Железный регент. Голос Немого Кузнецова Дарья

– Погодите, так ведь наложница, мать Нарамарана, кажется, оттуда родом! – вырвалось у меня.

– А кто такой Нарамаран? – растерялся Хала.

– Один из тех, кто стоит за нашими неприятностями, – пояснил Виго. – Сегодня мне как раз должны найти доступную информацию по его прошлому, уж пара слов о матери должна быть. Не вовремя Драм решил жениться, ну да ладно, мало ли островитян в Вире, найдем, у кого узнать и про нее, и про чернокровие. Даор, ты же дашь мне подробный отчет своих… специалистов от следствия?

– Разумеется. Когда закончим, прогуляемся до моего кабинета, – с легкой улыбкой склонил голову тот.

– А разве в Прете женщин не отстраняют от воспитания мальчиков? – подала голос Рина.

– Так-то оно так, – с сомнением протянул Гнутое Колесо. – Но тот, кто очень желает, всегда найдет способ, а островитянка вряд ли так легко приняла бы разлучение с собственным ребенком. К тому же она была наложницей, а не женой, поэтому вряд ли кто-то столь уж пристально за этим следил. Мне вообще не нравится эта история с наложницей-островитянкой, – заметил он. – Это очень гордый народ, и такая роль для нее более чем унизительна. Если я хоть что-то понимаю в женщинах, на подобное она могла согласиться по какой-то сокрушительной огромной любви, но что-то я не припомню баллад подобного содержания о покойном Матиритаме. Вероятнее, ее желания никто не спрашивал. Но мы отвлеклись. Хала, еще что-то важное есть?

– Ну, думаю, вам, приземленным, интереснее всего будет узнать, что даны и фиры вполне способны противиться той силе, которую мы называем Хаосом. Да и управлять ей, судя по всему, могут только достаточно одаренные люди. Понятно, что установить возможности Хаоса, не прибегая к нему, довольно трудно, но у нас сложилось общее впечатление, что он мало отличается от прочих сил. Это… просто более мощный источник, эффективность управления которым зависит от личных способностей. Ну и, конечно, пределов выносливости, потому что безнаказанно черпать эту силу может только Ив в единстве со своей супругой. Больше того, сила эта настолько специфичная, редкая и чуждая, что есть хорошие шансы научиться отслеживать ее всплески, причем на расстоянии.

– А откуда тогда взялось условие добровольности? – полюбопытствовала я.

– Какое условие? – изумился Хала.

– Так Ламилимал… – начала я, а потом осеклась, сообразив, что едва выползший из своей норы дан не в курсе и этого, и многих других деталей. И о произошедшем вчера он, кстати, наверняка не знает, да и я сама бы не отказалась выяснить подробности.

Сбор всей картины происходящего воедино занял без малого два часа, почти каждому нашлось чем поделиться с остальными.

– Что-то не сходится, – резюмировала я, когда высказались все желающие и все насущные вопросы о недавнем прошлом были заданы. Слегка хмурящийся Даор задумчиво кивнул, видимо, поддерживая мое высказывание. – Во-первых, я по-прежнему не понимаю, откуда могло взяться это условие добровольного согласия, если Хала утверждает, что Хаос – просто одна из сил, отличающаяся от прочих лишь мощью. Или Ламилимал что-то не так понял, или мы что-то упускаем. А во-вторых, при чем тут вообще Митий?! Мне трудно поверить, что чары такой сложности – а я сомневаюсь, что для пробоя небесного купола можно было обойтись малым, – возможно запихнуть в амулет, а Митий не дан и не фир. Да боги с ним, даже если можно. Я не могу поверить, что Тень Камня станет сбегать от слежки, чтобы самолично пробраться во дворец и воплотить чужие чары. Нет, я согласна, что он наверняка в чем-то замешан, и об Иве знает подозрительно много, и о Хаосе наслышан. Но чтобы он сам делал грязную работу, вот так грубо рисковал своей свободой и благополучием?! Даже если бы он был полностью уверен в успехе, все равно подстраховался бы. Да он даже с Лиа обставил все так, что кругом не виноват! Мы знаем, что он сволочь, но он не нарушил никаких законов, был аккуратен и даже изящен в своих замыслах. Единственно – не слишком точно просчитал нашу железяку, но это немудрено. А тут вдруг так прямо, грубо подставился не то что под попытку убийства – под измену!

– Замечательно сказано, сиятельная, – склонил голову Даор. – Разделяю ваше удивление. Кроме того, при всем моем неуважении к Тени Камня, я крайне сомневаюсь, что столь осторожное и умное существо поддалось бы влиянию Нарамарана или какого-то другого поклонника Хаоса, это не вспыльчивый юный претец. Мне представляется куда более правдоподобным вариант, что его подставили, поскольку неясно, зачем нужно было для визита сюда, где его знает масса народу, демонстративно уходить от наблюдения. Митий прекрасно знает, что защита во дворце очень серьезная, и не стал бы в попытке ее обмануть попусту рисковать и полагаться даже на запредельно огромные собственные силы, буде таковые имелись. Получается, либо Тень Камня приезжал во дворец с совсем другой целью, и его визитом просто воспользовались, незаметно для самого Тени Камня скрыв его от наблюдения. Либо во дворец явился вовсе не он, каким-то образом обманув охрану. Впрочем, мы все догадываемся, каким именно. Последний вариант больше похож на правду, потому что самого Мития здесь никто не видел. И куда он делся теперь? Тень Камня – подался в бега? Звучит не просто сомнительно, а откровенно безумно! Полагаю, у нас очень немного шансов еще раз увидеть его живым. Не могу сказать, что я буду всерьез горевать о подобной потере, но мне неприятно, что некто позволяет себе распоряжаться на землях Вираты жизнями виранов с такой легкостью.

– И почему тогда подставили именно его? – возмутилась я. – И кто? Нарамаран с помощью чар Хаоса? Но тогда выходит, что он с Митием знаком, причем знаком очень хорошо. И вообще мы вроде бы уже выяснили, что дворец для Нарамарана опасен и, скорее всего, способен противостоять этим чарам!

– Может, тут все от конкретных чар зависит, – вмешался Хала. – Вчерашний конец света дворец остановить не сумел, если кто забыл. И мне до сих пор неясно, при чем тут кровь и действительно ли она была необходима. А если была, то, может, с помощью крови он может провернуть что-то еще? Например, вот так обмануть защиту.

– А Мития выбрал просто потому, что имел возможность добыть его кровь? Тогда да, Тень Камня, скорее всего, уже мертв, – согласилась я.

– Ну и, кроме того, кстати, возникает еще куча вопросов, – оживился Хала. – Например, почему именно здесь все это устроили и именно сейчас? Почему именно посреди дворца?

– Если верить истории, Нижний начался с этой залы, – задумчиво проговорила я и потерла лоб, будто это могло помочь собраться с мыслями. – Вчера я ощущала, что там буквально находится сердце дворца. Ну, той сущности, которая в нем живет.

– Ладно, допустим. Но какое отношение эта во всех отношениях необычная сущность имеет к разрушению небесного купола? – со смешком спросил Пустая Клетка, прекрасно понимая, что на этот вопрос ему никто не ответит. – И почему, собственно, все это надо было творить именно в Вире?

– Может быть, потому, что это был единственный шанс собрать всю кровь правящих родов в одном месте? – мягко улыбнулся Даор.

– Может быть, – легко согласился Хала. – Но купол – он все-таки большой. Хотя… – он запнулся, пожевал губами и ухмыльнулся. – А у меня есть одна идея. Знаете, недавно жил такой естествоиспытатель… а впрочем, это несущественно. В общем, существует теория «слабой точки». Что у любого сколь угодно прочного и твердого предмета есть некий участок поверхности, удар в который неминуемо приведет к разрушению, тогда как лупить вокруг можно бесконечно. Положим, в каменной толще вроде скалы или куска металла я бы поостерегся такую искать, но избирательную разбиваемость глиняных тарелок теория объясняет. А небесный купол, по легенде, сделан из стекла, и для него она тоже подходит. Может, тут и находится эта слабая точка? А сущность во дворце ее охраняет. И кстати, Тия, ты не спрашивала у своего супруга, в столице Альмиры никаких одушевленных дворцов нет? А то, может, каждому роду полагается по такому «домашнему любимцу».

– Ну, если что-то такое и есть, то Фергр их не знакомил, – пожала плечами я. – Стьёль удивился, когда я ему рассказывала о дворце, и сказал, что ничего подобного прежде не встречал.

– Хала, драгоценный наш, у меня есть к тебе еще один важный вопрос. Честно говоря, мне не дает покоя такое непостоянство и неоднозначность сил нашего неприятеля. То он способен приманить орду тварей со всех границ, а то вдруг вынужден договариваться с шахом и сложными путями добиваться простых, в сущности, вещей. Я пока вижу только один вариант, который может это объяснить. Ответь вот на что: насколько все же Хаос отличается от силы богов? – проговорил он, чуть склоняя голову набок и сквозь легкий прищур испытующе глядя на дана. – Ты мог бы перепутать одно с другим, скажем, при осмотре Лиа Тени Камня? Мы ведь знаем, что именно там имело место воздействие силы при добровольном согласии.

– Кхм, – негромко откашлялся Пустая Клетка, оторопело глядя на седьмого милора. – Я, пожалуй, понимаю, к чему ты клонишь, нахожу это очень остроумным, но… Знаешь, одно дело – умозрительно предполагать, что боги могут спорить между собой и вредить людям, но выдвигать по этому поводу конкретные подозрения кажется совершенной дикостью.

– Друг мой, я с удовольствием подискутирую с тобой о возвышенном, о жизни, смерти и сути вещей, но нельзя ли для начала ответить на мой прямой вопрос? – со своей обычной мягкой иронией попросил Даор.

– Да, – уронил Хала, хмуро глядя на него. – Да, это может быть божественная сила. Отличается только сложность, конечный узор. Божественное благословение, которое я наблюдаю, например, у Тии, гораздо… изящней, тоньше, совершенней. И, ржа тебя побери, божественная сила как раз объясняет необходимость добровольного согласия. На этом сходятся все жрецы: боги могут поставить в безвыходное положение, но не способны заставить что-то сделать.

– Погодите, вы хотите сказать, что этот тип не с Хаосом связался, ему помогает кто-то из богов? – переводя взгляд с одного на другого, спросила я. – Постойте, но как в этом случае быть со жрицей? Она ведь говорила про семена Хаоса, и вообще…

– Если эти две силы немудрено перепутать и они идут из одного источника, а по сути едины, то ее слова вполне справедливы, – протянул Алый Хлыст. – Кроме того, как мы уже могли наблюдать, боги по какой-то причине не способны говорить прямо, им приходится довольствоваться намеками. Если не считать общения Немого-с-Лирой со Знающими, но этот бог, кажется, служит исключением из правил.

– М-да. Мне изначально-то не нравилось происходящее, а сейчас окончательно перестало, – проворчал Виго.

– То есть вчерашний конец света, на твой взгляд, был еще ничего? – ехидно уточнил Ив.

– Кстати, о конце света! – опомнился Хала. – А расскажите мне все-таки в подробностях, как у вас получилось остановить гибель небосвода? Я примерно представляю, как это могло выглядеть, и, при всем уважении, очень сомневаюсь, что вам могло хватить навыков и силы. Или кто-то помог?

– Не знаю, – Ярость Богов пожал плечами. – Мне кажется, если кто и сможет ответить на твои вопросы, то только Стьёль, именно он сделал основное. Понимаешь, эта штуковина вообще очень странно выглядела, я мало что понял и уж точно не смогу толком объяснить. И дело даже не в том, что фир из меня довольно ржавый, общую-то теорию я знаю. Я вообще не уверен, что эта дыра имела отношение к небесному куполу, мы же не на небе находились!

– Большой тонкий кувшин из сырой глины. Дырявый, – медленно проговорила я и пояснила в ответ на озадаченные взгляды: – Ну Хала любит наглядные аналогии. Когда вода медленно выходит через небольшое отверстие и заодно размывает его края, унося по песчинке. Но когда я вливала силу в эту дыру, сосуд прекращал разрушаться. Как я понимаю, Ив делал то же самое, а дыру залатал уже Стьёль. Как именно у него это все получилось – не представляю. Но меня больше беспокоит, что будет дальше. Не ждать ли нам вскоре повторения? Нарамаран действует один или с кем-то? И как его искать?

– Не думаю, что повторение возможно, – убежденно отмахнулся Хала. – Во-первых, это наверняка не так просто провернуть, а во-вторых, я почти уверен, что произошедшее изменило ситуацию. Пользуясь твоей аналогией, если хорошо залатать дыру, в том же месте проткнуть стену будет гораздо сложнее.

– А Нарамаран если и не один, то сообщников у него немного, – спокойно продолжил Даор. – Судя по тому, что он в стольких местах наследил лично, ресурсы у него очень ограниченные. И это, кстати, удивляет меня с самого начала: почему? Впрочем, этот вопрос нужно будет задать Нарамарану, когда мы его поймаем. А мы его поймаем, потому что бежать ему некуда и времени почти не осталось.

– Откуда ты знаешь? – послышалось сразу несколько изумленных голосов.

– А вот за это вновь стоит поблагодарить алмаз неграненый, – мягко улыбнулся он, склонив голову в сторону Рины.

– Ой, там в самом деле было что-то важное? – поразилась дана.

– Безусловно. Это исключительно ценная бумага! Для начала, с вашего позволения, короткая предыстория. Все, полагаю, в курсе, что пару веков назад при одном славном предке Ламилимала Аха Авидивы – я, признаться, запамятовал его имя, да оно и неважно, – в Прете произошло недоразумение религиозного характера…

– Извини, что перебиваю, но «недоразумением религиозного характера» ты называешь Кровавый Рассвет? – язвительно спросил Виго.

Прочие присутствующие поддержали его озадаченными взглядами, адресованными Даору.

Один из шахов Преты в свое время решил, что не все боги одинаково достойны поклонения. Так повелось, что на востоке всегда наибольшим почтением пользовался Обжигающий Глину – примерно так, как у нас Идущая-с-Облаками, – но прежде это никому не приносило вреда. А при Тарадарате Аха Авидиве, вошедшем в историю с прозвищем Кровавый, прочие культы некоторое время подвергались жестоким гонениям. Конечно, все произошло не в одно мгновение, началось постепенно, с закрытия отдельных храмов прочих богов, потом продолжилось выносом статуй и алтарей других богов из общих храмов. А потом наступил, собственно, Кровавый Рассвет – когда накопившееся недовольство вылилось в протест. Исторически народные протесты в Прете – большая редкость, и для того, чтобы спровоцировать людей на подобное, нужно очень постараться.

Как бы то ни было, люди вышли на улицы, чтобы просить у шаха объяснения действий жрецов Обжигающего Глину, а столкнулись с ярым нежеланием правителя их слышать. Очень агрессивным нежеланием: протест был подавлен оружием и силами фиров, счет погибших в столице в тот день шел на тысячи, да и после работы палачам было много. Остальные боги и культы были объявлены вне закона под страхом смерти.

Однако сын Тарадарата, взявший Золотой Посох из рук отца, не продолжил его деятельность. Он оказался большим поклонником естественных наук, к религии относился очень прохладно и был одинаково равнодушен ко всем богам, так что в дальнейшем, начиная с его правления, перекос сгладился.

– Да называйте его как угодно, – отмахнулся невозмутимый Даор. – Главное, что бумага эта была составлена, очевидно, в те времена. Вероятнее всего, писал это еще один Знающий, никаких больше сведений о котором не осталось. Учитывая политические обстоятельства, я склонен предположить, что он являлся… кем-то вроде подпольщика, потому что послание все же сохранил, хотя и в таком вот зашифрованном виде. Не имею представления, как эта бумага попала в руки Пыли Дорог, но он явно не догадывался о смысле послания: ему подобная информация была без надобности. И совсем не ясно, зачем подобное могло понадобиться Нарамарану. Оно, конечно, интересно само по себе, но особенного значения не имеет.

– Может, ты уже ознакомишь нас с содержанием? Важно, неважно – определись уже! – одернул его Виго. – А то ты, получив у смерти отсрочку, стал чрезмерно велеречивым. Я понимаю и разделяю твою радость, но давай все-таки к делу.

– Виго, ты циник и язва, – хмыкнул Хала.

– Что, однако, не отменяет справедливости сказанных им слов, – склонив голову, признал Алый Хлыст. – Собственно, шифр оказался достаточно простым, там были указаны строки некой книги, и сложнее всего было определить, о какой книге идет речь. Впрочем, автор благородно оставил подсказки, поэтому мои люди управились достаточно быстро. Послание сводилось к тому, что в конце две тысячи сорок восьмого года от сотворения мира определится судьба всего сущего: боги пошлют людям некие испытания, и исход зависит от того, сумеют ли люди с честью их выдержать.

– Так ведь это сейчас?! – сообразила я.

– Верно, сиятельная, – вновь кивнул Даор. – Через несколько дней, если быть точным. Подозреваю, именно в этом причина спешки нашего противника, а он явно спешит, иначе, мне кажется, действовал бы тоньше. Возвращаясь к откровению, оно вновь подтверждает уже знакомую нам мысль о том, что нынешний мир – не первая попытка богов, а установленный срок – нечто вроде испытательного.

– Интересно, почему такая цифра, – растерянно пробормотала Рина себе под нос. Заметив же, что ее замечание услышали и заинтересовались им, смущенно пояснила: – Ну, не круглая. Почему не две тысячи ровно, например?

– Это уже вопрос к богам, – с улыбкой пожал плечами Алый Хлыст. – Собственно, если человечество выдержит испытания – мир останется существовать именно в таком виде, каким мы его знаем. Если нет – боги предпримут новую попытку. Это что касается нашего ближайшего будущего и представляет практический интерес. Но самая большая часть записей содержит еще одну легенду о сотворении мира. Согласно ей, давным-давно, до появления Хаоса, мир уже существовал. Искра тогда являлась разрушительным началом, и именно она привела прежнюю цивилизацию к гибели, причем смерть эта описана очень поэтично, хотя и расплывчато: «Из воды и Искры родилось разрушительное пламя, испепеляющим валом прокатилось из конца в конец, сжигая все и погружая мир во тьму и хаос».

Создавая мир заново, боги решили обойтись без такой опасной стихии, однако долгое время у них ничего не получалось. Тогда вмешался Немой-с-Лирой, отстраненный до этого от акта творения, и заявил, что Искра – это просто сила, способная и разрушать, и созидать в зависимости от того, в чьих руках находится, и при этом она – часть мира, без которой при всем желании не удастся обойтись. Он поспорил с Обжигающим Глину, что сумеет сделать так, что его сила никому не будет причинять вред, а, напротив, станет началом исключительно созидающим. Поскольку сам Немой-с-Лирой, в отличие от Искры, являлся не безликой стихией, не имеющей воли, а вполне сложившейся личностью, и личностью именно разрушительной, он принял на себя несколько обетов, чтобы ненароком не подтолкнуть мир к гибели. Собственно, в этой интерпретации глас Немого-с-Лирой, который прозвучит в день перемены года, будет означать не окончание мира, а окончательное его становление.

– Это… познавательно, – нарушила я повисшую после окончания рассказа тишину. – Получается, видя, что проигрывает спор, Обжигающий Глину решил переломить ситуацию в свою сторону нечестным приемчиком? Использовав для этого, что характерно, именно человека Искры. Но почему одного?

– И что, вот ради этой истории тот дан на меня нападал? – изумилась Рина. – Но зачем?! Вы ведь и так догадались, что он почему-то спешит! Неужели из-за одной только даты?

– Я уже выразил свое недоумение по этому поводу, драгоценная. Увы, пока мы не поймаем Нарамарана, мы ничего не узнаем доподлинно. Собственно, именно на основе…

На этом моменте Алого Хлыста прервала внезапно открывшаяся после короткого стука дверь. Присутствующие подобрались, ожидая дурных вестей, но все оказалось куда спокойней: на пороге стоял мой муж. Хмурый, бледный и явно не выспавшийся, с влажными после мытья волосами. Я уже даже не удивилась накатившей на меня при виде него волне умиления и нежности, только радостно воскликнула:

– Стьёль! – Но потом опомнилась и нахмурилась: – Ты бы отдохнул толком, ведь ничего страшного не случилось…

Он кривовато усмехнулся и ответил, что на Железных облаках выспится. Я набрала в грудь воздуха для праведного возмущения, но тут же сдулась, сообразив, что прилюдно читать мужу нотации совсем не уместно. Тем более почти сразу после прихода альмирца явился вызванный одним из советников слуга и отбыл за еще одним креслом. И я даже обрадовалась, что вокруг стола больше не нашлось свободных мест, потому что сумела воплотить свою давнюю идею: усадить мужа рядом и радостно вцепиться в его ладонь. Конечно, куда приятней было бы устроиться у него на коленях, но надо знать меру.

Стьёль тепло улыбнулся мне, переплел наши пальцы, на мгновение крепко сжал.

А я вдруг с тоской подумала, что он ведь так и не добрался до северной границы и долг его перед людьми никто не отменял. Получается, скоро ему вновь придется уехать? Наверное, даже очень скоро…

Альмирец, видимо, прочитал что-то такое по моему лицу, потому что нахмурился и состроил вопросительную гримасу. Я нервно мотнула головой, пытаясь сморгнуть подступившие слезы, но от объяснений меня спас Хала.

– Какая прелесть! – с заметно переигранным умилением в голосе сообщил дан, отчего-то пристально разглядывая моего мужа. – Изумительно!

– О чем ты? – поспешила уточнить я, чтобы никто уже с гарантией не успел пошутить на тему наших с мужем нежных чувств и переглядываний.

– Мы дружно удивлялись не далее как час назад, как у Стьёля получилось столь ловко и быстро предотвратить конец света? Так вот я сейчас понимаю, как он умудрился.

– И? – первым не выдержал театральной паузы Ив.

– Наш немой принц обрел Голос. С чем я его и поздравляю, – пожал плечами Пустая Клетка. – Да не в буквальном смысле, что вы на меня так уставились? Не голос, а Голос, – выделил интонацией и кивнул на Рину. – Вот примерно как эта парочка. Нет, но с вами я начинаю ощущать себя ущербным, – заметил он, недовольно насупившись. – Это что же получается, я неискренний и бесчувственный, так, что ли?

– Просто ты и без этого слишком сильный, а если станешь еще сильнее, это будет уже неприлично, – весело хмыкнула Ина, утешающе погладив своего мужчину по локтю, и с любопытством уставилась на нас.

Стьёль же на такое заявление дана отреагировал странно: сначала едва заметно вздрогнул, потом на мгновение очень крепко сжал мою ладонь, а потом отчего-то нахмурился, глядя не на присутствующих, а как будто сквозь них. При этом мужчина стискивал зубы и… злился?

Я встревоженно подергала его за руку, привлекая внимание, и, когда муж обернулся, вопросительно вскинула брови, выжидательно глядя на него. Стьёль поморщился, на мгновение прикрыл глаз, будто собирался с мыслями, а потом слегка тряхнул головой – мол, все нормально.

Хала продолжал развлекаться, строя из себя несчастного, обиженного миром, и рассуждая о легендах, которые вдруг становятся обыденностью, поэтому я позволила себе полностью сосредоточиться на муже и каких-то его непонятных мрачных мыслях. Поскольку дощечку свою он благополучно где-то забыл, я стянула со стола лист бумаги, отыскала среди кип документов карандаш и сунула все это в руку альмирца.

Муж одарил меня чуть насмешливым взглядом, кажется, не сердясь на подобную настойчивость, и действительно нацарапал несколько слов.

«Я по-прежнему не считаю нормальным обсуждать настолько личные вещи при посторонних. Даже если это друзья».

Я прочитала и растерянно уставилась на мужчину, не совсем понимая, что он имеет в виду. Стьёль усмехнулся уже вполне явственно и погладил мою ладонь, жестом попросив: «Не обращай внимания».

Хмурясь, я погрузилась в воспоминания, пытаясь сообразить, что же такого личного про моего мужа сообщил только что Пустая Клетка, а через мгновение вспомнила. Мы же обсуждали эту новость, когда Ив вылечился и Хала рассказывал про Голос дана! Про чувства, которые заставляют Искру сиять гораздо ярче, чем обычно, про то, как возникают подобные узы. Сообразила, наконец, что так задело моего скрытного мужа, и почувствовала, как щекам становится горячо от прилившей краски, а сердцу легко и безумно радостно.

Да, я видела по поступкам мужчины, что он ко мне неравнодушен. Чувствовала его нежность, страсть, заботу, искреннее беспокойство за меня. Ощущала сердцем и понимала разумом, что, наверное, он тоже любит, но сомнения все равно нет-нет да и покусывали изнутри. А вдруг нет? Вдруг мне кажется и все это – просто проявление его доброты и благородства? Сейчас же…

Стьёль чуть улыбнулся, разглядывая мое сияющее лицо. Больше всего мне хотелось сейчас дотянуться до его губ, поцеловать, еще раз рассказать ему, как рада, что он рядом, как благодарна богам за нашу встречу. Но в первый момент этот порыв остановил подлокотник кресла, через который я не могла так легко дотянуться до мужа, а потом уже очнулся разум, и я поняла, насколько неуместным будет все это здесь и сейчас.

Ладно, не отправится же он на север прямо сейчас! Расскажу вечером. Тем более, помнится, кто-то обещал мне поцелуй по возвращении…

– Господа, я предлагаю все-таки вернуться к делу, – заговорила я, обрывая увлеченное обсуждение устройства небесного купола и его устойчивости. – Как мы будем ловить этого дана? Насколько понимаю, решить эту проблему нам нужно до перемены года, иначе он непременно воспользуется шумом праздника, чтобы устроить еще какую-нибудь неприятность, а мне хочется обойтись без жертв.

– У меня есть одно предложение, – заговорил Даор. – Однако я не уверен, что его поддержат. Если честно, то я не уверен даже, что мне дадут его озвучить, – усмехнулся он, бросив взгляд на Ива.

– Если ты намекаешь… – раздраженно начал тот.

– Я согласна, – оборвала мужа Рина. – Вы ведь хотите ловить его на меня, да?

– Редкая прозорливость, драгоценная, – склонил голову Алый Хлыст.

– Зато я не согласен! – непримиримо рявкнул Ярость Богов. – Придумай что-нибудь другое! Можно подумать, других вариантов нет?

– Есть, конечно, и мы непременно воспользуемся и ими тоже, – мягко возразил Даор. – Но…

Надо ли говорить, что седьмой милор вскоре все же отстоял свою идею и вынудил Ива смириться, взяв пару дней на проработку всех деталей.

Я бы, наверное, могла поддержать фира и встать на его сторону, могла даже запретить эту аферу, и Алый Хлыст послушался бы: он сам понимал риск и вряд ли хотел угробить Рину. Просто в Даоре соображения государственной и тактической необходимости всегда перевешивали личные жертвы, и, если сама женщина выразила готовность рискнуть, с его точки зрения, было глупо не воспользоваться шансом.

Но я не стала лезть в дела Алого Хлыста, потому что на месте подруги поступила бы так же, да и сам Ив, полагаю, тоже. Только я могла провести эту аналогию, а Ярость Богов – нет. Рисковать собственной жизнью куда легче, чем жизнями родных и любимых людей.

Глава 13. О жертвах

Тия Дочь Неба

Настроение было ленивым и крайне благодушным. Хотелось нести людям свет и добро, но только так, чтобы при этом не приходилось шевелиться и напрягать разум. Сначала я честно пыталась выполнять свои обязанности, но вот уже с четверть часа сидела, черкая карандашом лист и делая легкие наброски – большее, на что меня сейчас хватало. К счастью, сегодня был неприемный день, поэтому застукать меня за столь несолидным занятием никто не мог.

И стоило об этом подумать, как в дверь коротко постучали. Торопливо прикрыв безобразие полезными документами, я разрешила посетителю войти.

С возвращением мужа вернулась и досадная неприятность – у меня снова не было помощника. Дриву пришлось вернуть, поскольку вопрос с переводчиком для Стьёля никто не отменял, Даор обещал сегодня прислать кого-нибудь из своих проверенных людей, но пока не было видно ни этих людей, ни самого Даора.

Хотя, конечно, тому, что муж снова рядом, я очень искренне радовалась и ехидничала на тему народной приметы: косичка-то сработала, вон как быстро вернула! Причиной такой передышки стали вести с севера: нападение как внезапно началось, так внезапно и прекратилось, вот с поездкой Стьёля и решили повременить. Милоры, конечно, ругались, и злились на такие непонятные вести, и не спешили верить неожиданному затишью, но в целом настроения были оптимистичными.

На место привратника возле моих дверей в итоге временно посадили молодого офицера-фира, который заметно смущался такой должности и потому вел себя исключительно правильно.

– Сиятельная госпожа, разрешите доложить! – гаркнул он, сначала поклонившись, потом вытянувшись как в строю.

Вот о чем и речь…

– Докладывайте, Видий, – разрешила я, стараясь не допустить в голос усталого раздражения.

– Виго Гнутое Колесо и Авус Красный Кот явились с докладом. Без вызова. Что прикажете предпринять?

– Пригласите их, пожалуйста, – велела ровно.

Виго вошел, косясь на стража со смесью веселья и сочувствия, коротко поклонился мне, продолжая поглядывать на него с таким видом, будто спрашивал разрешения и уточнял, правильно ли поступает. Отчего бедный привратник еще больше терялся и еще сильнее пытался выпрямить спину.

– Доброго дня, сиятельная госпожа.

Красный Кот проследовал за ним молча, так же молча поклонился.

– Здравствуйте, Виго, Авус. Видий, можете идти, спасибо.

Когда дверь закрылась, облегченно выдохнули все: и Гнутое Колесо, и его спутник, и я, и, подозреваю, сам страж.

– Какой бравый, – хохотнул советник, преспокойно устраиваясь в кресле. – С таким пообщаешься – глядишь, сама вспомнишь о субординации и начнешь изъясняться как старый офицер.

– Кхе-кхе, – демонстративно по-старчески покашляла я, недовольно кривясь. – Вы по делу или просто в гости?

– По делу, конечно. Мы вот решили вас развлечь интересными новостями, хотите? – весело предложил Гнутое Колесо.

– Спрашиваете! – оживилась я. – Конечно. А какими?

– Масса приятных мелочей, – хмыкнул Виго и кивнул спутнику: – Начинай! У тебя там вроде было что-то срочное.

Авус покосился на него с легкой насмешкой, но заговорил:

– Во-первых, нашелся Тень Камня. Живой, здоровый, в собственном доме. Он слыхом не слыхивал, что, оказывается, успел уйти от слежки и отметиться во дворце в то время, когда здесь происходило нечто важное и опасное. Эти новости определенно его рассердили, и у него явно есть некоторые соображения, которыми он, однако, желал поделиться лично с вами.

– Вот как? – искренне растерялась я.

– Собственно, ради этого он просил вашей аудиенции.

– То есть после всего, в чем мы подозревали этого человека, он еще и торговаться будет? – возмутилась я.

– Скорее, это я неверно выразился, – с легким смущением кашлянул Авус. – Признаться, никак не привыкну к этим экивокам. Если дословно, он говорил, что желает лично сообщить кесарю нечто важное, чем надеется искупить свою вину и что не может доверить никому больше.

– Ладно, я поняла, – вздохнула я. – Сейчас вызовем его, посмотрим, что там за секреты. Честно говоря, мне до смерти надоела эта ситуация, хочется его уже или казнить, или помиловать. Как думаете, Виго, пора?

– Ну, он у нас уже почти луну в изгнании, можно и дать шанс оправдаться, – хмыкнул Гнутое Колесо. – Тем более он так деятельно на это настроен. Справедливости ради, с момента отставки он действительно ведет себя исключительно смирно.

– Кстати, его осмотрели на предмет применения чар Хаоса, – вновь подал голос Авус, – и нашли только давние отголоски чего-то неопределенного. Так что если он и имел дело с подобными силами, то достаточно давно.

– Тем более, – решила я, вызывая помощника.

Выдача распоряжений много времени не заняла, и оставалось только надеяться, что меня поняли правильно и Тень Камня не доставят сюда связанным, под конвоем. Поскольку на сегодня у меня еще были важные дела, встречу с Митием пришлось назначить на вечер.

– Но это, разумеется, не все новости, – продолжил Красный Кот. – Мы окончательно разобрались в роли этого юноши, Райда. Он поплатился за собственную безалаберность. Ваш помощник имел неосторожность периодически посещать довольно сомнительную особу, обитающую в городе. В один из таких визитов его и подловили, наложив чары. Впрочем, сама женщина, насколько мы можем судить, ни в чем не виновата, на ней тоже обнаружены следы чар.

– Ну ничего себе… – протянула я. – У Райда, оказывается, там великая любовь припрятана?!

– Если вас интересует мое мнение, то назвать это любовью я бы не рискнул, – Авус пожал плечами. – Скорее, способ реализации естественных потребностей.

– Как грубо, – хмыкнула я. – Что он, не мог себе поближе способ найти?! Или тоже переключился, когда здешний бордель разогнали? Кхм. Авус, там что, нечто… совсем экзотическое? – пробормотала я неуверенно, озаренная внезапной догадкой. Не думаю, что он каким-то образом перенял нездоровые пристрастия своего дядюшки, но…

– Я бы не сказал, – рассмеялся Красный Кот, видимо, сообразив, на что я намекаю. – Вероятно, он просто считал, что так будет удобнее: эта женщина не знала, что он входит в ближний круг кесаря, и, подозреваю, Райд устроил все именно так намеренно. Он, впрочем, вообще отказался обсуждать этот вопрос, сославшись на правила приличия. Цитирую: «Какая бы ни была, она все-таки женщина». Собственно, насколько мы можем судить, в визиты к ней он подвергался некоему влиянию, на него накладывали новые чары. Господин Пустая Клетка предположил, что с помощью этих чар их хозяин мог какое-то время наблюдать за Райдом. Как именно – увы, пока неизвестно, по остаточным следам установить не удалось.

– Ладно, все с ним ясно, – вздохнула я. – Спасибо. Знать, что он просто жертва обстоятельств, пусть и несколько безалаберная, гораздо приятней, чем считать его предателем.

– Пожалуй, – согласился Авус. – Однако из-под стражи его пока не отпустили, чтобы не вызывать дополнительных подозрений у нашего злодея. Собственно, тот факт, что и на Райда влияли за пределами резиденции кесаря, косвенно подтверждает прежнее утверждение: по каким-то причинам на территории Нижнего дворца невозможно использовать силы Хаоса. Правда, Пустая Клетка еще не добрался до проверки этого предположения.

– Боится, что Нижний настучит ему по голове за такие развлечения? – хмыкнула я. – Справедливо. А как именно наш злодей вообще пытался уничтожить небесный купол, Хала тоже пока не знает?

– Пока нет. Они все же склоняются к мысли, что некоторые действия совершал не Нарамаран, а лично его… покровитель. Например, вот это разрушение купола или нападение на наши границы. Но тут подробности еще предстоит выяснить. Если, конечно, у нас появится такая возможность. Собственно, у меня, пожалуй, все. Виго?

– О, у меня масса прекрасных новостей, не имеющих никакого практического смысла. Значит, во-первых. Оказывается, мы дикари, а самые просвещенные люди нашего мира обитают на островах.

– Это был сарказм? – полюбопытствовала я, обменявшись с Авусом непонимающими взглядами.

– Отнюдь, – усмехнулся он. – Собственно, вы же в курсе специфического отношения этих людей с богами?

Мы синхронно кивнули.

Островитяне действительно всегда по-особому относились к богам, совсем не так, как жители прочих земель: гораздо спокойней, без малейшего пиетета. Вольнолюбивые, норовистые, они не признавали над собой даже божественной власти и считали небожителей не владыками всего сущего, а просто сторонней силой, такой же как Ладика, Прета или Вирата. И отношение к богам было соответствующее, исключительно практичное: никакой слепой веры, только взаимовыгодное сотрудничество.

– И что из этого следует?

– Честно говоря, не знаю, – обезоруживающе улыбнулся Гнутое Колесо. – Но общая картина складывается преинтересная. Пока мы здесь гадаем о природе вещей и явлений, оказывается, некоторые древние роды островитян хранят множество преинтересных знаний. Например, они в курсе существования Хаоса как такового, считают его особым божественным источником силы. Божественным не в том смысле, что они перед ним благоговеют, а в том, что источник этот составляет основу способностей богов. Больше того, они не просто предполагают, а точно знают, что люди при определенной сноровке тоже могут черпать эту силу. И вроде как хранят и передают из уст в уста способ подобного. И даже, похоже, изредка применяют ее, но только по серьезной надобности. Мы тут прикинули хрен к носу… простите, сиятельная! В общем, посчитали мы и в конце концов пришли к выводу, что в прошлом случаи заболевания чернокровием подозрительным образом совпадали с разнообразными неприятностями на островах, а точнее – с их окончанием. Конечно, почтенный капитан, который согласился просветить северных дикарей – нас в смысле, – ни в чем таком не сознался, но совпадение более чем красноречивое. То у них вдруг засуха прекращается, то вдруг эпидемия отступает. В общем, можно с уверенностью утверждать, что островитяне вполне владеют Хаосом все те годы, которые мы даже не задумывались о его существовании, а чернокровие – это в самом деле побочный эффект их деятельности.

– Да уж. А мы считали их отношение к Железу и Искре глупостью. Выходит, не глупость это, а предусмотрительность? – хмыкнула я.

Дело в том, что суровые жители островов вообще не слишком жаловали данов и фиров. Нет, они не называли их злом и не уничтожали, но считали все это баловством, полагая, что настоящий человек способен добиться всего, что ему нужно, своим естеством, силой и мужеством. Разве что целителей они благоразумно почитают добром во всех смыслах.

– Выходит, так, – легко согласился Виго.

– Дайте угадаю: мать Нарамарана принадлежала как раз к такому роду? Ну, из тех, что хранят знания о Хаосе?

– Именно, – подтвердил Гнутое Колесо. – И, как я предполагал, добровольно она на роль наложницы не соглашалась, шах взял ее силой, а между тем по островным меркам она была без малого принцессой, дочерью правителя одного из крупнейших островов. Для нее ее положение было более чем унизительным, но своими силами она, очевидно, ничего не могла изменить, а спасать ее никто не рвался. Островитяне, конечно, гордый народ, но не дураки и ради одной девицы с Претой связываться не стали, преспокойно получили за нее хорошую виру и забыли о существовании такой особы. Она, полагаю, прекрасно знала, что надеяться не на что, и решила мстить. Я просто не вижу другой причины, по которой эта женщина все же родила ребенка от насильника и даже воспитала его: очевидно, он должен был стать ее орудием мести.

– Если все так, то это весьма печально, – вздохнула я и пояснила в ответ на вопросительные взгляды мужчин: – Один высокопоставленный мерзавец привык получать все, что хочет, и не пожелал принять отказ, а из-за этого в итоге едва не рухнул мир, потому что женщина оказалась гордой и не согласилась смириться со своей участью. Волей-неволей задумаешься о последствиях, казалось бы, незначительного выбора, который мы совершаем ежедневно. Привычка повелевать натолкнулась на гордость – и вот такой чудовищный результат… А от чего, кстати, умер прежний шах?

– Большой вопрос, – хмыкнул Виго. – Претцы тогда заверяли, что причиной его смерти стала болезнь. Какая, впрочем, не уточнялось, это очень тщательно скрыли. Но я бы поставил на чернокровие. Если бы было что-то иное, вряд ли они стали бы так секретничать: они считают чернокровие божественной карой. И если боги покарали шаха, значит, недовольны не только им, но и всем народом. Это отчасти объясняет, почему они отказались в итоге от помощи Альмире в разборках с нами: Матиритам вступил в сговор с Фергром – и умер.

– То есть, вероятно, убила его эта островитянка? И, значит, они действительно умеют насылать чернокровие на конкретного человека? А почему она тогда столько ждала?

– Не исключено. Я бы предположил, что она просто училась. Она же знала только теорию, как именно применять Хаос, но вряд ли овладевала этим навыком дома.

– Так долго?

– А это, судя по всему, дело небыстрое, гораздо сложнее и дольше, чем обучение данов и фиров. Предваряя ваш следующий вопрос – нет, островитяне этой информацией не поделились. Но зато удалось установить, что наш приятель, Нарамаран, провел там лет пятнадцать и покинул их меньше года назад, причем еще часть наследия предков украл. Собственно, почему со мной и начали вообще разговаривать: очень просили по возможности вернуть ценности. И если преступник будет нам не нужен, отдать заодно и его. Он же не просто увел, он еще и учился без дозволения, и вообще они его вспоминали очень нехорошими словами.

– Виго, а этот островитянин тебе не объяснил, почему они такие особенные-то? – полюбопытствовал Авус.

– Да что они там помнят, – отмахнулся он. – Это же менталитет, он у них давно сложился. Они утверждают, что были созданы первыми, но получились слишком своенравными, не хотели почитать богов, и тогда пришлось создавать новых людей, уже более покладистых.

– Занятно, – хмыкнул Красный Кот.

– Авус, а ответьте мне вот на какой вопрос. Как Даор все же разделил между вами обязанности? Теперь он, к нашей общей радости, передумал умирать, но не собрался же он тихо уйти на покой и растить розы?

– Ржа меня побери! Сиятельная, вы поосторожнее с предположениями! – попросил Виго, поперхнувшись воздухом. – Даор – и на покой?

– Нет, разумеется, – улыбнулся Авус. – Он быстро заскучает с розами. Алый Хлыст просто разделил с нами некоторую часть своих обязанностей, освободив какое-то время на собственные развлечения. Мне кажется, он, одной ногой ступив на Железные облака, понял, что жить только службой не дело. В принципе, нас это тоже устраивает: и интересно, и прежние дела полностью бросать не обязательно.

– Ну, он это более чем заслужил, – кивнула я.

Рина Ярость Богов

– Это не то, что я подумала, да? – голос прозвучал ровно, почти спокойно. Я стояла на пороге спальни и разглядывала картину, достойную пера какого-нибудь барда или даже сцены любого из столичных театров, ни один из которых я так и не сумела до сих пор посетить.

Кива удивленно охнула, поспешно прикрываясь одеялом, а Ив резко сел, завозился, пытаясь подняться, но нелепо запутался ногами в покрывале. Выругался, рванул ткань, которая в его руках рассыпалась пылью, соскочил с постели и торопливо набросил на себя тунику.

За всем этим я наблюдала с прежней отстраненностью, краем сознания равнодушно отмечая, что из них получилась очень красивая пара. Все-таки бывшая дочь кесаря была исключительно, потрясающе хороша. Как и мой муж…

– Рина, я… – заговорил он, шагнув в мою сторону.

– Не подходи ко мне! – воскликнула я. – И не надо мне ничего объяснять, я прекрасно все вижу! Или скажешь, что тебя обманули и зачаровали? Что-то не очень вы оба похожи на жертвы чужого злого умысла! – под конец монолога голос начал истерично звенеть и срываться. Звучало жалко и глупо, но я ничего не могла с собой поделать.

– Рина!

– Молчи и не заставляй меня проверять, способны ли даны на убийство! – прошипела я. Привлеченная робким шорохом за спиной, я резко обернулась на месте и обнаружила смущенно переминающегося на пороге слугу с подносом. – Отлично. Поставьте это здесь, им надо будет подкрепить силы. А пока – соберите, пожалуйста, мои вещи, я не желаю переступать порог этой спальни, – добавила я вновь дрогнувшим голосом, ощущая горечь и сухость во рту, ком в горле и влагу в глазах. Отступила, освобождая дорогу.

– Вон отсюда! – рявкнул Ив.

После такого слуга, конечно, не рискнул двинуться дальше: приказ Железного регента определенно значил для него куда больше, чем распоряжение какой-то непонятной девицы. Уже потому, что Ярость Богов по-прежнему боялись, и я могла орать, требовать чего угодно, но спорить с ним не рискнул бы никто. Однако и уйти он не посмел. Или не захотел упускать детали пикантной сцены?

– Да, идите. И пригласите, пожалуйста, сиятельную госпожу кесаря, – зло процедила я.

– Рина, успокойся, и давай поговорим. Мы прекрасно можем разобраться сами, без Тии, не нужно отвлекать ее по таким пустякам, – увещевательно начал Ив, но слуга уже воспользовался поводом удрать без потерь. Надо надеяться, действительно отправился за кесарем. Конечно, супружеская измена – не того масштаба проблема, чтобы беспокоить правительницу, но… мы же вроде бы подруги.

– О нет, без Тии мы, увы, не разберемся. Напомни мне, провинциальной дурочке, при каких обстоятельствах у нас разрешено расторгать брак? Или я ошибаюсь, и воля кесаря среди них не значится?

– Рина, прекрати истерику. Ты ведь не собираешься…

– А вот как раз наоборот! – оборвала его. – Собираюсь, и прямо сейчас. Как думаешь, Тия меня поймет? Как женщина женщину?

– Рина!

Он медленно и настойчиво двигался в мою сторону, понимая, что я никогда не обращу Искру против живого человека, а все мои угрозы – просто истерика. Я так же медленно отступала, не желая подпускать его ближе. Потому что, если он подойдет, если позволить ему прикоснуться, обнять меня, хоть что-то сказать… Я боялась, что моя решимость лопнет. Даже сейчас. Я, кажется, была готова простить этому человеку что угодно, и чувствовала себя поэтому отвратительно.

– Я с рождения Рина! Ржа тебя побери, Ив, за что? Что я тебе сделала? Почему… почему ты не удосужился развлекаться хотя бы не в той постели, в которой спал со мной?!

– Рина, это случайность, мы…

– Случайность?! Случайность – это когда камень с неба на голову падает! Как можно случайно изменить? – чувствуя, как мелко дрожат губы, я осеклась и обвела доступное пространство шальным диким взглядом, ощущая острую потребность чем-то ударить мужчину.

– Рина…

– Заткнись! – я все-таки не выдержала и швырнула в него попавшимся под руку кубком. Конечно, не попала, но мужчина по крайней мере замер, прекратив наступать. – Я же тебе верила…

– Что тут у вас за бедлам? – раздался настороженный голос Тии.

Слуга явно бежал бегом, а кесарь предсказуемо воспользовалась для перехода особыми возможностями дворца.

– Тия, успокой ее, пожалуйста, – ровно попросил Ив, но в этот момент, портя все впечатление от его спокойствия, за спиной мужчины появилась Кива. Женщина не нашла нужным одеться и куталась в покрывало.

– Я не ее успокою, я тебе сейчас еще от себя добавлю! – возмущенно ахнула кесарь. – Ив, ты же…

– Тия, вот только ты не начинай! – огрызнулся он.

– Тия, не надо, – в унисон с Яростью Богов попросила я, ухватив женщину за локоть. – Просто пусть он позволит слуге собрать мои вещи. Я не хочу здесь больше оставаться.

– Это плохая идея, – нахмурилась кесарь, но вновь вызвала слугу. На пороге тот появился мгновенно – видимо, подслушивал под дверью.

В этот раз Ив противиться не стал, послушно освободил дверной проем.

– Рина, давай ты займешь покои здесь же, во дворце? – мягко попыталась уговорить меня Тия. Подошла ближе, осторожно обняла за плечи.

– Извини, но нет, хватит с меня этого места, – я затрясла головой, все-таки чувствуя влагу на щеках. – Я хочу все забыть. Как можно скорее. Сделать вид, что всего этого не было, что я просто приехала в столицу и пошла учиться.

– Рина, это может быть опасно, – все-таки подал голос Ив, так и стоявший в паре метров от нас. Смотреть в его сторону я избегала, боялась встретиться с ним взглядом и прочитать что-то по глазам.

– Раньше надо было об этом думать! Перед тем как тащить в постель эту… эту, – осеклась я, не давая сорваться с губ ругательству. Несмотря ни на что, не стоит опускаться до откровенных гадостей.

– Рина, это глупо. Ты делаешь хуже только себе, – проговорила Тия. – Ив не подойдет к тебе даже здесь, обещаю, – добавила она, бросив на Ярость Богов колючий взгляд.

– А мне плевать, – выдохнула я. – Убьют и убьют. Значит, судьба такая. Сразу надо было понять, что девочке из маленького северного городка не место рядом с сильными мира сего. У меня есть дом, вот им и ограничусь.

– Рина, туда уже один раз влезли, – кесарь вновь попыталась достучаться до моего здравого смысла, но потом обреченно вздохнула: – Можно я хотя бы отправлю с тобой охрану?

– Да, я понимаю. Если Ярость Богов сейчас вновь потеряет разум, это будет очень неудобно с государственной точки зрения, – ядовито протянула я.

– Сложно потерять то, чего нет, – холодно отозвалась Тия. – Дело не в нем, а в тебе. У меня не так много друзей, чтобы позволять им расставаться с жизнью по их собственной глупости.

– Прости, – тут же одернула я себя. – Я не хотела тебя обидеть. Просто…

– Пойдем, – решила она. – Нечего здесь стоять и служить всеобщим развлечением. Подождешь у меня в комнате, пока решатся вопросы с охраной и прочими мелочами. У тебя есть какие-нибудь пожелания?

– Нет, – выдохнула я, качнув головой, а потом бросила в сердцах: – А вообще, знаешь, есть. Пусть мой охранник будет молодой, красивый и неженатый!

– Тия! – устало окликнул ее Ив, отчаявшись дозваться меня.

– Лучше молчи, ты уже сделал все что мог, – одернула его кесарь.

Уходила я не оборачиваясь, на негнущихся ногах и с таким ощущением, будто сорвалась и лечу в пропасть.

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»