От плоти и крови Робертс Нора

Мэй протяжно расхохоталась и захлопала себя по ляжкам, после чего отвела Фэллон к своему дому и усадила в одно из двух старых кресел-качалок.

– Да он, в общем, прав, Тим-то. Мы тута токмо друг о друге хлопочем, больше и ничего.

– Совместный труд помогает достичь гораздо большего в сжатые сроки.

– Не спорю, детка. Мы с Тимом и родились тута, и в школу ходили. И единственные из местных, кто остался, после вируса-то. Так все быстро разразилось. Муженек мой помер, следом за ним и папка с мамкой мои. Детишек мы не нажили. И к лучшему, наверное. Хотя раньше-то горевала из-за напасти. Не вынесла б я, кровиночек своих хоронить. Да что уж, дело давнее. Ты хотела поговорить? О чем же?

– В вашей общине есть Уникумы?

– Община, ха! Горстка выживающих, и то с натяжкой. Кто-то приходит, кто-то уходит. Мы нос в их дела не суем. Была парочка этих. – Мэй поводила пальцами в воздухе. – Но поселились чутка подальше. Милях в пяти отседова.

– Знаю, – кивнула Фэллон. – Мы собираемся дальше ехать как раз туда.

– Они сами по себе, мы сами по себе, значица. – Пожилая женщина повела широкими плечами. – Приторговываем с ними, конечно. Подумывала даже наведаться к ним, насчет Пита-то. Парнишка совсем плох, уже два дня мечется в лихорадке. Сгорит скоро, как свечка. Так ты тоже из этих?

– Да.

– А семья твоя?

– Мама и трое братьев.

– Теперича я благодарна вам и за то, что Пит, бедняжка, в хороших руках. Добрый парнишка. Всегда тут как тут, если надо кому помочь. Вы, чую, неспроста сюда явились. Мест для отдыха-то поди полным-полно кругом. Да не таких, где в пришельцев ружьями тычут. Так зачем приехали к нам?

Глаза Мэй внимательно смотрели на Фэллон, и та подумала, что, судя по тому, как послушно разошлись Тим и остальные, эту женщину здесь уважают, даже если официально и не считают главой города.

– Миссис Пикетт…

– Мэй.

– Мэй, Приговор остался в прошлом, но проблемы только начинаются.

– Нас-то никто не тревожит особо, детка. Красть нечего, от дорог далеко. Мародеры и не суются. А правительству и совсем на нас наплевать, если кто вообще помнит.

– Но так не может длиться вечно. Кто-то обязательно придет. У вас есть средства связи?

– Откуда? – фыркнула Мэй, мирно, словно в обычный майский денек, покачиваясь в кресле. – Ну, не считая рассказов путников. Но их тута тоже по пальцам перечесть. Я ж говорю – деревенька наша на отшибе стоит, а нам того и надо. Мы и без связи, электричества и горячей воды чудесно обходимся. Молодежь как подрастает, так и сбегает кто куда. А кто остается… Значица, от родня тута. Да только перемрут все скоро, одни призраки шмыгать будут.

– При желании все можно изменить. Ваше поселение отлично расположено, – сказала Фэллон. Стратегически отлично. Прекрасное место, чтобы расквартировать армию. Однако вслух она продолжила: – Неподалеку есть огромное поле. Но оно пустует, хотя могло бы давать хороший урожай. И многие дома нуждаются в ремонте. Да и электричество не помешало бы провести.

– И как же это все устроить, милочка? Плугов и тракторов у нас нету. И лесов для стройки тоже. А электрокомпании и вообще в прошлом остались.

– Я могу помочь.

– Ох и рукастая ты, малышка, выходит! – Пронизывающий взгляд Мэй задержался на лице юной собеседницы, женщина задумчиво нахмурилась. – И во что же нам такое чудо обойдется, а?

– Честный обмен. Вы позволите воспользоваться пустующими домами и одной из церквей. Или обеими, если они никому не нужны. И отдадите часть территории под базу.

– Базу? И для чего же?

– Для обучения, расселения и дислоцирования солдат.

– Чьих солдат?

– Моих.

– У тебя есть свои солдаты? – Мэй откинулась в кресле, отчего рассохшаяся древесина громко заскрипела.

– Пока немного, но появятся еще, потому что грядут темные времена. Беды не только не закончились. Они лишь начинаются. И они не пощадят никого: ни Пита, ни того мальчишку, что, как я видела, бегал за курицей, которой стоило бы сидеть в курятнике, чтобы вам не приходилось разыскивать яйца по всему поселению наперегонки с лисами. Вы видели черные молнии?

– Если только на горизонте.

– А кружащих ворон, клубы дыма?

– Тоже далече.

– Они приближаются.

– Ты что, хочешь, чтобы старой Мэй теперича кошмары снились? – проворчала собеседница, но заметила что-то, вскочила с кресла и подошла к ступеням.

Чуть в стороне, где устроились мужчины семейства Свифт, пролетел филин и сел на дерево у них над головами. Следом притрусил белый волк, миролюбиво обнюхал собак и потянулся к миске с водой, которую налил для него Итан.

– Ты тоже видишь здоровенную сову?

– Филина, – поправила Фэллон. – Да, он мой. Его зовут Таише. А волка – Фаол Бан.

– А у того коняги никак крылья? – проскрипела Мэй, протирая глаза. – У белого, на котором ты приехала?

– Только когда он сам того хочет.

– Вот и поговорили, – медленно приходя в себя, усмехнулась женщина, опустилась обратно в кресло и откашлялась. – Мы иногда сиживаем здесь на крылечке с теми, с соседнего поселения. А откудова у такой крохи, как ты, взялся такой большой меч?

– Из Колодца света, – без колебаний ответила Фэллон. – Я взяла из вечного огня щит и меч.

– Клянусь пятками младенца Иисуса, – потрясенно прошептала Мэй и на секунду спрятала лицо в ладонях. – После вируса-то мерещатся мне всякие вещи, значица. Прям так и ворочаются в мозгу. Так-то и поняла я, что мир накренился, как стол со сломанной ножкой. И никогда уже не будет прежним.

– Нет, не будет, – подтвердила Фэллон. – Но он может и должен двигаться вперед, развиваться. Вот только двигаться вперед гораздо сложнее, если никто не хочет взять на себя ответственность и все хлопочут токмо о своих.

– Не всем по вкусу перемены, – ответила Мэй, сузив глаза и явно узнав собственную фразу в словах собеседницы.

– По пути сюда мы похоронили повешенного на флагштоке мужчину. Возможно, ему тоже были не по вкусу перемены.

– Как приедете, значица, в соседнее поселение, найдите женщину. Трой кличут, – вздохнула Мэй. – Уж невдомек мне, фамилие то или имечко, но уж как назвалась мне, так и передаю. Так вот, давно уж она обещала твое появление, все Избранной величала. Да я отмахивалась. Пущай себе верят во что хотят, а мы, знай, помалкивай. Но вот ей-ей, только на той неделе говорила: приедет на белом крылатом коне девочка с мечом, да волк белый рядом будет. И филин таковой же. И что даст она мне то, в чем я нуждаюсь. – Мэй перевела взгляд на руку и хохотнула. – Чертова сыпь-то, глянь, совсем уже прошла. Еще Трой сказала, что ты попросишь взамен то, в чем нуждаешься сама.

– Я попросила. Если вы согласитесь…

– А коль откажемся?

– Мы поедем дальше.

– Вот так запросто?

– Если мы хотим свободы для всех и всей душой верим в свое дело, то разве будем собирать армию рабов и насильно заставлять их бороться за свободу?

– Многие уже пытались.

– И посмотрите, к чему это привело. – Фэллон обвела взглядом пустующие, кое-где полуразрушенные дома. – Выбор за вами. Если вы согласитесь, то в течение следующих шести месяцев я пошлю сюда часть солдат. Они помогут защитить вашу общину и начнут обучать тех, кто желает сражаться или как-то иначе помогать общему делу. Я могла бы объяснить все вашим людям.

– Не стоит, милочка. Уж лучше я с ними переговорю. Некоторых уговаривать долгонько придется. А другие сами побегут. Обмозгую я твое предложение. Да, глядишь, и у Трой совета попрошу.

– Вы ей доверяете?

– Как никому. Поболе, чем иным местным. Обмозгую все, – повторила Мэй, – и опосля ответ скажу.

– Хорошо, – откликнулась Фэллон, поднимаясь. – Мы остановимся на ночь в поселении Уникумов, если нас там примут.

– Как пить дать, – усмехнулась женщина.

– Если вы не успеете принять решение завтра к нашему отъезду, я вернусь позднее.

– А как узнаешь-то?

Фэллон лишь улыбнулась в ответ. Мэй покачала головой.

* * *

Пита, парнишку с ротавирусной инфекцией, удалось направить на путь исцеления к тому времени, как семья Свифт двинулась дальше. Когда они пересекли полосу густого леса и выехали к рассыпанным по полянам хижинам, их уже ждала Трой.

Густая копна вьющихся черных с проседью волос падала ей на спину и обрамляла лицо кофейного цвета. Тонкие хлопковые штаны женщины на коленях были испачканы землей после работы в огороде. На это намекала и лопатка в руках.

Угольно-черные глаза вспыхнули, когда остановились на Фэллон.

– Добро пожаловать. Мы давно ожидаем твоего прибытия.

Трой опустилась на одно колено, как сделал Маллик по возвращении ученицы из Колодца света.

– Пожалуйста, встаньте.

– Не откажи нам в этой малости – почтить тебя, как давно уже хотелось. Приветствуем вас, родители и братья Избранной. – Трой поднялась на ноги, подошла к Фэллон и положила ладонь на голову Леоха. – Добро пожаловать. Да пребудет с вами всеми благословение света.

Навстречу путникам высыпали остальные жители поселения: мужчины, женщины, дети. Они, как и Трой, опускались на одно колено.

– Они что, ее королевой считают? – шепотом поинтересовался Итан у матери.

– Не королевой, – улыбнулась мальчику Трой. – Сильнейшей ведьмой и воительницей. И надеждой на лучшее будущее. Пожалуйста, будьте нашими гостями. Мы приготовили еду и вино. О лошадях позаботятся. – Она заключила в объятия спрыгнувшую с Леоха Фэллон. – Мы – часть твоей армии. И поможем увеличить ее.

К сожалению, в других поселениях не всегда все оказывалось так же легко, как в первый день путешествия. Где-то отвергали любые доводы, где-то угрожали оружием.

А где-то и вовсе смеялись. Именно это произошло в лагере, где жили две сотни воинственных кочевников. Их главарь, огромный мускулистый мужчина, расхохотался в лицо Фэллон.

– Нам и так неплохо, девочка. Пусть только кто сунется в поисках неприятностей! Мы такие неприятности им устроим, сами костей не соберут.

– Вы уверены, что сумеете противостоять отряду из нескольких сотен человек?

– Можешь не стараться, малышка. Мы здесь сами умеем за себя постоять. И уж точно не запишемся в армию какой-то малолетней ведьмочки. А вот за нарушение границ заплатить точно придется. Гоните лошадь с поклажей, и мы в расчете.

После слов вожака столпившиеся вокруг громилы направили на путников оружие.

– Значит, вы всего лишь воры? – холодно прокомментировала Фэллон. – Вы правы, ворам в моей армии не место.

– Что-то не вижу я никакой армии, крошка.

– Тогда посмотри на это. – Она взмахнула рукой, и все ножи, пистолеты, дубинки вспыхнули, обжигая руки владельцев. Те заорали и побросали оружие. Фэллон же не сводила взгляда с главаря. – Никто не смеет угрожать моей семье. – Ей не требовалось даже оборачиваться, чтобы чувствовать: ее родные и сами направили на головорезов луки и ружья. Она подняла ладонь, привлекая внимание. – Подождите. Еще не поздно заключить сделку… Простите, я не расслышала ваше имя.

– Засунь эту сделку себе в задницу, маленькая дрянь.

– Не такая уж я и маленькая. Хотя до вас мне, конечно, далеко. Условия такие: я сражусь с вами, один на один. И если проиграю, то можете забирать лошадь с поклажей. Если же выиграю, то вы присоединитесь к моей армии и будете биться на нашей стороне. – Фэллон обвела взглядом толпу хмурых громил. – Некоторым из вас известно, кто я такая и что воплощаю. Ваше ожидание закончено. Остальным же я покажу, на что способна.

– Я не дерусь с сопливыми девчонками. Я не дерусь с проклятыми ведьмами, у которых припрятана в рукавах магия вместо тузов. И уж тем более я не буду драться с девчонкой, чей папаша целится мне в голову из пистолета.

– Честный поединок. Без магии. Даю слово. Нарушать его мне нет смысла – ведь тогда я опозорюсь перед твоими людьми. А некоторые из них, кстати, и сами владеют магией. Отец и остальные члены моей семьи не станут стрелять, пока кто-то из ваших не воспользуется оружием первым.

С этими словами Фэллон вытащила меч и кинжал и отдала оба клинка Саймону.

– Может, обсудим… – начал было тот, но дочь его прервала.

– Доверься мне. Или придется забыть об уважении этой банды, – тихо попросила она, обернулась к главарю, вызывающе усмехнулась и уже громче повторила: – Честный поединок. Принимаешь условия?

– Не люблю бить девчонок.

– Когда на вашу территорию обрушатся силы тьмы, будет неважно, какое обличье они примут. Кроме того, принципы не мешают вам воровать у девчонки и угрожать ей оружием. – Ее усмешка превратилась в настоящий оскал. – Или такой здоровяк боится проиграть маленькой ведьме?

– Что ж, ты сама напросилась.

От оскорбления лицо главаря покраснело и превратилось в маску ярости. Он сразу стал похожим на разъяренного быка. А гневу легко было противодействовать с помощью холодных выверенных приемов.

Здоровяк бросился к Фэллон с явным намерением сбить ее с ног. Похоже, он говорил правду насчет нежелания бить девушек. Ее преимуществом было отсутствие подобных предрассудков. Она отпрыгнула в сторону и сделала подсечку. Не успев вовремя затормозить, противник по инерции пролетел вперед и споткнулся.

Несколько человек из толпы рассмеялись.

Побагровев, вожак снова устремился к Фэллон. Она снова увернулась, подправив траекторию соперника. В этот раз он рухнул всем телом, приложившись о землю лицом.

– Эй, мы договорились – без магии! – прокряхтел он.

– Я не использовала магию. Всего лишь продемонстрировала несложный прием. Могу и вас научить, хотя вы, оказывается, просто толстый, а не мускулистый.

Когда главарь снова бросился на Фэллон, та не стала уклоняться или отскакивать, как ожидал противник, а нанесла резкий удар ему между ног. Вся краска отлила от лица здоровяка, и девушка закрепила успех, свалив мужчину на землю точным апперкотом в челюсть, хотя и ненавидела добивать уже поверженного соперника. Но победа должна была выглядеть безоговорочной.

– Моя взяла, – объявила Фэллон, едва удерживаясь, чтобы не подуть на ушибленный кулак и не потрясти до сих пор гудящей от силы удара рукой. Затем подошла к задыхающемуся главарю. – Не пытайтесь встать. Я лучше сражаюсь. А вот от вас ожидала чего-то посерьезнее. Но ничего, вы еще научитесь всем приемам.

– Врезала мне по яйцам! – прохрипел вожак.

– Враги бы их отрезали. Я не враг, – отозвалась Фэллон, после чего подошла к отцу, забрала ножны с мечом, вытащила клинок и вскинула над головой так, что лучи солнца заиграли на лезвии, окутав его, точно огнем. – Я Избранная. И призвана спасти мир от сил тьмы. Так и будет. Если боитесь участвовать в войне, то бегите и прячьтесь. Но враги вас отыщут везде и казнят поодиночке. Присоединяйтесь к моей армии, чтобы встретиться с ними лицом к лицу и сразиться, как настоящие мужчины. Когда свет спалит тьму дотла, вы будете свободны. – Она опустила меч и посмотрела на вожака банды, который уже сидел, потирая челюсть. – Я не буду настаивать на сделке. Звание воина нельзя выиграть в споре.

– Ты чуть не сломала мне челюсть, – проворчал собеседник, глядя на девушку снизу вверх.

– И при этом чуть не сломала себе руку, – ухмыльнулась она, протягивая другую. – Меня зовут Фэллон Свифт.

– Малыш Джон, – буркнул главарь, с трудом поднимаясь на ноги.

– Правда? Как в легенде о Робин Гуде?

– Ага, – вздохнул он. – Черт возьми. Почему ты просто не превратила нас всех в зомби и не заставила сражаться?

– Мое заклинание, обращающее в зомби, не всегда срабатывает.

– Или у тебя такого нет, а? – едва заметно улыбнулся здоровяк.

– Вообще-то есть. Но мне бы не хотелось заставлять кого-то сражаться на моей стороне против воли. Предпочитаю, чтобы солдаты бились вместе со мной, а не вместо меня, мистер Малыш.

– Ха! Вы слыхали? Называет меня мистером после того, как заехала по яйцам и чуть не сломала челюсть. Короче, надо перетереть на эту тему за кружечкой пива.

– Родители пока не разрешают мне пить алкоголь.

– Ты что, прикалываешься? – пораженно уставился на Фэллон Малыш Джон. Потом перевел взгляд на ее родителей. – Вы что, черт подери, прикалываетесь? Малышка может свалить мужика вдвое… да нет, втрое крупнее себя, а вы запрещаете ей выпить гребаную кружку пива?

– Она пока недостаточно взрослая, – нахмурилась Лана, но Саймон перебил ее.

– Половину кружки, – сказал он и обернулся к жене: – Дорогая, наша дочь только что уложила противника апперкотом. Половина кружки пива ей не навредит.

– Только половину, – неохотно согласилась Лана, заметив, как Фэллон переглядывается с отцом и подмигивает ему.

* * *

Когда жаркий август плавно перетек в неумолимо душный сентябрь, Арлис Райд вышла из подвала, где размещалось то, что она называла студией, и логово Чака. Он жил там, так как всегда предпочитал подземные помещения вместе со всем оборудованием: как привезенным из Хобокена, так и найденным и собранным с нуля за многие годы.

Вместе с парочкой хакеров и компьютерных фанатов, бережно взращенных под его присмотром, Чак организовал настоящее коммуникационное подполье. Как в прямом, так и в переносном смысле. «Новости Нью-Хоуп» превратились из информационного листка, который Арлис набирала на древней печатной машинке, в систему, объединившую радиовещание, закодированные теле и онлайн-трансляции. Сама ведущая прошла длинный, очень длинный путь от репортера новостного канала в Нью-Йорке. То место досталось ей в наследство от коллег, которых убил вирус. Это же она создала и подняла сама. И считала его гораздо более важным. Собирая всю информацию, какую могла достать, Арлис делала то, что обещала в тот судьбоносный день в Нью-Йорке.

Она рассказывала правду.

На улице было жарко, как в бане. Все жители мечтали о кондиционерах, но мэр и городской совет позволили использовать их лишь в помещениях вроде школ и больниц, в остальных случаях считая подобную трату электроэнергии расточительством. Все неохотно подчинились.

Арлис вернулась в свой раскаленный, как духовка, дом, включила вентилятор и принялась работать над последними правками для «Вестника Нью-Хоуп», подумывая, не навестить ли Рейчел в больнице. Новая статья могла бы послужить отличным поводом, чтобы побыть несколько минут в кондиционированном, божественно прохладном помещении.

За окном по улице пробежали подростки из стаи оборотней Гаррета. По пятам за ними гнались несколько детей помладше: сын Рейчел Габриэль и дочь Фред Энджел. Эта парочка везде ходила вдвоем – друзья не разлей вода.

Следом ковылял младший брат Энджел, Диллон. За ним шагала Петра, периодически склоняясь над коляской с младенцем, младшим отпрыском Эдди и Фред. Девушка оказалась способной няней и всегда с удовольствием соглашалась присмотреть за детьми.

На ней красовались шорты и короткая майка, а светлые волосы были собраны в хвост. Диллон уворачивался от Петры, его короткие ножки заплетались.

Эта сцена казалась такой мирной, такой обыденной. И могла бы разворачиваться в любом маленьком городке. Молодая няня гонится за малышом, который гонится за детьми постарше, которые гонятся за подростками. Все они, скорее всего, направлялись в парк на одно из летних занятий. Остальные трудились на собственных огородах среди ярких летних красок и цветочных ароматов. Многие сидели на верандах со стаканами холодного чая или лимонада.

Картина действительно выглядела идиллической. Если не обращать внимания на патрулирующих улицы добровольцев, на собиравшуюся вдалеке группу разведчиков и запертый на все замки оружейный склад.

Или на тот факт, что все подростки возраста Петры проводили по два часа в день, обучаясь рукопашному бою.

Но таков был нынешний мир. И многие жили гораздо, гораздо хуже. Арлис знала об этом как никто.

Поддавшись порыву, она вышла из дома, перебежала через улицу и догнала Петру, чтобы поздороваться с Диллоном. Тот завидел тетю издалека и поковылял навстречу, протягивая пухлые ручонки и радостно улыбаясь.

– Арлс! Покатай!

– Привет, проказник! – Подчиняясь приказу, она подхватила малыша и закружила его. Кто бы мог подумать, что опытный репортер тает, как масло на солнце, в присутствии маленьких детей? – Посмотри на свою спокойную сестренку!

– Уиллоу писается в подгузник и плачет. А я – нет!

Арлис доподлинно знала, что Диллон до сих пор делает и то и другое, но покорно кивнула:

– Ты ведь уже почти совсем взрослый. А ты как поживаешь, Петра?

– Отлично, спасибо. Мы идем в парк. Вернее, возвращаемся туда. Диллон хотел навестить мистера Андерсона, так что мы решили прогуляться.

– Слишком жарко для прогулок.

– Ничего, нам нравится.

– Деда дал мороженовое.

– Мороженое, – поправила Петра. – И мы должны были хранить это в тайне.

– Тайное мороженое? Вкуснятина. – Это объясняло, почему у мальчика был ярко-красный язык.

– Я раньше никогда ничего подобного не пробовала. Правда очень вкусно. Мистер Андерсон сделал целую партию в формочках и сказал, надо слизывать сладкий лед с палочки, – смущенно сообщила Петра.

Впервые попробовать мороженое в шестнадцать лет (хотя никто не знал, было ли ей шестнадцать)… В таком мире теперь все жили.

– Думаю, я тоже навещу Билла. Мина не разрешила тебе отвести Элайджу в парк?

– Сама она идти не хочет и сына далеко не отпускает. Хотя мама она очень хорошая.

– Ясно, – протянула Арлис.

Она имела другое мнение по этому поводу. Не позволять трехлетнему сыну играть с другими детьми и всегда держать его при себе – не значило быть хорошей матерью.

Но Мине, которой недавно исполнилось всего восемнадцать лет, успели серьезно промыть мозги в религиозной секте.

– Она никогда не кричит на Элайджу. Просто… боится за него. И, наверное, всегда будет бояться. А еще… – Петра замолчала и поджала губы.

– Что? – подтолкнула Арлис.

– Она до сих пор считает, что пророк – Мина по-прежнему зовет так Хавьера – скоро вернется за ней и сыном. И молится об этом каждую ночь. Уходить из города она боится, потому что здесь безопасно. И Элайджа в безопасности. А она очень любит малыша.

– Тебе все еще комфортно жить с ней?

– Да, все в порядке. Знаю, что можно от нее отселиться, но Мина добрая, а мне нравится возиться с Элайджей. Без меня ей будет сложнее справляться. И я…

– Приятно быть нужной.

– Точно. Она запрещает пользоваться магией, но я и сама не хочу. Дар заставляет меня нервничать. Так что мы прекрасно уживаемся.

– Рада, что тебе все нравится. Жаль, что Мина так редко выходит из квартиры сама и не выпускает сына.

– Она иногда гуляет по ночам, – выпалила Петра, потом покраснела и осеклась. – Теперь я чувствую себя последней сплетницей.

– Нет ничего плохого в том, чтобы гулять по городу. В любое время. Мина выходит только по ночам?

– Когда Элайджа засыпает, – кивнула Петра. – И когда она думает, что я тоже уснула. Иногда она берет с собой малыша, но чаще всего уходит на прогулку одна. Ненадолго, на час или даже меньше.

Диллон завертелся, и Арлис отпустила его.

– Хочу в парк. К маме.

– Хорошо, хорошо, уже идем, – вздохнула Петра и повернулась к собеседнице. – Я должна отвести его обратно. Приятно было повидаться.

Арлис помахала им вслед и внимательно посмотрела на здание, где находилась квартира Мины. Почти ровно над магазином Билла Андерсона.

Что может делать молодая женщина, глубоко преданная культу, по ночам? Неплохо бы это выяснить.

Арлис направилась в магазинчик.

Раньше там продавались подержанные товары и дешевое старье, но благодаря усилиям Билла помещение превратилось в хорошо организованную точку обмена самых нужных, полезных и интересных вещей на иные вещи или услуги. Деньги остались в прошлом, как и многое другое.

Кухонные приборы и разнообразные механизмы находились в правой части, бережно отчищенные и приведенные в порядок игрушки – в левой. Инструменты, лампы, мебель, включая изготовленную вручную местными умельцами, свечи, масляные фонари, метлы, швабры и другие ходовые товары заполняли центральные стеллажи или стояли рядом.

Большинство вещей, добытых разведчиками во время вылазок за пределы города, проходили через руки Билла, который их чистил, чинил и каталогизировал.

Иногда помочь в магазине вызывались добровольцы, чаще всего дети.

Арлис обнаружила Билла за разборкой поразительно уродливой лампы, подошла и внимательно посмотрела на предмет:

– Зачем она тебе?

– Кому-нибудь может пригодиться, – улыбнулся старик, поправляя на носу то и дело сползавшие очки. – Ты сегодня отлично выглядишь.

– Ага, – фыркнула Арлис. – Потной и запыхавшейся, вот как я выгляжу. А все потому, что провела десять минут на улице, подышав раскаленной лавой, которая по недоразумению называется воздухом. Но мороженое мне бы точно помогло.

– Вижу, секрет – больше не секрет, – рассмеялся Билл, отчего его лицо, загорелое и обветренное лицо восьмидесятилетнего старика, покрыла сеть морщин.

– Как тебе пришла в голову такая идея?

– Разведчики притащили формочки. А сама идея принадлежит Сибилле.

– Сибилле?

– Она спросила, для чего они нужны, а после того, как я рассказал, не отставала, пока мы не сделали несколько. Вчера попробовали первые эскимо.

– И она ни словом не обмолвилась своей несчастной потной маме?

– Внучка умеет хранить секреты. Мы собирались сделать сегодня побольше и отнести детям в парк, чтобы раздать после занятий. Новая партия сейчас стоит в холодильнике, но есть и пробные экземпляры. Какое хочешь: вишневое, виноградное или лимонное?

– Вы сделали лимонное мороженое? – с удивлением спросила Арлис, вспоминая, как ела такое джелато на улицах Нью-Йорка.

Билл подмигнул жене сына и ушел за лакомством. Свекор передвигался уже не так быстро, как раньше. Видимо, его беспокоили больные суставы. Но он никогда не жаловался.

Он принес из подсобки небольшой ледяной конус на палочке. Палочка была самой настоящей, только с очищенной корой.

– Палочку обратно верни, – велел Билл, вручая Арлис мороженое. – Мы потратили кучу времени, чтобы их сделать.

– Ну вы и затейники! – восхитилась она, а попробовав угощение, воскликнула: – Как вкусно!

– Лимонный сок, немного подсластителя, вода.

– Просто, как и все гениальное.

– По твоему взгляду могу заключить, что ты навестила старика не только для того, чтобы повидаться или выпросить мороженое.

– Ты прав, как и всегда. Я встретила по пути Петру с двумя младшими детьми Фред. Боже, какой же Диллон хорошенький! Эти рыжие кудряшки, прямо мамина копия. В общем, я выведала немного о Мине.

– Ты отлично умеешь выведывать.

– Я профессионал.

– Это точно. Мой сын женился на самой умной девушке в городе. – Билл с улыбкой похлопал Арлис по плечу и снова сел. – Мина иногда со мной общается, когда я заношу им игрушки. Она берет их, благодарит и немного рассказывает о себе. Но не приглашает на чай или в гости, ничего такого. Но квартирка чистая, – добавил он, принимаясь возиться с лампой. – Как и мальчонка. Так что удалось выведать у Петры?

– Мимоходом она упомянула, что Мина гуляет по ночам. Тебе что-то известно об этом?

– Слышал, что кто-то выходит через заднюю дверь. Но думал, что это Петра. Она подросток и наверняка встречается с мальчиком либо бегает ночевать к подружкам. – Билл отложил инструменты и поднял глаза на Арлис. – Квартирка у них чистая, как я и говорил, но и пустоватая. Мина хоть и берет игрушки для сына, ничего не присматривает из мебели или других безделушек для жилья. Ни картин, ни ковров, ничего такого.

– Сектантское воспитание, – предположила Арлис. – Аскетизм и тому подобное.

– Однозначно. Потому-то я и считал, что Петра выскальзывает, чтобы без присмотра соседки хоть немного развлечься. Дензел давно уже положил глаз на девочку.

– Как это могло пройти мимо моего внимания?

– Ты не единственный профессиональный следопыт в этом городе. В общем, я считал, что по ночам гуляла Петра. Мне и в голову не приходило, что это была Мина.

– Причем иногда вместе с ребенком, – добавила Арлис. – Хотя чаще всего одна. Она по-прежнему держится обособленно от нас всех, Билл. Не ходит на поминальную службу Четвертого июля, не принимает участия в праздновании Рождества. Рейчел периодически осматривает Элайджу, но для этого приходит к ним на квартиру. Сама Мина не появляется ни в больнице, ни в парке, не работает ни в общественной столовой, ни в огороде. Петра добывает еду и необходимые вещи, занимается обменом. Без ее помощи вряд ли молодая мамочка справлялась бы и с сыном.

– Мина не совсем в своем уме, – без уверток сказал Билл. – И, скорее всего, была такой задолго до того, как фанатики промыли ей мозги. Судя по положению дел, она вряд ли когда-то станет полностью нормальной.

– У меня создалось такое же впечатление.

– И она не одна такая. Ленни любит танцевать нагишом на улице, а Фрэн перерыла весь двор в поисках клада.