От плоти и крови Робертс Нора

– Осталось шесть завес. Что же произойдет, когда исчезнут остальные, если уничтожение первой стало причиной смерти миллионов людей? – выпалила Фэллон один из переполнявших ее вопросов.

– Преодолеть защиту первого барьера было не так уж и просто, – отозвался Маллик. – Потребовалось огромное сосредоточение темных сил и угасание света. Верования могут исчезнуть, а когда вера меркнет, исчезает и сила. Страхи же и злые помыслы сопровождают человека всегда. Когда свет потускнел, мощь завесы пошла на убыль. И этого оказалось достаточно. И все же это ужасное событие пробудило и свет, возродило его сияние.

– Ты не ответил на вопрос, – заявила Фэллон.

– Сейчас завесы защищены гораздо лучше.

– Но?

Маллик вздохнул, отчасти восхищаясь пытливым умом ученицы, и ответил:

– Один за другим барьеры падут. Многие погибнут, других охватит безумие. Урожай будет становиться все скуднее, пока не иссохнет на корню. Поля запылают, земля перестанет родить. Воцарится голод. Затем начнется падеж скота и других животных. Млекопитающих, птиц, рыб. Останутся только пресмыкающиеся и насекомые. По рекам, ручьям, озерам, морям и океанам побежит кровь, неся смерть и разложение. Вода затопит сушу, распространяя отраву.

– Боже, – прошептала Фэллон, побледнев, но решительно кивнула, чтобы дослушать честный ответ на свой вопрос.

– На землю обрушится иссушающий зной. Молнии подожгут деревья, и в лесах заполыхают пожары. Мир окутают пламя и дым. И снизойдет тьма, и начнется великая бойня, в которой умрут все выжившие. Земля содрогнется и разверзнется, и силы тьмы воссядут на трон.

– Но зачем? Зачем? – возмутилась девочка. – Уже некем будет править.

– В этом и состоит цель: истребить свет, заставить добро замолчать навсегда, убить надежду.

– Это так глупо.

– Значит, те, кто будет противостоять тьме, должны быть умны.

– Получается… – протянула Фэллон, изо всех сил стараясь успокоиться и переварить сказанное. Перестать быть невежественной. – Когда завеса пала и вирус убил миллионы, некоторые из выживших обрели магические способности, хотя до того считали себя обычными людьми. Они снова начали верить в чудеса?

– Вера служит и мечом, и щитом, если обладатель ее отважен, силен и разумен. Некоторых открывшаяся сила свела с ума, затянула во тьму. Другие же научились с ее помощью вести за собой людей, как твой родной отец. Или строить, исцелять и защищать, как твоя мать. Многие люди, с магией и без, сумели сплотиться и работать вместе, а также сражаться, помогая другим, как в твоем видении. И это тоже служит основой, фундаментом для тебя, Избранной.

– Большую часть времени я не могу даже братьев заставить слушаться, – тяжело вздохнула Фэллон. – И как прикажешь возглавить взрослых людей? Разрозненные группы?

– А как ты строила улей? С помощью полученных знаний и обретенных навыков. Как призывала пчел? С помощью веры и внутреннего света.

Фэллон отставила чай. Может, она и успокоилась, но уверенности так и не почувствовала.

– Нельзя было ошибаться при произнесении заклинаний и с белладонной только из-за плохого настроения. В следующий раз я буду внимательнее.

– Да. И мне тоже следовало хранить травы не как я привык, а с умом. И я буду впредь внимательнее.

– Мама всегда ставила опасные ингредиенты на верхнюю полку, подальше от… – В этот раз воспоминания навалились слишком неожиданно, и Фэллон не успела побороть слезы. – Я в порядке, – заверила она, утирая глаза. – Я в порядке.

Маллик снова остро ощутил, насколько юна его подопечная. Слишком юна для той тяжкой ноши, что предназначена ей богами.

– Смотри в огонь. Не больше минуты. Смотри, – повторил он, когда Фэллон подняла глаза. – И увидишь.

Когда она обернулась к камину, Маллик ненадолго приоткрыл портал, показывая ферму. Листья кружились на ветру. Все трое мальчишек складывали дрова в поленницу, пока Саймон чинил ограду ближайшего загона. Лана работала в огороде.

Пока Фэллон смотрела на родных, не отводя взгляда и стараясь сохранить их образы надолго, мать выпрямилась, прижала руку к сердцу и улыбнулась, хотя по щекам ее текли слезы. И успела послать воздушный поцелуй прежде, чем картинка в языках пламени померкла.

– Она меня заметила? Скажи, заметила?

– Почувствовала. Я мог сделать для тебя лишь это.

– Спасибо!

– А теперь возьми лошадь и поезжай на прогулку, подыши свежим воздухом.

– Обязательно. Только сначала закончу снадобье. И потом переставим ингредиенты на полках. Я уже пришла в себя.

* * *

В течение недели Фэллон старалась изо всех сил, прилежно училась, трудилась по хозяйству, тренировалась. Она уже могла жонглировать пятью шарами света, но еще только привыкала держать меч. И сохранять равновесие, стоя на руках на поверхности пруда, удавалось с трудом. Она практиковалась по двадцать минут каждый день, наколдовав непрозрачную завесу на случай, если Мик снова решит подглядывать.

Остальное свободное время проходило в поисках волка с золотым ошейником. Верхом на лошади Фэллон объехала весь лес, но не обнаружила ни следов, ни помета, ни малейшего знака, указавшего бы на логово.

Несколько раз она замечала Мика, но нарочно меняла направление, чтобы преподать урок наглецу. Но когда листва опала, оставив ветви голыми, девочка все же позволила ему себя нагнать, придержав лошадь.

– Тебе что, заняться больше нечем?

– Этот лес не принадлежит тебе, знаешь ли, – язвительно прокомментировал Мик, наблюдая, как филин скользнул на ближайшую к ним ветку. – Таише теперь летает за тобой повсюду.

– Только когда сам этого хочет. Спасибо за яблоки. Если принесете еще и добавите сахар – лучше всего тростниковый, – я смогу сделать яблочное масло.

– Как ты сделаешь масло из яблок?

– Мама меня научила. Это очень вкусно. Если я его сделаю, то оставлю часть для вас. Его можно намазывать на хлеб или печенье.

Мик зашагал рядом с лошадью, периодически беря разгон, взбегая на дерево и делая переворот. Фэллон решила тоже научиться этому трюку.

– Что ты ищешь? – спустя некоторое время спросил мальчишка.

– С чего ты взял, что я что-то ищу?

– Когда кто-то высматривает следы, это сразу заметно, – ухмыльнулся Мик. – Но ты не охотишься.

– У нас пока достаточно оленины. Да и Маллик любит рыбачить. Я планирую загнать кабана, но позднее.

– Так что же ты ищешь?

– Если хочешь знать, я прохожу второе испытание.

– А каким было первое?

– Таише и золотое яблоко, тугодум.

– А, ясно. – Мик снова совершил кувырок с дерева. – И что за второе испытание?

– Волк с золотым ошейником. Я должна уговорить отдать его.

– Да ни в жизнь! – Несносный мальчишка громко расхохотался и смеялся, пока не упал на траву.

– Тебе-то откуда знать?

– Да уж знаю! Фаол Бан[5] скорее выгрызет тебе печень, чем расстанется со своим драгоценным ошейником.

– Волка так зовут? Ты его знаешь?

– Все его знают. Ты что, вчера родилась? Он живет в тайном логове и охотится по ночам. А золотой ошейник получил от богини луны в награду за отвагу и преданность. И ни за что не отдаст его какой-то девчонке.

– Что за богиня луны?

– Без понятия. Какая-то из низшего пантеона, – отмахнулся собеседник, и Фэллон подумала, что теперь, когда узнала имя волка, постарается найти упоминание о нем в книгах Маллика. А Мик продолжал разглагольствовать: – К слову, мы устраиваем посиделки возле костра в честь Самайна[6]. Это весело. Приходи, если захочешь.

– Мы с наставником должны провести обряд, чтобы почтить тех, кто ушел в другой мир. Дома мы тоже всегда разжигали костер, наряжались в самодельные костюмы, вырезали тыквы и играли в игры.

– А где находится твой дом?

– Примерно в полутора днях езды на север отсюда. Мы с папой, бывшим военным, мамой, бывшим шеф-поваром ресторана, и тремя братьями живем на ферме. А у тебя есть сестры?

– Нет, только мы с папой. Но зато в нашей общине целых тридцать три человека. Вернее, тридцать четыре, – поправился Мик и пояснил, вставая на руки и как ни в чем не бывало продолжая путь вниз головой: – Мириам совсем недавно родила ребенка. А еще неподалеку обитает клан оборотней, их там пара дюжин, не меньше. Да и феи создали свое поселение.

– Ого, – уважительно протянула Фэллон.

– Их там вообще тьма, если считать самых крошечных, нимф и пикси, – добавил мальчишка, снова переворачиваясь и вспрыгивая на ноги. – Это они оставили яблоки в прошлый раз, а еще приносили цветы, потому что умеют зачаровывать растения. Одному из них Праведные воины поранили крыло, и никто не может его вылечить.

– Может, Маллик сумел бы помочь?

– Не-а. Он уже пробовал. Целитель из твоего наставника неплохой, но даже у него ничего не вышло.

– Сочувствую. Я представляю, каково это. Фанатики убили моего родного отца.

– Да, я знаю. Мы все здесь знаем историю о Максе Фэллоне и резне в Нью-Хоуп.

– Правда?

– Само собой. – Мик склонил голову набок, будто к чему-то прислушиваясь, а потом заторопился прочь. – Мне пора идти. Но помни: у нас на посиделках весело. Может, Маллик позволит тебе пойти после обряда? – Он кивнул на прощание и растворился в лесу.

Фэллон подумала, что посетить костер было бы интересно, но даже если строгий наставник отпустит, вряд ли у нее самой найдется время на развлечения. Ей нужно выследить Фаол Бана. А для этого придется дождаться ночи и незаметно выскользнуть из дома.

* * *

Вечер, когда завеса между миром живых и миром мертвых истончилась, выдался ясным и прохладным. Легкий свободолюбивый ветерок заставлял листья танцевать в воздухе. После заката крошечные огоньки фей выжидательно мерцали в сумерках, пока Маллик складывал из камней алтарь. Фэллон принесла ритуальный нож, свечи, яблоко и травы, а также тыквы, оставленные под дверью сегодня утром, и котел. Затем вспомнила, как поступала мать, и украсила основание алтаря пережившими первые заморозки цветами, оранжевыми глянцевитыми плодами и свечами.

В последний заход девочка захватила тарелку с хлебом, обрядовый серп для трав и книгу отца.

– Эта ночь посвящена предкам, – одобрительно кивнул Маллик, когда она положила «Короля чародеев» на алтарь. – Сим ты выражаешь почтение.

– А у тебя что-то осталось от родителей?

– Серп, который ты выбрала, принадлежал моей матушке. Не исключено, что именно она направляла твою руку. Замкни круг.

– Я? – Фэллон удивленно распахнула глаза. – Но я никогда сама не замыкала круг во время саббат[7].

– Настал твой черед.

Волнуясь, что совершит ошибку и навлечет на себя гнев наставника, девочка медленно начала обряд: разместила свечи по четырем сторонам и принялась по часовой стрелке обходить алтарь, зажигая огонь силой мысли. Первым по традиции стал восток.

Фэллон потребовалось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться и очистить разум от сомнений и тревог.

– Хранительница востока, богиня воздуха, мы взываем к тебе и просим поделиться мудростью. Не оставляй нас без защиты круга, очерченного с любовью и доверием.

Она бросила быстрый взгляд на Маллика, но он не выразил ни одобрения, ни неудовольствия, так что пришлось двинуться дальше и воззвать к хранительнице юга, богине огня, с просьбой даровать энергию и волю. Затем настало время запада, воды и страсти. Уже уверенная в собственных силах, Фэллон завершила обряд обращением к северу, земле и могуществу.

Несмотря на порывы ветра, пламя на фитилях горело ровно. Она повернулась к наставнику и спросила:

– Круг замкнулся. Ты войдешь в свет, под защиту богини?

– Войду. – Он переступил черту. – Ты сегодня жрица. Продолжай.

Почувствовав, как пересохло во рту, Фэллон зажгла черную свечу.

– Темная мать, богиня смерти и перерождения, услышь верную служительницу, которая желает выразить почтение. Я прошу твоего благословения. В этом месте, в этот час молю: яви свою силу, подними завесу между мирами, чтобы те, кто жил раньше, внимали нашим словам.

– Следующую, – кивнул Маллик.

– Темный отец, – громко произнесла девочка после того, как зажгла другую свечу, – владыка подземного мира, услышь верную служительницу, которая желает выразить почтение. Я прошу твоего благословения. В этом месте, в этот час молю: яви свою силу, защити нас, когда завеса поднимется.

– Огонь запылает ярче, если богиня и ее супруг услышат тебя.

Фэллон ощутила всплеск силы. Подобно языкам пламени, она одновременно приносила удовольствие и причиняла боль. Не дожидаясь подсказок Маллика, юная жрица продолжила произносить слова, которые шли от сердца и сами срывались с языка:

– В эту ночь мы зажигаем свет и приветствуем его противоположность, тьму. Добро пожаловать, гости из иного мира. Явитесь к нам и пробудьте до первых лучей утренней зари.

Она сделала шаг вперед, взяла яблоко и разрезала его поперек обрядовым серпом, обнажая символическую пентаграмму внутри плода. Затем откусила от одной половины, поместила плод в котел, добавила травы, покрошила хлеб, вылила вино из чаши и разожгла огонь, на этот раз вручную.

После этого Фэллон вытащила тлеющий прут, влила в него магию и взмахнула так, что сквозь дым посыпались искры.

– Услышьте меня и явитесь на зов. И пусть тем, в чьем сердце сияет любовь, этот огонь осветит путь и укажет дорогу сквозь ночь. – Она на секунду застыла, ощутив движение ветра. Неужели это дыхание богов, ответивших на просьбы? – Темная мать, благослови котел смерти и перерождения. Темный отец, сделай лезвие острым и направь его, чтобы защитить всех нас. Я, Избранная, предлагаю свою кровь.

Ритуальным ножом Фэллон сделала надрез на ладони, и красные капли потекли в котел. Оттуда, едва не ослепив Маллика, вырвался свет. Он пролился на алтарь и затопил круг. В небо устремился яркий луч, похожий на прожектор.

– Кровь от вашей крови я приношу в знак уважения, – нараспев продолжила жрица. – И живые, и мертвые страшатся медленной гибели года. Призываю ваш свет и свет покинувших мир душ слиться с моим, чтобы сразиться с тьмой, оставить след. Я, ваше дитя, прошу о поддержке. Дайте мне сил все преодолеть. – Она опустила горящий прут и в полной тишине отрезала косу ножом. – Клянусь преданно служить свету. Примите этот символ превращения девочки в воительницу.

Фэллон опустошенно выдохнула. Сияние котла померкло до едва заметного мерцания. Свечи, что полыхали, как факелы, теперь мягко мерцали в темноте.

Чувствуя покалывание на коже от выплеснутой магии, Маллик успокоил бешено бьющееся сердце, приблизился к ученице и положил руку ей на плечо. Вздрогнув, будто пробуждаясь ото сна, Фэллон посмотрела на него темными, широко распахнутыми глазами:

– Магия… Она проходила сквозь меня, надо мной. Была повсюду.

– Да, я знаю.

– Сначала я делала, как учила мама, но потом… Просто знала, что именно нужно говорить. И меня переполнила магия, становясь сильнее и сильнее. Сейчас мне немного не по себе.

– Сложно сразу справиться с подобной мощью. – Маллик, не подумав, протянул Фэллон кубок.

– Что это? – спросила она, отпив и с отвращением скривившись.

Наставник отругал себя за то, что дал алкоголь тринадцатилетней девочке, и покачал головой.

– Всего лишь вино. Один глоток тебе не повредит. Мы вместе замкнем круг, а потом сможешь перекусить, выпить воды и отдохнуть.

– Я чувствую… – Фэллон запнулась и с ужасом уставилась на косу, которую по-прежнему держала в руке. – Я отрезала волосы?

– Да.

– Я отрезала волосы, и ты не остановил меня?

– Дитя, я не уверен, что даже вся магия богов смогла бы тебя остановить.

– Но… Моя коса…

– Отрастет снова. Справишься с замыканием круга?

– Да. Сейчас.

Когда обряд был завершен, Маллик подогрел суп, который они ели на ужин. Фэллон проглотила всего несколько ложек, зато пила воду, как верблюд.

– Ты преподнесла богам свою кровь.

– Это ты исцелил порез? – спросила девочка, с недоумением разглядывая нетронутую ладонь.

– Нет. Если бы ты посвятила меня в свои планы, я бы постарался отговорить тебя от принесения этих жертв, таких символичных и сильных. И был бы не прав. Боги приняли твое подношение чрезвычайно благосклонно.

– Пожалуй. – Фэллон провела рукой по обрезанным волосам.

– Ты проявила уважение к богам, к предкам. И принесла обет.

– Я ощущала себя одновременно и кем-то другим, и самой собой. Будто знала, что должна предпринять, хотя понятия об этом не имела.

– Я объясню смысл ритуала и твоих действий. Но клятва… Ты сделала выбор, не так ли?

– Наверное, я сделала его уже тогда, когда распаковала вещи, – медленно отозвалась Фэллон, водя ложкой по остывшему супу. – Мне страшно.

– Было бы глупо не бояться. Но знай: сегодня ты поступила правильно. И завтра получишь меч.

– Правда? – Глаза девочки вспыхнули.

– Завтра. А пока отправляйся в постель и отдыхай.

Глава 8

Фэллон отправилась в спальню, но ложиться не стала, а подождала, пока Маллик не уйдет к себе в комнату, и выскользнула на улицу через окно. Вряд ли сегодня удастся обнаружить след волка, как не удалось и накануне, но после событий этой ночи девочке требовалось оказаться на свежем воздухе, в лесу.

Несмотря на сильное утомление, ее разум и чувства бодрствовали, оставались настороже, точно готовясь к чему-то. Фэллон бесшумно шла между смутными силуэтами облетевших деревьев, держась среди колышущихся теней и прислушиваясь к шорохам и потрескиваниям. Вдалеке темноту разгоняло мерцание костра, разожженного общиной эльфов. Наверняка они сейчас пируют, веселятся и танцуют при свете огня. Может, там даже найдутся ровесницы Фэллон.

Но все же она свернула прочь, не выходя из тени. Слишком много магии билось внутри ее этой ночью, не оставляя места для игр и пустой болтовни. Этот ритм стучал, стучал, стучал так же настойчиво, как барабаны эльфов.

Фэллон слышала голоса деревьев, земли и духов, которые проходили сквозь завесу между мирами. Слышала ночных животных, как хищников, так и их жертв, которые крались рядом в тенях. Слышала скрип голых веток над головой, сухой, словно кости старика.

Она не ощущала страха, лишь потребность, жадную необходимость быть здесь, в лесу. Чтобы обнаружить что-то, пока недоступное взгляду.

В очередной раз проведя рукой по волосам, Фэллон выругалась себе под нос. Они теперь доходили до затылка и были даже короче, чем у братьев. Она до сих пор не верила, что решилась отрезать косу. Возможно, ею управляла та же сила, что привела сюда. Хотя куда это, сюда? Заводь лесных фей осталась позади, а значит, не была местом назначения.

Не находя покоя, Фэллон бесцельно бродила среди деревьев. По позвоночнику будто сновали ледяные мурашки. Возможно, именно потому, что сейчас она не искала волка, он сам вышел ей навстречу. И застыл между двумя стволами, наблюдая за Фэллон настороженным взглядом ярко-голубых глаз. На белоснежной шкуре поблескивал золотой ошейник.

Величественный зверь не казался слишком уж дружелюбным, но Фэллон рассудила, что наставник вряд ли отправил бы ее на встречу с враждебным существом, способным напасть. А ночной воздух, до сих пор звенящий от божественных сил, и неумолчное биение всего сущего в ушах и вовсе сделали ее бесстрашной.

– Приветствую тебя, Фаол Бан. Да будет благословен твой путь. Меня зовут Фэллон Свифт. Я потомок Туат Де Дананн, ученица Маллика. И давно уже ищу тебя. – Она осторожно шагнула вперед, но волк тут же оскалился. – Поняла. Останусь на месте. – Девочка опустила руку в карман, нашарила там забытый кусок тыквенной лепешки, достала и протянула необычному собеседнику. – Хочешь? Она вкусная, хоть и не такая, как у мамы. Я сама испекла утром.

Волк на секунду посмотрел на предложенное угощение, но тут же перевел взгляд обратно на лицо Фэллон. Она вспомнила, как дрессировала щенков Джема и Скаута с помощью печенья, и бросила лепешку Фаол Бану.

Он внимательно изучил и обнюхал подношение. Затем одарил девочку еще одним прохладным взглядом и схватил кусок.

– Вкусно, правда? – спросила Фэллон, подумав, что следует приготовить такое же печенье, как делала мать для их псов. – Пожалуй, не хватает меда, но и так неплохо вышло. Как бы там ни было, у Маллика еда получается гораздо хуже.

Скорее ощутив, чем услышав движение за спиной, Фэллон выхватила нож, обернулась, готовая защитить волка, и увидела силуэт мужчины. Вскинув оружие, она создала сгусток пламени в свободной руке и заявила:

– Если ты попытаешься причинить ему вред, я причиню вред тебе.

– Я не собираюсь причинять вред ни волку, ни тебе, – отозвался незнакомец, выходя из тени.

– Я тебя знаю, – прошептала Фэллон, чувствуя, как пальцы вздрогнули на рукоятке ножа, а сердце запнулось в груди.

– А я знаю тебя. Ты унаследовала глаза от меня. А рот – от матери. Подумать только, как ты выросла. Какой стала красивой, сильной и смелой.

Ее отец, родной отец, подошел ближе. Он оказался стройнее, чем на фотографии в книге. И выше, чем представляла себе Фэллон. Такие же темные, как у нее самой, волосы обрамляли лицо, которое она разглядывала сотни раз.

– Я не сплю. Потому что не ложилась сегодня.

– Ты не спишь, – подтвердил Макс. – Я пришел на твой зов.

– Я…

– Сегодня ночью завеса между мирами истончилась. Благодаря твоему обряду и твоей магии. Ты позволила мне пройти.

Фэллон осторожно протянула руку, не в силах сопротивляться любопытству, и ощутила под пальцами твердые мышцы мужского плеча.

– Ты настоящий.

– Обрел плоть на короткое время. Можно? – Макс прикоснулся к щеке дочери. На его губах расцвела улыбка, меняя выражение лица и глаз, отчего они словно засияли. – Моя красавица.

– Ты пожертвовал жизнью ради меня.

– Защитить тебя было моей привилегией, моей главной целью. И сделал я это с радостью. Давай прогуляемся, пока есть время. Скажи, ты счастлива?

– Я… Мама любила тебя.

– Знаю, моя милая. А я любил ее. Мы так недолго пробыли вместе. И огромная часть отведенного нам времени была наполнена страхом и насилием. Но даже тогда нам удавалось находить свет, радоваться жизни и получать удовольствие от общения. Ценить мелочи, удивляться прекрасному. Я влюбился в симпатичную ведьму, которая предпочитала не упражняться в колдовстве, а ходить по магазинам. Она превратилась в сильную, бесстрашную женщину. И ты являлась частью этих перемен. Ты сделала нас лучше, чем мы были раньше. Но расскажи мне о себе. Кое-что я могу видеть, но не все. Какое у тебя самое счастливое воспоминание?

– Как я училась ездить верхом, наверное, – ответила Фэллон, ощущая, как слезы жгут глаза, а сердце сжимается от чувства вины. – Когда мне впервые позволили поехать самостоятельно.

– Что случилось? – с тревогой спросил Макс, различив звенящие в голосе дочери слезы. Он остановился и мягко повернул ее лицом к себе. – Ты же не думаешь, что я стану упрекать тебя за любовь к человеку, научившему тебя верховой езде? Или Лану за чувства к другому мужчине, с которым они построили совместную жизнь?

– Не знаю, – прошептала Фэллон. Она никогда не представляла, как отнесется к этому родной отец. – Не знаю.

– Невозможно любить тебя и при этом держать зло на того, кто столько для тебя значит. И для кого столько значишь ты. Я ему благодарен.

– Ты… Правда?

– Правда. И он, черт возьми, должен быть признателен мне, – рассмеялся Макс. – Ты появилась на свет благодаря мне и твоей матери. Но еще и благодаря Саймону Свифту. Любовь не имеет границ, Фэллон. Если чему я тебя и могу научить, так этому. – Он погладил дочь по волосам. – Любовь бесконечна, беспредельна. Чем больше ты ее отдаешь, тем больше ее становится. Твоя мать дала тебе мое имя, Саймон Свифт дал свое. Он – твой отец, так же, как и я. Тебе очень повезло.

– Мама тоже так всегда говорит.

– Неудивительно, что я так ее любил.

– Папа, в смысле Саймон, очень тебе признателен. И называет тебя героем, которому он обязан всем. Только благодаря твоей отваге он получил жену, меня и троих сыновей. Как бы мне хотелось, чтобы вы с ним познакомились! Это странное желание?

– Мир полон странностей, – усмехнулся Макс, кладя руку на плечи Фэллон, пока они шли по лесу.

– Ты тоже писал о необычных вещах. Я читала твои книги. Мама говорила, что ты начал новую, когда вы жили в Нью-Хоуп. Но ей пришлось убежать оттуда, чтобы защитить меня и оставшихся в поселении друзей. О чем была та книга?

– О любви и магии, каждая из которых могла служить как свету, так и тьме. О сражениях и храбрости, о появлении спасительницы мира.

– Я не представляю, как вести за собой людей.

– Я тоже не представлял. И предпочел бы провести мирную жизнь с тобой и Ланой. После Приговора это казалось особенно ценным даром. Но моя помощь требовалась другим. Теперь им нужна твоя помощь. Как бы я ни желал для тебя спокойной жизни, миру не выстоять без твоей поддержки. Поэтому ты должна возглавить людей. Ни капли не сомневаюсь, что у тебя все получится.

– Незнакомец из сна велел мне делать выбор. Я приняла решение.

– Что за незнакомец?

– Не знаю точно. Думаю, это был повзрослевший парень. Но не уверена.

– Какой парень?

– Кажется, Дункан. Из Нью-Хоуп. Я видела его в другом сне.

– Сын Кэти? Хм-м. – Даже будучи мертвым, Макс ощутил приступ недовольства при мысли о том, что его дочери снятся сны о мальчиках.

– Он спас рабов и пленников на базе Праведных воинов. Тех самых, которые убили тебя.

– Меня убил мой брат. Меня убила тьма, которую он выбрал. Его кровь, моя кровь, твоя… – Макс остановился, крепко сжал запястье Фэллон и заглянул ей в глаза. По соединенным рукам пробежала волна магии. – Родная кровь, – продолжил он. – Но Эрик отвернулся от света, любви и преданности. Ему нельзя доверять. И его нельзя недооценивать.

– Мама считает, что он погиб. Она думает, что убила его и ту женщину.

– Аллегру. Я не знаю, так ли это. Даже мертвые не всеведущи. Но если мой брат выжил, тьма внутри его заставит его явиться за тобой и завершить начатое. Зло отравило душу Эрика. Берегись его. Наблюдай, не появятся ли вороны.

– Непременно, – пообещала Фэллон, а про себя поклялась убить дядю, если он все еще жив. – А Маллик научит меня обращаться с мечом.

– Боже правый!

– Нельзя сражаться с врагами одной лишь магией. У Короля чародеев из твоей книги был меч.

– Действительно, – рассмеялся Макс. – А теперь расскажи мне о себе и о своих братьях.

* * *

Как же замечательно, волшебно было просто идти бок о бок и беседовать с человеком, которого Фэллон знала лишь по рассказам матери и по фотографиям на книге. Теперь же удалось услышать его голос, понаблюдать за его движениями, расспросить, о чем он думает.

Теперь стало ясно, куда звала ночь, почему так билось сердце. Она потянулась к отцу сквозь завесу, и он нашел путь в мир живых.

Фэллон отвела Макса к лесному пруду. Они сидели на берегу и разговаривали, пока Таише охранял их. Волк же затаился среди теней.

Когда она попросила рассказать о побеге из Нью-Йорка и последующих событиях, отец не упустил ни единой детали, в отличие от матери, желавшей оградить дочь от ужасных подробностей. Он поведал о кошмарах и сложностях, которые встретились на пути. А также о чудесах и внезапном усилении магии. И завершил повествование рассказом о том, как Эрик попытался лишить жизни своих родных.

В словах Макса Фэллон слышала как застарелую печаль, так и холодную решимость и прижалась к его плечу, чтобы выразить поддержку.

– Тебе пришлось выбирать. Между братом и теми, кого ты защищал, включая меня с мамой.

– Да, ты права. Для меня не стоял вопрос, что правильно. Но использовать свой дар для нападения – это решение оказалось по-настоящему сложным. И еще сложнее было причинить боль члену семьи, кровному родственнику.

Она понимала. Хотела понимать. Пыталась понимать. Но…

– Я сижу здесь только потому, что ты принял сложное решение в горах. И еще раз – в Нью-Хоуп. Ты умер из-за того, что твой брат тоже сделал свой выбор.

– Став лидером, сталкиваешься с необходимостью принимать подобные решения.

– Ты хотел сложить с себя полномочия главы группы?

– Постоянно. – Макс повернулся к Фэллон и поцеловал ее в висок. – Но в конечном итоге мы те, кто мы есть.

– Ты на самом деле веришь в это?

– Да.

– Значит, ты не должен чувствовать себя виноватым за попытку убить Эрика. В конечном итоге он был тем, кем был.

– Ты меня подловила, – невесело рассмеялся Макс. – Ты права.

– Расскажи мне о Нью-Хоуп. Мама с теплом вспоминала о жизни там. А еще мы иногда слушаем по радио выпуски новостей. Их ведет та женщина…

– Арлис? Арлис Райд?

– Да, точно! Она рассказывает о Мародерах, Праведных воинах, спасательных операциях и тому подобном. Каналы все время меняются, чтобы обеспечить безопасность трансляции. Папа несколько раз предлагал маме связаться с друзьями из Нью-Хоуп, но она отказывается.

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»