной от самого офиса. И ради чего? Чтобы перепугать в подъезде?

— Не я! Понял?

С трудом оттолкнула его от себя и побежала в квартиру, буквально беря ее штурмом.

— Ты чего? — перепугалась Маринка.

Пальцы сжимались и разжимались, от паники я даже говорить не могла. Сестра взяла меня за рукав, помогла раздеться. Тут я вспомнила про баночку от Пехова, отдала Маринке.

— На, это образец от последнего, начальника снабжения.

— От шестого, ты хотела сказать?

Я кивнула.

— От седьмого тоже волосы принесла… Сделай сначала тест по этим трем и после на седьмого.

Сестра странно на меня посмотрела и оставила заваривать чай, сама пошла в прихожую. Часа два я посидела у нее, потом засобиралась к Громову.

— Мне пора. Позвони, как будут результаты, ладно?

— Ариш, раз уж у нас все образцы есть, может ну его? Бросай эту нервную работу? Возвращайся домой?

— Не могу я, Марин, у Громова скоро операция, я должна ему помочь.

— Ничего ты ему не должна.

— Должна… Ты не понимаешь.

Понимала ли я? Вряд ли. Просто не существовало места лучше, чем рядом с Громовым. И чем дольше я была с ним, тем сильнее привязывалась. Грешно, порочно, но жизненно необходимо. Как вообще кто-то мог подумать, что я причастна к покушению на его жизнь? Да я жить без него не смогу… А от этого еще горше.

Андрей запретил ехать на метро, пообещав подъехать к подъезду.

Я вышла из подъезда по его звонку, села в машину, заметив, как босс напряжен.

— Что-то случилось?

— И да, и нет. Поехали домой.

В машине первые минут пятнадцать Андрей держался отстраненно, потом вздохнул, обнял меня за плечи и притянул к себе. Поцеловал в висок, зарылся носом в волосы и снова вздохнул.

— Андрей, — начала я непростой разговор, немного успокоившись в его объятиях, — мне надо кое-что тебе рассказать.

— Да?

Он снова напрягся, я почувствовала это по его объятиям.

— На меня напал твой охранник.

— Охранник?

— Сергей.

— Безопасник, ты имела в виду?

— Какая разница? Охранник, безопасник… Он напал на меня! Он подозревает, что я каким-то боком причастна к покушению на тебя! Что за ерунда? Два года назад я тебя даже не знала!

— Ты — нет. Но твои наниматели тоже действовали через внедренного человека, — проговорил Андрей.

— Что? — я отстранилась. — Какие еще мои наниматели?

Челюсть Громова окаменела:

— Арина, я на следующей неделе ложусь на операцию. Возможно, эта операция станет последней в моей жизни…

— Что ты такое говоришь?.. Не надо, пожалуйста… Не говори так…

— Возможно, я останусь жить, но перестану быть Громовым.

— Андрей, не надо, — слёзы подступили к глазам, горло жгло, но я боялась даже моргнуть, чтобы не спугнуть его.

— Со мной и без покушения может случиться всё что угодно. Если ты приставлена ко мне, чтобы добить — можешь не медлить, или за тебя это сделает кто-то другой.

И тут до меня дошло очевидное:

— Ты подозреваешь, что я… подставная? Ты думаешь, как и твой безопасник? Подожди… это ты подослал ко мне Сергея? Проверить?

Чем дольше я говорила, тем выше становился мой голос, тем красноречивей становилось выражение на лице Андрея, тем сильнее он морщился от головной боли.

— По-ти-ше, — выдавил он, сжимая виски пальцами.

— Обойдешься! — рявкнула я, не понижая голоса. — Остановите машину!

— Подожди.

— Ну уж нет! Раз я подосланная убийца, с чего бы мне лечить твою головную боль, а, Громов? Сдохни тогда, — зловредно договорила я и выпрыгнула из притормозившей машины. — Я увольняюсь! Долгих вам лет и крепкого здоровья, Андрей Павлович.

Хлопнула дверью, зная, как от звука накроет Громова, и решительно пошагала к метро.

Вот сволочь! Подозревать меня в покушении и подсылать своего охранника, чтобы запугать! Не много ли Громов о себе думает?

Дойти до остановки не успела, он нагнал меня, подхватил на руки и перекинул через плечо, поворачивая обратно к машине.

Я брыкалась, требовала отпустить, орала, звала на помощь, но в итоге он все равно запихал меня в машину, залез сам и потребовал ехать. Со мной больше не церемонился, заткнул рот поцелуем и полчаса измывался, пока я не превратилась в податливый кисель.

Ужин мы пропустили, продолжая изводить друг друга в спальне. Он, наверное, в назидание, чтобы я меньше брыкалась, а я пыталась пропитаться им полностью, натереться, надышаться, взять в себя побольше Громова, ведь неизвестно, сколько мы еще сможем быть вместе.

— Ты невыносимый, — констатировала я с набитым ртом, когда где-то в три часа ночи мы обессиленные оторвались друг от друга и, не сговариваясь, пошли на кухню опустошать холодильник.

— Я? — удивился босс. — По-моему, тебе я всегда уступаю.

— Нет, ты умудряешься всё за всех решать, не спрашивая, а надо ли им всё или обойдутся.

— Например?

— Противозачаточный укол. Нападение охранника…

— Безопасника, — поправил он.

— Да какая разница? Меня чуть инфаркт не хватил, когда он набросился на меня в подъезде.

— За это он получит выговор, — пообещал Андрей.

— А мог бы просто поговорить со мной.

— И ты бы призналась?

— Конечно!

— Тогда расскажи мне, что ты делала на яхте и зачем пробралась в фирму. А еще добавь, зачем лезла к моим руководителям?

Я прикусила язык. Вот черт! Кажется, мне прищемили хвост.

— Это не я была на яхте, — признание далось с трудом, — а моя сестра.

— Сестра? Марина, правильно?

Я закивала, радуясь и огорчаясь, что Громов запомнил имя сестры.

— Понимаю, что на яхте вы все были пьяны и под дурью, что ты вряд ли запомнил…

— А зачем ты устроилась на нашу фирму?

— Сестра попросила, — я снова замялась. — Она… в-влюбилась… но не запомнила его имя…

Босс хмыкнул:

— Неудивительно, при таких-то обстоятельствах.

Я скривилась, потому что это было прямым напоминанием о его близости с Маринкой.

— Может тебе и не привыкать к таким обстоятельствам, а вот Маринка переживает. Понял?

Он перехватил меня за руку, не давая встать и уйти. А я хотела, потому что настроение в миг испортилось, хотелось подуться где-то отдельно от него.

— То есть, ты не шпионка, тебя никто не подсылал ко мне, не обещал много денег за мою смерть?

— Не, меня предупреждали, что ты параноик, но не до такой же степени, Андрюш!

Больше он говорить мне не позволил, привлекая к себе, зажимая ногами мои колени и нагибая, доставая из заднего кармана наспех натянутых джинсов колечко:

— Если у тебя нет планов убить меня, то выходи за меня замуж, Арин?

Сердце рухнуло вниз, забывая, как нужно стучать, в животе разлилась лава, делая ноги совершенно ватными, руки задрожали, на глазах навернулись слезы, и я всхлипнула, с щемящей нежностью глядя на Андрея.

— Можно я подумаю?

— То ест, нет? — Громов выглядел сраженным.

— Нет! — воскликнула я. — То есть, да, но не сейчас. Можно? Пожалуйста?

— Понятия не имею… В первый раз делаю предложение и надеялся, что в последний.

Я обхватила лицо босса, наклонилась и поцеловала в губы. Знал бы он, как для меня важно его предложение! Какое счастливое будущее стоит за его словами! Если бы точно знать, что ребенок Маринки не от него.

— Я пойду поплачу в туалете, ладно? — всхлипнула я, из последних сил сдерживая полноводный рёв.

— А плакать обязательно? — уточнил в конец ошарашенный Громов.

— Сейчас да…

И я выбежала из кухни и закрылась в комнате, когда-то предназначенной мне для проживания. Только тогда зарыдала не сдерживая себя.

Господи, пусть тест будет положительным! Мне уже все равно, кто станет мужем Маринки, Руслан, пьяница-Пехов или юрист. Лишь бы не Громов!

Немного справившись с горем, позвонила сестре.

— Марина, ты отнесла образцы на тест?

— Нет еще.

— Сделай как можно скорее, пожалуйста?

— Что-то случилось? Ты плачешь?

— Нет, пока все нормально, но сейчас и у меня все зависит от тестов. Как будут результаты, сразу позвони.

Я умылась и осторожно вернулась в спальню к Громову. Он ждал. Протянул мне бокал вина вместо успокоительного и включил необременительную романтическую комедию.

Вот в такие моменты и понимаешь, что влипла. Влипла окончательно и бесповоротно.

— Андрей, ты меня любишь?

— Глупый вопрос, не находишь?

Громов усмехнулся, сграбастал меня за затылок и поцеловал. И по этому поцелую я чувствовала, что у него во мне та же потребность, та же жадность обладания, та же нежность, что и у меня.

Мне до усрачки было жалко отдавать Громова сестре! Даже несмотря на то, что она моя сестра. В конце концов, она шла на яхту развлекаться, а не строить серьезные отношения с мужчинами. Так о каких последствиях, ответственности, будущем может идти речь, если ты случайно или намеренно залетела?

Это только ее вина, что не предприняла меры по защите от беременности, что распустила уши и поверила в бредовую сказку какой-то там Вальки! Но из-за ее поступка два человека могут навсегда лишиться счастья…

— Андрей… А вот если бы сейчас появилась женщина… из прошлого… с ребенком от тебя…

— Что? — он откинул голову и расхохотался. — Бред! Как ты знаешь, я очень предусмотрительный.

Босс поиграл бровями, и я хмыкнула.

— Ну, давай все же предположим… Девушка, твой ребенок. Как ты поступишь?

Громов насупился:

— Это какая-то проверка? Связанная с моим предложением? Арина, я не против детей, если ты об этом.

Покраснела, уставилась в экран телевизора.

— Я про ответственность. Как ты поступишь?

Андрей задумался:

— Своего ребенка я в любом случае не брошу, не переживай.

В глазах снова защипало. Блин, он такой хороший, и я буду рада и убита одновременно, если именно Громов станет отцом моего племянника.

— Слушай, я из-за головной боли никогда до конца не мог дослушать твою песню. Можешь мне ее сейчас напеть?

— У тебя болит голова? — разволновалась я.

— Нет, к счастью не болит, и я могу спокойно послушать.

Я сбегала на кухню за стаканом воды, вернулась, прислонилась к спинке кровати и, как само собой разумеющееся, восприняла, что Андрей лег на постель, положив мне голову на колени. Я гладила его длинные волосы и напевала, наслаждаясь возможностью дать волю голосу:

— Как хотела меня мать

 Да за первого отдать,

 А тот первый он да неверный,

 Ой, не отдай меня мать.

 Как хотела ж меня мать

 Да за другого отдать,

 А тот другой ходит за подругой,

 Ох, не отдай меня мать.

 Как хотела ж меня мать

 Да за третьего отдать,

 А тот третий точно в поле ветер,

 Ой, не отдай меня мать.

 Как хотела меня мать

 За четвёртого отдать,

 А четвёртый ни живой, ни мёртвый,

 Ох, не отдай меня мать.

 Как хотела меня мать

 Да за пятого отдать,

 А тот пятый пьяница проклятый,

 Ох, не отдай меня мать.

 Как хотела меня мать

 Да за шёстого отдать,

 А тот шёстый мал да недорослый,

 Ой, не отдай меня мать.

 Как хотела меня мать

 Да за сёмого отдать,

 А тот сёмый пригожий да весёлый,

 Он не захотел меня брать. (с) русский фольклор, русская-народная песня.

Я замолчала, привычная, что к концу песни босс уже засыпает. Вот и сейчас он тихо лежал головой на моих коленях с закрытыми глазами. Но только смолкли последние звуки, глаза открылись:

— Я хочу тебя взять!

И пискнуть не успела, как он перевернул меня, поцеловал и прежде чем взять, прошептал в губы:

— Будь моей. Я жду.

* * *

Следующий день был ничем не выдающимся. Я полдня провела в кабинете Ильи, потом проведала Васю и Иванну, затем навестила взвинченного Гошу, когда настало время возвращаться домой.

Только домой мы не поехали. Андрей снова повез меня в ресторан. За ужином был очень мил и непринужден, но явно скрывал тревогу. Я заметила, что противный безопасник к нам словно приклеился. Теперь он постоянно сопровождал Андрея и меня, причем делал морду булыжником, словно и не наезжал на меня в подъезде.

К десерту Громов заметно нервничал:

— Ты будешь бисквит или мороженное?

— Ничего не буду, уф, так наелась!

— Что-нибудь закажи, — настаивал он. — Хочешь, помогу доесть?

— Андрей, я правда…

Тут зазвонил телефон, и я полезла в сумочку. Марина. Бросила обеспокоенный взгляд на Громова. Сейчас я кажется узнаю приговор.

— Закажи, что хочешь, — проговорила я. — Я ненадолго выйду. Сестра звонит.

Босс нахмурился, но я уже выскочил из-за стола с третьей попытки разминувшись с Сергеем-безопасником.

— Да, Марин? Ну что? Результаты пришли?

— Да! Пришли! Арина, мы его нашли!

От сердца отлегло, не Громов! Я даже не смогла сдержать облегченного вздоха.

— Кунин или Валеев?

— Те, которые на липучке? Не они!

— Пехов? — разочарованно протянула я, зная про него только, что он "пьяница-проклятый", да еще с гадким характером.

— Это который с палочкой? Не, не он.

Сердце снова дало стрекача.

— Стой, а кто? Я тебе только три образца давала.

— Ага, а четвертый я сама взяла, а тот день, когда ты сама не своя прибежала домой.

— Волосы? — еле проговорила я.

— Волосы-волосы. Чьи они?

На негнущихся ногах я подошла к гардеробу, куда мы сдали свою верхнюю одежду, жестом попросила подать куртку.

— Я… Сейчас, подожди… Значит, тест на волосы положительный?

— Сто процентов, Арина! И если уж логически вычеркнуть всех боссов, с которыми я спала, остается Громов, так? Шах и мат! Арина, он мой!

Я сунула руку в карман — баночки с волосами Громова там не оказалось.

Вот и всё…

Шах и мат тебе, Арина Викторовна.

— Поздравляю…

Смогла только прошептать, слушая заливистые восторги сестры, и не в состоянии разделить ее радость.

— Я же знала, что вытяну джокер! Я не могла промахнуться и залететь от какого-то Гоши, или Руслана. Они не достойны моего сынулечки. Только Громов, только он! Арсений Андреевич Громов — как тебе?

— Марин…

В горле нещадно першило, глаза щипало от наворачивающихся слез, горло перехватил спазм, и я откашлялась, чтобы завершить разговор.

— Марин, я сейчас занята… Давай попозже… поговорим.

— Ладно. Пока! Мне тоже надо подготовиться, чтобы сообщить ему радостную новость!

Она первая отключилась, а я еще с минуту смотрела на погаснувший экран смартфона.

Вот и всё. Сказки не случилось. Нашей истории с Громовым просто не будет… Я не смогу крутить роман с отцом своего племянника. А он… Он полюбит Маринку, Марина даже симпатичнее меня, всегда так говорили. Я умненькая, а Маринка красивая. А зачем Громову умная жена, когда у красивой его сын?

Я напялила куртку и с трудом вернулась в обеденный зал под неодобрительные взгляды официантов и администраторов. Но мне было не до них, меня волновал только взгляд Андрея. Моего будущего зятя…

— На тебе лица нет, — он встал. — Случилось что?

Я помотала головой, из-за вставшего поперек горла кома, говорить не могла.

— Все хорошо с сестрой?