Черные полосы Карпинская Настасья

— Тихо, блин! А то в багажник упакую. Чего завелась?

— Через жопу, потому что всё. Вторую неделю нескончаемый аттракцион невиданной щедрости от вселенной, в виде имбецилов, — я готова была уже начать жаловаться и ныть, хотя в жизнь этого не делала. — Отпусти, блин, — снова задергалась, но это было похоже на то, как паучок лапками машет, потому что он меня не отпускал.

— Нет.

— Без твоих лап остыну.

— Я тебя знаю. Ты мне сначала пропишешь, а потом по второму кругу орать начнёшь, — оценив нелепость ситуации, я начала нервно хихикать, едва не похрюкивая.

— Ширяев, ты не забыл, что я тебя раздражаю, и мы, вообще, друг друга ненавидим? Какого лешего ты меня лапаешь?

— Помню, конечно, но если ты сейчас где-нибудь въебёшься по дороге, я ж потом переживать начну, что не успокоил и отпустил. Да и сиськи у тебя большие и мягкие. Приятно. Даже через одежду чувствуются.

— Дебил! — ржать я стала сильней. — Всё, отпускай, а то привыкну, потом не отвяжешься. Андрей! Успокоилась, говорю!

— Точно?

— Да.

По дороге домой остановилась у магазина. Сегодня мне точно надо выпить. Если я сегодня не расслаблюсь, завтра на работе устрою Армагеддон.

Спустя двадцать минут вышла из магазина с бутылкой коньяка. Напротив супермаркета стояла машина полиции, и два мента курили, о чём-то беседуя. Увидев в моих руках бутылку, проводили пристальным взглядом, пока я шла к машине. Что, блин, цирк, что ли?

— Закрыта, — махнула им бутылкой. — Даже пристегну её ремнём, как особо ценный груз, а вот детского кресла для неё нет, увы. Одолжите? Нет? Ну и ладно, — ну, под руку попались ребята, не в настроении я сегодня.

— Девушка, у вас всё в порядке? — о, как, не оставили без внимания, подгребли поближе.

— Всё зашибись. Да вы не смотрите так, не пила я, и наркоту не употребляю. Могу дыхнуть, зрачки там посмотрите. Нормальная я, просто по жизни ебанутая, — проверяю карманы, понимая, что сигареты я купить забыла. — Блин, мужики, курить есть? — самый молоденький, видимо, ошалев от моей наглости, протянул сигарету и поднёс зажигалку. Умница какой, не зря погоны носит. Надо помогать гражданам в тяжёлые моменты в жизни, особенно таким отбитым, как я.

Простояла с ментами какое-то время, покурили, разговорились. Нормальными ребятами оказались. Работа, правда, у них, капец, скотская. Я думала, у меня работа не фонтан. Оказалось, ещё хуже есть. Даже порцию оптимизма словила после их рассказов. Домой доехала без происшествий. Даже место парковочное у дома было свободное. Как чувствуют, черти, что меня сегодня злить больше нельзя.

Переоделась, бухнула порцию коньяка, закусила лимоном и, покривившись, набрала номер тётки. Та сообщила, что Ритка уже дома, жива, здорова, отчего я облегчено вздохнула. И сбросив вызов, накатила ещё.

Глава 7

— Привет, мой хороший, — мама, как обычно, зачем-то вышла во двор, как только увидела в окно мою машину. — Ты зачем так поздно? Темнеет уже рано.

— Мам, как ты? — выйдя из машины, приобнял её, направляясь к дому.

— Хорошо. Данька заезжал вчера, продуктов зачем-то привёз. Я бы и сама сходила. Зачем ты его гоняешь?

— Не надо тебе сумки таскать тяжёлые. А ему полезно, хоть делом занят будет.

— Ну, какие же они тяжелые. Что мне много надо? Булку хлеба и молока пакет, а остальное-то всё есть. Ты мне весь холодильник забил продуктами. Зачем, Андрюш? Тратишься так. Я же одна столько не съедаю, потом всё на помойку. Жалко ведь.

— Глупости не говори, нашла траты. Как здоровье?

— Хорошо всё, не беспокойся. Лучше расскажи, как у тебя, как на работе? — мама уже поставила тарелку с домашними булочками на стол и принялась разливать по чашкам чай.

— Мам, я знаю, что у тебя давление высокое было на днях, — всё скрывает, ничего не говорит. Приходится всё у её подруги, тети Сони, вынюхивать: и про давление, и про скорую в субботу, и про то, что колено опять беспокоит.

— Ну, что ты прицепился к моему давлению? Оно в моём возрасте у всех высокое. Таблетки пью, что врач прописал. Всё у меня хорошо. Ты кушай.

— Где тонометр?

— Андрей, ну, прекращай.

Но я и не думал ее слушать, покачав головой, нашёл тонометр и усадил её рядом. Давление, и правда, было в пределах нормы.

— Видишь, всё хорошо, ты зря волнуешься, — за чашкой чая мама делилась своими новостями, рассказывала про подруг, спрашивала про работу.

— Мам, давай дом продадим, тяжело же уже, — очередной раз предложил в контексте разговора. Пытался пробить её броню и уговорить на переезд. — В квартире полегче будет. Купим рядом с моей, там и поликлиника, и сквер. Всё в шаговой доступности: магазины, рынок, всё, что твоей душе угодно.

— Андрей, мы с тобой это не раз обсуждали. Пока руки, ноги работают, ни в какую квартиру я жить не пойду. Этот дом твой отец строил. Это память о нём. Да и привыкла я на земле жить. Что я буду в этих ваших скворечниках делать? Тут вон, помидорки, рассада, цветочки. А там что? Пыль, грязь и коробка бетонная. Туда только, если помирать.

— Мам, ну сколько можно?

— Всё, Андрей. Я это обсуждать больше не буду. В этом я не уступлю. Ты мне лучше скажи, ты в пятницу заедешь?

В пятницу будет мой день рождения, который я не очень-то люблю отмечать. Но к матери в это день приезжаю обязательно.

— Конечно. Только ты не готовь ничего. Я всё привезу с собой, — предупредил сразу, а то опять полдня на ногах у плиты проведёт.

— А котлетки или курочку в духовке? Не надо меня совсем бесполезной делать.

— Мам, ну, перестань. Ты — самая нужная, полезная и любимая женщина в моей жизни, — протянул руку, накрыв её ладонь.

— Сынок, когда ты женишься? Внуков хочу застать, — если я упорствовал с переездом, то её вечной темой была моя женитьба.

— Мам… — она прервала меня, сжав мою руку.

— Послушай меня. Я же понимаю, что возраст уже поджимает, не девочка я давно, да и тебя поздно родила. Бог так дал. Дал бы ещё внуков застать, понянчить хоть чуть-чуть, — маме было шестьдесят девять, и я прекрасно понимал, что все эти разговоры — это возрастное. Но от них мне дурно становилось до липких ладоней. Сижу тут взрослый, здоровый мужик, а меня от разговоров матери крутит. — Ну, невечная я, Андрюш. Не тяни, сынок.

— Мам, ну что мне любую хватать и в постель тащить? Ну, что ты, честное слово.

— Ну, всё, не заводись. Но подумай, а то всю жизнь бобылем проходишь.

Мать была всегда деятельной, активной, живой, но со смертью отца её неиссякаемая энергия стала медленно затухать. Пять лет прошло, а, мне кажется, она всё там, в том дне, в последнем дне его жизни. Наблюдать, как силы постепенно покидают родного и дорого для тебя человека, как тускнеет её взгляд, было невыносимо. Постоянно уезжал из этого дома с тяжёлым сердцем, и сегодняшний день не стал исключением.

Попрощавшись с мамой, сел в машину и направился в клинику. Работа отвлекала. Помимо управления и административных дел, я всё ещё активно занимался практикой. Брал по максимуму, забивая график плановыми и внеплановыми операциями. Хороший хирург — это практикующий хирург, в какой бы специализации он ни работал. Это было вбито в подкорку ещё во время учебы в Медакадемии, и я был с этим полностью согласен. Можно отлично знать теорию, но хорошим специалистом ты при этом не станешь.

Всё ещё находясь мыслями в доме матери, переоделся, накинул халат и пошёл в ординаторскую, принимать дела на ближайшие восемь часов. Заодно олухам своим лещей раздам за проебы.

***

Утром сев в машину, обнаружила на заднем сиденье незнакомую папку с документами. Приоткрыв её и пробежав глазами по первому листу, поняла, что это Ширяева. Какие-то доки по медицинскому оборудованию. Так как начало дня меня уже не впечатлило, матерясь, свернула на парковку клиники. Объяснила администратору, что я знакомая их начальника, и мне бы лично увидеть его персону. После телефонного звонка, наконец, была допущена в святая святых и даже вооружилась тайным знанием номера его кабинета. Ну а что? Надо же себе настроение поднять. Сейчас Ширяева потроллю, и на работу ехать можно со спокойной душой.

— Доброе утро, Андрей Степанович!

— О, исчадие ада пожаловало. Зря только на свечи в церкви потратился, — улыбка тут же расплылась на его небритом лице.

— Не помогло, да? — села напротив его стола, закинув ногу на ногу, отмечая, как Ширяев тут же скользнул взглядом по моим ногам в чулках. Вот же, тварина похотливая.

— А что поможет? Святая вода?

— Нет.

— Распятие?

— Нет

— Осиновый кол?

— В жопу себе его запихни, хоть будет чем тебе заняться целый месяц.

— Почему месяц?

— Занозы вытаскивать будешь.

— Научись меня не цеплять, а то я тебе в попу кое-что другое запихну, и уже нам двоим будет чем заняться.

— Фу, Ширяев, озабоченная ты скотина. Моя попа не создана, чтобы туда что-то пихать. Там другой физиологический процесс предусмотрен, обратный впихиванию, — Андрей, проведя ладонью по лицу, то ли заржал, то ли простонал.

— Чего припёрлась?

— Сказать, старче, что тебе не только от ревматизма надо таблеточки пить, но и от деменции. Ты свою папку с доками в моей машине на заднем сиденье забыл, — протянула её Андрею.

— Спасибо. Кланяться в ноги не буду. Можешь не ждать, — улыбаясь, отложил документы в сторону. Выглядел он уставшим настолько, что даже ирония сегодня была слабой, и не бесила, как обычно.

— О чём ты, дорогой? У тебя сразу перья твои павлиньи из задницы бы выпали. Я даже не рассчитывала на это. Мне вот интересно другое, с чего бы это у тебя забывчивость вдруг появилась? Это подкат такой идиотский? Или просто соскучился? Так сказать, чтобы чаще виделись.

— Упаси, Боже. Завтра ещё раз в церковь зайду: свечей поставлю, псалом куплю, и соли на порог насыплю. От нечисти, говорят, помогает.

— Мелом круг начерти вокруг клиники, и Библию почитай.

— Поможет?

— Нет. Но я бы на это посмотрела, вместе с врачами из психбольницы, — улыбнувшись, поднялась. — Поехала я. Пора нести в мир нагоняй и оплеухи, а то, кроме меня же, некому.

— На каком кругу ада ты работаешь?

— Иногда возникает чувство, что на самом долбанутом.

— Баева, — окликнул меня у самой двери. Обернулась. — Спасибо за документы.

— На здоровье. А таблеточки для памяти всё же попей.

Глава 8

Баева скрылась за дверью, а я сделал глоток уже остывшего кофе и, кривясь, отодвинул чашку на край стола. Дежурство сегодня выдалось утомительным. У Епифанцевой поднялась температура, у Гладкович закровили швы. Суета, капельницы, перевязки, полный контроль над ситуацией. Ночь почти без сна. Я про эти документы вообще забыл. Покосился на папку и, невольно усмешка на губах. Настроение подняла, чертовка. Впервые не выбесила, хотя пыталась.

Вчера, наблюдая за тем, как она морально разносила собственную сестру, а заодно и Даньку, в голове мелькнула одна занимательная мысль. Она не для хайпа и привлечения внимания это делает. Это не попытка выглядеть ярче. Её просто бесит тупость, вбитые с младенчества в голову стереотипы и гребаный стадный рефлекс. У неё какие-то свои представления о жизни и собственные правила. По чужим эта дикарка играть никогда не будет.

Оттого, вместо раздражения, её всплеск вызвал лишь уважение и желание успокоить. Вообще, набрал её номер вчера от балды. На такси не хотелось ехать до сервиса, а Баеву хоть позлить можно. Да и отвечает она на стёб всегда зачетно. Просто верх иронии и сарказма… Да, блин, конечно, я словил себя на мысли, что оправдываю этот поступок всякой ерундой. Но причина была в том, что там, на кухне Франца, эта провоцирующая, стебущая, быдловатая девка меня зацепила, своим отбитым напрочь напором, до странных разрядов вдоль позвоночника и непривычно яростного огня желания, вскипевшего в жилах. Так, что до сих пор ощущается на ладони тепло её кожи и бьющаяся жилка под пальцами.

И теперь воспринимать её просто, как раздражающий меня фактор, совсем не получалось.

***

— Отдел кадров уже утвердил на должность Олега Владимировича, — спокойно, но с напором произнесло моё начальство. Вот не зря говорят, что если пришёл пиздец, то это надолго. Покосилась на этого недосамца, который похотливо пялился на мою грудь, не стесняясь даже Викторовича, видимо, надеясь на мужскую солидарность. Выкуси, ушлепок.

— Ну, передайте отделу кадров, что шутку я оценила. Теперь пусть пришлют нормального помощника.

Дело в том, что моя любимая Аня переходит в другой отдел в качестве повышения, а я оставалась без помощника. Даже секретаря нет, сама за кофе бегаю.

— Анастасия Николаевна, что вас конкретно не устраивает? — по сжатым в замок рукам было понятно, что Викторович начинал звереть.

— Вам как, вежливо или честно? — подбородок выше, взгляд наглее, сейчас огребу.

— Честно, — Сергей Викторович скрипнул зубами и перевёл взгляд на рядом сидящее недоразумение. — Олег Владимирович, могу я попросить вас выйти на минуточку, — дождавшись, пока этот писеносец скроется за дверью, Викторович перевел свой взгляд на меня, ожидая пояснений.

— Этот… Олег Владимирович десять минут назад вещал на весь коридор, что с радостью мне присунет. Это дословно, — Викторович прикрыл глаза рукой, склонившись над столом. — Поэтому, если вы его поставите моим помощником, я ему оторву то, что он совать куда попало, собрался, и меня посадят. Даже оправдаться не дадут, потому что весь коллектив поддержит этого недосамца. Ещё на пару статей натрещат, ибо меня они тихо ненавидят.

— Насть, — переходя на «ты», произнес Викторович, — ты им каждую неделю обещаешь всё оторвать. Понятное дело, они тебя не любят, — его правда, но у меня есть оправдание.

— Они тупят и бесят меня.

— Есть хоть кто-то, кто тебя не бесит?

— Есть. Людмила Георгиевна — приятная женщина и хороший специалист. Оля из юротдела с той же характеристикой. Яна Андреевна…

— Вы с ней собачитесь с первого дня.

— Как профессионал, она крутая, а вот как человек — говно. Ну, бывает так.

— Насть, я тебя на это место поставил с каким условием? Помнишь?

— Что я больше не буду никого проклинать и угрожать откусить башку. Я всё выполняю, ни разу не прокляла. Честно.

— Зато Виталий Павлович уже два раза за этот месяц на тебя приходил жаловаться, — вот сука очкастая. Улыбнулась словам Викторовича и положила папку на его стол. Я умная, я подготовленная пришла. — Что это?

— Это моя жалоба на Палыча, с доказательствами, что он дебил и лентяй. А ещё паразит, который пытается, чтобы всю работу за него сделали другие, а он, мышь такая, получил свою нехилую зарплату и был в шоколаде. Он две недели назад свалил всю документацию по ООО «Корсиков» на Свету, а ей, между прочим, скоро в декрет уходить. Он нормальный, нет? Соответственно, Света совместно с Леной возилась с этой оошкой, а эта тварь ходила и подписи свои ставила. Хрен ему лысый, а не премия. Я не подпишу. И пусть хоть зажалуется, что я на него матом ору. Ещё раз мне под руку попадётся, я его ещё и бить начну.

Викторович, полистав бумаги, отложил их в сторону и хлебнул из своей чашки явно остывший кофе.

— Насть, а работать, кто будет, если я всех увольнять начну? Эти хоть как-то работают. Ты со мной почти с самого открытия, и сама видела, из какой дыры мы поднимались. Я не могу вот так просто кадрами раскидываться.

— Я не прошу всех увольнять, а только Палыча. От него больше геморроя, нежели пользы. Ну и этого недосамца не брать, ибо чревато. Вы же не хотите мне передачки таскать? Я, конечно, понимаю, что я вас достала, но не настолько же.

— Так, Анастасия Николаевна, — Викторович улыбнулся, но перешел на официальный тон, — поступим следующим образом. Я даю тебе ровно четыре дня на поиски помощника. Четыре и не больше, иначе работать ты будешь с Олегом. Виталия я переведу в Краснознаменск. У него там мать живёт. Думаю, он согласится.

— Передайте от меня ему наилучшие пожелания на новом месте.

— Ой, язва. Иди уже отсюда и не кричи на подчиненных. Пожалуйста.

— Они тупят.

— Спокойно объясняй.

— Они спокойно не понимают и продолжают тупить, — послав Викторовичу воздушный поцелуй, вышла из его кабинета. Не обращая внимания на сальный взгляд недосамца, сидящего у двери, пошла к себе. Вот так-то, Олежа, хрен тебе. Каким бы ни был буйным бык, на банке пишется тушенка. А ты даже не бык, Олежа, ты — хомячок.

Сергей Викторович всё-таки хороший мужик. Олежку ветром сдуло, а Виталик ходил весь день хмурый и недовольный, даже работать пытался. Пиздюли от начальства они такие, имеют волшебный эффект.

Викторовича я уважала, и дело не в том, что он вовремя платил зарплату и порой раздавал приятные бонусные «пряники». Он был человеком слова, честным и надёжным. Редкие качества. За все годы работы на него я ни разу не видела, чтобы он с кем-то из сотрудниц завёл отношения или хотя бы дал повод для сплетен. У него трое детей и классная жена. Такая миниатюрная весёлая хохотушка Лидия Андреевна. Поэтому, сколько бы я на него ни ворчала и не называла вредным старым козлом, но, как человека, его есть за что уважать.

Мне не раз за последний год предлагали перейти в более успешные компании, с более выгодными условиями и зарплатой. Но я не уйду, потому что есть такое слово, как благодарность.

Когда умерла бабушка, Викторович, не задавая ни единого вопроса, помог. Просто приехал и решил всё с ритуальщиками и похоронным залом. Денег дал, которые я целый год потом пыталась ему отдать, а он не брал. Психанула и на день рождения купила ему подарок на ту же сумму. Не взять не смог, но обнял и сказал, что я зараза. Он уже тогда знал, что я не стану плакаться и просить помощи, как бы тяжело не было, поэтому и не спрашивал. Знаю, что не уйду от него. Буду разносить лентяев и отсеивать прихлебателей. Впахивать буду, выводя компанию в топ.

За три дня отдел кадров оборвал мне телефон и закидал всю почту анкетами кандидатов на должность. Как бы я ни отмахивалась, но придётся выбирать самой, а то опять пришлют какого-нибудь Олежика. Перелопатив всю почту с анкетами, отобрала пятерых, скинула кадровикам.

Пятница, половина десятого, блин, а я на работе сижу до сих пор, потому что завал и полный звездец. Голова уже не соображает от слова «совсем». Сделав себе ещё чашку кофе, снова села за стол, уткнувшись взглядом в монитор с открытым документом. От пришедшего на телефон сообщения вздрогнула, ибо громко и неожиданно. Смачно выругалась. Номер Ширяева на экране говорил о том, что на что-то хорошее уже не стоит надеяться.

Страницы: «« 123

Читать бесплатно другие книги:

Автор бестселлера «Красные Цепи» предпринимает исследование тайн мироздания. Великолепный многоплано...
Моя подруга выходит замуж, но на свадьбу она додумалась пригласить всех своих бывших любовников в ка...
Новая повесть Ольги Рожнёвой посвящена широкому периоду в мировой истории – 1904 –1955 годам. Вместе...
Как читателям нам порой так обидно, когда хорошие истории подходят к концу. К счастью, «Мир Карика» ...
Благодаря этой книге вы сможете распознавать вашего Внутреннего ребенка и то, как он проявляется в в...
Конрад Шульц — циничный и хладнокровный мужчина. Не способный на сострадания, сочувствие и любовь. В...