Камердинер, который любил меня Боумен Валери

Глава 39

Особняк графа Кендалла,

Лондон, начало ноября 1814 года

Белл не мигая смотрел на бутылку бренди, стоявшую на столе на расстоянии вытянутой руки. Друзья собрались в кабинете Кендалла. Сам граф сидел за столом, а Уорт и Белл расположились рядом в больших удобных креслах. Уже больше двух недель, как Белл вернулся из Франции, но собрались все вместе они впервые.

– Ты не сводишь глаз с бутылки, Белл: неужели решил наконец напиться? – подозрительно глядя на друга, заметил Лукас.

Белл тряхнул головой и перевел взгляд на него.

– Нет, тебе показалось. Так о чем я говорил?

– Мы поведали тебе, что законопроект о занятости не прошел в парламенте, а ты нам рассказывал, как с помощью горничной по имени Марианна Нотли нашел и обезвредил грязного предателя барона Уинфрида, – сообщил Уортингтон.

Казалось, прошло уже лет сто с их последней встречи. За то время, что Белл провел в Англии, он убедился, что Уинфрид и Альбина переданы в руки правосудия, несколько раз встретился с генералом Гримальди, самым подробным образом поведав ему о выполнении задания, не преминув заметить, что ему очень помогла Марианна.

Несмотря на то что ему отчаянно хотелось знать, где Марианна и что с ней, Белл ни разу не спросил у Гримальди про нее. Молчал и генерал.

– Тогда, собственно, все, – заключил Белл. – На следующее утро мы отправились в Англию, прихватив и пленников.

Конечно, всему Лондону уже было известно, что барон Уинфрид – преступник. Газеты разнесли эту скандальную новость со скоростью ветра. Не обошли вниманием и лорда Каннингема, передававшего ему секретную информацию.

– Должен признаться, – задумчиво проговорил Уорт, – я бы никогда не подумал на Уинфрида.

– Я тоже, – кивнул Кендалл. – Мне, конечно, было известно, что он негодяй, но чтобы такой… Надо же, сбежать с любовницей! За деньги готов на все, мерзавец.

– А как леди Уинфрид отнеслась к случившемуся? – спросил Уортингтон.

– Фрэнсис утверждает, что она безутешна, – сказал Лукас.

– Мне очень жаль, что сплетни разлетелись по всему городу, хотя я сделал все возможное, чтобы этого не допустить. Боюсь, Уинфриду теперь не отмыться, – заметил Белл.

Кендалл кивнул.

– Фрэнсис ужасно забеспокоилась, что теперь я не захочу на ней жениться, после такого-то позора.

– Надеюсь, ты успокоил ее, – хмыкнул Уорт. – Ты же слишком сильно ее любишь, чтобы обращать внимание на сплетни.

– Да, и немедленно заверил ее в этом всеми доступными мне средствами, – засмеялся Кендалл. – Мне наплевать на репутацию ее семейства. Честно говоря, я был бы рад получить специальное разрешение и жениться хоть завтра, если бы она согласилась.

– Да, Белл, тебе неизвестно только одно: Фрэнсис и Джулиана решили, что обе наши свадьбы будут весной и в один день, – сказал Уорт и счастливо заулыбался. – Торжество намечается грандиозное.

Как ни старался Беллингем делать вид, что все идет, как всегда: выполнил очередное задание и вернулся к привычной жизни в ожидании следующего. Только вот ничего обычного не было. Не проходило и мгновения, чтобы он не думал о Марианне.

Он оставил их с братом на пересечении рю Колонь и шоссе Андрес и в гостиницу вернулся один. Позже пришел Дэвид за ее вещами, и Белл даже не спросил, где они остановились. Весь следующий день прошел в подготовке к отъезду в Англию. Марианну он больше не видел.

– Нет, он определенно смотрит на бутылку бренди, – удивленно заметил Уортингтон.

– Да не собираюсь я пить! – буркнул Белл.

– Но ты думаешь об этом, – предположил Кендалл.

Белл прищурился.

– Нет. С какой стати?

Уортингтон вздохнул и возвел очи горе:

– Слушай, думаю, Лукас, уже пора. Как ты считаешь?

– Вы о чем? – подозрительно глядя на друзей, спросил Белл.

– Да вот думаем, что пора нам произнести небольшое нравоучение вроде тех, какими ты в свое время донимал нас, – сообщил Кендалл.

– По какому поводу?

– Мы пришли к выводу, что ты безумно влюблен, и, чтобы не лишиться рассудка, должен немедленно сделать даме своего сердца предложение.

– Какой даме? – притворился Белл, что не понимает, о ком речь.

Уорт тряхнул головой.

– Решил прикинуться идиотом? Ты думаешь, мы не видим, что ты места себе не находишь с тех пор, как вернулся из Франции? Ну а кто она, и гадать не стоит: это и так ясно.

Белл откинулся на спинку кресла.

– Я просто рассказывал, как все было, и упоминал имя напарницы.

– Избавь нас от этих дурацких отговорок, – поморщился Лукас. – Мы тоже влюблены и знаем все признаки: ты произнес ее имя не меньше сотни раз.

– Ничего подобного! – Белл ослабил галстук. – А если и так, то лишь потому, что она сыграла важную роль в этой истории.

Кендалл спокойно посмотрел на друга:

– Ты собираешься продолжать спорить или хочешь, чтобы мы помогли тебе ее найти?

Белл подался вперед.

– Вы знаете, где она?

– Ну не то чтобы… – заметил Кендалл, – а вот где может быть, догадываюсь. И прекрати наконец делать вид, что тебе все равно. Не поверим.

Белл опять откинулся на спинку кресла, но промолчал.

– Неужели не хватает слов? – удивился Уорт. – Знаешь, Белл, никогда бы не подумал, что доживу до этого дня.

– Заткнись! – буркнул тот.

– Подумать только, какое красноречие! – рассмеялся Лукас.

– Признайся, наконец, что безумно влюблен, – потребовал Рис.

– Будьте вы прокляты! – проворчал Белл. – Ладно. В отличие от вас, до последнего отрицавших аналогичный факт, я признаю, что люблю ее, и готов на ней жениться. Мне наплевать, что будут говорить в свете, а вот вы как отнесетесь к скандалу, который затронет и вас, когда станет известно, что я женился на служанке?

– Вот видишь, – нравоучительно проговорил Рис, – ничего страшного.

– Хорошая речь! – одобрительно кивнул и Лукас.

– Если можете сказать что-то дельное, говорите, а если нет – заткнитесь оба. – Белл сжал кулаки, ощутив желание разбить обоим друзьям носы и гордо удалиться.

– Ну, вообще-то мне есть что сказать благодаря нашему общему другу Клейтону, – заметил Кендалл.

Белл повернулся к нему:

– Ну так говори.

Лукас откинулся на спинку кресла и забарабанил подушечками пальцев по груди.

– Недавно Клейтон в парламенте узнал кое-что интересное. Оказывается, Дэвид Элсуорт не просто капитан.

Белл нахмурился.

– О чем это ты?

– Он внук графа Элмвуда.

Новость произвела на Белла впечатление сродни удару в грудь.

– Я думал, что у этого титула нет наследника.

– Не было, – кивнул Кендалл. – Единственный сын покойного графа отказался от титула и много лет назад покинул Лондон. Это отец Дэвида.

– Отец Дэвида, – повторил Белл.

– Да, – невозмутимо сообщил Лукас. – Оказалось, что Дэвид Элсуорт – старший внук покойного графа Элмвуда.

– Так-так-так, – вмешался Рис. – Если Дэвид Элсуорт – граф, то Марианна – леди, разве не так?

– Совершенно верно, – кивнул Кендалл.

Белл прикрыл глаза, переваривая новость, а через минуту спросил:

– Где она?

Его друзья обменялись понимающими взглядами.

– Элмвуд в данный момент в городском доме Клейтона. Бедолага понятия не имел, что он граф, и виконт предложил ему помощь. Но Марианны с ним нет.

– Почему? – нахмурился Белл.

– Это было ее решение.

– Где же она? – вскочил Белл.

– Боюсь, это мне неизвестно.

Белл стукнул ладонью по столу.

– Проклятье, Кендалл, как же я ее найду?

Ответом ему был громкий смех Уортингтона:

– Ты же шпион, Белл. Розыск – твоя профессия.

Глава 40

– Марианна, дорогая, там к тебе два посетителя, – сообщила леди Кортни, входя в розовый салон своего особняка.

– Посетители? – удивилась та. Никто, кроме леди Кортни и Дэвида, не знал, что она здесь.

После их возвращения из Франции события сменяли друг друга с головокружительной скоростью. Сначала генерал Гримальди сообщил им, что Дэвид – граф. Очевидно, после того как он попал в плен, а Марианна стала агентом, спецотдел министерства внутренних дел проверил их семью, и результаты оказались весьма неожиданными.

Марианна все еще не могла поверить, что ее отец был единственным сыном графа.

Очевидно, отец много лет назад влюбился в ее мать, простолюдинку, когда его воинская часть была расквартирована в Брайтоне, а когда сообщил родителям о своем намерении жениться на ней, граф отказал, пригрозив лишить его наследства. Это не остановило ее упрямого отца, наоборот, он отказался и от своего отца аристократа, и от наследства, решив, что проживет на свои армейские накопления. После того как вышел в отставку, он и правда вел простую жизнь в Брайтоне, не претендуя ни на что, связанное с титулом.

Дэвид тоже ничего не знал об их происхождении и сказал Марианне, что отец никогда не давал ему ни малейшего повода думать, что он сын графа.

В отличие от отца Дэвид легко отнесся к новости и занял причитающееся ему по праву рождения место в обществе. В ночь, когда они обо всем узнали, он сказал Марианне, что, приняв участие в работе парламента, получит власть и возможность влиять на его решения и будет отстаивать права солдат и стараться облегчить их жизнь.

Марианна почувствовала, как к глазам подступили слезы. Ее брат, такой благородный, сильный и добродетельный, хочет использовать титул, власть и деньги, которые придут с ним (кстати, речь шла о весьма солидной сумме), для службы своей стране и людям. Кто еще мог бы взять на себя такую ответственность, если не ее любимый брат. Ах как жаль, что Фредерик не дожил до этого.

Последние несколько недель для Марианны были сумбурными. По предложению генерала Гримальди, ее взяла под свое покровительство леди Кортни. Почтенная дама свозила ее к модистке и позаботилась о том, чтобы Марианна обзавелась гардеробом, достойным сестры графа.

Несколько дней в особняк леди Кортни возили коробки и пакеты, и Марианна стала владелицей дюжины дорогущих платьев, а также множества туфелек, ридикюлей, шелковых чулок, перчаток, ночных рубашек, сорочек, таких тонких, что сквозь них можно видеть пальцы, и восхитительных шляпок. Ей казалось, что она попала в волшебную сказку.

Вскоре стало ясно, что леди Кортни всегда знала, кто ее отец. Дама чувствовала некоторую неловкость, поскольку скрывала очень важную тайну, но объяснила Марианне, что таково было требование ее отца: он не хотел, чтобы дочери и сыновьям было что-то известно.

– Теперь мне по крайней мере понятно, почему вас с моим отцом связывала такая крепкая дружба, – задумчиво проговорила Марианна.

Леди Кортни тепло улыбнулась.

– Я обещала твоей матери на смертном одре, что присмотрю за тобой. Она была бы счастлива, узнав, что вы с Дэвидом заняли причитающееся вам по праву место в обществе. Она никогда не желала ничего для себя, но очень переживала из-за того, что лишает своих детей многих благ.

Марианна почувствовала, как к глазам подступили слезы. Она отлично помнила, как они с матерью представляли, будто она юная леди, дебютантка сезона. Только сейчас она поняла, что для матери это была не игра: она действительно готовила Марианну к другой жизни, для которой та была рождена.

Теперь стало ясно, почему мать с такой настойчивостью добивалась, чтобы Марианна учила французский язык, хотя ей она объясняла это тем, что знание иностранного языка поможет ей устроиться на хорошее место: гувернантки или горничной. Теперь же ей стало ясно, что мать старалась дать своим детям образование, соответствующее их положению.

Марианна заморгала, сдерживая слезы. Если ей предстоит занять причитающееся ей по праву место в обществе, то нужно это сделать так, чтобы не посрамить память о родителях. Она, конечно, получила образование, но вовсе не светское, чтобы с блеском выступить в роли сестры графа. Как и когда она сумеет изучить все тонкости этикета? От одной только мысли, сколько предстоит узнать и усвоить, у нее голова шла кругом.

По правде говоря, Марианна не испытывала ни малейшего желания жить по законам этого самого пресловутого высшего общества. Кроме того, еще неизвестно, как отнесется высший свет к бывшей горничной, пусть и дочери графа. Об этом даже думать не хотелось. Но у Марианны не было выбора: мисс Нотли приказала долго жить, а вместо нее появилась леди Марианна Элсуорт, новоиспеченная светская дама. Мысль была крайне неприятной, даже в животе что-то сжалось.

Леди Кортни пообещала во всем ей помогать, хуже того, заговорила про ее дебют. Но ей уже двадцать три года, она слишком стара для дебютантки. Вообще эта идея – сущее безумие.

Если исключить волнения по поводу своего будущего положения в обществе, то все мысли Марианны занимал маркиз Беллингем: она ничего не знала о нем, и это причиняло боль.

У нее было ощущение, что она утратила часть себя в тот самый момент, когда попрощалась с ним во Франции. То было самое трудное решение в ее жизни, а жить с ним оказалось еще труднее.

Ей так не хватало Белла! Уж самой себе она могла в этом признаться. Она отчаянно скучала и теперь вовсе не была уверена, что поступила правильно, настояв на разрыве, но в тот момент это казалось ей единственным здравым решением.

У них не могло быть ничего общего. Тогда она понятия не имела, что внезапно все кардинально изменится, а теперь… теперь уже слишком поздно. Не являться же в особняк маркиза и заявить: «Оказалось, что мой брат – граф. Ты не хочешь на мне жениться?» Если уж на то пошло, Белл никогда не заикался о женитьбе. У них была связь, и ничего больше. Появится ли у него такое желание сейчас, когда ее место на социальной лестнице изменилось? Он когда-то дал ей понять, что работа для него важнее всего, а брак всего лишь заурядная необходимость, чтобы обзавестись наследником.

Марианна тряхнула головой, чтобы избавиться от грустных мыслей, и постаралась сосредоточиться на сообщении леди Кортни. Два посетителя? Кто бы это мог быть?

Пожилая дама загадочно улыбнулась, когда на пороге гостиной возник дворецкий и объявил:

– Леди Джулиана Монтгомери и мисс Фрэнсис Уортон – к леди Марианне.

Услышав, как ее назвали леди, Марианна вздрогнула. Все еще было непривычно слышать эти слова по отношению к ней. Но больше всего удивило, что леди Джулиана – по слухам, самая популярная красавица последних трех сезонов, – и мисс Уортон делают здесь?

Мисс Уортон должна бы ненавидеть Марианну за ее роль в деле барона Уинфрида: ведь именно она приложила руку к его поимке. И тут в голову ей пришла мысль, от которой по коже поползли мурашки. Одна из этих дам – невеста герцога Уортингтона, а другая – избранница лорда Кендалла, самых близких друзей маркиза Беллингема.

– Проводите их в гостиную, Тинсдейл, – приказала леди Кортни, поскольку Марианна на мгновение лишилась дара речи. Ей еще не приходилось принимать гостей в особняке на Мейфэре, и она понятия не имела, как это делается.

Чтобы гости не заметили, что у нее дрожат руки, она сжала ладони в кулачки и положила на колени. Кстати, так не видно, что они еще и вспотели. Очень удобно. Правда, в следующее мгновение стало ясно, что и ноги в серебристых туфельках тоже подрагивают.

Леди Джулиана вошла первой: высокая, роскошная блондинка в прелестном зеленом – под цвет глаз – платье. Мисс Уортон шла следом: невысокая брюнетка с улыбкой на лице в розовом платье и с бутоном розы в прическе.

Взяв себя в руки, Марианна сумела встать и достойно поприветствовать гостей.

– Леди Марианна, – тепло произнесла леди Джулиана и протянула ей обе руки, – безумно рада познакомиться с вами.

– Я тоже, – проговорила мисс Уортон.

Марианна промямлила что-то вроде того, что это она счастлива, и выразила признательность дамам за то, что решили нанести ей визит. Заметив краем глаза, что леди Кортни одобрительно кивнула, она слегка приободрилась.

После того как дамы расселись и хозяйка приказала подать чай, Марианна с замиранием сердца уставилась на гостий, ожидая, когда они объяснят причину визита.

– Полагаю, вы гадаете, зачем мы пришли, – сказала мисс Уортон и опять одарила дружелюбной улыбкой.

Марианна с облегчением вздохнула: мисс Уортон перешла прямо к делу (очень мило с ее стороны).

– Да, вы правы.

– Причин для визита было две, – сообщила леди Джулиана.

Блондинка сидела на краешке стула с совершенно прямой спиной, и, глядя на нее, Марианна тоже непроизвольно выпрямилась, хотя и подозревала, что никогда не станет даже подобием леди Джулианы, и неважно, сколько времени на нее потратит леди Кортни.

– Во-первых, кто-то должен ввести вас в общество, – продолжила леди Джулиана. – И это намерены сделать мы.

– Это очень любезно с вашей стороны, – ответила Марианна, – но мне кажется, я уж не настолько беспросветно-дремуча, что не могу предстать перед обществом. И еще мне очень хотелось бы узнать, как вы меня нашли.

Дамы обменялись понимающими взглядами.

– Мы искренне надеемся, что вы нас простите за самонадеянность, – сказала леди Джулиана. – Но слухи в городе распространяются так быстро.

Мисс Уортон кивнула.

– Как только узнали, что вы когда-то были компаньонкой леди Кортни, мы тут же навели некоторые справки и все выяснили.

– Ну куда же денешься от сплетен, я тебя предупреждала, дорогая, – со вздохом посетовала пожилая дама.

Марианна кивнула.

– Благодарю вас обеих за заботу, но думаю, леди Кортни вполне способна научить меня всему, что необходимо знать… об обществе, я имею в виду.

Мисс Уортон улыбнулась:

– Должна заметить, процесс этот может оказаться бесконечным, по себе знаю. А мы всего лишь хотели сказать, что сделаем все возможное, чтобы вам помочь, леди Марианна. Хотя… как вы знаете, я, как дочь предателя, в данный момент персона нон грата в обществе. И, раз уж упомянула об этом, поверьте, я глубоко сожалею о том, что произошло. И уж простите, бога ради, что причиной смерти вашего брата стал мой отец.

Марианна подалась вперед и легонько пожала руку мисс Уортон.

– Поверьте, дорогая, я ни в чем вас не виню. Дети не должны отвечать за грехи отцов. Я боялась, что это вы меня возненавидите: ведь я тоже способствовала аресту вашего отца.

– Каждый должен отвечать за свои поступки, – очень серьезно ответила Фрэнсис. – Сейчас меня тревожит только состояние моей матери.

– Рада, что мы понимаем друг друга, и, надеюсь, станем друзьями, – улыбнулась Марианна, опять чинно положив руки на колени.

– Вы очень добры, леди Марианна, – сказала мисс Уортон. – Пожалуйста, поверьте: я ничего не знала о кознях моего отца. Оглядываясь назад, вспоминаю, как прошлой осенью Альбина обратилась ко мне с просьбой научить ее писать, но я и понятия не имела, зачем ей это понадобилось.

– Да кому же придет в голову предполагать подобное. И конечно, я верю, что вы понятия не имели о планах вашего отца, точно так же я не знала, что мой отец – граф. Наши родители умеют хорошо хранить тайны.

Все четыре дамы рассмеялись, потом мисс Уортон заметила:

– И все же, леди Марианна, не отвергайте помощь леди Джулианы. Если светская дама, к тому же невеста герцога, будет рядом с вами, поверьте, общество примет вас с готовностью.

– Я ни за что не позволю обществу отвергнуть и тебя, Фрэнсис, – заявила Джулиана. – Кроме того, ты невеста графа, не говоря уж о том, что имена Кендалл, Уортингтон и мое собственное кое-что да значат.

– Видит Бог, у меня тоже были родственники, творившие дела, о которых лучше не вспоминать, – вмешалась леди Кортни.

– Благодарю за поддержку, – тепло улыбнулась мисс Уортон. – Да, вот еще что: Лукас говорит, лорд Беллингем тоже предлагает свою помощь.

При упоминании имени Белла Марианна напряглась, и леди Кортни обеспокоенно покосилась на свою подопечную, прежде чем обратиться к леди Джулиане:

– Вы сказали, что пришли к нам по двум причинам. Какая же вторая?

– Да, раз уж мы упомянули лорда Беллингема. – Леди Джулиана повернулась к Марианне. – Он пытался вас отыскать, но безуспешно по вполне понятным теперь причинам, и нам нужно ваше разрешение, чтобы сообщить ему, где вы.

Глава 41

Белл сидел за столом в своем кабинете и смотрел на графин с бренди и стакан. Никогда в жизни не испытывал он столь сильного искушения.

За последние два дня он перевернул весь Лондон в поисках Марианны. Сначала он отправился к Клейтону, где временно жил ее брат. Дэвид больше не выглядел как пленный: теперь он был чисто выбрит, одет, подстрижен по моде, большая часть синяков уже сошла, и стало ясно, что он не старше Белла. Встретились они как добрые друзья.

Белл только сейчас заметил их поразительное сходство с Марианной. Пусть у новоявленного графа были темно-каштановые волосы и отсутствовали веснушки, зато глаза – такие же, как у сестры: ярко-голубые, с длинными ресницами. Такой же была и улыбка.

Дэвид был предан ей до нелепости: отказался раскрыть ее местонахождение, даже узнав, что Белл влюблен в нее и намерен сделать ей предложение. Дэвид обещал передать Марианне его слова, но это все, чего удалось добиться. Покинув особняк, Белл шарахнул кулаком по стене и взвыл от боли, хоть дому это не повредило.

Визит к Гримальди тоже ничего не дал. Чертов генерал наверняка знал, где она, но был еще менее склонен пойти навстречу Беллу, чем Дэвид. Если тот хотя бы выглядел огорченным и разочарованным, то генерал откровенно веселился, глядя на страдания агента.

– Если один из моих лучших шпионов не в состоянии отыскать в Лондоне женщину, я больше не желаю его знать.

Белл выскочил из офиса генерала как ошпаренный и горел желанием врезать уже не по каменной стене, а по улыбающейся физиономии своего руководителя.

Маркиз прошелся по самым известным пабам и гостиницам в надежде услышать хоть что-нибудь о возлюбленной. Весь Лондон активно обсуждал новость о возвращении наследника графа Элсуорта с сестрой. Ее имя слышалось повсюду, но никто не знал, где она. Это сводило с ума.

Белл даже написал леди Вильгельмине Копперпот, но та лишь выразила удивление тем, что ее бывшая горничная оказалась сестрой графа. О ее местонахождении ей ничего не было известно.

Явившись посреди ночи к Уортингтону, где гостили леди Джулиана, Фрэнсис и Кендалл, Белл рухнул в кресло и, закрыв лицо руками, простонал:

– Ну почему никто не знает, где она? Как такое возможно?

– Кое-кто знает, – возразила Джулиана. – Нужно только знать, у кого спрашивать.

– Да к кому я только не обращался: или не знают, или не хотят говорить, – проворчал Белл.

Джулиана и Фрэнсис переглянулись, но он ничего не заметил: выбравшись из кресла, потащился домой и завалился спать.

А сегодня он просто сидел за столом и таращился на графин с бренди, потом медленно потянулся к нему, чтобы снять стеклянную крышку, но его остановил стук в дверь.

– Милорд, – послышался голос дворецкого, – к вам гости.

– Входи, Максвелл, – пробурчал Белл и поспешно отодвинул графин.

– Кто там пришел? – спросил он, откашлявшись, когда дворецкий заглянул в кабинет.

– Леди Джулиана Монтгомери и мисс Фрэнсис Уортон.

Белл нахмурился.

– Что, одни?

– Нет, с компаньонками, если вы это имеете в виду.

– Пригласи их.