Медсестра для десантника Рокс Лили

– Скорей бы уже май! – посетовала Алиса. – Мне уже все так надоело: эти больные на всю голову мамаши, противные старики, какие-то обрубки. Хоть бы один нормальный мужик попался!

– А тот… инвалид, который лечение сейчас проходит… Военный который, он вроде очень даже ничего, вроде бы не старый!

Сержа залился краской. Ему заранее стало стремно за то, что он потом простит ей это нелестное «обрубки», если только она сейчас – про него… если у них что-нибудь… с ней… Но мечты сразу же разбились о жестокие скалы реальности. Алиса лениво протянула:

– Ты про того, вчерашнего, в спортивном костюме? Забей. У него стоит кардиостимулятор. Вообще не вариант. Не дай бог сдохнет прямо на тебе в самый ответственный момент… За даром не надо такого.

Ответа Раисы Серж уже не ждал. Пусть они говорили не про него. Он уже понял, как Алиса относится к таким, как он. Он одним рывком уселся на кушетке, содрав с себя все чертовы провода. Аппарат сразу же жалобно и громко запищал. Тут же подскочила испуганная Алиса:

– Что вы делаете, больной?!

– Я вам не больной! И – не обрубок! – злобно сказал Серж, задыхаясь от ярости. – С дороги! – он поспешил перекинуть свое тело в коляску и, грубо оттолкнул медсестричку. Не оглядываясь и не реагируя на ее шокированное лицо, он поехал к дверям.

– Что вы себе позволяете?! Я вашему врачу все расскажу! – растерянно крикнула Алиса ему вслед.

Так жить нельзя

Серж был подавлен. Вино он пил прямо из горла. Затем купил два литра «белой жидкости». Вся следующая неделя пролетела как в тумане. Он только помнил ворчащего соседа по комнате, пустую столовку, куда он с бодуна заехал слишком поздно, часа через два после положенного времени для ужина, и где сердобольные женщины-раздатчицы не дали ему умереть с голову, накормив тем, что осталось.

Потом был кабинет главного врача, который орал про неподобающее поведение. Еще через пару дней пришли два охранника и выселили его из занимаемой комнаты, отдав ему санаторную карту с записью, написанной неряшливой и дрожащей рукой о выписке досрочно за нарушение режима.

Прибыв домой Серж уже не мог остановиться: ушел в запой. Деньги быстро закончились. Кое-что ему удалось занять у соседей. Последующие пару дней он провел у магазинчика возле дома с местной алкашней. А вчера перешел ту грань, которую еще никогда не переходил: он впервые протянул руку для попрошайничества. Ниже падать уже было некуда.

Он понимал, что – это стыдно. Что так нельзя. Но «обрубку» было сложно осознавать, что он один и что он никому не нужен. Тяжело оставаться с горькой правдой один на один на трезвую голову.

* * *

Благодетельница вынырнула из магазина, держа поллитру, банку соленых огурцов и дешевый батон колбасы:

– Вот так – пойдет?

Серж взглядом приласкал бутылку и сглотнул.

– Да. Идеально. Пошли ко мне, я живу тут рядом.

Бухать прямо у магазина не самая умная затея: не успеешь начать, как подтянутся желающие стать твоим лучшим собеседником и за раз опустошат всю бутылку за дружбу и здоровье. Поэтому Серж нетерпеливо и требовательно потянул незнакомку за локоть. Та кивнула, и Серж, начал быстро перебирать руками обода коляски, перекатываясь к повороту.

В квартире был бардак. Санаторные сумки до сих пор стояли не разобранные, а еще кругом стояли пакеты с мусором, пустые бутылки.

– Заходи. Можешь не разуваться, у меня грязно.

Страшная девчонка проследовала за ним. Ему было плевать, что она подумает. Благодетельница помогла ему с бухлом, заслужила пить с ним. За всю свою жизнь он уже повидал женщин-собутыльниц, но еще никогда у него не было такой юной.

Серж быстро и ловко перебрался на офисный стул на колесиках, который служил ему средством передвижения по квартире. Мужчина толкался руками об стены, и стул резво вез его куда душе угодно, но только в пределах стен этой скромной квартирки.

Однако, перед гостьей было стыдно. Мужчина на кухне сгреб в раковину грязные тарелки и огрызки, а потом долго-долго оттирал полотенцем стол.

– Эй, подруга! Давай сюда рюмки! – кивнул он гостье, показав пальцем на верхнюю полку, где лежала посуда для особых случаев и куда он не мог добраться без посторонней помощи.

Незнакомка достала хрустальные стопки. Серж, ножом подцепляя акцизную марку, исподтишка пытался разглядеть гостью. Та оказалась молодой: не пойми кто. Ни сисек, ни задницы. Доска, страшно смотреть. Костлявая, словно ее никогда не кормили. Серж никогда бы не посмотрел на такую, даже за бесплатно не стал бы трахать, тупо член не встанет. Это ведь не девушка, а что-то вроде парня. Он даже в свою молодость не был таким худым…

Волосы у девушки были черные, как крыло ворона. Никогда не видел такого насыщенного черного цвета. Длинная челка удачно скрывала родимое пятно и глубокий шрам, когда девушка наклоняла голову чуть вниз. И из-за этого постоянно казалось, что она сутулится и не поднимает лица. Челка была до плеч, как и стрижка. И эта короткая стрижка опять же давала сходство с парнем. Пацанка, решил Серж. Да, пофиг, главное, что согласилась бухать с ним и помогла с этим.

Он снова посмотрел на нее, на бездомную не похожа. Может, приезжая? Возможно, ей тупо негде заночевать, вот и подрулила к первому встречному… Ну, а в целом, какая разница? Это все неважно: горлышко бутылки успешно склонилось над хрустальными стопками.

– Ну, давай. За знакомство! – Серж чокнулся с гостьей, опрокидывая в себя стопку.

– А ты меня совсем не помнишь? – девушка стыдливо закусила губу.

– Ну… даже не знаю, вряд ли, – честно признался Серж. – А ты кто?

– Ну… я… Как бы это сказать. Помнишь, тогда, на 9 мая, на меня напали какие-то отморозки и пытались затащить в машину, а ты тогда заступился за меня и отбил от них… Ты еще с другом тогда был. Побежал один против пятерых. Я бы не выжила тогда…

Серж даже после этого рассказа не сразу понял, о чем говорит гостья, так сильно горели трубы. Дрожащей рукой он разлил по второй:

– Ну, тогда давай, выпьем за встречу!

Гостья снова выпила. Серж взял из банки огурец и закусил. Целительная рассол потек по его подбородку, а согревающая волна «хлебной» пронеслась по жилам.

– Как же хорошо! – простонал он. – Черт, вспомнил… Ты та богатенькая девочка, которую пытались похитить, что ли? Ты ж с волосами подлиннее была, и в дорогих шмотках?! Лицо все было в крови, это я помню! Ты была совсем мелкая, да и сейчас выглядишь, как малолетка.

– Я не малолетка, просто выгляжу так. Мне уже восемнадцать. – опустив голову, сказала гостья.

– Но тогда была еще совсем малышкой. – не унимался мужчина.

– Ну, это было тогда. Сейчас я уже совершеннолетняя… – смущенно пробормотала она. А потом подняла на него глаза и добавила.

– Помню, помню, как ты орала! Я подумал, что у тебя с башкой не в порядке. Ну, в смысле, они тебе там что-то повредили. Может, били по голове… Они ведь тебя тогда порезали… И зачем ты связалась с этими головорезами? – усмехнулся Серж, аккуратно нарезая толстыми кругами колбасу.

– Дура была, вот и связалась. А эти идиоты напились и хотела срезать мне родимое пятно с лица. Приколы такие вот у них были…

– А с руками – что? Случайно порезалась? – он показал на шрамы, за которые гостье было всегда теперь стыдно. Попытки найти себя. Решить все проблемы разом. Покончить с позорной жизнью и с уродливостью. Одним словом, у нее было тупое прошлое.

– Это так. После того нападения была депрессия…

– И что, хотела помереть что ли? Вот ведь молодежь, такие глупые…

– У меня были причины. Они меня тогда сильно изуродовали, оставили шрамы, и это… – она показала на лицо. Только сейчас Серж понял, что родимое пятно не такое уж и большое, а следы после операции с пересадкой кожи как раз и создают то самое уродство, которое она прикрывает челкой. Видимо, не совсем удачная была пересадка… Ему даже стало жаль девушку, совсем молодая ведь… Кто ж ее теперь замуж возьмет такую? Да еще и такую тощую…

– Да, то же мне, причины…

– Я тогда просто не могла смириться, вообще, это все уже в прошлом. Потом решила, что могу помогать людям, на врача пошла учиться… – гостья потянулась к бутылке: – В общем, поздно уже, давай еще по одной, да я домой.

– А зачем приходила? – наконец заинтересованно спросил Серж. – Запоздалое спасибо сказать?

– Ну, наверное – да, – кивнула гостья. – Ты меня спас тогда. Они хотели меня изнасиловать и закопать заживо. Если бы не ты, меня бы уже не было…

– Да, те еще козлы, помню этих мразей! – зло рубанул Серж. – И ты тоже хорошо, зачем с такими связалась? Совсем мозгов не было?

– Из дома сбежать хотела, а один из парней обещал помочь уехать из города и начать с начала. В итоге они хотели просто поразвлечься со мной, покалечить и убить. Она задрала майку и показала шрамы, ожоги и рубцы, которые оставили ей негодяи на всю жизнь. Так что, после того случая, я теперь уродец.

– Типа, мы теперь с тобой одной крови? – приподнял бровь мужчина.

– Ой, извини! – смутилась гостья. – Я не хотела тебя обидеть, я вообще сказала не к тому, что мы типа ровня. Просто, что я изменилась после того случая.

– Ладно, расслабься, я не обидчивый. У ларька-то что делала? Рядом живешь? – миролюбиво спросил Серж, с силой вгрызаясь в бутерброд.

– Нет. Я… искала тебя. Я вчера еще тебя случайно увидела и узнала… А сегодня пришла, чтобы снова увидеть…

Серж поморщился: вчерашний день лучше бы вообще вычеркнуть из памяти. Ничего более позорного и быть не может. Вчера он, задыхаясь от безысходности, оголив культи для жалобности, побирался у магазина.

– И зачем? Че тебе от меня надо? – он с вызовом посмотрел на нее, нахмурившись и повысив голос. – Пришла, чтобы меня, безногого калеку, жизни учить? – потом обреченно покачал головой, и на этот раз налил только себе, игнорируя рюмку гостьи. Он выпил без тоста не поморщившись.

– Я тебя люблю! – внезапно выдохнула Черноволосая.

Серж поперхнулся водкой.

– Чего? Ты совсем рехнулась? Ты – головой ударилась?

Любовь на всю голову

Водка попала не в то горло и он закашлялся, пытаясь отдышаться. Гостья заботливо потянулась было к нему, чтобы похлопать по спине. А Сержу показалось, что мелкая засранка решила с ним пообниматься. И мужчина предупреждающе, выкинул с угрозой вперед кулак:

– Эй! Даже не смей приближаться! Не посмотрю, что ты баба!

Черноволосая отпрянула:

– Я… Да я же не собиралась приставать…

– Что?

– Я говорю, не планировала приставать, чего испугался?!

Сержу внезапно стало смешно.

– Ты сказала, что любишь? Что за пьяный бред?

– Это не бред. – девушка опустила глаза.

– Допустим. И что во мне такого, что ты воспылала ко мне любовью?

– Ты – смелый и прямолинейный. Ты – живой. Ты – требовательный… И ты – особенный! Я искала такого как ты, всю свою жизнь! – гостью, кажется, совсем развезло от водки.

– С чего взяла-то, что я особенный? – фыркнул Серж.

– Чувствую так.

– Тогда вот так, увидев меня вчера у магазина? Или когда отбивал тебя у стали ублюдков?

– Да. Еще в первую нашу встречу…

Серж разлил еще раз по полрюмки:

– Давай, подруга, выпьем еще за твою придурь. Знатно ты меня насмешила… напоследок. И что – трахнуть себя даешь? Таким особенным, как я?! И за этим поднялась ко мне?

Черноволосая не отвечала, опустив глаза в пол. Признание в любви полностью опустошило ее. А Серж продолжал стебаться:

– Ну, чего молчишь-то? Ты ведь любви пришла просить?! Так проси!

Девушка качнула головой:

– Нет. Мне правда пора. Я пойду, – и встала из-за стола.

И только в этот момент, глядя снизу вверх, Серж окончательно узнал ее и все вспомнил. Как вырывал ее из лап пьяных ублюдков, которые избили ее до полусмерти и пытались затащить в машину, чтобы куда-то везти. Он ведь тогда подумал, что это мальчишка. Богатенький шкет, которого решили обворовать и грохнуть. Он помнил, как девчонка корчилась от боли, не зная, кому доверять и что делать. Он ведь тогда с ней пару слов только успел обмолвиться. Да и было это так давно… У нее тогда как раз лицо было в крови, запекшаяся кровь, и черная прядь волос, прилипшая к щеке…

Эта мелкая выросла за это время, стала выше, и кажется, из-за этого выглядит более худощавой.

– А ты правда учишься на врача? – спросил Серж.

– Да. После школы пошла в медицинский. Учусь и подрабатываю в больнице медсестрой, – ответила гостья. – Прости, что я… к тебе… Прощай! – развернулась и пошла в коридор.

– А ну-ка стоять! – выдохнул Серж, в его голосе отчетливо послышались властные нотки – как тогда, в тот роковой день, когда он спас еще совсем маленькую девочку от изнасилования и смерти. Этот голос она запомнила на всю жизнь. Он тогда одним только голосом напугал ее обидчиков до усрачки.

Черноволосая замерла. Серж подкатил к ней на своем кресле, стиснул ее ладонь и тоном, не терпящим отказа, проронил:

– Подожди. Я помоюсь.

Не раздумывая – правильно или нет, да и вообще, зачем, он поехал в ванную, стягивая с себя подкисшую, несколько дней ношенную майку, краем глаза взглянул в зеркало на свое опухшее отражение: «Красавец, мать вашу!» Помотав головой, отгоняя ужас после просмотра своей физиономии, он включил кран, взял кусок мыла и сунул его под струю.

Он сам не понимал, в чем тут было дело. Это вовсе не из-за того, что он не трахался уже черт знает сколько. И не по тому, что семенная жидкость уже стучала в висках. И не из-за того, это заветное “я тебя люблю” было первым за последние десять лет и уже точно, что – последним в его нелепой, загубленной жизни.

Все было гораздо проще, Серж просто-напросто тонул. Каждый день все больше. Он опускался и опускался, хотя порой казалось, что ниже опускаться уже просто некуда.

Временами он боялся смотреть в зеркало, потому что внутренний голос зачастую начинал шептать: “А может, уже отмучился? Пора и на покой? Кому ты тут нужен?

Позорный уход из жизни был только вопросом времени. И это несчастное «люблю», эту тупую издевку коварной судьбы он сейчас больше всего на свете хотел уничтожить, растоптать вместе со всем прочим, из чего состояла его жалкая жизнь, которую он безжалостно и настойчиво сжигал как ненужный мусор все эти последние месяцы.

Из ванной он выехал полностью обнаженный, с мокрой челкой и презиком в руке и поднял на гостью тяжелый взгляд:

– Ну и?

Удивительно было то, что девушка уставилась не на куцые коленки Сержа, а на его крепкий, приличного размера, уже готовый к труду, стержень и восхищенно заморгала. Но Серж выглядел сердитым и даже грубым.

– Что смотришь? Снимай одежду!

Черноволосая, путаясь в шмотках и рукавах, начала быстро избавляться от одежды.

– Ложись на бок, спиной ко мне. Мне в постели твою исхудавшую и покоцанную морду видеть нельзя, потом долго стоять не будет. Слишком уж ты на парня похожа.

Серж злился, ему всегда нравились девушки с грудью четвертого размера. Как минимум, третьего. И чтобы ляжки были, чтобы было за что подержаться. В молодости ему отсасывали такие девушки как Юлия, да и в санатории любовница была с приличной задницей, и невероятно красивой грудью.

Вот уж не думал, что жизнь подкинула бы ему такой подарок в виде Черноволосой страхолюдины.

Девушка покорно легла в несвежую Сержеву постель. Серж привалился к ней сзади. Ему даже не хотелось думать, что он сейчас будет трахать эту убогую. В жизни бы не подумал, что он дойдет до такого отчаяния, что нормальные женщины будут воротить от него нос. Калека, культяпка, жалкий огрызок – вот кто он для них. Эта Черноволосая сама приперлась сюда, чтобы отдать ему долг за спасение жизни когда-то там в далеком прошлом. Что ж, сама напросилась!

Удивительно, что у него вообще встал на нее, хотя она реально была похожа на мелкого и щуплого пацана. В конце концов, какая разница, дырка-то у нее, как и у всех, как у нормальных баб. Все же лучше, чем дрочить в кулак.

Обычно он заказывал проституток раз в пару-тройку месяцев, когда было на что заказать. И тогда он сажал их сверху, потому что это теперь была единственная поза, удобная для него.

Но видеть на скачущую на его члене пацанку было бы уже слишком! Сзади Серж пробовал трахать баб всего несколько раз в жизни, и раньше ему это не особо нравилось.

И сейчас, он опасался, что член опустится, а облажаться перед гостьей ему хотелось меньше всего. Не теряя времени, он резко вошел в ее тело, со всего размаху. Девушка громко вскрикнула. Разводить романтику Серж не планировал. «Нарывалась? Получай!»

Чтобы руководить «процессом», он положил руку девушке на бедро, стискивая пальцами острую выпирающую костяшку.

– И чего же ты такая тощая, Черноволосая? Тебя совсем дома не кормят? Говоришь, что любишь меня, да? Ну-ка – давай, скажи это еще раз!

– Люблю! – выдохнула гостья.

Серж недолго продержался. Но все-таки это был настоящий секс! Если не заморачиваться, что со страшненькой девчонкой, то можно урвать кусок своего счастья и удовольствия.

В последний момент он зарычал, вколачиваясь в покорное тельце, крепче прижал Черноволосую к себе. Та выгнулась и шумно вздохнула. Серж сперва не догнал, но когда та завозилась, он рассмеялся:

– Ты что, кончила? Оттого, что я тебе долбил? Убогая!

Черноволосая поднялась, тиская свою майку. А веселье Сержа внезапно уступило место ярости. Его просто поимели! И кто? Какая-то пигалица, на которую вряд ли у кого вообще встанет! Недокормленная курица, пришедшая сюда и напевшая ему о большой любви. Просто спровоцировала его и поимела!

Судьба опять поиздевалась и нелепо развела его на интим с этой ненормальной пацанкой с обезображенным лицом. И теперь, даже в тот миг, когда Серж решит наконец-то наложить на себя руки, перед его мысленным взором будет мелькать это жуткое действо.

Одновременно с паскудными словами лживой развратной медсестры Алисы и его постыдным попрошайничеством. А эта гостья, эта наглая пигалица, натягивающая сейчас мешковатую одежду, скрывающую ее жуткую худобу, останется жить…

Деньги за интим

Серж с яростью дернул ее за плечо, разворачивая к себе. Черноволосая робко и неуверенно улыбалась. Серж дорого бы заплатил сейчас, чтобы смыть эту довольную гримасу с ее глупой физиономии.

– Деньги гони!

– Прости, что?

– Деньги за интим! А ты думала – получишь все даром? Мне же надо каким-то образом перебить ощущение от твоего костлявого зада, нормальную бабу вызвать! Три тысячи рублей стоит дешевая шлюха. Выкладывай, лишнего не прошу.

Черноволосая потухла. Растерянность и радость на ее лице быстро начала сменяться болью. Она рассеяно и отрешенно порылась в карманах:

– Но… У меня столько нет. Только полторы тысячи.

– Отлично! Давай сюда, сколько есть! – кивнул Серж. – От тебя одни убытки…

Черноволосая молча положила на стол деньги и, не поднимая глаз, ушла. Серж захлопнул за ней дверь, и зачем-то покатился на балкон. Девушка вышла из подъезда, вжав голову в плечи и сутулясь. Худая как тростинка. Страшная, до невероятности! И создает же природа таких! Серж негодовал.

Ему внезапно захотелось закричать ей вслед что-то едкое и обидное, злоба его просто съедала изнутри, но все-таки ему хватило ума сдержаться.

После полученного стресса ему теперь очень дико захотелось трахнуть нормальную бабу. Он взял оставленные гостьей деньги и пересчитал их, доложил из своей заначки недостающую сумму, негодующе ухмыльнулся и выбрался в подъезд, чтобы проехаться по соседям. Да, побираться теперь стало уже не привычкой, а жизненной необходимостью.

Необходимая сумма нашлась. Он позвонил по выученному наизусть номеру. Операторша, работающая в этом борделе уже сотню лет, обрадовала Сержа, что сегодня есть из кого выбирать. Все-таки, судьба не совсем злодейка.

Сегодня была свободна даже Снежанка, самая милая и добрая девушка. Сделав заказ, он обнадеженный, поехал приводить себя в порядок. Сбрить бороду, а также поменять грязное постельное белье.

Снежанка появилась через час.

– Ты ж моя красавица! – обрадовался Серж. – Дай-ка скорее, хочу тебя потрогать! Иди ко мне, дай поцелую в щечку, милая!

В этом борделе все женщины были как на подбор, пухлые красотки, у которых было за что подержаться. Снежанка имела большущую грудь и такую же добротную попу. От вида этих прелестей у Сержа сразу же образовался мощный стояк.

Девушка захихикала и подставила щеку, но затем сразу же скривила нос:

– О, черт, что за вонь! Ты бухаешь?

– Было дело, но сейчас я в завязке, Снежанка! Я тебе клянусь, больше никаких вредных привычек. Ни пить, ни курить, ни с бабами блудить. Буду только тебя одну любить, договорились?

Снежанка сдержано хихикнула и закатила глаза. Серж был весьма удобным клиентом. Спокойный, до безумия благодарный за самые примитивные вещи.

А еще он не позволял себе поднимать руку на шлюх и не имел никаких извращенных желаний. Пару раз просил дать себя отшлепать по пышным ягодицам и постоять перед ним на коленях, типа она его рабыня, а он господин, но на этом все. По нему сразу видно, что нужно просто потрахаться и все.

А еще у него всегда стоял, не надо было отсасывать ему до боли в челюсти. Хотя, после одного раза он сразу же готов идти на второй заход.

И зачастую за всего один оплаченный час, он успевал кончить три раза. И еще Сержу безумно нравилось лапать женские прелести: дай ему только волю – и за целый час так затискает, что мало не покажется. Он умудрялся трахать, держась за мясистую грудь прыгающий на нем дамы и не выпуская из рук ни на миг.

С восторгом освобождая тело красотки и выпуская на волю ее шикарную грудь, он со смущением посмотрел на нее и пробормотал:

– Снежаночка… а могу я тебя попросить кое-что сделать для меня?

– Ну, фиг знает, смотря что… Скажи, и я подумаю, – улыбнулась она.

Она прикинула, что он сейчас попросит ее, чтобы она поиграла роль рабыни, как просили многие мужчины. Она уже знала все эти стандартные фразы.

– Да, ничего особенного. Тебе это ничего не стоит. Просто, скажи, что – любишь меня. Только слова. Они ничего не значат. Скажешь. Ммм?

Она снова захихикала:

– Боже, ну ты и извращенец! – а после, двигаясь на нем, в тот момент, когда он был на грани, чтобы кончить, она прошептала: – Я люблю тебя, Сережа! Очень сильно люблю! Жить без тебя не могу.

Он кончил сразу же после этой фразы. Черт знает, зачем ему понадобились эти слова от продажной девки?!

Возможно, всерьез решил перебить вкус близости с Черновлаской. А может, наоборот, захотелось того же, но более реального, привычного, настоящего.

От красивой женщины, на которую он сможет потом дрочить одинокими ночами.

– Огромное тебе спасибо, девочка моя! Поваляешься немного со мной рядом? – Серж потянул к себе девушку, положив ее на свое плечо и до последней секунды, пока оплаченное время не вышло, тискал, гладил и ласкал ее шикарные формы.

После ухода проститутки он еще какое-то время смотрел на закрытую дверь. Потом негромко пробормотал:

– Вот, Черноволосая, знала бы ты, вот это – реально Любовь! А не то, что ты там себе думаешь…

Переместившись в коляску, чтоб выключить свет в коридоре, он случайно увидел свое отражение в зеркале… И его аж передернуло. Все лицо в оттеке, покрасневшие глаза. Синяк! И уже не начинающий, а конченый.

Как-то неудобно перед Снежаной. Бедной девушке пришлось видеть его в таком виде. Да ладно видеть, еще и трахаться, а еще хуже, в любви признаваться.

Затем он почему-то начал думать о матери. В голове возник образ, как она будет его хоронить. Придет в эту халупу и начнет разгребать весь этот срач: злам, мусор, пустые бутылки. Она будет жалеть его, отмывать заплесневевшие тарелки и бокалы, ползать по заплеванному и заляпанному полу с тряпкой и реветь от горя! В груди все сжалось от спазма.

– Нет, мамочка, я как-нибудь сам со всем справлюсь!

Нельзя кончать с собой вот так, оставив после себя все это. До трех ночи он ползал по квартире и катался до мусоропровода, собрал кастрюли и сковородки, отмывал столы. Остатки водки собирался употребить непосредственно перед сном. Но от непривычной волокиты разнылось колено. Боль стала такой сильной, что терпеть уже не было возможности.

Пришлось выпить обезболивающие, от которого клонило в сон. Он уткнулся в подушку лицом, которая до сих пор еще хранила запах Снежаниных духов и почти сразу же заснул, пожалуй, это было первый раз после возвращения из санатория, когда он отрубился не от водки.

В пять утра Серж внезапно проснулся, дрожа от озноба. Он весь был в холодном поту. В голове все путалось.

Сердце кололо и было ощущение, что оно перестает биться. Он только тогда допер, что он полный дегенерат, выпил таблетку, которую нельзя смешивать с алкоголем!

Хотел позвонить в скорую, но передумал. Он прекрасно знал, как относятся врачи к алкашам. Будут опять мозг парить, что им противно и что лучше бы я спокойно помер и не отвлекал их от нормальной работы.

Полчаса Серж пытался пить воду, засовывал голову под холодный кран и потом его просто выворачивало, хотя желудок был полностью пустой. Потом он просто осознал как факт: смерть уже неизбежна. Он одел свой парадный костюм, в котором всегда выходил на улицу, и который уже не менялся почти год. А потом покатил из дома.

Старый лифт ехал довольно громко, грохотом оповещая весь подъезд, что кому-то тут не спится. Мартовская ночь была промозглой и темной. Ему вспомнилось, как он просыпался рано утром в школу, ныл и не хотел идти, а мать смеялась и говорила, что скоро он вырастит и ему не придется больше так страдать от недосыпа.

Знала бы она, что после потери ног, теперь Серж сможет спать не только с утра, но и хоть круглосуточно.

И вот, сегодня его последнее темное и промозглое утро. На улице стало полегче дышать. До больницы было очень далеко. Почти пять кварталов. Прямо перед приемным покоем стояли сразу три скорые.

Ты мне не нужна

В коридоре были и другие люди, поэтому на калеку не сразу обратили внимание. Когда же доктор подошел к нему, Серж вытащил из кармана упаковку таблеток и смущенно вздохнул:

– Мне плохо, вот это выпил после водки. Умираю…

Доктор пощупал пульс, потрогал ладонью холодный лоб:

– Колотит? Сколько дней уже пьешь? – и крикнул медсестре: – Маш, иди сюда.

Он дал ей указания, и все это время Машка демонстративно косилась на него.

– Чего к нам-то приехал? К наркологу сразу бы обращался! – проворчала женщина.

– Маш, чего ты злишься, а? – строго проворчал врач, копошась в ящике с ампулами. – Он – инвалид. Откуда ему взять деньги на наркологов?

– Ага, на водку всегда находят! – она начала мерить ему давление, а врач заметил, какие сильные руки у Сержа.

– Надо же, прямо богатырь! Смотри какие бицепсы. Чего пьешь-то?

– А мне надо это объяснять? – пробормотал Серж нервным голосом.

– Не надо. Мы тут лечим тело, а не душу, ложись! – врач показал на кушетку. – Сейчас мы тебя прокапаем. Но учти: еще раз тут появишься – не посмотрю, что военный, без вопросов отправлю в наркологию. Если ты сам не возьмешься за ум, то тебя уже никто не спасет.

Сержу стало легче через какое-то время, и он сам не заметил, как отключился. Его разбудила Машка, снимающая с его руки пластырь, который держал иглу.

– Просыпайся. Закончилось.

Серж хотел найти врача, чтобы поблагодарить. Но медсестра злобно шикнула на него:

– Да вали уже отсюда! Дай, отдохнуть хоть немного от твоей вони!

Он выкатился на крыльцо. Было холодно, но уже светало.

* * *

Первого Мая лучший друг Сержа Марат устроил праздник на даче, собирая всех своих, но Серж не смог поехать.

А в праздник нарисовалась Анжелка. Среднего роста, кругленькая, как шарик, толстощекая и носом как пуговка, она могла бы быть страшненькой, если б не была такой зажигалкой. Эта бестия веселила. Из нее так и била неуемная энергия ключом.

Анжелка всегда говорила очень быстро, носила яркие шмотки и много смеялась. Ее фирма по доставке разной домашней фигни занимала склад в квартире прямо под Сержем. Уезжая в отпуск или на дачу с Сержем она оставляла кому-нибудь из соседей «рабочий» сотовый.

Надо было отвечать на звонки и записывать в самодельный журнал: что заказали, по какому адресу, и количество.

Платила Анжелка двести рублей в день. Другие соседи кривились, говоря: «мало», а Серж от такого приработка никогда не отказывался.

Телефон начал звонить уже в семь утра:

– С праздничком, Серж! Ты что, уже бухой? – и, услышав отрицательный ответ, Анжелка начала трещать без умолку: – Я собираюсь ехать на шашлыки. Можешь взять мобилу на три дня? Не начнешь снова бухать? Точно? Половину заплачу вперед!

Серж оживился. Женщина реально принесла триста рублей и – в подарок – овощи со своей дачи.

Так что, все не так уж и плохо, теперь можно дожить до пенсии. Серж при деле и при деньгах. Когда на календаре было уже пятое мая, он не прикасался к спиртному. Занимался хозяйством, мечтая о Снежанке. Когда послышался звонок, он был уверен: что это почтальонша, принесла пенсию.

Он открыл дверь и… – отшатнулся: за дверью стояла Черноволосая собственной персоной. Удивительно как быстро мы умеем стирать из память все неприятные воспоминания.

Серж напрочь забыл о том постыдном дне: как побирался возле магазина, как трахался по пьяни с Черновлаской, как взял с нее за это деньги. И ее появление его шокировало так, словно вместо нее на пороге стояло мифическое существо.

Он смерил презрительным и тяжелым взглядом гостью и злобно выплюнул:

– Чего тебе надо?

– Я принесла… недостающую сумму, то… что должна, – выдавила гостья.

Серж фыркнул:

– Ты совсем больная? Катись отсюда. Вместе с подачками.

– Я никогда не была должницей. Забери деньги! – девушка подняла виноватые глаза. Протянутые бумаги дрожали в ее пальцах.