Далекие звезды 2. Выбор Свободина Виктория

— Спасибо.

Мысленно вернулась в день нашего первого знакомства. Я помню Рикера красивым и очень серьезным юношей. Он пришел к нам в дом, чтобы что-то обсудить с отцом. Папа ненадолго оставил Рикера в гостиной. И уж точно никто не предполагал, что я суну туда свой любопытный нос.

Я искала свою кошку. Питомица сбежала от молодой гиперактивной хозяйки. Вот и пришлось мне идти в ту часть дома, где папа принимал своих посетителей. Заглянув в гостиную, заметила свою Нону — так звали кошку, на коленях у незнакомого дяди. Он гладил ее, а она довольно урчала. При этом мужчина — тогда Рикер казался мне не молодым парнем, а уже совсем взрослым дядей, будто и не замечал кошку, погрузившись в свои мысли. Он выглядел несколько грустным. Я удивилась, поскольку Нона обладала довольно диким нравом, и с неохотой подпускала к себе даже родителей, а не то что чужих людей.

Подкралась к дядечке. На низком столике перед ним было разложено множество толстых папок с бумагами. Решилась заговорить. Вообще, в то время я никогда бы первой не завязала разговора с незнакомцем. Так учила меня мама. Меры осторожности. Однако мне было очень любопытно, и кошка для меня была показателем. Человек, который ей понравился, не может быть плохим.

— Привет! А ты нравишься Ноне.

На меня удивленно посмотрели. Пояснила.

— Это моя кошка.

Взобралась на диван и, привалившись к боку незнакомца, тоже погладила пушистую красавицу по голове. Самое удивительное, что я нисколько не испугалась замершего, и кажется даже затаившего дыхание, парня, наблюдающего за мной. Так как он продолжал молчать, продолжила удерживать инициативу в своих руках.

— Как тебя зовут?

— Рик. А тебя?

— Мелинда. Мне родители запрещают говорить с незнакомыми.

— Тогда почему не слушаешься их?

— Слушаюсь! Но с тобой можно говорить.

— Почему?

— Я уже сказала почему. Ты Ноне понравился. Она бы не подошла к плохому человеку.

— С чего ты так решила? Кошки ко всем ластятся.

— Нона — нет. Я с ней разговариваю. Она очень хорошо все понимает и к любому не подойдет.

Рикер фыркнул, улыбнувшись.

— Разговариваешь? Ну-ну.

— Ты не веришь? Папа с мамой тоже не верят. А я разговариваю. Мысленно.

— Почему же, верю. Я вот могу слышать мысли людей. Правда, скоро уже перестану. Так что допускаю, что и ты можешь с кошкой разговаривать.

— Ого! О чем я думаю?

И опять меня одарили насмешливой улыбкой.

— Ты пока еще слишком маленькая чтобы я мог прочитать твои мысли. По развитию ты пока ближе к своей Ноне. Была бы взрослой, я бы сказал, о чем ты думаешь.

— Да? Жа-а-алко, — разочарованно протянула я. Но долго не стала расстраиваться, сразу переключившись на другие темы, завалив Рикера вопросами.

— Ты к папе пришел? Зачем? А еще придешь? Сколько тебе лет? Тебе Нона нравится? Ты тоже пилот? А меня папа завтра обещал взять с собой в полет. Буду сидеть вместе с ним в кабине и помогать! Ты с нами полетишь? Мама сегодня испекла очень вкусный пирог. Хочешь, я тебе принесу попробовать?

Вопросы лились из меня рекой. И на все Рикер обстоятельно и серьезно отвечал. Мне было по душе, что он разговаривает со мной, как с взрослой. Еще мне нравилось, что когда речь заходила о моем папе, он отзывался о нем с восторгом и теплотой.

В тот раз мы проговорили не очень долго. Наш разговор прервал вернувшийся отец.

— Мели! Ты что тут делаешь? — почему-то папа был недоволен. Прочувствовав опасность для одного своего места, которое пониже спины, скуксилась, добавив в голос побольше плаксивых ноток.

— Я Нону искала, — спряталась за ноги поднявшегося парня.

Услышала, как Рикер фыркнул.

— Мистер Аддингтон, у Вас чудесная и очень общительная дочь. Не стоит на нее сердиться.

— Что Вы, мистер Блэквуд, — имя было произнесено так, как ко мне обычно обращаются знакомые взрослые. Они тоже говорят: 'Миссис Аддингтон'. Но с такой снисходительной, немного насмешливой интонацией. Если так говорит папа, значит, он не считает своего собеседника взрослым и опасным. Однако при этом относится к нему благосклонно. — На Мелинду невозможно сердиться. Но кое-кому уже все-таки пора вернуться в свою комнату и подумать о своем поведении.

Намек был понят правильно, и я, подхватив на руки тяжелую Нону, убежала.

Несмотря на заявление, что не сердится на меня, в тот день получила от папы нагоняй, за то, что без него заговорила с посетителем. Сейчас я понимаю почему. Времена уже тогда были не слишком спокойными. Отец часто принимал у себя не слишком лояльных посетителей. К тому же и Рикера нельзя было назвать таким уж благонадежным человеком.

Мой будущий муж приходил к нам еще несколько раз. Когда я узнавала об этом, непременно подкарауливала папиного посетителя. Меня он заинтересовал, а так просто я свою добычу не отпускаю. Папа больше не препятствовал, видимо тоже найдя общий язык со своим посетителем, и пару раз Рикер даже оставался у нас на обед. При этом я чувствовала, что своими вопросами и детским часто несуразным лепетом, нисколько Рикера не раздражала. Наоборот, он всегда с интересом, вниманием и терпением выслушивал, и сам рассказывал мне множество сказочных историй.

Потом Рикер перестал нас посещать, а я не слишком этим озаботилась, поскольку в то время родители, наконец, восприняли всерьез мои заявления об общении с кошкой, и мы отправились в невероятнейшее незабываемое путешествие.

Из воспоминаний вернул голос Рикера.

— Я уже тогда планировал взять тебя в жены. Забавно, не находишь?

— Не нахожу. Я же совсем еще ребенком была. А ты уже взрослый.

— Ну, сейчас немногое изменилось, — хмыкнул супруг. — Ты все такой же ребенок. Только пытаешься казаться взрослой. А насчет замужества — я бы подождал. Лет так до двенадцати- четырнадцати. Чтобы пресечь появление всех вероятных ухажеров. А потом, под каким-нибудь уважительным предлогом изъял тебя из под родительской опеки. Чего бы мне это не стоило. Дело в том, что ты единственная в то время, за исключением моего отца, могла долго спокойно выносить мое присутствие. К тому же тебя наверняка бы воспитали, невзирая на то, что ты женщина. У Виктора не было предрассудков, именно поэтому мы быстро сработались.

— А куда ты исчез?

— Я потерпел крах со всеми своими начинаниями, расстроился и несколько отдалился от дел. Потом я отправился помогать отцу в одном его проекте и долгое время жил вне территории Союза. А когда вернулся, оказалось, что поздно.

Печально усмехнулась.

— Получается, ты меня все-таки нашел.

— Да, как выяснилось, чутье не подвело, — улыбнулся Рикер.

— Лучше бы не находил, — мне было грустно. Воспоминания о счастливом прошлом давили. Хотелось плакать.

Охнула. Муж болезненно сжал объятия, превратив их в настоящие тиски.

— Ты только моя. Нравится тебе это или нет.

По опыту зная, что зверя в муже лучше не будить, перевела тему. Вообще обидно, конечно, но спорить и что-то требовать бессмысленно. Но ничего, я терпеливая. Настанет и мой час выразить свое мнение.

— Когда мы пойдем к Финчеру?

— Думаю, с этим тянуть не стоит. Иначе его родственники поднимут шум. Ты готова прямо сейчас с ним встретиться?

— Да.

Встреча с Элиотом далась мне с трудом. Это был последний человек, которого я бы хотела видеть.

Давний друг моего отца сидел за столом в пустой комнате. Мы с мужем сели напротив. Вгляделась в мужчину. В данный момент он не был похож на бравого самоуверенного адмирала. Поникшие плечи, взгляд опущен, между бровей залегли глубокие морщины. Мне не понятна эта реакция. Он ведь победитель. Получил от жизни все, что хотел. Стыд? Сомневаюсь. Да и поздно уже стыдится.

— Мистер Финчер, — Рикер решил, похоже, нас с адмиралом выручить, и первым начать разговор. Правда тон, каким был начат мужем разговор, не обещал собеседнику ничего хорошего. Хорошо, что в этот раз не я явлюсь объектом этого злого настроя. — Мы пришли поговорить с Вами о сложившейся ситуации.

Да, очень щекотливой ситуации. С одной стороны мы под каблуком Элиота. Незаметно подобную ему фигуру не устранишь, и не заткнешь. И законы Союза на его стороне. С другой — хозяин тут Рикер, и свои интересы он поставит выше всего, и может пойти на крайние меры, но не хотелось бы.

— Я понимаю, — Финчер прямо и твердо посмотрел на Рикера, в мою сторону он, казалось, смотреть боялся. — И представляю о чем. Вы можете не волноваться. Я никому ни о чем сообщать не стану. Более того, в последние годы я принимаю меры по отбеливанию имени семьи Аддингтон.

— Мели — Элиот, замявшись, несмело заглянул мне в глаза. — Еще пару лет, и тебе не нужно будет скрываться. Сделаю для этого все возможное. Знаю, что события, виновником которых я стал ужасны. Такое невозможно простить. Я не сразу осознал, то, что сделал. Изначально я и не этого желал. Во мне жила черная зависть. Да, я хотел дискредитировать власть твоего отца, унизить, растоптать его. Чтобы Касси перестала смотреть на него, как на божество, и наконец, обратила свой взор для меня. Ведь мы росли с ней вместе, наши семьи были одинакового достатка и общественного положения.

Кассандра — моя мама. Красавица и умница. Ребенок высокопоставленных родителей. Наследница большого состояния, но угнетенная строгим воспитанием и ограничениями. Мама рассказывала мне о встрече с папой. Их как раз и познакомил Элиот. Представил ей своего друга по летной академии. Виктор — бродяга и авантюрист. Он из рода, где все предпочитали карьеру исследователей и путешественников. Папа стал для нее глотком свежего воздуха. Он не был ограничен рамками, устанавливаемыми обществом. Он позволял ей все, открыв целый мир. Никогда не пренебрегал, и не Приуменьшал ее ум и способности. Ни к чему не принуждал и обращался, как с самым дорогим сокровищем. Родители мамы были против их брака. И тогда папа, с согласия мамы просто ее украл. Они сбежали. Это стоило бы папе всего. Карьеры, положения. Но обошлось. Спустя год родители вернулись на родину. Только уже вместе со мной. В дело вмешались папины родители, все же напомнив родственникам мамы, что Аддинтгтоны вообще-то тоже не последние люди в государстве, и то, что их отпрыск ведет полукочевой образ жизни, особо не озадачиваясь заработком денег, еще ничего не значит. Да и мамина родня, за время разлуки несколько смягчилась, решив, что пусть дочь живет, с кем хочет, лишь бы оставалась под их присмотром. Благодаря покровительству родственников, Виктора Аддингтона восстановили на работе.

А Элиот тем временем все продолжал свою исповедь.

— Позже, когда понял к чему все идет, было поздно. Но признаю. Даже тогда я все равно не захотел бы остановиться. Я хотел забрать тебя и Кассандру.

— А меня зачем?

— Тебе я зла не желал, и Касси не хотел еще больше расстраивать. Когда бы она смирилась и успокоилась, просто позже бы отослал тебя куда-нибудь.

Как же мне мерзко. Мелко трясет и тошнит от его слов. Рикер успокаивающе гладит по ноге, но мне от этого не легче.

— Мелинда, я повторюсь, что прекрасно понимаю, что просить прощения бесполезно. Тем не менее, я безумно рад, что ты жива, и раскаиваюсь в совершенном. Я сделаю для тебя все, что попросишь. Ты очень похожа на маму.

Не верю. Ни единому слову не верю. Сейчас передо мной сидит, казалось бы убитый горем человек, просяще заглядывающий мне в глаза, но он не получит от меня облегчения своих грехов.

— Единственное, что мне надо от тебя, чтобы ты сдох. И больше ничего. Я только внешне похожа на маму. Да, я прощать не собираюсь, и не умею. Как-то мстить не собираюсь. Все равно свое рано или поздно получишь.

Я надеюсь, что во взгляд вложила всю накопленную во мне ненависть к этому человеку. Поднялась, обратившись уже к Рикеру.

— Я еще здесь нужна? Если нет, я пойду.

Супруг окинул меня задумчивым взглядом. Интересно, что конкретно из моей небольшой речи его зацепило? Может про то, что не умею прощать? Вероятно, он думает, что для него это тоже может быть актуально. Хотя помнится, когда-то я намекала ему, что иногда прощать можно. Хм. Думаю, Элиота я когда-нибудь и прощу. Лет так через двести, при условии, что сам Финчер станет покойником.

— Иди.

Ух, как я зла. Да лучше бы он плевался ядом и демонстрировал равнодушие, нежели это дурацкое признание. Деточка, я убил твоего отца, но маму то хотел оставить себе, сделав своей женщиной, а тебе бы пинка дал. Прости, я сожалению, что так не получилось. И все сказано вполне искренне. Голыми руками удавила бы!

Не знаю уж, как и о чем конкретно договорились мой супруг и Финчер, но вроде бы установились тишина и перемирие. Уходить с должности Элиот не стал. Рикер же сказал, что пусть лучше адмирал будет тут под присмотром, чем вернется в Союз.

Почему я не хочу отомстить за смерть родителей? Когда-то мне привили философию, что за подобные поступки человек покарает себя сам. Любая жизнь ценна мирозданию, и тот кто нарушил планы вселенной, насильственно уничтожив чью-то жизнь, тем самым вырвав ее из цепочки событий, понесет за это наказание. Когда? Неизвестно. Возможно, даже только в очередном перерождении. Однако равновесие будет восстановлено. Я точно знаю, что все именно так, поэтому постараюсь никогда и никого не убивать. Только если уж так вынудят обстоятельства. Например, самооборона, защита близких или тот же голод, например.

Все вновь вернулось на круги своя. Рикер предпочитал делать вид, что ничего не произошло. Правда, насколько я поняла, он вместе с Элиотом сейчас активно собирал доказательства невиновности моей семьи, видимо, чтобы если вдруг правда вскроется легализировать мое существование. Еще я заметила, что ко мне стали до противного хорошо относиться преподаватели в академии. Начался новый учебный год, и со мной чуть ли не сюсюкали. Я догадывалась, с чьей это подачи. Молча бесилась, просила мужа разобраться. Объяснив Финчеру, что не нуждаюсь в подобных знаках внимания, на что супруг предлагал мне самой пойти и разобраться с адмиралом, но этого я делать не собиралась. Не хочу ни говорить с ним, ни видеть. Поэтому приходилось терпеть позорную опеку. Сокурсники стали на меня косо поглядывать, а с таким трудом заработанное уважение таять, поскольку все заметили, что мне по необъяснимым причинам стали неестественно сильно благоволить командование. Я как могла старалась свести к минимуму дурацкое отношение учителей. Пробовала хамить, но ничего не добилась. Только еще больше убедила учеников, что все не так просто.

Про Союз и его реакцию на совершенную с тожутами сделку мне пока ничего не известно. Рикер не рассказывает, но какого-то беспокойства я в нем не заметила.

Сейчас в академии у нас вновь идут теоретические занятия, но теперь нас всех определили на различные подработки. В основном мелкими помощниками в разных ангарах. Из разряда принеси-подай. Мне повезло, и я осталась работать с мистером Энджу. Хотя в моем случае теперь о везении речи не идет, и во всех событиях, связанных с обучением в академии, мне видится тень Элиота Финчера.

Из нашей команды мне повезло работать только вместе с Тэо. Его распределили в отдел диагностики. Я же с мистером обычно Энджу разбирали 'интересные' случаи, когда при помощи стандартных приборов невозможно было выяснить, в чем причина поломки.

Сегодня работы особо не было, и нас с Тэо отпустили раньше. Решили дождаться остальных наших ребят у Тэо дома, и потом вместе сходить куда-нибудь погулять. Рикер уже прислал мне сообщение, что будет поздно, так что времени у меня было полно. Подумав, мы с Тэо, заказав чипсы и сок, завалились смотреть кино. У друга имелась богатая коллекция замечательных старых фильмов. Привалилась под бок к другу. За время совместной учебы, парням, как и мне все время приходилось быть в тесной связке. Как физической, так и моральной, поэтому о каком-то смущении речи не шло. Из нас делали настоящую сплоченную команду, чтобы каждый в ней понимал другого с полуслова. Да и я давно стала для ребят 'своим парнем'. Сейчас меня больше тянуло поболтать, и я все чаще отвлекала Тэо от просмотра фильма разными вопросами. Даже добралась до личных. О подобных вопросах у нас говорить особо не принято. Но это внутри команды, другим же мы с удовольствием перемываем косточки. Кто сказал, что мужчины не болтливы? Порой очень даже. Вот так, с Тэо наедине мы бы бывали не так уж часто. Обстановка способствовала, и я решилась.

— Тэо, скажи. А почему ты еще не женился?

Вопрос действительно интересный. Большинство кадетов к этому времени уже получили себе пару на отборе. Родители до поры до времени позволяли свои отпрыскам 'погулять', оплачивая их холостую жизнь, и на отборе совсем уж зеленая молодежь не появлялась. Если юноша сам, спустя какое-то время не проявлял желания остепениться, ему просто перекрывали финансирование. Удивительно, что Тэо родители еще не принудили к созданию новой ячейки общества. У нас женились почти все в команде. Благо, парни подсуетились, договорившись с понравившимися им девушками. Даже Шаял, уже был женат. Отец нашел для него довольно милую девчушку со среднего уровня, и теперь появляясь в компании, они уже вдвоем всегда мило краснели. Роза, так звали девушку, еще не до конца привыкла к новому уровню, и постоянно была насторожена и смущена. Впрочем, мы старательно помогали ей освоиться.

— Наверное, еще не готов, — парень как-то грустно усмехнулся. — Жду ту, на которой женюсь.

— А чего ждать? Все кто есть — на корабле. Только выбрать из имеющегося разнообразия, — ну да, как Рикер в свое время сделал. За Тэо всегда бегало куча девушек. Только долго наш командир никого рядом с собой не оставлял.

Тэо насмешливо хмыкнул.

— Спасибо за совет. Как же я раньше об этом не догадался.

Надулась.

— Я как лучше хотела.

Друг потрепал меня по голове.

— Тогда откровенность на откровенность. Ты довольна своим браком?

— Ну… — сама я к откровенности не очень стремилась. — В любых отношениях бывают шероховатости. Но в целом да.

— Здорово, — на лице Тэо не отразилось никаких эмоций, и, казалось, он как-то отдалился. Похоже, не получится у нас чистосердечного разговора. При этом я ощущала, что друга что-то беспокоит. — Миа, ты в курсе, что у тебя очень своеобразная лохматая прическа?

Да, есть у меня такая привычка. Когда мы с мистером Энджу работаем, меня так и тянет почесать голову. Тем более, минутой ранее Тэо добавил новых ноток беспорядка, взлохматив мне волосы.

— Подожди секунду, — Тэо вскочил, и вернулся уже с расческой. — Поворачивайся.

— Хочешь поработать парикмахером? — улыбнулась я. — Хорошо, только не вырви мне все волосы.

— Что ты. Я очень аккуратно.

И действительно. Я так о своих космах не забочусь, по утрам всегда их безжалостно и быстро раздираю. А тут будто в салон пришла. Чуть не замурлыкала от удовольствия. Расческа приятно массирует голову. Почему когда сам себя чешешь, такого удовольствия нет?

Неожиданный вкрадчивый шепот мне в затылок, при этом плавные движения расчески не прекращаются. Такое впечатление, что Тэо сообщает мне большую тайну.

— Знаешь, я хочу жениться. Но хочу, чтобы между мной и моей избранницей была любовь. Я хочу, чтобы она стала для меня единственной, не только до следующего отбора. Хочу, и чтобы я был светом в ее глазах, чтобы видела она только меня. Хочу заботиться о ней, холить, лелеять, — замерла, голос Тэо завораживал, а от его близко дыхания, чуть шевелящего мне волосы, помимо воли стало пробуждаться желание. А парень все продолжал. — Я осознаю, что пока еще слишком молод, и зависим от денег родителей, от академии, которая потребует отработать те знания, которые в меня вложила, но потом обязательно найду свою избранницу, заберу ее с Титана и полечу с ней далеко-далеко. Сквозь звезды. Покажу ей все чудеса вселенной. Весь этот огромный, необъятный мир. Моей самой прекрасной, нежной и любимой.

Тэо резко отстранился, продолжив уже другим, веселым и беззаботным тоном.

— Ну, а пока я все еще жду свою единственную. Я закончил. Можешь полюбоваться на свою прическу.

Стараюсь унять бешеное сердцебиение и выравниваю сбившееся дыхание. Казалось, пока Тэо говорил, я вообще не дышала. Что произошло? Почему я так отреагировала на, в общем-то, простые слова? Завидую я будущей избраннице Тэо.

Встала. Внимательно посмотрела на друга, но ничего подозрительного в выражении его лица не заметила. Казалось, Тэо, отрешился, пребывая где-то в своих мыслях. Подошла к зеркалу и в мгновение забыла обо всем.

— Ух, ты! Как здорово! — волосы парень заплел в сложную красивую и аккуратную косу. — Очень красиво. Где ты научился так делать?

Тэо хмыкнул.

— В детстве у меня были длинные волосы. Родители пока еще не торопятся заводить новых детей, вот мама на мне и отрывалась, я же только и надеялся, чтобы поскорее у меня родилась сестра, но, увы. Хорошо хоть, в той провинции, где мы раньше жили было принято, чтобы детей начинали стричь только в момент вступления в подростковый возраст. Так что я не один такой бегал.

— А в какой провинции ты жил? — на самом деле я так мало знаю, о тех с кем вместе

Мы болтали до тех пор, пока не пришли ребята. Оказывается, Тэо жил раньше там же, где и я, пока мои родители были живы. Жаль, я почти не видела места, в котором провела детство, поскольку в то время либо гуляла максимум около дома, либо папа забирал к себе на базу. Он уже тогда приобщал меня к искусству полета. О друге я узнала еще много нового и интересного. Его увлечения, жизнь в школе, переезд на Титан. Из уст Тэо все звучало, как интересная сказка. Другая жизнь, в которой не было места жестокости, ненависти и одиночеству. Сейчас я как никогда осознавала, какая между нами лежит пропасть. В сравнении с Тэо я ощущала себя грязной и циничной. К Тэо хотелось тянуться. К излучаемому от него теплу. Но я боялась испачкать парня налипшей ко мне грязью, и потянуть за собой вниз. Да и вряд ли, узнав меня настоящую, он будет относиться ко мне так же хорошо. В этом плане с Рикером мне жить гораздо легче. Ему не понаслышке известно о человеческих слабостях и пороках. С мужем я могу не сдерживаться, не играть чужую роль, и казаться лучше, чем есть. Он уже принял меня вот такую. Поэтому пусть все остается как раньше. Никаких больше откровений и разговоров по душам. Ну не верю я, что понравлюсь такому человеку, как Тэо, такая, какая есть.

После встречи с друзьями вернулась домой. Настроение было такое, что хотелось творить мир и добро вокруг себя и одаривать ближних заботой и вниманием. А кто у меня сейчас самый ближний? Правильно. Муж. Не ложилась спать, пока он не вернулся. Опять уставший, и с темными кругами под глазами. На мое улыбчивое лицо он смотрел с крайним подозрением. Заодно поинтересовался, чего я не сплю посреди ночи. Пожав плечами, и ответив, что не спиться, устроила для супруга ночной перекус в интимной атмосфере кухни, с приглушенным освещением, а когда он потянулся ко мне с недвусмысленными намерениями, уложила в кровать и, зная о его проблеме со сном, предложила небольшой спор. Условия такие. Рикер отменяет все утренние и дневные встречи, а я пробую его усыпить. В ответ на это, муж покачал головой, уверив, что мне это вряд ли удастся, и что он уже все перепробовал, однако согласился, и оперативно скорректировал свой график с помощью компьютера, ведь по условиям спора, если бы мне не удалось выполнить обещанное, я исполняла одно абсолютно любое желание Рикера. В общем, спор выгоден мужу с любой стороны.

И вот Рикер лежит на кровати, а я склоняюсь над ним, внимательно заглядывая в глаза. Не уверена, что выйдет, ведь способности мне перекрыли, оставив лишь жалкие крохи, да и давно я не тренировалась. Да и муж постоянно отвлекает и не дает сосредоточиться, давая волю своим рукам, и постоянно смешит, давая советы, как его лучше усыплять. Но вдруг.

Постепенно у меня все-таки начинает получаться. Обращаюсь к животной составляющей каждого человека. Его подсознательному. Я будто погружаюсь в темные омуты глаз мужа. А дальше пусть будет черная пустота, так похожая на космос. Дикая свобода. Несбыточные мечты, где плохое с нами не случается, а близкие прощают и получают прощение. Я тоже уснула, разделив с мужем его сны, внимательно следя за тем, чтобы кошмары прошлого в этот раз не посмели нас тронуть.

Я проснулась в полдень. Получается, что прогуляла учебу. Не страшно. Разочек можно. Зато на работу успеваю. Сладко потянулась. Рикер все еще спал. Не стала его будить, а Персиваля попросила по возможности охранять покой господина и не допускать к нему посетителей. Компьютер мужа, чтобы не беспокоил звонками, отключила. Надо дать человеку возможность хоть один раз нормально выспаться. Может добрее от этого станет. Собой я гордилась. Сделала что-то хорошее, и заодно убедилась, что еще что-то помню и даже могу.

Как будто награждая меня, сегодня одна хорошая новость шла за другой. В академии сделали объявление, которое сейчас мне донесли друзья. Оказывается, на днях нас прикрепят к малым боевым кораблям, и у нас, наконец, начнутся индивидуальные и командные летные практики. Нас допустят к непосредственному управлению кораблями. Еще сегодня я доделала свой экспериментальный космолет. Мистер Энджу раз сто все проверив, допустил мою самоделку к первому пробному полету. Я бы очень хотела сама в нем полетать, но уговор с Рикером был в силе, так что пришлось искать летчика-испытателя. Думала, желающих не найдется, но ошиблась. Дав объявление-клич на официальном сайте нашей академии, получила кучу претендентов. Пришлось даже небольшой конкурс устраивать. Вся моя команда была в рядах жаждущих. Мы конечно официально еще не были признаны пилотами, но подобные вылазки в космос при определенном контроле на собственном транспорте были не запрещены. Однако я решила, что раз столько желающих то честнее, если отбор будет на общих основаниях, и пусть победит сильнейший. Действующих пилотов и последние курсы я в объявлении не звала, да им это и не нужно, они и так имеют множество летных часов, и рисковать здоровьем в самодельном корабле не будут, поэтому тех, кто пришел просто понаблюдать за поднятым вокруг космолета шумом, назначили в судьи.

В итоге по всем показателям и симпатиям отбирающей комиссии выиграл тот, кого я меньше всего хотела бы видеть на этом месте. Райен. Пожалуй, зная, чей он родственник, я отношусь к нему предвзято. Но тут уж ничего не поделаешь. Уже даже немного пожалела, что затеяла этот конкурс. Случись что с Райеном в космосе в моем космолете, что Рикер, что Финчер, наверняка обвинят меня в том, что я специально все подстроила. Немного поругалась с блондином, приводя доводы почему ему лететь не стоит. Райен же в долгу не остался, за словом в карман не лез, в ответ, приводя контраргументы и кидаясь едкими фразами по поводу моей личности, и посылая меня вполне определенным маршрутом. Впрочем, ругались мы как-то без огонька, скорее по привычке. И в итоге голубоглазый красавчик все-таки полетел.

Благо, пятнадцатиминутный тестовый полет прошел без проблем, и Райен вернулся целым и невредимым. Блондина встречали, чуть ли не как национального героя. Особенно его дружки. Ну да ладно. Главное, все системы космолета функционируют нормально. Скорость и маневренность не очень, но для первого образца, собранного из запчастей очень даже. Теперь надо защитить научную работу, потребовать выделение собственной мастерской с правом ворошиться и забирать себе детали от списанных кораблей, и ставить дело на поток. Потребители — те же кадеты, и все кто имеет право управления небольшими космолетами и не такой чтобы очень большой капитал для покупки нового лицензированного космолета. Можно будет космолетики в аренду, естественно отстегивая положенный государству процент, или же сразу продавать, если найдутся желающие. А что, погонять в космосе неподалеку от Титана наверняка многие захотят, подобные же космолеты будут стоить не так дорого, и следовательно окажутся доступны. Осталось только договориться с мистером Энджу, а то полностью самостоятельно собирать корабли я все же пока опасаюсь, ну и, конечно же с руководством Титана. Интересно, Рикер согласится или нет? Почему-то мне кажется, что да.

Вспомнив о муже, тут же получила от него весточку. Точнее звонок. Проснулся видимо. И сразу потребовал явиться домой. Видимо у него накопились ко мне кое-какие вопросы.

Зайдя домой и, встретившись с мужем в его кабинете, отметила, что Рикер 'посвежел'. Никаких следов усталости под глазами и неестественной бледности. Глаза горят бодростью и силой. Поневоле умилилась делу рук своих. Красавец. Отдохнувшим Рикер выглядел гораздо лучше. Вот только бодрый, полный сил супруг это не лучшее для меня сочетание.

С меня стребовали ответ, как мне удалось коварное дело усыпления. Признаваться не собиралась. Тем более что не подобные откровения у меня был запрет. Оставалась только озвучить наиболее вероятные версии.

— Гипноз?

— Нет, — отмел Рикер данный вариант. — Все техники гипноза мне прекрасно знакомы. Ты их не использовала.

— Может ты сам уснул, устав от моих бесплодных попыток?

Отрицательно покачал головой. Я заметила, что супруг начинал злиться, заподозрив меня в дурачестве. Пришлось быть чуть более откровенной. Сделала серьезное лицо, и включила доверительный тон.

— Предупреждаю сразу. Относительно твоих вопросов по этой теме либо совру, либо промолчу. Даже под пытками не признаюсь.

Муж задумался над чем-то, надолго уйдя в себя. Потом, наконец, выдал.

— Это как-то связано с тем, что в детстве ты мне говорила про свою кошку? — осторожно поинтересовался.

Отвечать, даже кивком головы я не могла, но, кажется, Рикер все понял по глазам. Надо было видеть, насколько довольная улыбка озарила его лицо.

— Ты можешь повторить то, что сделала этой ночью?

Ух, хитрый какой. Понятное дело, что если получилось раз, получится и второй, но так вот просто предоставлять свои способности в безвозмездное пользование не хочется. Я корыстна? Практична. Поэтому пожала плечами.

— Тут многое зависит от настроения. Ну и… от твоего поведения.

— В каком смысле? — Рикер в удивлении вздернул бровь, а я хмыкнула. Все он понял. Будет меня обижать, и естественно, что и мне творить добро не захочется. Перевела тему.

— Я сегодня испытала свой самодельный космолет, — далее собственно пошло мое коммерческое предложение. Без согласия мужа все равно никуда. Правда я пока точно не знаю, что мне делать с деньги, которые возможно удастся заработать. Рикер и так всем снабжает в избыточном количестве, но будем считать, что я стану приумножать семейный капитал.

Последняя мысль вызвала во мне задумчивость. Уж как-то часто я стала обращаться к терминам семья. Смирилась что ли? Нет, не смирилась, скорее, все-таки будет правильно сказать — осознала.

Рикер соглашаться не спешил. Затребовал, чтобы все свои соображения я предоставила в письменном виде, с расчетами и выводами о прибыльности организуемого предприятия. Но это оказалось не единственным его условием. Он отказался рассматривать мое предложение, пока я не исполню его условие. А именно мое выступление. В качестве его помощника я должна буду выступить с докладом на очередном заседании управляющего органа Титана. Доклад же я должна буду сделать по одной из тем предоставленного мне Рикером списка. Удивилась. Зачем ему это надо, не понятно. Мне вообще многое не понятно. Но видимо все-таки придется потрудится. Уж больно грела мое самолюбие мысль о самоличном производстве кораблей. Это какая практика! А если учесть, некоторые полученные во время прилета тожутской делегации знаний относительно технического устройства их кораблей, то передо мной открываются широкие горизонты. Смастерю когда-нибудь себе супер-корабль, и умчусь на нем, и не одна человеческая консервная банка не догонит.

Учеба многое давала. Но не столько в единоличном управлении кораблем — тут я чувствовала себя в своей стихии, и наставникам только и оставалось, что осаждать мой энтузиазм. Я была игроком-одиночкой, меня же упорно продолжали учить работать в связке. Поэтому мне увеличили количество теоретических часов по самостоятельному изучению работы в команде. Теперь я стала более плотно штудировать историю, тактику и построение фигур высшего пилотажа в сцепке с несколькими пилотами на малых кораблях. На симуляторах полета, во время групповых занятий в сети, договорившись с командой, мы помимо основной учебной программы отрабатывали различные ситуации из исторических космических сражений. Еще, разбившись на две малые подгруппы, где чаще всего капитанами становились мы с Тэо, соревновались уже друг против друга. Однако малым числом, против своих же, сражаться было не интересно, тем более что сильные и слабые стороны друг друга за время учебы мы изучили досконально, поэтому, подумав, пригласила к нашей игровой тренировке на симуляторах Райена с его командой. Идея принесла свои плоды. Сражения стали не в пример более жаркими и увлекательными. Наши однокурсники, заинтересовавшись, почему мы не вылезаем из ангара с симуляторами, как-то подсмотрели чем мы там занимаемся, и с тех пор у кадетов нашего года обучения появилось новое повальное увлечение. Мы даже устроили соревнование наподобие, того, что проводится эйрбодистами, только без привлечения зрителей, судей и экспертов, хотя, подозреваю, те, кому надо, за нами все равно наблюдали.

Еще я заметила, что с Рикером отношения стали более теплыми и доверительными. Стоило мужу начать нормально высыпаться, и будто добрее начал быть, ласковее. Раньше он не так часто старался просто обнять, погладить, взять за руку. Нет, это был все тот же циник, на людях, но в домашней обстановке супруг показал себя таким мягким и спокойным. Каких-то резких напряженных моментов между нами стало меньше.

Доклад я сделала. Долго думала, какую тему взять. Хотелось что-то злободневное, но побоялась, что и без того взвинченные моим появлением мужчины в зале заседаний, закидают помидорами и освистают. Поэтому взяла более-менее нейтральную, и хорошо знакомую мне тему по содержанию обслуживающего персонала Титана. То, что творится внизу, не лезет ни в какие рамки. Вот и решила напомнить об этом нашим многоуважаемым вершителям судеб. Заодно предложить кое-какие меры по улучшению качества жизни.

Мое появление в зале заседаний прошло именно так, как я себе и представляла, только разве что на мне не было розового платья. О, нет. Деловой серый костюм. И я даже очки на нос нацепила, чтобы казаться солиднее. Аксессуар, подсмотренный мной в старых фильмах. Сейчас проблемы со зрением решаются быстро, и очки никому не нужны. Но некоторые политики старой заколки все равно надевают их. Решила последовать их примеру, ведь моей целью является не эпатаж, а именно привлечение внимания к проблемам населения Титана, и надо искать себе сторонников в этом деле.

Что примечательно, зал заседаний оказался мне прекрасно знаком. Особенно полотнище большого флага на стене. Видимо у супруга еще и чувство юмора прорезалось, и время подгадал так, чтобы собрание проводилось для моего выступления именно тут. Я оценила. Коленки мелко затряслись. Делать доклад откровенно не хотелось. А вот взять и сбежать из негостеприимного места очень даже. С другой стороны, в прошлый раз тут произошла моя серьезная личная победа, так почему бы не попытаться закрепить успех?

После того доклада, который, с кислыми лицами, но все-таки выслушали, были и еще другие. Рикер умел уговаривать и ставить условия. На заседаниях меня пытались завалить каверзными вопросами, но темы я всегда старалась брать те, в которых разбираюсь досконально, тем более что у меня накопилось много чего сказать, и я не давала оппоненту прижать себя доводами к стене. Как ни странно, но от подобных баталий и появившейся возможности высказывать свое мнение, мне стало легче. Годами накопленный негатив неожиданно получил свою реализацию. Я сама будто стала смелее и свободнее. Конечно, мои выступления большей частью вызывали недовольство. У меня, кажется, появились новые враги. Ведь я женщина, да еще и такая выскочка. Впрочем, и сторонники тоже. Не всем нравится сложившееся положение вещей. И имея за спиной поддержку Рикера на заседаниях, и, как ни странно, Элиота Финчера на моем военном поприще, никто тем или иным способом серьезно не мог мне повредить. Как на работе, так и в светской жизни. Ведь различные рауты и приемы никто не отменял. Хотя вот там было тяжело. Меня всячески пытались заклевать, но я уже привыкла к общению с высокородными гадюками.

В последнее время до меня начали доходить слухи, что в Союзе собираются всенародно оправдать, посмертно, так сказать, некоторые благородные фамилии, уничтоженные во время репрессий. За заслуги перед родиной. И если будет приведено достаточно доказательств их невиновности. Не понимаю, как Союз решился пойти на подобные меры, ведь это все равно, что расписаться в собственной ошибке и вырезанию невинных семей. Но тем не менее. Видимо я что-то не знаю о сложившемся в Союзе положении. Стоит ли говорить, что в списке фамилий, для возможного оправдания числились и Аддингтоны? Не иначе муж с адмиралом постарались.

Удивила реакция военных. Все, начиная от кадетов, и кончая адмиралами, вполголоса обсуждая данную новость, искренне радовались. Оказывается, про Виктора Аддингтона и его заслуги помнили, и никто не сказал какого-либо плохого слова в его адрес. Многие знали, что отец всегда выступал за налаживание контактов с другими расами, и добился в этом немалых успехов, за что собственно и поплатился.

В общем, всеми последними событиями в жизни я была довольна, при этом без устали училась и работала, чтобы стать вдвойне сильнее и опытнее.

Разорвали уже ставший привычным ход вещей сразу несколько новостей. Первое событие, как впоследствии выяснилось, было местью Союза за совершенную с тожутами сделку. Тем самым Союз решил взять Титан полностью под свой контроль. А вот второе, стало уже лично для меня шоком, и чуть ли не трагедией.

Сегодня я, узнав потрясшую меня новость, убежала в ангар. Мне нужно было постараться хоть как-то успокоиться и осознать.

Провела рукой по корпусу небольшого военного корабля. Именно на нем я летала в последнее время. Рассчитан максимум на двух пилотов, но предпочтительнее одному.

Меня всегда невероятно впечатляла скрытая мощь летательных машин, их плавные и одновременно четкие линии. Когда летала вместе с папой, дыхание захватывало от восторга. Я восхищаюсь стальными птицами, и всегда мечтала посвятить им свою жизнь. Сейчас же я пытаюсь найти рядом с ними утешение. Прислонившись к холодной обшивке, постаралась остудить горячую голову.

Я беременна. Побилась башкой о корабль. Спрашивается, как можно было забыть обновить прививку? И ведь Рикер тоже не напомнил. Он вообще ко мне больше не пристает с различного рода медицинскими осмотрами и проверками. А я и радовалась. Тем более что никакие болезни и недуги меня итак не берут. Нет, я ничего не говорю. Сама виновата. Но от этого не легче. И ведь прививку я сделала только единожды, когда предложили, все остальные время, и не вспоминая об этой малости. Почему же это случилось только сейчас? Супруг ведь тоже, наверное, должен предохраняться, сделав себе подобную прививку? Или нет?

Причем неладное я почувствовала сразу. Когда почти всегда имеешь прекрасное физическое самочувствие, и тебя вдруг начинает тошнить, ты все чаще здороваешься с фаянсовым другом, а женский цикл прерывается, невольно что-нибудь заподозришь. В приюте я не часто сталкивалась с такими симптомами 'болезни' у девушек. Правительству было выгоднее не стерилизовать девушек, а получать новых, воспитанных в их режиме слуг. Детей, у несовершеннолетних, еще не доросших до выпуска из приюта матерей забирали. Чтобы окончательно убедиться заказала в каталоге тест. Рикер может узнать об этой моей покупке, но, возможно, и не обратит внимание. Все равно долго подобную новость скрывать от него не смогу.

Я не хочу детей!

Мысль сопровождалась ударом кулака по кораблю. Во всяком случае, не хочу их сейчас. Не то время, не то положение, и не тот мужчина. Не хочу. Меня всю колотит изнутри от ужаса ситуации и той ловушки, в которую сама себя загнала. Избавиться от ребенка? У нас сейчас это просто сделать. Идешь к врачу, тебе прописывают таблетки, и все. Почти безболезненно и безопасно. Но тут проблема в другом. Позволит ли мне это Рикер? Ведь подобного рода манипуляции проводятся только с согласия супруга. Мне почему-то кажется, что муж вряд ли согласится. Да и, боюсь, меня совесть замучает. Кто бы что ни думал, но у меня она есть.

Смогу ли я полюбить этого ребенка? От нелюбимого человека, который держит меня на поводке? А если смогу, то, как жить дальше? Бросить свою частичку или забрать с собой? Или остаться ради ребенка тут? Не этого ли добивался Рикер? Ведь рано или поздно браслет с меня снимут. А если и нет, все равно избавлюсь от ограничителя.

Переживания пошли по новому кругу. Мозг лихорадочно искал решение. Ну, рано мне становиться мамой. Даже не доучилась еще. Я сама ребенок. Ныне детей заводят обычно не раньше тридцати — сорока лет. А то и позже.

В этой ситуации вижу только один положительный момент. Да и то, это так, мелочь в сравнении. В наши дни, женщинам в возрасте двадцати пяти лет вводят специальное лекарство, а мужчинам — тридцати-тридцати пяти. Но не всем, а только тем кто, может за это заплатить, либо за него платит организация, в которой человек учиться или работает. Лекарство позволяет людям не стареть очень долго. Лет двести минимум. Мне же подобную прививку от старости сделали еще в детстве, и она тоже подействует, когда мне исполнится двадцать пять лет. Моя прививка не в пример круче, того, что сейчас производят человеческие врачи. Проживу я гораздо дольше, чем остальные люди моего года рождения.

Помимо продлевающего жизнь лекарства, в мое теле есть и другие улучшения, полученные с помощью инопланетной медицины. Как раз это и дает мне столь потрясающее здоровье и чуть ускоренную регенерацию тканей. Так это я к чему. Когда я подойду к двадцатипятилетнему рубежу, некоторые физические процессы в моем теле замедлятся. Так что если сейчас еще срок беременности будет вполне стандартный — девять месяцев, то позже, увеличиться в разы. Сколько точно, мне не известно. В детстве я такими вещами не интересовалась, но вероятно и десяти лет будет мало для вынашивания.

По щекам заструились слезы. Я — неудачница. Возможно, уже стоит прекратить мечтать, и жить, наконец, так, как все. Начинаю бояться чего-то по-настоящему хотеть. Судьба продолжает настойчиво рушить все мои воздушные замки.

Мои самоуничижительные мысли и зарождающуюся истерику неожиданно прервал громкий звук сирены. Нас учили распознавать мелодии подобных звуковых сообщений. Сейчас звук был самым тревожным из всех. Этот сигнал транслируется в каждом уголке Титана. Военная мобилизация.

Ангар стал быстро заполняться людьми. Стерла слезы и поспешила на свою точку сбора в академию. У меня было очень плохое предчувствие. Не учебная тревога, и скорее всего это значит, что на Титан совершено нападение.

В академии меня сразу отозвали из общего строя, приказав идти в командный пункт. Муж вызывает. Откалываться от своей команды не хотелось, вдруг в бой пошлют, хотя вряд ли. Таких зеленых не посылают. Если только не крайние обстоятельства.

В командном пункте мне еще бывать не приходилось. Просторное помещение было сейчас заполнено людьми преимущественно в военной форме. В основном народ собирался перед стеной, где больше сотни больших экранов транслировали обстановку внутри и вокруг Титана. Вдоль остальных стен были установлены столы, заставленные различной техникой. Операторы занимались мониторингом обстановки, отслеживая все происходящее по радарам, и были на связи со всеми подразделениями, чтобы своевременно довести приказы руководства до подразделений. В командном пункте имелось всего одно окно, правда, большое, панорамное, от пола до потолка, с видом на главный ангар.

Несмотря на многолюдность, здесь довольно тихо. Тихий мерный гул голосов. Пришлось проталкиваться в самую гущу военных, рассредоточенных у экранов. Мою наглость почти не замечали. Все внимание приковано к экранам. Встала рядом с Рикером. Он словно центр и средоточие собравшихся вокруг высоких чинов. По правую руку от мужа стоял Элиот Финчер. Что тут делаю я — совершенно не понятно. Мое место в ангаре, с остальными пилотами. Среди исполнителей, а не в мозговом центре. Этим и поинтересовалась у Рикера.

Супруг обратил на меня внимания не больше, чем остальные. Лишь бросив в мою сторону быстрый взгляд, коротко пояснил.

— Чтобы была под присмотром, и не сделала глупостей.

— А что случилось?

Вместо ответа Рикер кивнул в сторону одного из экранов. Охнула. Бесчисленное множество кораблей в боевом построении. Но откуда? Раса такертов — пиратов и наемников. Они летают обычно поодиночке. Если и объединяются, то максимум два — три корабля. Здесь же их как минимум сотен пять, а может и больше. Для такого корабля, как Титан, количество, не такое и большое, но это если речь идет о человеческих летных машинах. Совершенно иная ситуация если корабли не нашего производства. Пиратские космолеты тоже считаются по оснащению не самыми лучшими, и тем не менее на голову современнее наших. Быстрее и маневреннее. Они оснащены более современным оружием и технологиями. На мой взгляд, сейчас Титану угрожает реальная опасность. Такие корабли не получится уничтожить стационарным оружием. У них стоит защита от систем самонаведения. К тому же Титан большой, у него много незащищенных мест, так что, если наши противники нападут, у них есть шанс очень существенно нас потрепать, а возможно и захватить, хотя не представляю для чего им это надо. Ограбить, и набрать людей для продажи на рабовладельческих планетах? Добыча получится богатой, но стоит ли оно того? В подобных случаях всегда много жертв с обеих сторон, и есть риск проиграть, уйдя ни с чем.

Вокруг меня беспрестанно раздаются приказы. Такерты не выходят на переговоры, поэтому мы выводим наши корабли на защиту. Похоже, будет бой. Внимательно осматриваю все экраны. Почти все мирные жители собрались на ключевых площадках Титана напряженно ожидая новостей. Их, видимо предупреждают об опасности и пытаются разогнать по каютам наши органы правопорядка, но никто не уходит. На верхней палубе состоятельным господам позволено чуть больше, и для них включают прямую трансляцию, того, что происходит в космосе. Я вижу испуганные лица, и если бы дело происходило внизу, на уровнях, где я раньше работала уборщицей, то там бы уже поднялась паника и беспорядки. А тут еще ничего, нормально восприняли.

Моя команда уже находилась в одном из ангаров. Судя по всему, они могут принять сегодня свой первый бой. А вот насчет моей кандидатуры у меня большие сомнения. Я догадываюсь, почему Рикер позвал меня сюда. Хочет исключить любую возможность моего участия в сражении. Невероятно обидно, но кидаться с просьбами я не спешу. Слишком хорошо успела узнать мужа, чтобы понять. Не отпустит.

Наш флот выходит на линию атаки. Поморщилась. Построение мне не понравилось. Старо как мир и предсказуемо. Тем не менее сжала кулаки, молясь, чтобы все было хорошо.

У меня мурашки пробежали по коже. Настолько зрелище выстроившихся друг напротив друга кораблей было пугающим и одновременно величественным. Наши серебристо-синего цвета, против их черных. Количественно мы, кажется, превосходим. Сейчас еще далеко не все ресурсы введены в строй. Но вот по качеству вооружения и техники явно проигрываем.

Первыми удар нанесли такерты. У наших неповоротливых броненосцев, стоящих на линии атаки, появились первые повреждения. Мы дали ответный залп, но он ушел в 'молоко'. Флоты пошли на сближение. Началась перестрелка. Вначале в бое принимали участие только тяжеловесы, но постепенно такерты стали выпускать одноместные юркие космолеты, целью которых был Титан. Они искали брешь в нашей защите.

Все время с момента начала боя я всей душой и сердцем была там, на поле сражения, в каждом из наших кораблей, и когда одна из больших летательных машин взорвалась от прицельного выстрела такертов, у меня внутри все похолодело от ужаса. Чтобы не закричать, до боли прикусила ладонь. Не стоит отвлекать командование. Сейчас важно каждое мгновение.

Это было ужасно. Они стали уничтожать наши корабли один за другим. В каждом были живые люди, отдавшие свою жизнь за Титан. В какой-то момент мой взгляд перескочил на другой экран, где показывали главный зал с собравшимися в нем сливками общества. Сразу обратила внимание на одну из женщин. Она вся тряслась и будто задыхалась. Как рыба вытащенная из воды. Из ее широко распахнутых глаз потоком лились слезы. Она с неверием смотрела на экран с транслируемым сражением. Кто из ее близких погиб сейчас там? Отец, муж, брат, сын? Вглядываюсь в лица людей. На всех застыла тревога. У кого-то там сейчас родные и друзья. Если мы проиграем, людей погибнет гораздо больше. Кого-то, вероятно, возьмут в плен. Женщины в беспокойстве заламывают руки, мужчины хмурятся. Ныне все забыли о ссорах и распрях, объединившись одной для всех бедой.

Зябко обхватила себя руками. Смерть — это страшно. То чего уже никогда не исправить. Когда нельзя больше обнять и поговорить с любимым человеком. Сказать, как его любишь, и почувствовать его ответное тепло. На мои плечи сзади опускаются руки мужа, чуть сжимая в знак поддержки. Я буду молиться, чтобы мы не проиграли.

Дальше полностью погружаюсь в сражение, больше ни на что, и ни на кого не обращая внимания. Мы несем значительные потери. У такертов мы тоже вывели из строя несколько кораблей, но это капля в море.

— Нет! Вниз, уходите вниз! — я кричу, не в силах сдержаться.

По какой-то звериной интуиции догадываюсь о маневре захватчиков, которые решили отбить сразу несколько кораблей из общего, еще удерживаемого построения. Обманный маневр, и наши, вместо того чтобы уйти в сторону, вернувшись к своим, гонятся за казалось бы меньшим по численности врагом, подлетевшим так близко.

Я оказалась права, и очередная трагедия развернулась на глазах, когда такерты, взяв наших в кольцо, развернули лазерную сеть, и быстро сжали периметр. Сеть сделала свое дело, разрезав сразу десяток человеческих кораблей, как масло нож.

Погрузилась в состояние, близкое к трансу. Как мне хотелось, чтобы синие корабли слушались меня. Распознаю почти все маневры и хитрости такертов. В голове проносится бесчисленное множество атакующих и защитных схем. Просчитываю варианты. По-моему я продолжаю говорить вслух, буквально умоляя корабли в определенные моменты сделать то или иное действие. Но они естественно не слушаются. Нас уже меньше половины от изначальной численности. Вероятно, скоро будут выпускать резерв и малый флот с командами пилотов на кораблях с одиночным управлением. Если и это не поможет, то на защиту станут выпускать фактически мясо — зеленых курсантов академии.

— Круговая оборона! — снова выкрикиваю, но получается шепот. Горло саднит. Странно, что меня до сих пор никто не осадил и не выгнал из командного пункта.

И опять неудача. Неужели наше командование не понимает, что нужно делать? Почему они еще пытаются атаковать, распыляя наши силы, когда пора переходить в защиту и глухую оборону?

Продолжаю шептать, предлагая все новые схемы и варианты действий, пытаясь чуть ли не телепатически донести их, даже не до капитанов, поскольку понимаю, что в такие моменты экипаж и машина — единое целое, а именно до кораблей. Наконец, у меня будто начинает получаться. Корабли выстраиваются в нужное положение. Мы не нападаем, но и не несем больше такие значительные потери. В душе распускается робкая надежда. Я как в лихорадке продолжаю говорить.

— Налево. Правое крыло — удар. Схема три один. Выводим резерв.

Хорошо, что командование все-таки взялось за голову и приспособилось к бою с такертами. Вот и резерв, во время возникшей паузы выпускают. Небольшая передышка обеим сторонам, чтобы зализать раны и снова ринуться в сражение. Только, боюсь, это все временные меры. Сражение показало нашу техническую несостоятельность.

Глубоко задумалась над тем, что же делать. Много ли я знаю о такертах? Агрессивная раса. Импульсивные пираты и наемники, живущие ради наживы и хорошей драки. Их корабли по своему устройству напоминают тожутские. Эти две расы, насколько мне известно, имеют общие корни, а, следовательно, и некоторые общие черты. Папа один раз в детстве провел мне экскурсию по старому трофейному такертскому кораблю. К сожалению, тот был сильно поврежден и в не рабочем состоянии. Кое-что мне запомнилось. В академии по такертам нам давали ничтожно мало знаний. Если удавалось захватить такертского наемника, он предпочитал самоубийство такому позору, и при возможности забирал жизни всех, кто его окружает. Так что мы не слишком много знаем о них.

Взглядом слежу за черными плоскими одиночными космолетами противника. В голове зарождается безумный план. Какая разница, чьи корабли красть? Если завладеть хотя бы одним небольшим космолетом противника можно, чуть усилить нашу боевую мощь, и заодно подергать тигра за усы. Вспыльчивые такерты могут поддаться провокации и напрочь забыть о затеянной ими небольшой войне. Их корабль, сражающийся против них же. Ныне я со всей ответственностью заявляю, что смогла бы при поддержке своей команды такое провернуть. Надо только попросить учителя Крайтона найти на инорасовом пиратском сетевом рынке нужную программу для перекодировки всех головных процессов корабля, чтобы я смогла им управлять. Жаль, Рикер никогда не позволит так рисковать. Тяжело быть женщиной. Нет свободы воли, нет возможности принять участие в сражении. Хотя вон, сколько мужчин уже погибло. А погибнет еще больше.

Оглянулась, ища взглядом мужа. Нужно хотя бы озвучить идею. Не я, так может кто-нибудь другой попытается, правда, вряд ли кто-то знает больше о такертских кораблях, чем я. Ага, и имеет опыт угона. От последней мысли невольно улыбнулась. Ситуация, конечно, к юмору не располагает, но не вешаться же теперь.

Супруга рядом не было. Зато я почему-то оказалось в плотном окружении военных, и ближе всех стоял Элиот Финчер. На меня смотрели как-то странно. Точно не могу сказать, но, кажется, это была смесь удивления, уважения и напряженного ожидания. Ожидания чего, спрашивается?

По идее я должна была бы обратиться к адмиралу, но говорить мне с ним не хотелось, поэтому вопрос повис в воздухе.

— А не подскажете, где находится мой муж?

Мне молча, с тем же странным выражением на лицах, указали дорогу. Оказалось, Рикер был тут же, только в другом конце помещения. Отдавал распоряжения нашей администрации. К супругу за это время успел присоединиться Джонатан.

— Миа? — муж посмотрел на меня с недоумением. — Что такое? Сейчас очень серьезный и опасный момент, не отвлекайся.

Не отвлекаться от чего? От наблюдения? Странно, но выяснять времени нет. Изложила Рикеру свою задумку. Так сложилось, что обычно именно он урезонивает все мои идеи, объясняя их нереальность. Вот и сейчас я ожидала, что мой план пройдет цензуру, и либо отклониться, либо будет допущен к исполнению, но в сильно урезанном и отредактированном варианте.

— Ты уверена в том, что твои друзья справятся с поставленной задачей?

— Совершенно.

— План очень рискованный, в чем-то абсурдный, и ты подвергнешься огромной опасности.

— Я понимаю, — в уме я уже подыскивала кандидатов для реализации идеи. Может быть наш командор? Надо узнать, у кого есть хоть какой-то опыт в управлении инорасовыми кораблями. Наверняка не одна я летала на тожутских машинах.

— Хорошо. Действуй, как считаешь нужным. Только прошу тебя. Не рискуй лишний раз там, где этого можно избежать.

Не верю своим ушам! Как?! Почему?

— Миа, у тебя глаза сейчас, как два огромных блюдца. Торопись у нас очень мало времени. Можешь отдавать все необходимые приказы, они будут исполнены, — Рикер оставался совершенно невозмутим.

Так, похоже, действительно пора убегать отсюда, пока у супруга не закончилось помутнения рассудка, и он не передумал.

— Спасибо! — стремительно развернулась, и тут же была поймана сильными руками. Рикер развернул, крепко прижав к своей груди.