Беременна по договору Алексеева Дана

Многие бы хотели оказаться на моем месте – я помню слова Павла Андреевича и повторяю эту мантру, как успокоительное средство. Хорошо, что перед глазами не было зеркала, ведь мое растерянное лицо при регистрации брака уличило бы тщетность моих стараний. Косые взгляды работниц загса в мою сторону сменялись натянутыми любезными улыбками фиктивному мужу. Они далеко не дуры, и понимали, что происходит – вся это срочность и внеплановость неспроста. Сколько он заплатил им за столь спешное оформление документов?

Заключение брака произошло настолько быстро, что я не успела понять и осознать все в полной мере. Подписи, пара дежурных фраз и штамп уже красуется на бумаге, которая официально подтверждает наш брак.

Здание ЗАГСа позади. Со смешанными мыслями, прикрываясь кардиганом от ветра, я быстро клацаю каблучками к автомобилю люкс класса уже в новом статусе.

С чувством внутренней грусти я сажусь на заднее сиденье автомобиля. Я, как и любая девочка, мечтала о белом платье, пышной свадьбе… Но мне ли жаловаться? Сама умоляла Павла о фиктивном браке. И он спас меня от кошмара, где моей жизнью распоряжался отчим, чьи тиранские заскоки порой выходили за грань. Поэтому будет благодарна, Алина… Все как ты хотела – получи и распишись, как говориться.

Водитель мужа захлопывает за мной дверь, а сам Павел устраивается рядом. От совершенной сделки его лицо выражает полную удовлетворенность. Галстук, строго сдавливающий мужскую шее с утра, сейчас почувствовал расслабление с легкой руки хозяина.

– Домой, Рома, – командует водителю, деловито раскидывая руки на спинку сиденья.

Автомобиль трогается с места. Скромно поджав под себя ноги, и устроив руки в замке на коленях, я невольно поглядываю на фиктивного мужа.

Демьянов при параде – одет в новый брючный костюм, который сидит на нем как влитой. Свеж и бодр. И настроение у него соответствующее. Увеселительно-праздничное. С чего бы это? Или просто переигрывает?

Сейчас он серьезный, изучает бумаги, бегая сосредоточенными глазами по строчкам, а потом аккуратно складывает их в серую папку.

– Поздравляю, Алина, – его голубые глаза переключают внимание на меня.

– С чем?

– С чем? Ты только что стала моей женой, – он хлопает ладошкой по папке, в которой нашли себе дом документы о заключении брака.

– Да, я знаю… Спасибо.

– «Спасибо», – вторит он с усмешкой и покачивает головой. – Пожалуйста, детка. Блин, чуть не забыл…

Его рука ныряет под пиджак и из внутреннего кармана достает красную бархатную коробочку.

– Надень кольцо, – передает её мне. – Небольшой бонус. Пусть будет.

Я открываю коробочку и вижу обручальное колечко из белого золота с двумя ниточками сверкающих камешек. Забываю, как моргать.

– Никогда не думал, что я надену его… – усмехается Павел, когда примеряет свое кольцо. Я по-прежнему таращусь на колечко. Мое молчание настораживает его. – Что такое? Не нравится? Это бриллианты, малыш. Лучшие друзья девушек.

– Бриллианты… – выдыхаю я. – Подойдет ли оно мне?

– А ты проверь. Просто берешь и надеваешь.

– Я раньше не носила ничего такого… Максимум бижутерия, и то на праздники.

– Так, дай сюда свой пальчик, – не в силах терпеть мой ступор, Павел достает кольцо и проворно надевает его на меня. – Идеально. Тебе идет.

Я сглатываю и растопыриваю пальцы, любуясь обновленным видом руки на расстоянии. Так непривычно.

– Очень красивое, – трудно сдержать восхищение. – Спасибо.

– Не за что. Выпьем? В такой день…

Из встроенного мини-холодильника он достает бутылку и следом за ним пару стаканов.

– Я не пью.

– Жаль, – не сильно расстраивается муж и открывает бутылку. – Какая правильная у меня жена… Молодец. А я, пожалуй, выпью… За тебя, малыш.

Только горлышко прислоняется к стакану, как Демьянов передумывает его марать и присасывается к бутылке губами. Делает пару звучных глотков, слегка морщась от послевкусия. Оторвавшись от бутылки, он гортанно выдыхает и запрокидывает голову назад. Молча сверлит дыру в потолке автомобиля. Мне кажется его одолевает мысль «Как я до такого докатился?», ведь он только что женился. И факт того, что это фиктивно лишь накаляет градус произошедшего.

Впрочем, это лишь догадки. Возможно, они просто дублируют вопрос, который задаю самой себе – как я до такого докатилась? Сама не понимаю.

Никогда бы в жизни не подумала, что стану фиктивной женой. Тем более миллионера. Порой я ловлю себя на мысли, что просто сплю и вот наступит утро, и я проснусь в своей комнате и все будет, как раньше. Прошло два дня, и это утро все никак не наступает. Нет, я не жду этого, я опасаюсь… Воспоминания прошлой жизни еще слишком свежи.

– Бл*дь, Рома, – выругивается Павел, когда машина резко тормозит, и алкоголь частично заливает мужскую рубаху.

– Извините. Баран на порше, – сдержанно оправдывается водитель.

Я смотрю вперед и улавливаю взгляд Ромы в зеркале заднего вида. На себе. Глаза – зеленые внимательные огоньки. Он понимает, что я заметила, как таращится на меня и быстро уводит взгляд. Не положено. Неправильно.

Рома переключается на дорогу, а я начинаю рассматривать молодого водителя. Брюнет с короткой стрижкой, довольно симпатичный на лицо, хотя ничего примечательно и нет, а еще слишком серьезный для своего возраста. Я не разу не видела, чтобы он улыбнулся. Хотя для его работы это не обязательный пункт. Сегодня он во всем черном, как секюрити – ему идет. Через кофту видно, что он подкаченный, спортивного телосложения… Павел Андреевич знал, кого брать в водители. Ситуации разные бывают. Уверенна, что и оружие у этого парня имеется.

Внутренне становится неловко и стыдно, когда понимаю, что Рома является прямым свидетелем всех наших слов и разговоров с Павлом Андреевичем, он все слышит и видит… А мой муж не старается ничего скрывать при нем. Представляю, кем я выгляжу в его глазах, да и в глазах всех работников, что уж там… Точно не любимой и обожаемой женой. Они никогда вслух этого не скажут, но обязательно подумают. Работа работой, но человеческий фактор еще никто не отменял.

Вскоре мы подъезжаем к дому. Машина останавливается около ворот, но водитель не думает открывать их, а направляется прямиком к моей двери.

– До вечера, – прощается Павел, когда Рома обходит машину и открывает мне двери.

– Вы не… Ты уезжаешь? – исправляюсь я.

– Да. Дела. Буду только к ужину, – чеканит он, отрываясь от планшета, в котором зависал большую часть пути.

Я понимающе киваю в ответ и подбираю подол дорогого платья, чтобы ненароком не замарать его. Собираюсь выйти, как Павел останавливает меня предупреждением:

– Могу опоздать. Но дождись меня в любом случае.

– Хорошо, – отвечаю, не совсем понимая причин такой просьбы.

Выхожу из машины и встречаюсь взглядом с Ромой.

– Спасибо, – тихо благодарю галантного водителя, который закрывает за мной двери.

Это его работа, но все же, от этого не менее приятно. Раньше никто не открывал передо мной двери. Прислуживала я.

Наш зрительный контакт длится не больше секунды, но в этот маленький миг, я замечаю, как уголки его губ дергаются вверх, выражая доброжелательность к моей персоне. Что ж, он может улыбаться… Для этого просто необходимая веская причина. И я, получается, одна из немногих.

Что важно, это не было похоже на притворство или любезность. Нет, абсолютно искренне, ненавязчиво и довольно скромно, как и полагается водителю.

Говорят, первое впечатление важно. Скажу так, Рома кажется мне приятным человеком, пусть я пока совсем не знаю его.

* * *

Время ужина. А за длинным столом, расположившимся в центре просторной гостиной, я сижу одна. В тишине. Часы, под старину, висящие на стене, отчетливо считают секунды. И я вместе с ними. Когда Нателла возвращается с кухни и убирает второй прибор, который стоял напротив с другого края, я понимаю, что Павел Андреевича не будет.

– Что он сказал? – переживаю.

Я попросила Нателлу позвонить мужу, хоть она и отказывалась, чтобы не беспокоить хозяина по пустякам. Но ведь он обещал приехать к ужину…

– Будет поздно.

– Ясно, – вздыхаю я и смотрю на нетронутую еду в тарелке.

Вилка в руке, огорчившись, ложится обратно на салфетку.

– Что такое? Вам не нравится? – переживает горничная по чем зря. – Меню комплексное и сбалансированное, но вы можете править его, как вам угодно…

– Дело не в этом…

– Мы пока не знаем, что вам нравится, поэтому говорите нам о своих предпочтениях. Что скажете, то и приготовим.

– Все очень вкусно, правда. Вам не о чем переживать. Просто я не привыкла есть вот так… Одна. За большим столом, и когда на меня смотрят.

– Простите, Алина Константиновна…

После моих слов скромно стоящие в углу гостиной горничные сразу спохватываются, чтобы уйти на кухню и не раздражать глаз новой привередливой хозяйки. Они все поняли по-своему.

Я встаю из-за стола и останавливаю женщин, в чьих заботливых руках находится этот дом и все хозяйство вместе с ним.

– Это вы меня извините, я не то хотела сказать, – ищу понимания в их растерянных глазах. – Мне было бы приятно если бы вы поели вместе со мной, мне одной не привычно. Еда в горло не лезет.

– Не положено, Алина Константиновна, – категорично мотает головой Нателла.

– Почему? Я приглашаю.

– Правила. Где видано, чтобы прислуга за одним столом с хозяевами ела? Нет, мы свое место знаем.

Я вздыхаю и с досадой поджимаю губы. Так некомфортно, роль надменной богатой хозяйки совсем не для меня.

– Ладно, тогда у меня к вам одна просьба… Перестаньте меня называть по имени-отчеству, просто Алина. Мне жутко неловко, когда вы так обращаетесь.

– Не думаю, что вашему мужу это понравится, – конкретно обозначила проблему горничная.

Они – обслуживающий персонал, и как не крути, главное для них – угодить хозяину по максимуму. Не осуждаю, и прекрасно понимаю. Это их хлеб. Несмотря на их категоричность, я намерена расположить их к себе и прийти к компромиссу.

– Хорошо. При муже называйте мне, как положено. А наедине, попрошу обходится именем. Как вам такое предложение?

Даже в детстве общий секретик давал импульс для роста доверия между друзьями.

– Как скажите, – кивает одобрительно Нателла. Косится в сторону кухни, и расплывается в улыбке. – Если не хотите есть основное блюдо, может принести сразу десерт? Получился – пальчики оближешь.

– А вот это хорошая идея, – отодвигаю от себя тарелку с мясом и овощами. – Несите ваш десерт.

– Одну секундочку, – радостно подпрыгивает она и суетливо убегает на кухню.

* * *

После ужина я поднялась к себе в комнату и провела почти два часа за чтением книги.

Уже клонит ко сну. Я дочитываю главу и, положив закладку, закрываю книгу и откладываю её на полку. Хватит на сегодня, пора спать. Переодевшись в ночнушку, я ложусь в кровать и потягиваюсь в зевоте. Пушистая перина обволакивает, заманивая во власть грез. Я быстро сдаюсь и закрываю глаза.

Поверхностный сон прерывается, когда за окном слышался рычащий звук подъезжающей машины. Отчетливые хлопки дверей, и знакомый мужской голос доносятся из открытого окна. Павел Андреевич приехал.

Сон тот час сходит с глаз, и те распахиваются в желании убедится и увидеть того, чей голос узнала сразу. Выглядываю из окна и вижу, как мой фиктивный муж, с пиджаком в руке и папкой устало и, не спеша, движется к дому.

Его голова с черной копной волос дергается вверх, устремляя глаза прямо на мое окно. Почувствовав себя откровенной подглядывальщицей, я зайцем исчезаю с окна и прячусь за шторку. Через несколько секунд, осознав, что поступила глупо, выглядываю вновь, чтобы поздороваться, но вижу только одинокие сумерки. Мужской силуэт уже скрылся за воротами.

Разочарованно вздохнув, я заползаю обратно в кровать, и бесцельно изучаю потолок. В голове дикими кабанами носятся мысли, сбивающие всяческий настрой на сон. Интересно, мой фиктивный муж всегда работает допоздна?

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Я приподнимаюсь на подушку и включаю прикроватный ночник. В комнату заглядывает Нателла.

– Не спите? – шепотом. – Павел Андреевич приехал.

– Слышала, – киваю на открытое окно и спускаю ноги с кровати.

– Он велел передать, что ждет вас у себя.

– Ждет меня? – вспоминаю разговор в машине и чертыхаюсь.

– Да. В спальне, – уточняет она, бросая двусмысленный взгляд, от которого мое лицо и чувства приходят в растерянность.

– Поняла, спасибо.

Она уходит, а мои глаза мечутся в догадках по комнате из угла в угол.

Павел Андреевич ждет меня ночью в своей спальне… Можно ли это считать за явный сигнал того, что мой фиктивный муж рассчитывает на первую брачную ночь?

Глава 8. Алина

Ну, конечно, да. А как ты думала, Алина? Что еще может быть нужно мужчине от молодой девушки? Никакое доброе сердце не заставило бы Демьянова женится на мне из жалости, которую особо то он и не проявлял.

Он мне свободу, а я ему свое тело. Когда я говорила о том, что готова на все ради брака, то понимала все жертвы, и была готова к ним. Точнее на словах – да, а на деле получается сложнее.

Я выхожу из душа и меня мандражит. Скидываю халат, и кожа моментально превращается в гусиную, то ли от прохлады, то ли от волнения, заставляющее сердце биться быстрее, чем надо. Зеркало ловит мое отражение, и я замираю, скользя по своему силуэту.

Молодая осинка, сбросившая листву…

Я стройная, не скажу, что сильно фигуристая, но и доской меня не назвать. Худые ноги, аккуратная грудь и попа имеется. А еще длинные светлые волосы, которыми горжусь. Нравлюсь ли я мужчинам? Думаю да, работая в заведении отчима я ощущала на себе горящие взгляды, и всегда краснела и смущалась в ответ.

У меня еще не было мужчины, и о близости я знаю только с рассказов бывших одноклассниц и из книг, в которых крайне завуалированы все подробности. Но даже натыкаясь на подобные сцены, я нередко прикрывала рот от того, что читают мои глаза, а фантазия рисует яркими красками.

– Успокойся, Алина, – выдыхаю. – Рано или поздно это бы случилось.

С одной стороны, мне дико страшно, а с другой – любопытно… Неизведанное всегда манит. Было бы намного легче, если бы я любила мужчину, который ждет меня в своей кровати, но откровенно говоря… Павел Андреевич – не самый плохой вариант, да что уж там… Для первого опыта он – просто нереальный вариант. Красив, сексуален, опытен и… Я не понимаю, как он мог захотеть такую, как я. Ведь во мне нет ничего особенного.

Беру с туалетного столика молочко для тела и втираю его во влажную чистую кожу. Это успокаивает. Ладони скользят по изгибам тела, и я протяжно вдыхаю приятный аромат миндаля и эфирных масел, которым пропитывается кожа. Внизу живота ощущаю не отпускающий спазм от мыслей о предстоящей близости.

Я решаю оставить волосы распущенными – мне кажется, так выглядит более сексуально. Хотя не очень в этом уверенна… Среди пеньюаров, мирно лежащих у меня в шкафу, останавливаюсь на черном кружевном в комплекте с полупрозрачным халатиком. Я хочу выглядеть привлекательной в глазах мужа на уровне инстинкта, быть готовой хотя бы внешне и не ударить в грязь лицом в ответственный момент в моей жизни.

Боже, кто это в зеркале… Я сглатываю. Оборачиваюсь полу-боком, оценивая вид сзади. На языке вертится некрасивое слово, порочащее все чистое, что есть во мне. А кем же я являюсь, тщательно подготавливаясь к ночной встрече с фиктивным мужем?

Стыдливо опускаю глаза и со вздохом опускаюсь на табурет. Когда-нибудь этот год закончится – и моя жертва окажется не напрасной. Если ради своей мечты о новой жизни мне нужно сейчас выйти и сделать то, что хочет Демьянов, я сделаю.

Скажу больше, я сделаю, что должна в благодарность за свое спасение… А что еще я могу ему дать? Уверенна, моего «спасибо» ему мало и не нужно подавно… Пока Демьянов – единственный человек в мире, который протянул руку помощи, вытащил из под тиранской опеки отчима, дал надежду на светлое будущее. Он не подавляет, ни перекрывает кислород, не избивает, не гнобит… Мне не за что его ненавидеть или плохо относится. Я – его жена, и я дам ему то физическое, которого он желает.

Собрав все нервы в кулак, я босиком бесшумно направляюсь к нему в спальню. Я запомнила её месторасположение, когда впервые обходила двухэтажный особняк в программе ознакомительной экскурсии, которую устроила мне Нателла.

Замираю перед дверью и волнительно облизываю сладкие липкие губы. Во рту играет клубничный вкус блеска.

Сжимаю пальцы в кулачок и неуверенно стучу в дверь.

– Войдите.

В голове мелькает мысль взять и бежать обратно к себе, но я усмиряю в себе трусливого зайца и толкаю дверь вопреки всем страхам.

Переступаю порог мужской спальни, которая пребывает в приглушенном свете и тишине. В центре комнаты стоит большая кровать, а возле неё со стаканом в руках – Павел Андреевич. Голый по пояс, в одних штанах из под которых виднеется резинка трусов. Он оборачивается и удивленно смотрит, скользя взглядом по мне с ног до головы.

Его вопросительно изогнутая бровь наталкивает на робкое пояснение:

– Вы звали, я пришла… – храбрость окончательно замела за собой следы.

– Долго ты идешь. Думал, спишь уже.

В его голосе слышу усталость. Он опрокидывает в себя содержимое стакана и ставит его на стол.

– Нет, я просто… – мнусь я, хлопая подведенными глазами.

Мне нужно было подготовится, и для этого понадобилось время. Но думаю, не стоит посвящать его в подробности.

– Куда-то собралась потом? – он проводит в воздухе пальцем возле лица, намекая на свежий макияж.

Я заливаюсь краской, как помидор. Нет ничего хуже, когда мужчина видит, как старается ради него женщина и при этом, ему не нравится результат. Чувствую себя не сексуальной, а намалеванной курицой, и готова сквозь землю провалиться.

– Нет… Только к вам, – сбивчиво ступорюсь я.

В комнате так жарко, я не могу… Воздуха не хватает. От пытливых изучающих глаз Демьянова неловко. Я зажимаюсь и складываю руки на груди, желая прикрыться.

– Ты опять «выкаешь», – недовольно замечает он и жестом подзывает к себе. – Чего стоишь там, проходи же, раз пришла…

А у меня выбор был?

– Садись, – разворачивает рабочее кресло ко мне.

Я кошусь на кровать и не понимаю, зачем мне нужно садится на стул… Эти прелюдии заставляют еще больше нервничать.

Под его интригующий взгляд я присаживаюсь, предполагая, с чего хочет начать искушенный мужчина… Нет, я совсем не готова. Он стоит сзади я чувствую спиной его дыхание на моих волосах.

– Ты чего такая напряженная? Расслабься…, – он нажимает на плечи, и я подскакиваю, как ошпаренная.

– Нет, подождите! Я должна кое-что сказать… Предупредить… Это важно, – запыхаюсь, нервы выходят из-под контроля.

Видно, что Павел Андреевич весьма опешил от такого дерганного поведения.

– Я слушаю, говори, – настороженно кивает, не представляя, к чему готовиться.

Набираю больше воздуха в легкие, чтоб не грохнуться перед тут.

– У меня еще никого не было. Я девственница, – вылетает из меня.

Его брови взмывают вверх от такой информации. Он издает что-то наподобие вздоха понимания и кивает мне.

– Что ж, благодарю за откровенность, Алина, – прочищает горло и, и опираясь на спинку кресла, уничижает все вышесказанное мной. – Но это и так очевидно для меня.

То есть на лбу написано, да? Жирными буквами?

– Я волнуюсь и переживаю… – встряхиваю вспотевшими ладошками.

В отличие от меня Демьянов расслаблен, его ни то что не удивило сказанное мной, а скорее позабавило. Что смешного? Усмехаясь себе под нос, он подливает себе в стакан янтарной жидкости и делает глоток.

Я слежу за каждым его движением, ловя намек… Но ни черта не понимаю.

Павел садится на стул, широко расставив ноги, пока я растерянно стою, поджав колени, и умоляю сердце сбавить ритм.

– Скажи мне, малыш, для чего ты пришла? – интригующе спрашивает он.

– Для чего вы меня звали… – бросаю быстрый взгляд на кровать и сглатываю.

Все понятно без слов. Зачем он спрашивает?

– Подойди.

Я делаю шаг вперед на ватных ногах, опустив глаза. Он слишком пристально смотрит.

Его тень вырастает надо мной, и голый торс, от которого исходит жар, приближается ко мне чересчур близко.

– Хотела удовлетворить меня, девочка? – пальцы приподнимаю подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. – Проявить инициативу?

– Вы сами меня позвали… – лепечу.

– Похвально, малыш, – поглаживает щеку. – Действуй, чего же ты стоишь? Тебе помочь?

Он дергает за пояс халата, и тот распахивается. Павел ведет себя слишком вызывающе. Как будто играется…

– Подготовилась. Молодец, – откидывает прядь волос с груди назад и цепляется пальцем за бретельку пеньюара.

От его прикосновения я вздрагиваю и глазами, расширившимися до размера блюдец, таращусь на мужчину.

– Кажется я не… – запахиваю халат обратно.

– Что такое?

– Не готова, – давлюсь слюной. – Простите.

– Не готова к чему?

– Удовлетворять…

– Это очень плохо, – прицокивает он, переходя на приторно-любезный он. Отстраняется от меня и смотрит исподлобья. – Но может все же удовлетворишь мое желание присесть на стул? Только и всего.

Его твердый настойчивый взгляд приковывает меня к сиденью кресла, который кажется слишком неудобным. Я ерзаю.

– Слава богу, – облегченно выдыхает Павел.

Он берет папку с ящика стола и звучно с лету припечатывает её к столешнице. Я аж подпрыгиваю. Его голос из медового переходит в стальной и серьезный.

– Я позвал тебя, чтобы подписать договор. Этим ты сможешь меня удовлетворить, надеюсь?

– Договор… – глаза мечутся, словно ошалелые.

Он позвал меня к себе из-за бумаг? Только и всего?

Голос Демьянова режет под ухом:

– После подписания мы можем продолжить с чего начали, но пока бумажки, ничего? – плещется сарказм из него.

Я хочу исчезнуть. Вернуть время вспять. Боже, как стыдно.

– К-конечно, я подпишу, – дотягиваюсь до ручки и нажимаю на колпачок.

Его ладонь ложится на лист. Я поднимаю голову вверх с немым вопросом.

– Почитать не хочешь?

Хороший вопрос. И очевидный ответ. Ведь это все равно уже ничего не изменит. Назад дороги нет.

– Вы предлагаете почитать договор после того, как уже женились на мне? Если я с чем-то буду не согласна, то вы конечно же измените все на моих условиях, а не выкинете обратно к отчиму? – грубо высмеиваю его вопрос.

– А ты смышленая… – потирает подбородок мужчина, понимая, что иного выбора, кроме, как подписать, у меня нет.

– То, что было со мной… Хуже уже не будет. Мне ничего от вас не нужно, и я ни на что не претендую.

– Тогда ставь свою подпись, малыш.

Я быстро чиркаю по бумаге и откладываю ручку.

– Готово.

– А ты готова? Продолжить? – разворачивает меня, нависая сверху.

Его лицо приближается, и я закрываю глаза. Думала, что поцелует, но вместо этого он вдыхает аромат волос и шепчет на ухо, встряхивая все внутренности:

– Ты вкусно пахнешь, знаешь? – с хрипотцой.

Я открываю глаза, его губы близко к моим, четко очерченный, красивые… Не моргая, смотрю на то, как они шевелятся:

– Но этого не достаточно, чтобы пробудить мой аппетит сейчас, – рычит, опуская меня с небес на землю. – Свободна.

Он отталкивается от кресла, а я резко подрываюсь с места и выбегаю из логова пресытившегося зверя.

– И не забудь умыться перед сном… – доносится сзади с усмешкой, пока лечу коридору, на ходу стирая блеск с искусанных губ.

Глава 9. Паша

После подписания договора я рванул к Инге. Совсем незапланированно. Возникшее острое желание не позволило бы мне просто так уснуть. Виновата Алина? Да черт его знает… Даже думать об этом не хочу.

Инга уже спала, но я быстро её разбудил и получил, то, что хотел. Ну, почти.

Мы до сих пор валяемся в кровати, её обмякшее тело лежит у меня на груди. Обычно я не одобряю всякого рода нежности и задушевные разговоры после дела, мне они кажутся слишком сближающими и в принципе тем, что не приемлемо с любовницами. Так проще.

У Инги свое мнение на это счет. И хоть внешне она не подает виду и смиряется с ролью, которую позволяю ей играть в моей жизни, в глубине души в ней просыпается та девочка, которая за «жили долго и счастливо, и умерли в один день».

Именно сегодня её понесло. Небезосновательно, конечно.

– Кольцо? – с удивлением замечает Инга новый атрибут, когда наши пальцы переплетаются. – Ты что женился, Демьянов?

Она приподнимает голову с моей груди, и смотрит на меня в надежде, что это неправда.

– Допустим, – бросаю вальяжно, не придавая особого значения.

– Допустим? Так да или нет?

Финтифлюшка, а не кольцо. Договор, а не брак. Есть ли смысл объяснять все Инге? Да с чего бы это… Не её дело.

Глядя на непроницаемое лицо мерзавца, она заметно оскорбляется, а я слышу, как в ее голове происходит маленький взрыв. Волны отдачи несутся конкретно на меня.

Вот дерьмо…

Шикарная женщина, которая минуту назад довела меня до пика, превращается в обычную недовольную стерву с упрекающим взглядом.

Предпринимаю попытку предотвратить скандал. Нормально ж отдыхали…

– Я не пойму, кольцо как-то мешает в сексе? В чем проблема? Остынь, детка, и ляг обратно… – хлопаю по теплому местечку на простыне, с которого она дикой кошкой сорвалась и сейчас сверлит взглядом, готовая вонзится наточенными коготками мне в глотку.

– Кто она? – угрожающе спрашивает.

– Тебя не касается, – грубо отвечаю. – И не надо начинать…