Будни наемника Шалашов Евгений
— Понимаю, что вы руководствовались благими намерениями и у меня нет оснований расторгнуть брак. Но поймите и вы, что невозможно заставить молодого супруга исполнять те обязанности, к которым он еще не готов. Даже я, собственной властью не смогу противоречить воле Единого и природе. Здесь вам даже маги помочь не смогут. Бывает, что и в четырнадцать лет юноша вполне созрел и внешне, и внутренне, но чаще всего он готов стать супругом позже.
— Так и что, сколько мне ждать? — выпятила губу молодая жена. — Мне от подружек, которые замуж вышли неловко. Начнут рассказывать, а мне и неловко, ничего и не знаю. Да и самой…
Герцог развел руками:
— Вы, девушка, замуж шли добровольно, а ведь могли и отказаться. Вы же видели своего жениха до свадьбы? И что же вас подтолкнуло выйти замуж за ребенка? Вас патер спрашивал в храме — добровольно идете, или по принуждению? Спрашивал. Так что, терпите, ждите, пока ваш молодой супруг не созреет. А подругам… А кто сказал, что с подругами следует обсуждать все тонкости вашей жизни? И вот еще что… Если вы, в силу собственных желаний, захотите совершить глупость, то трижды подумайте. Надеюсь, вы меня поняли?
Когда семейство, смущенное и, донельзя озадаченное, покинуло помещение, Его высочество обратился ко мне:
— Видите, господин граф, какими делами приходится заниматься?
— Вижу, — кивнул я. — Приходится не только устранять несправедливость, но и взывать к голосу разума. А это, пожалуй, никакому судье не под силу. Вот мне подобное точно не под силу, потому что я посоветовал бы этой девице не терять времени в ожидании взросления мужа.
— Ну, это вы сейчас так говорите. Окажись вы на моем месте, вы призвали бы подданных внимать не только зову плоти, но и голосу разума. Граф, я сегодня провинился перед вами. Обещал напоить кавой, а вместо этого заставил слушать разную глупость.
— Нет, все было познавательно и любопытно. Теперь я знаю, что высший судья герцогства занимается самыми трудными делами.
— Давайте выйдем на свежий воздух? — предложил герцог. — У меня сегодня весь день какие-то совещания, суды, уже и голова начала болеть.
Мы вышли из зала заседаний через дверь для просителей.
— Ох ты, а уже вечер, не заметил, как день прошел, — загрустил герцог, глядя на сгущающиеся сумерки.
Вместе с герцогом мы пошли вдоль дворца, по дорожке, а сзади, без особого приказа пристроился латник с алебардой. Его высочество косо глянул на своего стража, но говорить ничего не стал. На мой взгляд, это правильно. Я до сих пор изумлялся, что правитель государства живет в помещении, не обнесенном стенами, без караульных башен и подъемных мостов, да и охраны маловато.
— Люблю здесь гулять, — пояснил герцог. — Окон нет, никто из придворных не пялится. Раньше здесь аллея была, но вырубили, после того, как деда едва не убили — убийцы за деревьями прятались. Жаль.
Мы шли молча, любуясь вечерним небом, звездочками, засверкавшими на нашем пути. Ишь, падают. Стоп. Какие звезды и почему они рядом друг с другом, да еще и увеличиваются в размерах с огромной скоростью?
Повинуясь невесть какому инстинкту, я задвинул герцога за спину, а потом рявкнул стражнику:
— Алебарду мне, живо!
Капитан дворцовой стражи потом вздует парня, но латник с перепуга отдал оружие, а я, перехватив древко половчее, стал ждать приближения несущейся на нас твари. Вот, уже можно рассмотреть, что это никакие не звезды, а два огромных желтых глаза с черными зрачками, а между ними клюв, напоминавший кинжал. Орфоэп твою в душу талер и два пьяных тоффеля с присвистом, это ж дракон!
Хотя нет, у драконов не бывает таких черных крыльев, но тоже не легче. Эх ты, тварь крылатая.
Размеры крыльев оценивать не стал, не до того, а рубанул алебардой по левому глазу чудовища, метясь в зрачок. Ух ты, тварюшка дернулась в последний момент, поэтому удар смазался и пришелся не в глаз, а в основание твердого, словно каменного клюва, даже лезвие жалобно звякнуло и отскочило, но твари это все равно не понравилась. Она заорала, но как-то тоненько, не в соответствии с габаритами, крылатую гадину слегка развернуло. Но бестия сумела удержаться в воздухе, отскочила, выгибая огромные крылья в противоположную сторону, как не смогла бы сделать простая птица, набрала высоту и атаковала нас вновь. Но теперь я рубанул справа налево, метясь в крыло. Есть!
Все-таки, как хорошо, что даже крупный летающий объект в результате воздействия извне меняет траекторию полета. Вот и сейчас, летучая тварь, заполучив удар, пусть и не отрубивший, но повредивший ее крыло, перевернулась и рухнула вниз, на камни, огласив падение тонким подвизгиваньем.
Надо отдать должное герцогу и подскочившему латнику. Молодцы, не растерялись, а дружненько, в два меча добили заразу, а я стоял в позе усталого героя, только что завалившего дракона. Не то, чтобы огромного, но опасного.
Конечно же, как только опасность миновала, набежали стражники, пытавшиеся взять Его величество в плотное кольцо и ощетиниться клинками, готовые сразиться с любым врагом.
— Граф, вы спасли мне жизнь, благодарю, — с чувством сказал герцог, пожимая мне руку, а потом вопросительно хмыкнул, кивая на поверженную птицу: — Или эта пташка прилетела за вами?
В мертвом виде бестия выглядела поменьше, чем при жизни — не больше барана, а ведь пока летела, казалась размером с быка, а то и крупнее. Ну да, и перья встопорщены, и крылья раскрыты. Теперь, со смятыми перышками, со сломанными крыльями, так вроде и ничего. Птица как птица, только большая, похожая на откормленную ворону.
Вернув алебарду латнику, я задумчиво почесал запотевший затылок. Хотелось бы верить, что «птичка» прилетали к герцогу, а не ко мне. Но кто знает? На всякий случай поделился соображениями:
— Меня проще завалить по дороге. А здесь дворец герцога, так что, гостья летела к вам. И время-то угадали, и место. Тут и охраны нет, а стена глухая, без окон. И Его высочество в этом месте по вечерам гулять любит. Так что, государь, это была ваша птица. А вообще, что это за тварюга такая? Я в природе таких ни разу не встречал.
— Я тоже, только слышал, что из простой и приличной птицы можно вырастить монстра, — вздохнул герцог. Повернувшись к стражникам, приказал. — Заберите бестию, занесите внутрь и отправьте кого-нибудь за бароном Скилуром, пусть глянет. Волшебство — это по части дядюшки. Сумеет понять — что за тварь, а нет, пусть прикажет из нее чучело сделать, поставим в парадном зале. Гости, особенно после пира, в восторг придут. Граф, вы не станете претендовать на добычу?
— Это всецело ваш трофей, Ваше величество, — усмехнулся я. — Пожалуй, после пира кое-кто из гостей, может и пить бросить, решит, что пришла белая горячка. По мне, так ее только на огород поставить, ворон пугать.
— Жалко ворон, — всерьез сказал герцог. — Ворона хорошая птица, умная.
Полностью согласен с Его высочеством. Сам ворон уважаю, хотя и стараюсь не вспоминать о том, что творят эти умные птицы после сражения с трупами или с телами тяжелораненых. Но птицы они всего лишь птицы, а не те, кто устраивает эти поля.
— Право слово, мой дорогой граф, вы сегодня опять в ударе, опять совершаете добрые дела, — положил мне на плечо руку мой сюзерен. — За один день облагодетельствовали бедную сиротку, а заодно совершили подвиг.
Это что, фон Силинг иронизирует или всерьез?
— Согласен, Ваше величество, день выдался славный, — ответил я, пытаясь попасть в тон герцога. — Но чтобы он не пропал зря, хотелось бы выпить-таки кавы. Вы, кстати, обещали.
— А не поздно? — забеспокоился фон Силинг. — Лекарь сказал, что кава плохо действует на сон, навевает дурные сновидения, поэтому ее лучше пить утром.
Ишь, решил выкрутиться, как бы не так.
— Для кавы, как и для вина, не бывает ни позднего, ни раннего времени, оно всегда вовремя.
Глава шестая
Жених и невеста?
Гонец, которого герцог ожидал со дня на день, опять задерживался и впору было искать самого гонца, но мы решили, что нужно подождать еще день-другой. В дороге случается всякое, а почтовой службы, подобной в Швабсонии, в нашем герцогстве нет. Ну, а пока можно любоваться ясным небом и замечательными пейзажами вокруг города Силинга.
День сегодня выдался ясным и солнечным, морозец совсем небольшой, но земля мерзлая, крепкая. По такой погоде нам бы с Гневко смотаться куда-нибудь, проскакать туда-сюда милю другую и мне отвести душу, да и гнедому не мешает размяться, а иначе заскучает без дела, да и вредно для лошадиного организма долго стоять в стойле.
Увы, поездку придется отложить либо на поздний вечер, либо на завтра, потому что сегодня состоятся схватка принцессы и принца. Разумеется, не настоящая, но схватка, она и есть схватка, потому что показывает, кто сильнее, а кто слабее. Герцог первоначально был настроен категорически против каких-то поединков, но юная княгиня показала характер, заявив, что она вправе проверить воинское умение своего потенциального жениха, мол — в княжестве Севр так принято. А так как женихов у нее два, то начнет она с того, кто моложе. В качестве утешения Инга сообщила, что победа невесты вовсе не означает, что свадьба не состоится, но будущая супруга обязана выяснить, хорошо ли будущий муж держит в руках меч, чтобы твердо знать — можно ли отходить от дел и всецело посвятить себя дому, или придется еще какое-то время оставаться в роли воительницы?
Мы с Габриэлем, хотя и старались изучать быт и нравы Севра, но не так досконально, чтобы твердо ответить Его высочеству — правда ли это, или всего лишь выдумка принцессы. Мне почему-то казалось, что такого быть не должно, подружки об этом ничего не рассказывали, но с другой стороны, тоффель их знает, этих севрцев, которые много лет живут в состоянии войны?
Принцесса Инга стояла напротив наследника Силингии, буравила его пронзительным взглядом, постукивая мечом по щиту. Могло быть и погрознее, если бы девушке разрешили взять настоящее оружие. Она долго сопротивляясь, не желая выходить на поединок с деревянным мечом, фыркала и уверяла, что он годится только для детишек в возрасте от трех до семи лет, а взрослые люди должны тренироваться с настоящим оружием, а если в пылу схватки кому-нибудь из соперников отхватят ухо или отрубят палец, то пострадавший сам виноват — не смог уберечь себя во время тренировки. При этом, барышня демонстрировала собственное ухо с без мочки и мизинец, опоясанный шрамом. С ее слов, пальчик она потеряла именно так, по собственной дурости, но слава Единому, лекарь сумел приставить обратно.
Инга, как многие девушки ее возраста, предъявляла к окружающим завышенные требования, упрямилась, словно ослик, не слушая увещеваний ни собственных советников, ни даже самого герцога, поэтому уговаривать княгиню пришлось мне. С трудом, но удалось убедить девчонку, что калечить потенциального жениха не стоит, не время еще, а лучше дождаться, когда он станет законным супругом, к тому же, в учебных лагерях на той стороне гор все тренируются именно на деревянных мечах, а воины получаются неплохие, чему сам свидетель.
Авторитет победителя ундины подействовал. Инга вздохнула, сказав, что так и быть, для первого знакомства готова вернуться в детство, но впредь она станет проводить поединки только на боевых клинках и, было бы неплохо, если бы сам граф Артакс стал ее напарником. Разумеется, я пообещал когда-нибудь провести с принцессой показательный бой, но пока еще страдаю от старых ран и не готов стать достойным соперником для юного мастера. Нет уж, меньше всего хотелось бы проводить учебную схватку со взбалмошной девчонкой, от которой не знаешь, чего она может выкинуть, а главное — я и сам не знаю, что выкину в ответ… Зато у меня теперь найдется убедительный повод для отказа — мол, старые раны, они такие.
Высокая и стройная Инга на фоне рослого и крепкого наследника престола Силингии (отъелся, а в нашу прошлую встречу Вильфрид выглядел недокормышем!) словно тростинка на фоне молодого дубка. Но я бы не торопился ставить на юного герцога, потому что помнил, с какой легкостью принцесса носила доспехи, не расставаясь с ними целыми днями. А принц… Хм. Боевая стойка никуда не годится — ноги рядом, а лучше выставить левую чуть вперед и задницу оттопырил.
Зрителей на предстоящей схватке немного. Если не считать охраны, то и всего ничего — две воительницы из свиты княгини, имена которых я до сих пор не удосужился узнать, мы с Его высочеством, да родственник герцога, мой друг маг, приглашенный сюда на случай, если кому понадобятся услуги лекаря. Я бы пригласил сюда медикуса без магических способностей, попроще, но Его высочеству виднее, тем более, что судя по всему, герцогу и не хотелось брать сюда посторонних. И место выбрали не за дворцом, где обычно проходят занятия стражи, а за конюшнями, где не будет излишних глаз. М-да, я его понимаю.
Наследник престола, улыбнувшись во всю белозубую пасть, по примеру соперницы надумал постучать деревянным мечом о щит, вот только отчего-то решил, что лучше бить не клинком, а рукояткой. Звук, скажем, получился так себе, зато этим немедленно воспользовалась принцесса, врезав принцу по пальцам. Нет, врезала — сильно сказано, а Инга только шлепнула плашмя по кулаку соперника, попав по костяшкам пальцев. Похоже, девчонка просто проверяла реакцию соперник.
Парень удержал меч, хотя по глазам заметно, что ему очень больно. И дурацкая ухмылка куда-то делась, а губы шепчут не то ругательство, не то мольбу. А что бы было, если принцесса и впрямь рубанула от всей души? А если бы у нее в руках имелся стальной меч? Не факт, что от удара Вильфрид лишился бы пальцев, но то, что он после этого долго не мог бы взять в руки перо, это факт.
Мне стало немного стыдно. Все-таки, когда-то я вызволял наследника престола из университета и с тех пор чувствовал, что несу свою долю ответственности за благополучие и здоровье юного герцога. Почему не проверил его облачение, не подсказал, что для поединка стоило надеть не тоненькие парадные перчатки, шитые золотом, а облачить руки в рукавицы из буйволовой кожи и, желательно, с металлическими накладками?
Вильфрида учили искусству фехтования, но судя по всему, либо весьма поверхностно, либо его наставники боялись сделать ребенку больно, жалели сиротку. А зря. Мне первый раз дали деревянный меч в четыре года и отправили рубить крапиву не або как, а правильно, чтобы удар приходился слегка наискосок, а не прямо, в пять лет начали обучать фехтованию почти всерьез, а в семь моим наставником стал кузен, которому исполнилось двенадцать, а тот уже и спуску не давал, гоняя двоюродного братца до пота и кровавых соплей, а уж про ссадины и синяки даже и заикаться не стану. Однако, чего мне было не занимать, так это упрямства и, чтобы давать отпор, занимался фехтованием все свободное время, а не только то, что отводилось на обучение принцев. Я брал уроки у воинов нашей гвардии, приставал к приезжим гостям и учился у каждого, кто способен был передать мне хотя бы чуточку знаний и умений. И, забегая вперед скажу, что когда мне исполнилось тринадцать, то я с наслаждением гонял своего вполне взрослого кузена, вымещая на нем все детские обиды.
Пока отвлекался на воспоминания, раздался глухой звук, напоминающий удар деревяшки по чему-то твердому. А, так это принцесса стукнула по голове Вильфрида.
Кажется, парень потихонечку начинает злиться. С одной стороны — это хорошо, начнет сражаться резвее, а с другой — потеряешь хладнокровие, а соперник этим воспользуется. А Инга, похоже, делает все, чтобы вывести парня из себя.
— Почему ты не дерешься как воин? — поинтересовалась девушка. — Если ты пейзанин, то сиди дома, паши поле и убирай навоз за скотом.
Вильфрид наше в себе силы ответить достойно и сдержанно:
— Меня учили, что нельзя обижать женщин. Только разбойники причиняют боль женщине, а я принц, а не разбойник.
— Какой же ты принц? — гнусно усмехнулась девчонка. — Ты просто гнусный толстожопый червяк. Мешок дерьма, стремящийся на престол. Возьми вместо меча стилос и засунь его себе в задницу.
Вот этого Вильфрид не выдержал. Взревев, ринулся вперед, размахивая мечом во все стороны. Инга, даже не пытаясь парировать удары, легко ушла и, хладнокровно пропустив принца вперед, подставила ему подножку, отчего юноша упал лицом вниз. Когда он начал подниматься, принцесса принялась осыпать его ударами деревянного клинка по спине, по плечам и по заднице, приговаривая:
— Вставай и дерись, никчемная пикша.
Из груди Его высочества раздался протяжный стон. Правильно, кому приятно наблюдать, как твою кровиночку мутосят, словно чучело, а бежать и спасать ребенка вроде бы и неловко.
С трудом, проявив невероятное усилие, Вильфред встал и даже попытался провести атаку, но опять оказался поверженным на землю.
Инга не стала добивать лежачего, подождала, пока парень поднимется, а потом, сблизившись с ним, слегка подпрыгнула и с разворота ударила в его щит левой ногой с такой силой, отчего Вильфрид снова упал, ударившись затылком, а из носа парня потекла кровь.
— Я останавливаю поединок! — громко сказал герцог.
Наследника приподняли с земли, маг Габриэль, осмотрев парня, убедился, что тот жив, даже не потерял создания, распорядился, чтобы его отнесли во дворец и уложили.
— Жестокая девушка, — сказал мне шепотом герцог, а я был абсолютно согласен. Не стоило демонстрировать собственное превосходство, выбрав для потехи беззащитное существо. Впрочем, с точки зрения Инги, это не жестокость, а только демонстрация ее воинских навыков и наглядный урок и для самого герцога, и для его сына. В княжестве Севр Вильфрид прожил бы недолго.
— Ваше высочество, а вы не желаете ли скрестить со мной клинок, пусть даже и деревянный? — звонко спросила принцесса. — Я еще только вошла в азарт. Или пусть вместо вас сразится граф Артакс, если у него зажили старые раны.
Герцог Силинг бросил на меня беспомощный взгляд. Думаю, он владел оружием гораздо лучше сына, но сражаться с девушкой он не смог бы. И поединок, скорее всего, закончился бы не в пользу венценосной особы. А место тут, хотя и малолюдное, но завтра все будут знать, что правитель Силингии потерпел поражение от какой-то девчонки. Нет, придется мне спасать честь и достоинство герцога.
Я поднял деревянный меч Вильфрида, его щит, валявшиеся на земле, вздохнул — тяжести вообще не чувствуется, плохо, когда не ощущаешь веса оружия, но что теперь делать, придется сражаться тем, что есть.
Мы встали с принцессой друг против друга, поклонились, а потом я сладко спросил:
— Принцесса, а вам не говорили, что вы прекрасны, словно весенний мох, распускающийся на майском солнце? Вы хороши, как лягушка, стремящаяся на нерест.
— Что?! — вытаращилась на меня юная воительница. Отвлеклась и тотчас же получила легкий удар деревяшки по собственной голове. Получилось не больно, зато чувствительно и обидно. А еще очень звонко.
— Сударыня, вы убиты, — сообщил я.
— Ах ты вероломный лысый старик, убийца лягушек! — завопила принцесса, бросаясь в бой.
Ишь ты, лысый убийца лягушек. Мне понравилось.
Мы обменялись парой ударов, девчонка отчаянно атаковала и, в горячке боя (а может, вполне сознательно) пыталась пнуть меня в пах. Но я был готов к такому развитию событий (надо было коленом бить, надежнее) и, слегка подправляя сапожок, метящий в сокровенное место для любого мужчины, довольно удачно развернул амзонку, а потом толкнул ее своим щитом, отчего ей пришлось приземлиться и сделать кувырок вперед, через голову.
Нет, девчонка молодец, даже занятые руки не помешали правильно упасть, она сразу же сумела вскочить на ноги и ринуться в новую атаку. Щит в щит, деревянные мечи стучат, словно ошалелый пестик, бьющий о днище ступы. Воспользовавшись паузой, когда клинки оказались сплетены, я высунул язык, скорчил свирепую физиономию и заблеял: «Бе-е-е», после чего, воспользовавшись секундным замешательством, подцепил внутреннюю часть стопы девушки и сделал подножку. На сей раз девчонка все же упала и не сумела встать так быстро, как ей хотелось, зато я немедленно прижал коленом ее плечо (будь это мужчина, наступил бы на грудь!), приставил к горлу деревянный клинок и спросил:
— Сдаетесь?
— Н-нет! — прорычала девушка, пытаясь стряхнуть мое колено и подняться, а я шлепнул ее щитом по макушке (нет, не больно, как можно?) и сказал: «Бах!», а потом деловито заметил: — Сударыня, вы опять убиты.
Чтобы встать с земли, девчонке понадобилось усилие.
— Грязный мерзавец. Но я тебе сейчас покажу! Мерзавец. Скотина.
Да, силенок у Инги много, но она совершает ошибку, расплескивая их попусту, а еще слишком много кричит, когда оскорбляет противника. Не научили старшие, что дыхание следует расходовать бережно.
Инга, невероятным, каким-то козлиным прыжком (ладно-ладно, прыжком дикой козочки) прыгнула вбок, а потом оказалась у меня за спиной, решив наверстать утраты одним стремительным ударом. Если она считает, что на затылке у Артакса нет глаз, то она права. Но кто сказал, что во время боя нужно рассчитывать лишь на зрение? И слух мой пока еще не ослаб, а самое главное — интуиция.
— Бух, — сказал я, пропуская девчонку вперед и аккуратно шлепая ее по попе. — Сударыня, вы опять получили смертельную рану!
Неожиданно за моей спиной раздались аплодисменты. Кто это аплодирует, словно я не отчаянный граф, не герой, а лицедей, только что убивший огромного бумажного великана?
— Ярл, браво!
А, так это рукоплещут девушки из свиты принцессы, оценившие мое благородство. Всего-то шлепнул, а мог бы и пинка дать по попе. А я опасался, что воительницы ринутся спасать свою княгиню. Да, а что там с принцессой?
— Принцесса, а не достаточно ли на сегодня? — поинтересовался я. Вспомнив о болячках, грустно посетовал. — Не сомневаюсь, что вы бы меня обязательно в конце концов победили, но увы, мои старые раны опять о себе напомнили. Соглашаетесь на ничью?
— Да уж какая ничья, — фыркнула принцесса. — Вы меня сегодня разделали как…
— Как болотную пикшу, — подсказала одна из воительниц, подходя ближе. — Принцесса, я бы на вашем месте поблагодарила ярла.
— Сейчас, — сообщила принцесса, на которую вдруг напал кашель.
Отфыркавшись и откашлявшись, девушка подошла ко мне и крепко обняла:
— Дорогой ярл, вы мне сегодня преподали прекрасный урок.
Не понял, чему такому я сумел научить княгиню, но ей виднее. Отвечая на объятия, сказал девочке:
— Принцесса, я давно не встречал такого достойного противника.
Соврал, разумеется, но пусть девчонке будет приятно. А то, что она приняла достойно свое поражение, говорит о многом.
У воительниц с собой оказался кувшин с водой, из которого мы с принцессой пили по очереди, не чинясь.
— Скажите, ярл, а в настоящем бою как скоро вы бы меня убили? — поинтересовалась девушка. — Вероятнее всего, сразу?
Я только загадочно улыбнулся, пожав плечами. Ну что сказать? Принцесса сказала правду. Щит, плетеный из ивовой коры по размеру напоминает настоящий, а девушка стояла, прикрывая лишь плечи и грудь, в ожидании удара сверху, забыв, что есть еще и живот, бока, куда можно ткнуть острием меча. Ну почему в Севре так любят рубиться? Хотя нет, Эмис, как помню, во время схватки в заброшенном городе предпочитала именно колющие удары. Но Эмис исключение. Сказать? Нет уж, начни рассказывать, так придется не только объяснять ей про колющие удары, а еще и показывать, а там, глядишь, девчонка потребует, чтобы я взялся за ее обучение. А у меня кости и хрящики и вообще, не очень-то хочется становиться наставником. Если юная княгиня освоит еще и колющие удары (а эта освоит!), то скоро она станет лучшим фехтовальщиком герцогства, а тогда жди беды.
Глава седьмая
Тайные советники
В личном кабинете Его высочества нынче многолюдно — человек пятнадцать зрелых мужчин, занимавших, как я понимаю, высокие государственные должности. Правда, двое из присутствующих не люди, а гномы, но не суть важно. С этим народом я сталкивался пару раз — в Черном лесу, потом как-то на рынке покупал у них каву (гномы называют ее кофе или кэффи), но особых отличий от людей, кроме роста (чуть выше моего пояса) и поголовного пристрастия к бороде, пока не заметил. Да, а не их ли герцог имел в виду, когда говорил, что ожидает гонцов? Вполне возможно. Владения гномов, насколько помню, входят в состав герцогства, но считаются независимыми. Не слышал, чтобы «маленькие люди» платили Его высочеству подати и герцогского наместника на их территориях нет.
Значит, это именно те люди, которых ждал герцог.
Кроме Силинга из присутствующих я знал только мага и наследника. Юный герцог сидел в уголке, перебирая обрывки пергаментов. О неудачном поединке напоминали лишь пара царапин на физиономии, хотя должны быть синяки и ссадины. Верно, Габриэль постарался.
— Господа, я не стал собирать Большой государственный совет, — сообщил Силинг. — Это слишком долго, да и…
Его высочество замялся, но присутствующие все поняли и закивали. Совет, состоящий почти из сотни аристократов, проживавших по всему герцогству, вкупе с богатыми бюргерами пяти самых крупных городов, пришлось собирать бы не меньше месяца, а обсуждение даже одного вопроса заняло бы не меньше недели.
— Я объявляю наше собрание Малым государственным советом, а все его участники становятся моими личными советниками, — сказал Его высочество.
Ого. Я теперь личный советник августейшей персоны. Расту. И все присутствующие сразу же приосанились, понимая, что только что шагнули еще на одну ступень иерархической лестницы, но следующая фраза герцога озадачила.
— Господа, наш совет является тайным, поэтому все, о чем здесь будет сказано, не подлежит огласке, а вы, соответственно, именуетесь тайными советниками. Стало быть, об этом никто не должен знать, даже ваши близкие.
Физиономии советников вытянулись. Я их понимаю. Сам собирался похвастаться Кэйтрин новой должностью, а теперь нельзя. Но я-то переживу, а вот господам аристократам обидно, что приблизились к подножию трона, но никто об этом не узнает. Впрочем, рано или поздно все тайное становится явным, включая и должность тайного советника. Думаю, со временем герцог даст нам какой-нибудь знак отличия, вроде цепи на шею. Одна у меня уже есть, куда вторую девать?
— Господин Димдаш, у вас нет возражений? — поинтересовался герцог, обращаясь к одному из гномов — тому, что был чуть повыше, а борода слегка подлиннее. — Вам не потребуется разрешения старейшин, чтобы занять пост моего тайного советника?
— Нет, Ваше высочество, дополнительного разрешения не понадобится, — отозвался первый гном. — Старейшины предполагали нечто подобное и уже дали нам разрешение занять любую должность при вашем дворе. Поэтому, я даю согласие и за себя, и за мастера Димдаша.
— Что же, прекрасно, — с удовлетворением отметил Силинг.
Я слегка удивился, что обоих гномов зовут одинаково. Да, а тот глава купеческого обоза, встреченный в Шварцвальде, тоже именовался Димдашем. Странно. Плоховато у гномов с фантазией. Нет, не может такого быть, чтобы разумные существа носили одинаковые имена. Или это не личное имя, а родовое? Ладно, разберусь, а пока для удобства стану именовать их Димдаш-старший и Димдаш-младший.
Силинг обвел взглядом присутствующих и сказал:
— Господа тайные советники, я собрал вас, чтобы поговорить о страшных и загадочных событиях, происходящих в нашем герцогстве в последнее время. Поэтому не станем терять время, а попытаемся обобщить все, что нам известно. Господин Димдаш, — обратился герцог к старшему гному. — Вы наш гость, поэтому ваше слово первое.
— Благодарю за честь, Ваше высочество, — поклонился Димдаш-старший герцогу, а потом и присутствующим. — Около восьми месяцев назад произошли странные нападения на наши караваны. Поначалу это не слишком обеспокоило старейшин, потому что подобное случалось и раньше. Обозы нашего народа очень ценная добыча, но охране, чаще всего, удавалось отбиться от разбойников. Увы, бывало и другое, более печальное. Но даже если обозы оказывались разграбленными, на месте оставались убитые и раненые — и люди и тангары. И раны самые обычные — колотые и резаные. Здесь же обнаружены только трупы тангаров, а людей, нанятых возчиками и грузчиками, не обнаружено. Еще странность — если раньше бандиты уводили с собой тягловых животных, то теперь оставались их растерзанные тела. Им всем — и тангарам и животным перегрызли горло, словно нападавшие были волками, а потом выгрызли внутренности и раскидали их вокруг. Кое-кто из моих соплеменников успел оказать сопротивление, но тел нападавших мы не нашли, хотя обычно разбойники бросают мертвых товарищей. Следы укусов очень похожи на волчьи, но волки не атакуют караваны, где много вооруженных воинов. Без сомнения, на обоз напали оборотни.
Да, если волки, то какие-то странные. Убили, вспороли живот, но есть не стали. Оборотни? Хм… А если нападали люди с прирученными волками? В прирученных волков, хотя они плохо поддаются дрессировке, я бы поверил.
— Есть еще странности, — продолжил гном. — Ели раньше все нападения происходили в горах, где удобнее делать засады, то теперь они случились в долине, именуемую в вас равниной Эст. За все время уничтожено два каравана, погибло шестнадцать тангаров и пропало сорок человек. Возможно, что для вас потеря сорока человек — это немного, но для нас смерть шестнадцати сородичей — это слишком.
— Нет, господин Димдаш, — вмешался герцог. — Гибель сорока человек — это немало. Тем более, что есть и другие жертвы. Да, а отчего вы не сообщили нам после первого нападения?
— Первое нападение могло оказаться лишь стечением обстоятельств, — резонно ответил гном. — Но если совершено второе, а все детали совпадают, это уже не случайность.
— Мастер Димдаш, — поинтересовался я. — Грузы уничтоженных караванов чем-то отличался от прочих?
Старший гном посмотрел на герцога, тот кивнул и после этого Димдаш-первый дал ответ:
— Да, господин эрл, отличался. Обычно мы возим в Силингию соль и сыр, иногда форель, выловленную в горных ручьях, но эти два каравана перевозили серебро. Одна телега вмещает в себя десять стоунов — больше по горным дорогам не увезти, а в каждом караване по двадцать телег. Из-за того, что серебро предназначалось Его высочеству, мы нанимали возчиков из числа людей, чтобы управлять большими повозками.
Стоун — чуть больше шести фунтов, а здешний стоун в два раза тяжелее нашего[1]. Прилично. А гномье серебро во много раз чище здешнего, да и тому драгоценному металлу, что я привез с той стороны гор, оно даст фору. А если учесть, что тутошний талер дороже Швабсонского раза в четыре, то боюсь и представить общую сумму потерь гномов. Или это уже потери герцога? Хм…
— Тем не менее, Ваше высочество, тангары исполнят свои обязательства перед вами, чего бы это не стоило и все серебро будет доставлено в столицу, — твердо заявил гном.
— Благодарю вас, господин Димдаш. Я никогда не сомневался в слове ваших сородичей, — благосклонно склонил голову повелитель Силингии и перевел взгляд на почтенного мужчину в древнем чешуйчатом панцире. — Барон Авеш, теперь ваше слово.
Пока барон раскланивался и откашливался, разглаживал бороду (поменьше, чем у гномов, но все равно солидная), я рассматривал его доспехи, пытаясь понять — что меня в них смущает? Да, такие доспехи в Швабсонии существовали лет пятьсот назад, да и здесь они редкость, но иной раз встречаются. Потом дошло, что при движениях барона раздавался не скрежет железа, а скрип не то кости, не то рога. Неужели копытный панцирь? Мне даже захотелось украсить таким доспехом собственную коллекцию, но вряд ли Авеш продаст семейную реликвию.
— Мои владения примыкают к равнине Эст, — сообщил барон. — Да и в самой долине мне принадлежит пять деревень. Там мало плодородной земли, поэтому селения маленькие — по четыре или пять дворов. Недавно два селения из пяти были уничтожены. Причем, убиты все мужчины и женщины — и старые, и молодые, юноши и девицы, а также малыши до двенадцати лет. Все убиты очень жестоко, — голос Авеша дрогнул. — Нет следов ни от топоров, ни от стрел, но горло у жертв перегрызено, а то и вырвано, внутренности валяются рядом, словно убийцей был взбесившийся волк. Кое-где мы нашли отпечатки волчьих лап и босых ног. Убитых насчитали тридцать два человека, а еще есть пропавшие и все они дети. Я не знаю точного количества пропавших — никто не считал детей, но это не меньше семи мальчиков и девочек от двенадцати до пятнадцати лет. Еще пропали крестьянские кони. Коровы и овцы убиты, но коней нет.
— Что еще можете сообщить? — приподнял бровь герцог.
Барон только недоуменно пожал плечами — дескать, а что тут сообщать?
— Господин барон, вокруг деревни имелись стены? — поинтересовался я.
— Да уж какие стены, господин эрл, да и зачем они? — удивился барон. — В этих краях никто ни с кем не воевал, даже разбойники сюда редко заходят. Пейзане нищие, проще ограбить какой-нибудь обоз — наш, или гномов. Деревни окружены частоколом от диких зверей, вот и все. Но ворота не выломаны, а открыты. К тому же, если бы на деревню напали разбойники, они бы ее непременно сожгли.
Вот тут я бы с бароном поспорил. Разбойникам незачем поджигать деревни, зачем привлекать лишнее внимание? К тому же, уцелевшую деревню можно вскоре ограбить еще раз, а спаленную не скоро, а то и никогда. Нет, все проще. Пожар — вечный бич городов и сел даже в мирное время, а при нападении нередко случается так, что в суматохе опрокидывается свеча или масляный светильник, горящая лучина падает на солому, устилающую полы или в суматохе раскидают угли из очага, а тушить некогда или уже некому.
— Господа советники, вам есть что сказать или дополнить? — спросил герцог.
Дополнения имелись. Помимо Авеша, еще двое членов Малого совета понесли потери. У одного погибло двадцать пейзан, у второго пятнадцать, детей же пропало одиннадцать человек. И во всех случаях на телах находили волчьи укусы, а ворота отрывали изнутри. И также, обнаруживались трупы домашних животных, за исключением лошадей.
Его высочество выслушав все сообщения, сказал именно то, во что мне не хотелось верить:
— Итак, господа советники, я считаю, что мы имеем дело с оборотнями, которые проникали в селение, убивали взрослых и уводили детей.
— Мы тоже так считаем, — кивнул Димдаш-старший. — Оборотни нанимались на службу в образе людей, а потом, когда обозы выходили на равнину, превращались в волков и нападали на тангаров. Вполне возможно, что это одни и те же люди.
— Господин гном, а зачем вы брали на службу тех, кого считали пропавшими? — с удивлением спросил барон Авеш. — Надо было их как следует допросить…
— Господин человек, а вы сможете отличить одного тангара от другого? — с насмешкой поинтересовался Димдаш-старший.
Барон Авеш захлопал глазами от подобного обращения. Верно, не сразу понял, что гномам не нравится, если их именуют гномами, но все-таки понял свою ошибку и у него даже хватило ума извиниться:
— Прошу прощения, господин Димдаш, если я вас чем-то обидел. Привычка, знаете ли. Касательно того, сумею ли я отличить одного э-э… тангара от другого, то пока вы сидите рядом со своим соплеменником, то вижу, что различаетесь, но если встречу на улице, то не уверен.
— Вот и у нас также, — вздохнул гном. — Все люди кажутся нам на одно лицо и мало кто из моих сородичей сумеет отличить одного человека от другого, а те, кто сумеет, не всегда рядом. Поэтому, возможно, что мы и приняли на службу тех, кто нанимался ранее, не заметив этого. Хочу сказать, что я и мастер Димдаш можем различать ваш народ по лицам.
Я мысленно усмехнулся. Видимо, потому старейшины и отправили к нам именно этих Димдашей, чтобы не путались.
— Господа, а зачем оборотням уводить детей? — поинтересовался кто-то и все дружно посмотрели на мага, как главного специалиста по нечисти.
— Возможно, они собираются их есть, — пожал плечами придворный маг, а потом вздохнул. — Но странно, что забрали ребятишек от двенадцати лет, когда разумнее было бы взять тех, кто помладше. Они должны быть и вкуснее, да и хлопот от маленьких меньше, чем от подростков.
— Барон, а оборотни способны превращать людей в себе подобных? — поинтересовался я.
Народ запереглядывался, с усмешкой, которой встречают нелепые или наивные вопросы. И что я такого спросил? Вместо мага поспешно отозвался сам герцог:
— Нет, граф, такое невозможно. Общеизвестно, что оборотни могут рождаться только от оборотней. Когда-то, давным-давно оборотней было много, но их уничтожали и мы, и тангары, и даже эльфы, которые еще не рассеялись по всему свету. Скорее всего, где-то в горах укрывалась пара вервольфов — самец и самка, от которых и пошли остальные твари. Раньше они прятались, пищи хватало. А теперь расплодились, охотничьи угодья стали тесны и часть оборотней спустились с гор, нападают на селения, а самые отчаянные и на обозы.
Хм… Допускаю, что пара оборотней уцелели, забились в укромное местечко в горах. Нарожали детишек — тоже возможно. А потом их пра-пра и еще много раз правнуки расплодились, спустились с гор, отправились наниматься в возчики, а заодно проникать в пейзанские селения? Не слишком ли просто? Пока эта пара уцелевших перевертышей скрывались в горах, они бы там одичали, а их дети и внуки вообще растеряли бы человеческие привычки, да и язык позабыли. Получается, что потомки уцелевших вервольфов в кратчайший срок вспомнили язык, человеческие привычки, научились носить одежду, да еще и смогли втереться в доверие к недоверчивым пейзанам? Да, а к гномам-то они кем нанимались? Возчиками? Так для этого нужно коней запрягать. Вот я, лично, так и не научился. Разумеется, все в этой жизни возможно, но верилось слабо. Нет, здесь что-то не то. Ладно, поглядим.
— Принц, чем закончились ваши изыскания? — повернулся герцог к своему сыну.
Вильфрид встал и принялся докладывать:
— По приказанию Вашего высочества, я, вместе с самыми успешными студиозо проверяли все старинные манускрипты и документы, хранящиеся в столице. К сожалению, ничего касающегося вервольфов мы не нашли.
— Ваше высочество, — обратился я к принцу. — А вам не попадались сведения, касающиеся каких-то древних историй, легенд, происходивших на этой территории? Я имею ввиду, на равнине Эст.
— В одном из пергаментов мы наткнулись на упоминание какой-то могущественной колдуньи, жившей в незапамятные времена именно на равнине, но от нее не осталось никаких следов, даже имя ее неизвестно. Вполне возможно, что в какой-нибудь отдаленной обители имеются какие-то записи, но для их розыска требуется время.
Ишь, упоминание о могущественной колдуньи, чье имя неизвестно. Есть у меня предположение о ее имени, но пока промолчу.
Юный герцог немного подождал, дожидаясь вопросов, но их не последовало и в кабинете установилась тишина, прерванная герцогом:
— Господа тайные советники, подведем итоги нашего собрания. Мы установили, что в герцогстве появились оборотни. Поэтому, я создаю особый отряд, который отправится на равнину Эст и уничтожит тварей.
Физиономии членов Малого совета резко скисли. Похоже, никто не рвался воевать с оборотнями. Но я уже знал, кого Его высочество определит в особый отряд и не ошибся.
— Отряд будет состоять из графа Артакса фон Йоргена, барона фон Скилура, а также господ Димдаша и Димдаша. Начальником отряда я назначаю фон Скилура. Он может взять любое количество воинов из числа жандармов и лучников. Вам, господа тайные советники, — обвел герцог взглядом присутствующих аристократов, — я поручаю направить в ваши владения, расположенные на равнине Эст, дружинников, чтобы при необходимости помочь основным силам.
Тайные советники облегченно выдохнули, а потом призадумались. Понимаю. Деревни на равнине малолюдные, прокорм дружинников станет очередной проблемой, но и деваться им некуда.
— Что ж, господа, не стану никого задерживать, кроме членов отряда, — улыбнулся герцог. — Нам еще предстоит обсудить некоторые вопросы.
Глава восьмая
Тени из прошлого
Если предыдущее собрание герцог назвал малым советом, то нынешнее впору именовать «очень малым». Мы с магом, герцог с наследником, да два гнома. Для начала, по приказу Его высочества слуги открыли окна, чтобы проветрить помещение.
— Господа, не желаете ли кавы? — поинтересовался герцог и, не дожидаясь ответа, позвонил в колокольчик.
Видимо, этого момента ждали, потому что слуги тотчас же заполнили рабочий стол Его высочества подносами. Кроме медного кувшинчика с кавой подали еще и вино, а также тарелки с сыром, вяленой рыбой, холодным мясом и маленькими горячими сосисками. Молодец, Его высочество, осознает, что подданных после длинных заседаний нужно кормить. Да и вообще вначале накорми, а уж потом службу требуй.
Гномы дружно принялись чистить рыбу, герцог с наследником отдали дань уважения сыру, а я принялся за сосиски. Касательно господина мага, то тот немедленно ухватил бокал с вином.
— Граф, а вы по-прежнему не верите в оборотней? — поинтересовался Габриэль, наливая себе очередной бокал.
Я в это время был занят — обдумывал, чем бы вытереть руки, ежели слуги не подали вилок, а еще позабыли и про салфетки, и про чаши с водой, поэтому не сразу понял вопрос. Решив, что каву можно пить и с жирными пальцами, принялся нацеживать себе божественный напиток.
— А с чего вы взяли, что я в них не верю? — спросил я, отпивая первый глоток. М-да, герцогский повар все-таки варит каву хуже, нежели брауни, но чуть получше, чем она получается у меня.
— Юджин, у вас была такая брюзгливая физиономия, когда заговорили об оборотнях, что мне не требуется доказательств, — хохотнул маг, одним махом осушая бокал и вновь протягивая руку к бутылке.
— Барон, я уже привык, что в Силингии никому, включая меня самого, нет дела до моего неверия, — ответил я. Подумав, сделал еще глоточек и многозначительно хмыкнул: — Какая к тоффелю разница, если то, во что я не хочу верить, все равно происходит? Просто я не очень хорошо понимаю, как может сочетаться звериная и человеческая натуры? И как вообще могли появиться верфольфы? Какой-нибудь ошалевший демон решил сотворить для себя игрушку, а получилось чудовище?
— А этого никто не знает, — беззаботно отмахнулся барон. — Говорили, что некогда смелый охотник поймал в ловушку волчицу, хотел убить, но вместо этого влюбился в нее и его подруга родила сразу восемь детей — четырех волчат и четырех человеческих младенцев. Младенцев мамаша с клыками сразу же съела, но, чтобы не огорчать своего любовника, научила волчат превращаться в людей. Ночью они были хищниками, а днем милыми мальчиками и девочками. Выросли, перегрызли горло вначале папе, а потом маме, и ушли.
— Любопытно, — покачал я головой.
— Но я вас умоляю, — вскинул маг обе руки, позабыв о бокале, — не спрашивайте, как волчица смогла превратить волчонка в ребенка. Волчицы — это вообще животные загадочные.
— Не буду, — пообещал я, одновременно подхватывая бокал, выпавший из руки Габриэля. Может, зря и ловил? Пол устлан ковром, авось не разбился бы.
— Кстати, а на вашей родине нет подобных легенд? — поинтересовался маг. — Может, они наведут нас на какую-то мысль?
Я задумался, принимаясь копаться в памяти. Кто там от кого происходит? Кентавры, вроде бы, произошли от Хроноса, облагодетельствовавшего кобылу, Зевс имел дело с лебедицей, но в результате все равно появились нормальные дети, пусть и вышедшие из яйца. Есть еще Минотавр— быкоголовый сынок царицы и быка, а вот о происхождении кого попроще, вроде вервольфов, либо ничего не рассказывалось, либо я просто не знал. А, вспомнил!
— Слышал такую историю — когда Единый создал людской род, дьяволу стало завидно и он тоже решил сотворить своего человека. Взял глины, намял ее, но получилось что-то страшное. Испугался дьявол и сбросил свои творения на землю. То, что упало в болото, стало болотниками, то, что в лес — духами леса, а в горах — гномами. В общем, нечистая сила.
— Кхе-кхе, — услышал я предостерегающий кашель герцога, но было поздно. Оба гнома уже услышали.
— Значит, господин эрл, на вашей далекой родине нас считают нечистой силой? — поинтересовался Дидаш-старший. — Надо будет старейшинам рассказать, те посмеются.
Не похоже, чтобы тангары обиделись. Скорее, это их позабавило.
— Считается, если в серебряной шахте горняк увидел гномов — прошу прощения, но у нас не знают вашего самоназвания, то лучше ему сразу бежать домой, потому что иначе будет плохо.
— Это правильно, — одобрительно кивнул старший гном, догрызая рыбку. — Нечего людишкам в серебряных копях делать, если там честные тангары серебро добывают. Мы же и рассердиться можем, и штрек завалить.
— Мастер, а ваши сородичи заглядывают на мою бывшую родину? — поинтересовался я.
Димдаш-старший раздумчиво почесал бороду, с сожалением отложил в сторону обгрызенную кость, посмотрел на младшего сородича, словно бы спрашивая мысленного совета, потом нехотя сказал:
— Бывает, что и заглядываем. Под землей-то не все ли равно, наш это мир, другой ли, если штреки вести? Но в вашем мире людей много, лезут везде, ищут, одна досада. А бывает, что и совсем плохо…
Димдаш-старший притих, словно раздумывая, досказывать или нет, но здесь младший гном впервые за весь день подал голос:
— Расскажи ему, старший мастер.
Старший гном еще немного помялся и, наконец, решительно заявил:
— У людей предательство самое страшное зло, так?
— Пожалуй, — согласился я.
— У нас, у тангаров, предательства раньше никогда не было. Но не так давно, лет пятьдесят назад, один из наших сородичей рассказал людям о самом богатом серебряном руднике. И мало того, что выдал тайну, так он еще и на службу к людям пошел, стал надзирать за теми несчастными, которые руду добывают.
Ой-ой-ой… А я уже понял, о ком пойдет речь. Как же, оказывается, тесен мир.
— У нас, в рудниках, тоже люди работают, которые у вас преступления совершили, но у нас к ним отношение совсем другое — трудятся не больше пяти часов, кормят их четыре раза в день, надрываться не заставляют. И серебро за свою работу получают. А в том руднике, даже подумать страшно…
— Можете не рассказывать мне про тот рудник, — хмыкнул я, слегка подтягивая рукава, продемонстрировав сначала одну руку, потом другую, где остались светлые полоски — следы кандалов. Легкие, надо сказать, слабенькие, но остались. А ведь я носил оковы всего ничего, недели три, и времени с тех пор изрядно прошло, а все равно. И, сразу почувствовал тяжесть в ногах, словно на них висят тяжелые цепи…
Гномы, с недоумением вытаращили глаза и слегка отшатнулись. Ага, узрели преступника! А вот оправдываться точно не буду.
— Это и есть благодарность города Ульбурга? — поинтересовался герцог, знавший мою историю от Габриэля, которому я рассказывал о своих мытарствах.
Читать бесплатно другие книги:
