Зеленые холмы Земли. История будущего. Книга 1 Хайнлайн Роберт

— Стэндиш запросил тысячу, остальные — дешевле.

— А, черт тебя побери! Предупреждал же: не взвинчивайте цену… Теперь Стэндиш всем разболтает. А ты, Дэн?

— Мои цены были более чем умеренными.

— Ага, скрываешь! Ладно, не волнуйся. Джентльмены, а насколько серьезно вы к этому относитесь? Сколько денег вы нам принесли?

Энтенса покосился на Диксона. Тот сказал:

— А сколько надо?

— Сколько можешь достать?

Диксон пожал плечами.

— Так мы ни до чего не договоримся. Давай называть цифры. Допустим, сто тысяч.

— А, ясно, — фыркнул Харриман, — ты хочешь купить себе место на первом рейсовом корабле. Ладно, за сто штук продам.

— Делос, давай кончим эти хиханьки. Сколько?

Хотя лицо Харримана выражало абсолютное спокойствие, он лихорадочно соображал. Черт возьми, информации слишком мало — он даже не успел обсудить смету с главным инженером. Какого черта он не выключил видеофон?!

— Дэн, я уже говорил, с тебя следует, по меньшей мере миллион. Это — за вход в игру.

— Так я и думал. А сколько ты возьмешь с меня за то, чтобы остаться в игре?

— Все, что у тебя есть.

— Не будь идиотом, Делос. У меня денег больше, чем у тебя.

Харриман закурил сигару — только это выдавало его волнение.

— Ладно, доллар за доллар — и ты нам подойдешь.

— И по две доли на каждый доллар.

— Ну ладно, ладно. Будешь вносить по доллару всякий раз, как все остальные внесут по доллару, пай на пай. Но главный здесь — я.

— Да, заправлять всем будешь ты, — согласился Диксон, — Хорошо. Я сей же момент вкладываю миллион и вместе с вами добавлю по мере надобности. Вы, конечно, не будете возражать, если мой бухгалтер будет проверять отчетность?

— Дэн, когда я тебя обманывал?

— Никогда. И впредь не стоит.

— Черт с тобой. Но вначале как следует убедись, что твой парень будет держать язык за зубами.

— Будет. Душа его — в кувшине, а кувшин — в моем сейфе.

Харриман тем временем пытался представить себе, насколько велик капитал Диксона.

— Но мы могли бы разрешить тебе выкупить второй пай позже, Дэн. Хотя он тебе дорого обойдется.

Диксон свел кончики пальцев.

— Это мы в свое время обсудим. Я никогда не позволяю делу свернуться только из-за нехватки средств.

— Хорошо, — Харриман обратился к Энтенсе. — Ты слышал, на каких условиях мы приняли Дэна? Тебя они устраивают?

Лоб Энтенсы покрылся мельчайшими капельками пота:

— Я не смогу так вот сразу выложить миллион.

— Все в порядке, Джек. Сегодня утром он нам еще не понадобится. У тебя есть репутация хорошего дельца, так что можешь распродавать свое имущество не торопясь.

— Но ты говоришь, миллион — только для начала. А если я не смогу слишком долго вкладывать деньги вровень с вами? Срок надо как-то ограничить — у меня, в конце концов, семья…

— И никаких ежегодных рент? Никаких вкладов в тресты с неизменным уставом?

— Дело не в том. Вы можете выжать меня досуха — а затем вышвырнуть.

Харриман ждал, что на это скажет Диксон. Наконец тот заговорил:

— Мы не станем выжимать тебя, Джек, пока ты будешь в состоянии доказать, что конвертировал каждый свой актив. Мы позаботимся, чтобы ты мог держаться вровень с нами.

— Да, так и будет, — подтвердил Хэрримэн.

В этот момент он думал, что любое уменьшение пая Энтенсы даст им со Стронгом подавляющее большинство при голосовании. Стронг думал о том же и потому заявил:

— Мне это не нравится. Четверо равноправных компаньонов — слишком легко зайти в тупик.

— Я даже думать об этом не желаю, — пожал плечами Диксон. — Я пришел к вам потому, что, могу спорить, Делос в любом случае умудрится получить доход.

— Мы достигнем Луны, Дэн!

— Да я не о том. Могу спорить, прибыль будет в любом случае. Вчера я весь вечер читал весьма интересные отчеты о деятельности нескольких ваших компаний. Ужасно занимательно! Думаю, мы разрешим любые проблемы, если дадим директору — то есть, тебе, Делос, — полномочия лично разрешать противоречия. Энтенса, вы согласны?

— Конечно!

Харриман насторожился, хотя старался никак не выказывать волнения. Бойся Диксона, дары приносящего. Внезапно он поднялся:

— Мне пора, джентльмены. Поручаю вас мистеру Стронгу и мистеру Каменсу. Монти, идем.

За Каменса опасаться не приходилось: раньше времени он даже полноценным компаньонам ничего не скажет. Что касается Джорджа Стронга — тот даже своей левой руке не позволит узнать, сколько пальцев на правой.

За дверью он отпустил Монтгомерй и пересек холл. Главный инженер «Харриман, Энтерпрайзис», Эндрю Фергюссон, встретил его словами:

— Здравствуйте, босс. Кстати, мистер Стронг сегодня утром подкинул мне интересную идейку — автоматический выключатель. На первый взгляд — несколько экстравагантно, однако…

— Оставь. Отдай кому-нибудь из своих гавриков, а сам забудь. Ты знаешь сегодняшнюю политику Компании?

— Говорили тут кое-что, — осторожно ответил Фергюссон.

— Гони к черту того, кто говорил. Нет, лучше пошли со спецзаданием в Тибет и держи там, пока мы не закончим. Ладно, к делу. Я хочу, чтобы ты построил корабль для полета на Луну. И чем скорее — тем лучше.

Фергюссон вынул перочинный нож и, перекинув ногу через подлокотник, принялся чистить на руках ногти.

— Вас послушать — это не сложней, чем сортир построить.

— А чего сложного? Теоретически — подходящее топливо существует еще с сорок девятого года. Подбери команду конструкторов и рабочих для постройки. Ты будешь строить, а я — платить. Чего же сложного?

Фергюссон уставился в потолок.

— Значит, подходящее топливо…

— Именно. Судя по цифрам, кислорода с водородом вполне хватит, чтобы доставить ступенчатую ракету на Луну и обратно. Все дело — в правильном проекте.

— Значит, в правильном проекте… — ласково протянул Фергюссон. Внезапно он вскочил, вонзил нож в изрезанную столешницу и заревел:

— Да что вы понимаете в проектах?! Сталь где брать?! Из чего делать вкладыши для сопел?! Каким образом, дьявол меня побери, жечь достаточно тонн смеси в секунду, чтоб вся энергия не пошла псу под хвост?! Как получить нужный коэффициент массы для ступенчатой ракеты?! Почему, черт вы старый, вы не позволили мне построить корабль, когда у нас было топливо?!

Харриман дал ему выкричаться, а затем сказал:

Что тебе понадобится, Энди?

— Уф-ф-ф! Я думал над этим с того момента, как лег вчера спать. И моя старуха на вас в обиде — остаток ночи я был вынужден провести на диване. Прежде всего, мистер Харриман, за это нужно взяться с правильной стороны: то есть получить заказ на исследования от Министерства обороны, а потом…

— Нет уж. Ты, Энди, занимайся проектом, а всю политико-финансовую шелуху оставь мне. Тут мне твои советы не нужны.

— Делос, какого дьявола! Надо все делать с толком. Это ведь действительно серьезная проектная работа, а правительству принадлежит уйма данных по ракетной технике — все то, что от нас засекречено. И без соглашения с правительством в них даже краем глаза не заглянуть!

— Там не может быть ничего интересного. Чем правительственные ракеты лучше наших «Скайуэйз»? Ты сам говорил, что государственные технологии в ракетном деле больше не стоят и ломаного гроша.

— Наверное, непрофессионал этого не поймет, — несколько высокомерно заявил Фергюссон. — Вам следует принять за аксиому, что отчеты о правительственных исследованиях нам нужны. Какой смысл выбрасывать тысячи на ту работу, которая уже проделана?

— Если надо — трать.

— А если понадобятся миллионы?

— Трать, не бойся, Энди, я не хочу, чтобы военные наложили на это лапу.

Детально объяснять суть своего решения он не стал.

— Тебе действительно так уж нужна эта их засекреченная ерунда? Разве нельзя получить все эти сведения, просто наняв инженеров, работавших на правительство? Или даже нынешних переманим…

Фергюссон поджал губы.

— Если вы сами суете палки в колеса, зачем же торопиться с результатами?

— Я вовсе ничего подобного не делаю! Просто говорю, что проект не имеет никакого отношения к правительству. Если не хочешь работать над ним в таких условиях, скажи сразу, я найду кого-нибудь другого.

Фергюссон принялся играть в «ножички» сам с собой, вгоняя нож в столешницу. Дойдя до «носка» и срезавшись, он спокойно сказал:

— Есть тут один парень. Он работал на правительство в «Уайт Сендз». Крутой парнишка — главный конструктор отдела.

— И он мог бы возглавить твою команду?

— Пожалуй.

— Фамилия? Адрес? Место работы?

— Э-э… Дело в следующем. Когда правительство свернуло исследования в «Уайт Сендз», я подумал: это же просто позор на весь мир, если такой парень останется без работы. И я пригласил его в «Скайуэйз». Он — наш главный инженер по обслуживанию тихоокеанского побережья.

— Техобслуживание?! Что же это за занятие для творческой личности?! Значит, он работает у нас? Ну-ка, соедини меня с ним! Или нет: звони сам, пусть его отправляют сюда спецракетой — поговорю с ним за обедом.

— И так уж сложилось, — спокойно продолжал Фергюссон, — что прошлой ночью я встал и позвонил ему. На это моя благоверная и разозлилась. Он ждет за дверью, а фамилия его — Костер. Боб Костер.

Лицо Харримана расплылось в улыбке.

— Энди! Бессовестный старый мерзавец! Ты зачем мне голову морочил?

— Я и не думал. Мне нравится у вас работать, мистер Харриман. И все, что надо, я сделаю, если мне не будут мешать. Я вот что думаю: назначим этого парнишку, Костера, главным инженером проекта и введем в курс дела. Я вмешиваться не стану, буду только читать его отчеты. И вы тоже его не троньте, ладно? Для технаря хуже нет, чем безграмотный дилетант с толстым кошельком, который всюду сует свой нос и жить учит.

— Идет. Я тоже не хочу, чтобы какой-нибудь старый, мерзкий скопидом его тормозил. Думаю, ты не станешь ему слишком долго докучать, иначе я из-под тебя коврик выдерну. Договорились?

— По-моему, да.

— Тогда зови!

Видимо, Фергюссон считал «парнями» всех, кто моложе тридцати пяти: именно столько и дал бы Харриман вошедшему. Костер был высок, худощав, спокоен и целеустремлен. Сразу же после рукопожатия Харриман взял быка за рога:

— Боб, сможешь построить ракету, которая долетит до Луны?

Костер и глазом не моргнул:

— А где вы возьмете Х-топливо? — в свою очередь осведомился он, употребив жаргонное название, каким всякий ракетчик обозначал изотопное горючее, производившееся на спутнике до недавнего времени.

— Его взять негде.

Костер немножко поразмыслил, а потом ответил:

— Могу доставить беспилотную ракету на поверхность Луны.

— Этого мало. Я хочу, чтобы она достигла Луны, приземлилась, а затем вернулась обратно. Будет ли она на обратном пути садиться на двигателях, или атмосфера ее затормозит — уже неважно.

Видно было, что ответы свои Костер всякий раз обдумывает.

Харриману даже почудился скрип шестеренок в его голове.

— В копеечку влетит.

— Тебя не спрашивают, во что это нам обойдется. Ты сможешь это осуществить?

— Могу попробовать.

— Кой черт пробовать?! Ты уверен, что справишься? Сможешь отдать за это последнюю рубашку? Хочешь ли, пробуя, рискнуть своей шеей? Если ты, парень, не уверен в себе, то всегда останешься в проигрыше!

— А чем рискуете вы, сэр? Как я уже сказал, проект дорогой. Сомневаюсь, что вы представляете себе, насколько он дорогой.

— Я же сказал, деньги — моя забота. Трать, сколько понадобится, счета я оплачу. Что, берешься?

— Берусь. Через некоторое время дам вам знать, сколько потребуется денег и времени.

— Вот и замечательно. Сегодня же начнешь подбирать себе людей. Энди, — обратился Харриман к Фергюссону, — где будем строить? В Австралии?

— Нет, — ответил за Фергюссона Костер. — Австралия не подойдет. Тут нужна гора для катапульты; это сэкономит нам одну ступень.

— Какой высоты гора? Пик Пайке подойдет?

— Она должна быть в Андах, — возразил Фергюссон. — Там и горы повыше, и к экватору ближе. Кроме того, у нас там уже кое-что есть, а все остальное обеспечит «Андс Дивелэпмент Компани».

— Ладно, — сказал Харриман, — ты, Боб, делай, как знаешь. Я бы предпочел пик Пайк, но ты выбирай сам.

Харриман думал о том, что размещение первого земного космопорта на территории США было бы очень выгодно. Он уже видел широкие возможности для рекламы; старт лунного корабля был бы виден с вершины пика за сотни миль…

— Я дам вам знать.

— Теперь — о зарплате. Забудь о том, сколько тебе платили раньше. Сколько ты хочешь?

Костер лишь махнул рукой:

— Мне хватит пирожных и кофе.

— Да ты с ума сошел, парень!

— Дайте договорить. Кофе с пирожными, и еще: я сам хочу лететь.

Харриман вздрогнул.

— Понимаю, — протянул он. — Тогда, если не поведешь корабль сам, рассчитывай его на три места.

— Я же не пилот…

— Значит — только три места. Я полечу тоже.

4

— Хорошо, что вы надумали войти в дело, Дэн, — говорил Харриман, — а то вскоре остался бы без работы. Я собираюсь как следует прижать энергетическую компанию.

Диксон намазывал булочку маслом.

— Да неужели? Как же это?

— Мы установим за углом, то есть на обратной стороне Луны, высокотемпературные реакторы, вроде того, аризонского, что взорвался. Управление будет дистанционным, так что, если один из них взорвется, вреда особого не будет. В неделю я стану производить столько Х-топлива, сколько компания — за три месяца. Не думай, тут никаких личных счетов. Просто хочу иметь источник топлива для межпланетных кораблей. Если нельзя делать его здесь, будем производить на Луне.

— Любопытно. А урана на шесть реакторов где возьмешь? По последним данным от комиссии по ядерной энергетике — все поступления распределены на двадцать лет вперед.

— Ха-ха, «где мы возьмем уран»! Не строй из себя незнайку. Там же, на Луне, и возьмем.

— На Луне? Там есть уран?

— А ты не знал? Я думал, ты именно поэтому и вошел в дело…

— Нет, не знал, — протянул Диксон. — Чем ты можешь это доказать?

— Ну, я же не ученый… Но это же всякому ясно! Спектроскопия и тому подобное… Любого профессора спроси; только слишком много любопытства не выказывай, раскрывать карты пока что рано.

Харриман поднялся.

— Все, я должен бежать, иначе не успею на роттердамский «шаттл». Спасибо за обед.

Схватив шляпу, он стремительно вышел.

Харриман встал:

— Поступайте, как знаете, минхер ван дер Вельде. Но я даю вам и вашим коллегам верный шанс. Все ваши геологи знают, что алмазы — продукт вулканической деятельности. Как вы думаете, что мы найдем в этих местах?

С этими словами он бросил на столик голландца большую фотографию — лунный ландшафт. Ювелир бесстрастно взирал на поверхность планеты, усеянную тысячами громадных кратеров.

— Вначале, мистер Харриман, вам нужно туда добраться.

Харриман сгреб фото со стола.

— Мы туда доберемся. И найдем алмазы, хотя я первый признаю, что до того, как мы отыщем достаточно большое месторождение, у вас еще есть в запасе лет двадцать или тридцать. Я пришел к вам вот почему: для нашего общества наибольшую опасность представляет тот человек, который вводит в экономику новый фактор и при этом вовсе не думает о мирном урегулировании. Я не хочу вас пугать, я только предупреждаю. До свидания.

— Присядьте, пожалуйста, мистер Харриман. Меня всегда сбивает с толку забота посторонних о моих интересах. Давайте лучше так: скажите мне, какие интересы преследуете вы сами, а затем мы сможем обсудить, как защитить мировой рынок от внезапного наплыва лунных алмазов.

Харриман сел. Он любил Нидерланды. Он приходил в восторг, видя двуколку молочника, влекомую запряженным в нее псом, маленький хозяин которого шел следом в настоящих деревянных башмаках. Счастливый, он делал снимки и щедро давал ребенку на чай, даже не задумываясь о том, что все это организовано исключительно для туристов.

Он посетил нескольких торговцев алмазами, но о Луне ни с кем из них не говорил. Среди всех прочих покупок была и брошь для Шарлотты — в знак примирения.

Затем Харриман взял такси до Лондона, распустил слухи между представителями тамошнего алмазного синдиката, дал своим лондонским представителям задание застраховаться у Ллойда через подставных лиц от успешного полета на Луну и позвонил в свою контору, выслушав бесконечные отчеты Монтгомери и узнав, что тот посетил Нью-Дели. Харриман тут же позвонил ему туда, обстоятельно с ним поговорил и поспешил в порт, чтоб успеть на корабль, который к следующему утру доставил его в Колорадо.

В «Петерсон Филд», что к востоку от Колорадо-Спрингс, он с трудом прошел через проходную, хотя теперь являлся его арендатором. Конечно, стоило лишь позвонить Костеру, и вопрос тотчас же был улажен, однако Харриман хотел осмотреть все в одиночку перед встречей с ним. К счастью, начальник охраны знал Харримана в лицо; он прошел на территорию и блуждал около часа — трехцветный жетон на лацкане предоставил Харриману полную свободу передвижений.

Большая часть цехов пустовала, кое-как работали лишь литейный и механический. Осмотрев цеха, Харриман отправился в конструкторское бюро. Проектный отдел и плаз, а также вычислительный центр были заняты делом, однако в конструкторской группе столы пустовали. В отделе металлургии и его лаборатории было тише, чем в церкви. Харриман как раз собирался зайти к химикам и материаловедам, когда к нему неожиданно подошел Костер.

— Мистер Харриман! Мне только что сказали, что вы здесь.

— Кругом одни предатели, — проворчал Харриман. — Я просто не хотел тебя напрасно беспокоить.

— Да какое тут беспокойство… Пройдемте ко мне в кабинет.

Вскоре, устроившись поудобнее, Харриман спросил:

— Ну, как дела?

Костер сдвинул брови.

— Да, похоже, все в порядке.

Харриман отметил, что папки для бумаг на столе Костера загружены до отказа; бумаги даже расползались из них по столу. Прежде чем он успел что-либо сказать, заработал телефон и женский голос мягко сказал:

— Мистер Костер! Мистер Моргенпггерн хочет с вами говорить.

— Я занят.

Через несколько секунд девушка озабоченно возразила:

— Он говорит, что ему срочно, сэр.

— Извините, мистер Харриман, — Костер был раздосадован. — Ладно, давайте его сюда!

Девушку на экране сменил мужчина:

— Наконец-то! Шеф, мы с этими грузовиками — в полной заднице.

Каждый из тех, что мы арендовали, нуждается в капитальном ремонте, да еще «Уайт Флит Компани» отказывается его проводить, ссылаясь на какие-то пункты в договоре. По-моему, этот договор лучше вообще расторгнуть и связаться с «Пик-Сити Транспорт», у них, кажется, условия подходящие. Они гарантируют…

— С этим вы бы и без меня справились! — заорал Костер. — Договор заключали вы, и вы имеете полное право его расторгнуть — ведь прекрасно знаете!

— Да, шеф, но я думал, вы захотите решить это лично. Все-таки дело касается тактики…

— Вот вы им и займитесь! Мне абсолютно все равно, что вы там будете делать — лишь бы транспорт, когда понадобится, был наготове!

Он отключил связь.

— Это что за тип? — поинтересовался Харриман.

— Этот? Моргенштерн. Клод Моргенштерн.

— Да мне плевать, как его фамилия — чем он у тебя занимается?

— Это один из моих замов — по строениям, земле и транспорту.

— Гони его ко всем чертям!

Костер хотел что-то возразить, но тут вошла секретарша и живым укором встала перед его столом, держа перед собой папку с бумагами. Костер с мрачной миной подписал их все и отослал секретаршу.

— Ты не думай, что я тебе указываю, — прибавил Харриман, — однако советую вполне серьезно. Я и за твоей спиной никаких приказов отдавать не стану, но может быть, ты выкроишь несколько минут, чтоб послушаться доброго совета?

— Естественно, — с неохотой согласился Костер.

— Так вот… Ты ведь в первый раз руководишь проектом?

Поколебавшись, Костер подтвердил, что так оно и есть.

— Мне рекомендовал тебя Фергюссон как инженера, наиболее подходящего для постройки корабля, который сможет достичь Луны. У меня нет причин идти на попятный, однако общее руководство кое в чем отличается от инженерии, и, с твоего разрешения, я расскажу тебе, в чем тут загвоздка.

Харриман несколько секунд выждал, затем продолжал:

— Я вовсе не хочу тут критику наводить… Общее руководство — все равно что секс: пока не попробуешь, не будешь толком знать, что это из себя представляет.

Про себя Харриман решил, что если этот мальчишка не последует его совету, то в один прекрасный день останется без работы, понравится это Фергюссону или нет.

Костер забарабанил пальцами по крышке стола.

— Я и вправду никак не пойму, что делаю правильно, а что — нет. Это факт. Я не могу никому ничего поручить, не могу ни на кого положиться. Вязну, как в зыбучих песках!

— Тебе последнее время много приходилось заниматься конструированием?

— Пытался, но… — Костер указал на другой стол, в противоположном углу. — Я работаю там по ночам.

— Вот это нехорошо. Я брал тебя в инженеры, Боб; дела здесь, видно, поставлены из рук вон плохо. В этой лавочке жизнь должна ключом бить — а я этого не вижу. А вот в твоем кабинете должно быть тише, чем в могиле, и этого я тоже не вижу! Кабинет твой бурлит, а завод — что кладбище!

Костер уткнулся лицом в ладони, затем снова поднял глаза:

— Я понимаю. И знаю, что следует сделать. Однако — стоит мне заняться техническими вопросами, какой-нибудь чертов кретин требует от меня распоряжений — о грузовиках, телефонах, черте, дьяволе!.. Ох, извините, мистер Харриман. Думаю, все же справлюсь со всем этим.

— Ну-ну, не расстраивайся, — ласково сказал Харриман. — Ты последнее время недосыпал, верно? Так вот, давай-ка разыграем нашего Фергюссона. На несколько дней я сам сяду за твой стол и устрою все так, чтобы тебя не отрывали от работы подобными вещами. Я хочу, чтобы твоя голова была занята векторами реакции, эффективностью топлива и напряжением конструкций, а не контрактами об аренде грузовиков.

Выглянув в приемную, Харриман увидел там странного типа: не то клерка, не то уборщика.

— Эй, ты! Поди-ка сюда!..

Тип здорово удивился, встал и вошел в кабинет.

— Слушаю вас.

— Вот этот стол, что в углу, и все хозяйство, которое на нем, немедленно перенести в свободный кабинет на этом же этаже.

Тот поднял брови:

— А кто вы, собственно, такой, хотел бы я знать?

— Какого…

— Выполняйте, Уэбер, — приказал Костер.

— И чтоб через двадцать минут было сделано! — добавил Харриман. — Шевелись!