Белоснежка и босс Громов Невеличка Ася

Я не знала, что на третьем этаже оборудован съемочный павильон с семью фотозонами. Меня сразу окружили визажист, мастер по волосам, немного повертел фотограф, прикидывая ракурсы и делая пробные снимки.

— Гош… То есть, Игорь Вячеславович, вы серьезно? Будете меня снимать как модель?

— До этого я тебе казался несерьезным? – приподнял одну бровь босс. – Вить, как она?

— Мордаху отретушируем, но обнаженка встанет в кадр идеально.

— Обнаженка?! – от моего вскрика отскочили обе девушки-помощницы.

— Зая, у нас серьезная реклама, а не самопал, — отрезал Гоша. – Раз Витя сказал «обнаженка», значит придется позировать обнаженной.

— Я на это не подписывалась.

— Ты на много чего подписалась, а сеструха тебе помогла. Молчать и краситься. Вить, ты боди-арт думаешь?

Фотограф поморщился:

— Прошлый век. Натуру поснимаем, потом я прикрою для публикаций. Выберем, что подойдет и используем сразу в нескольких проектах.

Гоша удовлетворенно кивнул. Чертов маньяк-извращенец!

— А сразу прикрыть нельзя? – упрямо отбивалась я от приготовлений.

— Сначала надо посмотреть, как в кадр встанет, — также упрямо ответил Витя, да еще челюсть вперед выдвинул.

— Ты специально это сделал? – развернулась я к Гоше.

Тот смерил меня взглядом и кивнул:

— Я предупредил, что отработать придется, но это было до того, как я узнал про сестру. Поэтому да, специально. Вить, не жалей света. Я потом этими фоточками Руслана до бешенства доводить буду.

Гоша хохотнул, а я сцепила зубы, чтобы в конец не испортить с ним отношения. Пожалуй, для нас с Маринкой Гоша даже опаснее, чем Руслан.

Пока меня перерисовывали так, что я себя в зеркале с трудом узнавала, познавала дзен, заключала сделку с совестью, и ведь почти получилось! Теперь мне и поступок Маринки стал понятнее – когда обстоятельства прижимают, не такого натворишь.

Сестра отдалась семи боссам на яхте в приватной вечеринке, а моя обнаженная натура будет распространена в публичной рекламе! Еще не известно, кто из нас двоих пал ниже.

— Она готова, Виталь Андреевич.

Фотограф снова заставил покрутить лицо, теперь уже не касаясь подбородка пальцами. Удовлетворенно кивнул и произнес то самое:

— Раздевайся и садись на тот изогнутый диванчик.

Так плохо и так стыдно мне еще никогда не было.

— Может ты выйдешь? – недоброжелательно повернулась я к боссу, нервно стягивая руками полы халата, в который куталась после раздевания за ширмой.

— Не могу! Я вообще-то креативный директор!

Еще минут семь я боролась со стыдливостью под уговоры девушек, под шантажом Гоши и криками фотографа, пока наконец не призвала все свои силы, чтобы скинуть халат.

Он упал к ногам, являя меня незащищенную и открытую со всех сторон под испытывающими взглядами собравшихся. Как в страшном сне…

Но мироздание решило меня доканать. Именно в этот момент распахнулась дверь и вошел он.

— Где эта дря-я-а-а… Опаньки! Ты решила извиниться, куколка?

Пока я нервно поднимала халат и прикрывалась им, Витя и Гоша вышли передо мной, закрывая от Руслана.

— Отойдите. Она – моя, — снова разозлился Кунин.

— С чего бы? Кто успел, тот и…

Руслан неожиданно и резко выбросил кулак в сторону Гоши, вмазав тому в глаз. Гоша отлетел, матерясь на чем свет стоит, девчонки завизжали и выбежали из студии, оставив меня одну на троих злющих, дерущихся мужчин. Витя, отложив камеру, налетел на Руслана, давая Гоше время прийти в себя.

Я поспешно закутывалась в халат и отходила подальше, к ширме, пока Гоша и Витя дубасили сопротивляющегося Руслана. Через пятнадцать минут, извергая проклятия, Кунин сбежал из студии, грозя через час вернуть себе свою собственность. Меня, то есть.

Час прошел незаметно, пока Витя с Гошей отходили, отпивались, ожесточенно обсуждая поведение коммерческого директора.

— Как Громов его терпит?! – возмущался Витя.

— Чего ему терпеть? Он Кунина анализирует только по результатам продаж, а видит на редких совещаниях в компании других руководителей.

— Чего он вцепился в эту девчонку?

— Кстати… Зая! Живо подойди!

Я выглянула из-за ширмы, отметив, что помощницы так и не вернулись, а Витя снова крутит в руках фотоаппарат, проверяя его целостность.

— Выходи-выходи. Пора работать. Этот псих сейчас с безопасником примчится, тебя отбирать.

— Как? Вот так, сейчас?

— А чего ждать? – подключился фотограф. – Макияж не потёк, прическа в легком беспорядке, всё как по заказу.

— Всё, как любит Руслан, — усмехнулся Гоша. – Работаем! Я, так и быть, выйду. Дам вам час съемки.

Босс ушел, Витя закрыл дверь студии, жестом показал мне на диван и раздеваться. Вот тут я струсила. Мало ли какой Витя маньяк? Зачем он закрыл дверь?

— Чего стоишь? Я столько голых тел видел, что меня уже ничем не удивишь.

Мяться действительно было некогда. К тому же Гоша и Витя заступились за меня перед Русланом. Может смогут отстоять, даже если Кунин придет отнимать с безопасником?

Но халат я все же положила недалеко, в зоне досягаемости. Витя поправлял меня, скупым, официальным тоном, что я чувствовала себя скорее уж на приеме у врача, чем на фотосессии ню.

С некоторыми ракурсами я оказалась категорически не согласна, но Витя быстро придумывал другие, менее развратные, вполне позволяя прикрывать грудь и интимные места, только прикрикивая, когда я невольно начинала зажиматься.

Час он меня крутил и вертел, пока в дверь не задолбились.

— Время вышло. А жаль. У тебя отличная фактура.

Он пошел открывать дверь, а я поспешно натянула халат. Все же привыкла фактуру прятать от чужих глаз, а не выставлять напоказ.

В студию влетел довольный Гоша, сообщив, что атаку Руслана отбил, хотя тот продолжает настаивать на возврате модели на шестой этаж.

— Только Громов сказал, что пока материалы не будут отсняты и утверждены – он тебя не получит. А? Теперь мы можем год Руса за нос водить!

— Можешь водить его и дольше, — внезапно вмешался Витя. – Я только что увидел, что у модели все тело в синяках. При освещении бликовало, а на кадрах проявилось. Погляди!

Витя ткнул Гошу носом в экран подключенный к его аппаратуре и что-то покрутил.

— Вот грудь и вся задница. Эх, ретушировать придется…

Но Гоша смотрел уже на меня:

— И откуда это у тебя, зая, такие примечательные следы от пальцев на интимных местах?

Я поморщилась. Вот чего комедию ломает? Знает же, что вчера случилось со мной в лифте!

— Отпечатки пальцев Руслана. Будете еще раз снимать?

— Неа, отпечатки пальцев с жертв преступлений я не снимаю, — сразу откосил Витя, не поняв мой вопрос, зато Гоша оживился:

— Будем! Одевайся, и идем снимать показания к Серёге. Через него мы приструним Руслана.

В кабинете Сергея Борисовича Гоша ультимативно потребовал зафиксировать «телесные повреждения» и приложить протокол к уже изъятому видео с камеры в лифте.

— Неужели там всё настолько серьезно? – нахмурился юрист.

— Сам посмотри, — отозвался Гоша и неожиданно повернул меня вокруг оси, мгновенно задрав юбку до пояса, смачно шлёпнув ладонью по зудящей от мужских взглядов ягодице.

— Фиксируй. Фотографии если надо будет приложим.

— А может не надо? – жалобно протянула я. – Может меня просто вернуть на четвертый этаж и оставить поливать цветы. А?

Сергей тяжело вздохнул и шлепнул тяжелой папкой о стол.

— Я с ним поговорю. В конце концов, от одной девственницы можно и отказаться.

— Спасибо, Сергей Борисович, — искренне поблагодарила я, спешно поправляя юбку, вытягивая ее из Гошиных загребущих рук.

Вечером мы возвращались домой вместе. На пороге нас ждала грустная Маринка.

— Ты чего? – всполошилась я. – Болит что-то?

Она покачала головой, но не повеселела, протягивая Гоше конверт

— Анализы? – оживился босс.

Сестра кивнула. Пока Гоша доставал результаты, я смотрела на Маринку и по ее виду уже знала – не они. Черт! Зря я отбрыкиваюсь от Руслана. С него тоже придется брать образцы. И черт-черт-черт! Осталось всего четыре босса. Шанс, что папашей будет Руслан или Громов пятидесятипроцентные! Плохо, очень плохо.

— Из оставшихся мне только последний нравится, — тяжело вздохнула Маринка. – А трое других вообще отбитые на башку.

— Трое, это как раз которые в бильярдном?..

Сестра кивнула.

— Последнего Сергей звали, я вспомнила.

— О! Сергей Борисович? Это как раз юрист. Если он, то…

Замолчала. Зная Сергея Борисовича, была уверена, что он выкрутится из любой передряги, еще и нас платить ему алименты заставит за донорство спермы!

— В общем, Марин, без шансов… Руслан, Громов, юрист и еще один, с пятого. Он у них главный по снабжению.

— Ты его видела?

— Мельком.

Маринка грустно кивнула и пошла на кухню кормить прожорливого Гошу.

Я еще надеялась, что утром проблемы поблекнут и с новыми силами мы решим возникшие трудности, но зря надеялась.

У входа нас с Гошей поджидал Руслан.

— Ты к ней в телохранители нанялся? – неприветливо спросил он вместо приветствия.

— Тебе какая разница? – не уступал Гоша. – Ты с Валеевым поговорил?

— Поговорил.

— Суть претензии уяснил?

Руслан вместо ответа сплюнул сквозь зубы, прямо излучая презрение ко всем нашим претензиям.

— Так что руки прочь от моей модели. Мне ее сам Громов утвердил.

— В рабочее время, — тут же добавил Кунин, перехватывая моё запястье. – А свободным временем Громов не распоряжается.

— Эй, пусти ее! – возмутился Гоша, перехватывая мою вторую руку.

Ой какая странная и неприятная ситуация. Но я совершенно не знала, что мне делать. Выручил охранник:

— Эй, орлы! Давайте не перед офисом дела решать? Вас Сергей Борисович ждет у себя.

И жестом приказал заходить внутрь.

Я не выдержала, и проходя мимо надутого от важной роли охранника, пропела:

— Шёл по улице Серёга

На него народ глазел

Потому, что у Серёги

На хую орёл сидел!

— Мало тебя пороли в детстве, — тут же высказался охранник Сергей.

— Я это упущение наверстаю, — пообещал Руслан.

— Если уже не доигрался, — загадочно закончил Гоша.

И мы все вчетвером поехали к юристу. Зачем к нам в лифт подсел еще и охранник, я не поняла. Зато Руслан не удивился.

Сергей Борисович нас ждал.

— Договорились? – спросил он Руслана.

— Конечно, — уверенно и спокойно ответил тот. – Игорь и Сергей будут свидетелями.

Свидетелями чего? Мы с Гошей переглянулись.

— Хорошо. Тогда подписывайте, потом заедем к нотариусу и на регистрацию, — сказал Сергей Борисович, двигая в нашу сторону два документа.

— Что подписывать? — растерялась я.

Новый перевод? Тогда зачем у нотариуса его регистрировать? Иск? Тогда для чего свидетели?

— Брачный договор, куколка. Раз уж по-другому ты со своим цветком расставаться не хочешь, — сообщил Руслан и достал из внутреннего кармана коробочку с кольцом. — Выходи за меня замуж.

Глава 7. Гром и молния

Громов

Перед ним стояли четыре руководителя и пятый был на подходе.

— Весь спор из-за одной девушки? – удивился Андрей, поочередно вглядываясь во взрослых на вид парней. – Вы не поделили какую-то девушку?!

— Я не знаю, какого хрена они вцепились в мою девственницу! – рычал Руслан.

— Это мой менеджер по флористике. Ты забываешь о прямом подчинении.

— Вообще-то, на этот месяц она моя модель, — перекричал всех Гоша, а Громов схватился за голову, которая словно ждала, чтобы заполнить ее агонизирующей болью.

Черт подери! Четыре взрослых мудака не поделят одну бабу? Серьезно?

— Вот! – добавил Гоша и припечатал на стол конверт с фотографиями. – Я её не отдам. Мы еще не отработали.

Дверь распахнулась и влетел Илья:

— Просто верните ее мне, и дело кончено. Это моя цветочница.

Андрей уже вытаскивал фотографии из конверта. Тонкие линии тела, высокая грудь, хорошо выделенная талия на фоне обнаженных с приятными изгибами бедер, и лицо…

— Так. Это моя уборщица, — проговорил он, еще раз всматриваясь в лицо.

Но внимание рассеивалось, взгляд сам собой тянулся огладить линии тела, провести по ним не только глазами, но и руками, обхватить тонкую талию, прижаться губами к нежной коже внизу живота, вдохнуть аромат и услышать стон…

— У нее нет доступа на седьмой этаж, Андрей Павлович, — прервал шальные мысли Громова Василий.

— Я на прошлой неделе распорядился перевести ее ко мне, — нахмурился он.

— А я не подписал резолюцию на перевод, так Вася? По субординации ты еще помнишь, что перевел ее из цветочниц ко мне в секретари?

— Он не мог ее перевести к тебе без моей резолюции, — встрял Гоша. – Я на нее рекламный бюджет вложил. Она уже была моей подчиненной!

— Технически, я еще должен был принять результаты аттестации на должность секретаря, — добавил Василий. – Но протокола не было, соответственно перевод аннулируется, как непрошедшей испытательный срок.

— Какой нахрен испытательный срок?! Она все это время пряталась у Гоши! – ревел Руслан.

— Минуточку! – снова перехватил инициативу Гоша. – Не пряталась, а работала в проекте.

Громов все это время смотрел только на разложенные перед ним фото.

Хочу. Хочу её. Ушами, глазами, всеми голосующими «за» органами.

— Значит так, — прервал он поднявшийся спор, — переводи ее ко мне в уборщицы.

— Но…

— Утром она будет убирать кабинет, а после забирай ее на съемки, Игорь. Если она потребуется мне, я вызову.

— Ты обещал не трогать мою девственницу!

— Остынь, Руслан. И не путай личные отношения с рабочими. «Девственница»! Смешно, да… Расходитесь.

— Еще мои цветы, — вмешался Илья.

— А что с твоими цветами?

— Лучше нее никто не ухаживает за растениями! Я готов из своей зарплаты оплачивать ее работу. Увольняйте. Я найму ее по подряду.

— Да что же это такое, — тихо прошептал Громов, не в силах терпеть нарастающую мигрень. – Игорь, закрой жалюзи.

Пока тот наглухо закрывал жалюзи и поверх них шторы, Андрей проваливался в свой ад.

— Уходите, — прохрипел он. – Краснову ко мне.

— Так мне ее переводить? – попытался прорваться сквозь заслон боли Василий.

— Да!

Дверь кабинета захлопнулась, Андрей рвано ослабил узел галстука и откинулся на кресло. Таблетки… Нужно достать таблетки и выпить.

Он застонал, чувствуя, что не в состоянии встать и дойти. Он даже не в состоянии нажать кнопку интеркома и вызвать секретаря. Неужели это один из тех затяжных приступов, когда хочется выйти в окно, чем терпеть агонию?

— Звали?

Божественный звук. На секунду отпустило, чтобы атаковать с утроенной силой.

— Таблетки… Там…

Громов махнул рукой в сторону личной комнаты, но глупая девчонка постояла несколько секунд и вышла.

Он снова застонал, слепо шаря руками по столу. Черт, надо вызвать хоть кого-нибудь, не такого тормознутого, как эта цветочница.

Дверь снова открылась, бесшумные шаги в сторону личной комнаты. Громов с трудом открыл глаза, наткнувшись на испуганный взгляд шпионки, потом краем глаза увидел секретаря, несущую ему стакан воды и таблетки!

Хрен он кому отдаст эту цветочницу. Сообразительная, стерва. И соблазнительная…

Громов одним жестом перевернул фотографии, чтобы секретарь не разглядела. Даже сумрак в кабинете вряд ли мог помешать. Выпил таблетки и подозвал шпионку.

А если ее перекупить? Если она станет работать только на него?

— Можешь почитать? Вслух?

— Здесь темно.

Верно, темно, а Громову смертельно хочется уйти в свой особенный бокс, куда совершенно не проникает свет и звук.

— Тогда спой что-нибудь. Или расскажи. О себе.

— О себе?

— Да.

Между ними повисло молчание.

— Я лучше спою, — решила Краснова, и пару раз прокашлявшись, запела старую, какую-то народную песню.

Звук видимыми завивающимися ростками проникал в босса, вводя в транс. Он завис между сном и явью, боясь пошевелиться и спугнуть состояние пограничное с болью. Громов знал, что боль вернется, она никуда не ушла, но голос цветочницы словно держит ее за барьером, не давая напасть и растерзать Андрея.

Странное состояние. Громов вряд ли смог работать, слишком рассеянным становилось сознание, но и не корчился в агонии от мигрени. Он словно ставился на паузу. Не жил, но и не умирал.

Песня стихла и на границе с трансом снова зашевелилась тревога.

— Ещё.

Он слышал, как девушка встала, подошла к столу и взяла его стакан с водой. Отпила и неловко поставила обратно, в темноте опустив его на ручку.

Стакан не устоял, опрокинулся, заливая остатками воды перевернутые фотографии.

— Ой, простите!

Краснова опередила Андрея, схватив со стола фотографии и стряхивая с них воду. Сколько-то карточек отделились и упали на пол. Девушка наклонилась, подняла и застыла, разглядывая фото. Медленно повернулась к Громову:

— Он же обещал прикрыть!

— Тише, — простонал босс. – Прикроет. Позже.

— Не будет никаких позже, — отрезала цветочница, нижняя губа задрожала, совершенно точно указывая, что девушка вот-вот готова разреветься. – Вы же уже всё видели…

— И мне понравилось, — прохрипел Громов. – А теперь… Пожалуйста… Пой.

* * *

В этот вечер он отпустил Краснову, поехал к своему врачу, чтобы рассказать про удивительный эффект от голоса.

— Только на ее тембр? – удивился врач.

— Да. Причем в определенной тональности. Когда она кричит…

— На тебя еще кто-то кричит?

Андрей поморщился:

— Это сделка. Временная. Как только станет постоянной, она будет издавать те звуки, которые я хочу слышать.

Врач определенно решил направить Громова к отоларингологу.

— Может еще МРТ сделаем? Вдруг что-то изменилось за последние полгода?

— Андрей, я понимаю тебя и твои мучения, но давай ухватимся за ту ниточку, что сама легла тебе в руки. Держи пока девушку при себе, облегчай страдания. А мы с коллегами найдем причину непрекращающейся мигрени. После обследования замерим ее тональность и поэкспериментируем.

Успокоенный врачом, Громов вернулся домой, достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и конверт с фотографиями, которые прихватил с собой. Зачем? Просто забрал. Ему неприятно было думать, что их будет рассматривать кто-то другой.

Заправившись еще одной горстью таблеток, Андрей набрал по телефону Гошу.

— По поводу модели… Я передумал. Сейчас Краснова будет находиться рядом со мной. Никаких съемок, особенно обнаженной.

— Это почему? Тебе же понравились снимки!

Ох, Гоша, в том то и проблема, что понравились.

— Не хочу в рекламе спекулировать сексом.

— Ты с ума сошел? – сорвался Гоша. – Кто у нас в компании отвечает за креатив?

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»