Камердинер, который любил меня Боумен Валери

Глава 12

На сей раз Марианна отправилась на поиски мистера Бакстера в общее помещение для слуг. Нет, она не искала его целенаправленно, но ничего не имела против, чтобы увидеть. Накануне, после инцидента, за который ей было стыдно, он проявил благородство и никому ничего не сказал. И она была ему за это благодарна.

Ее, несомненно, вышвырнули бы вон, узнай леди Копперпот о том, что служанка шастает по чужим комнатам, тем более по комнатам мужчин, и что-то вынюхивает. Никаких оправданий ее поведению нет, и Марианна это знала, как и мистер Бакстер.

Это все еще не значило, что она поверила в благонадежность нового камердинера. Но теперь она лишилась морального права относиться к нему свысока, поскольку нисколько не рассеяла его подозрения.

Когда они искали в кладовой нитки, мистер Бакстер спросил, куда исчез ее акцент, и Марианна откровенно запаниковала. Ей понадобились недюжинные актерские способности убедить его в том, что она понятия не имеет, о чем это он. Мистер Бакстер почему-то заставлял ее нервничать, в его присутствии ей было трудно сохранять самообладание.

Больше нет смысла отрицать, что ее тянет к нему. А почему нет? Он невероятно хорош собой, как ожившая статуя римского божества. Когда мистер Бакстер взглянул на нее своими голубыми глазами и сказал, что будет рад увидеть ее в своей спальне, Марианну бросило в жар.

Да, разумеется, слова были совершенно непристойными, но, если честно, она ничего не имела бы против.

Но, конечно, она не сделает этого, нет, никогда, ни за что. Только вот беда: накануне ночью Марианна очень долго не могла уснуть, после того как представила себе, что будет, если явится к нему в спальню по той самой причине, которую имел в виду он.

Она вытерла лоб тыльной стороной ладони и мысленно выругалась. Проклятье! Стоит подумать о нем, сразу бросает в жар.

Пережив величайшее унижение – когда ее застали на месте преступления, – она решила сменить тактику. Открыто выказывать подозрительность и нарочито хлопать ресницами, пытаясь его очаровать, она больше не станет. Она будет кокетничать. Если, конечно, девушка, выросшая с двумя братьями, способна на это.

Судя по взглядам, которые на нее украдкой бросали лакеи, она была достаточно привлекательной, а пару раз кто-то даже назвал ее прелестной. Марианна сомневалась, что сможет заинтересовать такого красавчика, как Бакстер, но что-то же ему явно нравилось в ней. Значит, она попытается сражаться с ним тем же оружием: будет флиртовать.

Войдя в помещение для слуг, она сразу увидела его. Мистер Бакстер стоял, прислонившись плечом к дверному косяку в столовой для слуг. Марианна уже успела заметить, что будто бы ненароком он всегда занимает стратегически важные места, откуда удобно вести наблюдение.

Впрочем, это неважно: сегодня она искала его и нашла.

– Мисс Нотли, добрый вечер, – вежливо поклонился Белл.

Марианна воспользовалась возможностью и окинула его с ног до головы внимательным взглядом. Он выглядел, как обычно, безупречно: в обтягивающих бедра бриджах, черных сапогах и белой рубашке. Но сегодня на нем был галстук, придававший ему более официальный вид. Только когда Белл шевельнулся и рубашка натянулась на его мускулистом животе, у Марианны пересохло во рту, но она поспешила отвести взгляд и сделала реверанс.

– Добрый вечер, мистер Бакстер.

Его улыбка расплавила все ее внутренности. Ну зачем, скажите на милость, мужчине такая внешность? Это несправедливо!

Белл отступил от дверного косяка и выпрямился.

– Копперпоты отбыли всем семейством на пикник у озера, и я собирался поиграть в карты, например разложить пасьянс, но вполне можно и в «двадцать одно». Вы как?

Марианна растерянно заморгала.

– Вы… предлагаете мне сыграть в карты?

Белл несколько секунд молчал, потом заметил:

– Ну да. А я что, не ясно выразился? Мне очень жаль. Попробую иначе. Мисс Нотли, не хотите ли вы составить мне компанию и сыграть в карты?

Марианна огляделась: рядом никого не было. Несколько слуг сидели за обеденным столом и вели какую-то шумную дискуссию о политике. Дверь в каморку миссис Котсуолд была закрыта. Марианна нерешительно взглянула на Бакстера. Как правило, если у нее было свободное время, она чинила одежду или придирчиво наводила порядок в спальнях, а на другие занятия тратила время очень редко. Но почему бы и нет? Вероятно, ей понравится. И потом появится возможность узнать об этом таинственном человеке побольше.

– Думаю… что да, – решилась она наконец, улыбнувшись.

– Вы не пожалеете, – заверил ее Белл.

Теперь Марианна рассмеялась вполне искренне.

– Очень на это надеюсь, поскольку не привыкла тратить время на развлечения.

Теперь рассмеялся Белл и заметил:

– Как я уже говорил, вам надо чаще улыбаться и больше смеяться: у вас удивительно приятный звонкий смех.

Марианна слегка смущенно заморгала, но поскольку решила кокетничать и флиртовать, то постаралась придать своему лицу такое же выражение, как у леди Вильгельмины, когда та под руководством матери училась, глядя в зеркало, смотреть на кавалера во время беседы.

– Я думала, вы сказали мне это из любезности, чтобы очаровать.

Брови Белла взлетели на лоб.

– Я, очаровать вас?

– Да, и не сомневаюсь, что это так, – сказала Марианна, пока они шли по коридору.

Белл вздохнул.

– Думаю, я должен расценить это, как комплимент.

Они подошли к кладовке, он открыл дверь и пропустил Марианну вперед.

В комнатушке все так же остро пахло специями и пряностями, и она села на один из двух стульев, стоявших у стола в центре.

Белл достал из внутреннего кармана колоду карт. Забавно. Она не видела карт, когда накануне вечером заходила в его комнату. Вероятно, там есть тайник или он носит их с собой.

Когда он начал тасовать карты, они так мелькали в его ловких руках, что казались живыми.

Глаза Марианны стали круглыми.

– Вы явно опытный игрок.

Продолжая тасовать карты, Белл слегка наклонил голову.

– А вы весьма проницательны, если заметили это, мисс Нотли.

– Где вы этому научились? – спросила Марианна.

– Не все сразу. Чтобы получше познакомиться, вот что я предлагаю. После каждой партии выигравший будет задавать проигравшему вопрос, и тот должен честно ответить.

Марианна задумалась. С одной стороны, это может оказаться опасным, особенно если мистер Бакстер так же хорошо играет в карты, как их тасует, а с другой – она тоже не новичок, о чем он не знает. В конце концов, любопытство взяло верх. У нее накопилось множество вопросов к этому необычному камердинеру, и она рассчитывала выиграть и их задать.

– Хорошо, мистер Бакстер. Я принимаю ваш вызов, – решительно кивнула Марианна.

Продолжая тасовать карты, он предложил:

– Если вы не против, называйте меня Николасом, ведь вы уже побывали в моей спальне, а значит, нас можно считать хорошими знакомыми.

Он весело подмигнул и улыбнулся, а Марианну опять бросило в жар, но она сумела взять себя в руки и спокойно ответила:

– Полагаю, и вы можете называть меня по имени, только не в присутствии других слуг и, не дай бог, хозяев.

– Можешь не сомневаться, Марианна!

Белл быстро разделил колоду на две части и перевернул верхнюю карту из своей стопки. Марианна сделала то же самое, потом каждый перевернул еще по две карты.

– Я выиграл! – объявил Белл, поскольку следующая его карта оказалась королем.

Марианна поерзала на стуле. Черт возьми! Он играет лучше, чем она полагала. Придется ответить на его вопрос. Остается надеяться, что он не будет каверзным и она сможет ответить честно.

– Хорошо, Николас, – кивнула Марианна. – Задавай свой вопрос.

Он собрал карты и принялся тасовать.

– Зачем ты пришла в мою спальню? Что надеялась найти?

Марианна склонила голову к плечу и улыбнулась.

– Это два вопроса, а ты выиграл только одну партию. Значит, всего один вопрос – по правилам.

Его губы дрогнули, но она не поняла: в улыбке или досадливой гримасе. Карты опять замелькали в его руках.

– Хорошо, спрошу иначе: что ты надеялась найти в моей спальне?

Марианна вздернула подбородок и спокойно встретила его взгляд.

– Честно говоря, не знаю: что-нибудь подозрительное, вроде сожженного письма.

Белл засмеялся.

– Что тебя удивило? Ты никогда не сжигала писем?

– Зачем? – Марианна пожала плечами и открыла первую карту.

И опять выиграл он.

Марианна вздохнула.

– Хорошо, спрашивай.

– Почему ты оставила леди Кортни и перешла к Копперпотам?

Ее глаза сначала удивленно округлились, потом превратились в узкие щелочки.

– Откуда ты…

Он подвинул к ней колоду.

– Не надо нарушать правила. Вопросы – привилегия победителя.

Марианна взяла карты с надеждой на этот раз выиграть, и ей это удалось.

Белл присвистнул.

– Вижу руку мастера!

Она собрала карты, лихорадочно соображая, что спросить в первую очередь.

– Это брат научил: он превосходно играл.

Белл прищурился.

– Ты говоришь «играл». Он что, умер?

Марианна тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания.

– По-моему, сейчас моя очередь задавать вопрос, Николас.

– Ах да. Спрашивай.

– Откуда тебе известно про леди Кортни?

Он пожал плечами.

– Узнал от кого-то из слуг – сплетни и все такое.

Следующий кон опять выиграл он, и Марианна вздохнула в ожидании вопроса.

– Ты говорила о брате. У тебя есть семья?

– Была. Родители умерли. У меня остался только старший брат Дэвид.

– Тот самый, что играет в карты? – уточнил Белл с улыбкой.

– Это второй вопрос, – лукаво улыбнулась Марианна и уселась удобнее.

Он опять выиграл, но, к ее немалому удивлению, повторять вопрос о Дэвиде не стал.

– Ты так и не сказала мне вчера, какой была в детстве.

Марианна закатила глаза, однако невольно улыбнулась.

– Понятия не имею, зачем тебе это знать, но если настаиваешь… Я всегда была очень любопытной любительницей приключений, везде совала свой нос, не отставала от братьев. Они научили меня драться, лазить по деревьям, вязать узлы и стрелять из ружья.

– Да? – присвистнул Белл. – Почему-то это меня не удивляет. Ты уже показала, что умеешь играть в карты.

И она сразу выиграла.

– Да, всему научили меня они, – сказала Марианна и довольно рассмеялась.

– Значит, сестер у тебя нет?

– Нет, нас было всего трое, и не думай, что я не заметила твой внеочередной вопрос.

– Значит, я должен тебе два ответа, – спокойно согласился Белл.

Марианна положила карты на стол и спросила:

– Почему ты интересуешься моим детством?

Белл помолчал, глядя на свои карты, потом ответил:

– Обычно характер человека формируется в детстве. Я надеялся узнать, почему ты так подозрительна.

Марианна забарабанила пальцами по столу.

– Ну, если так, расскажи, каким было твое детство.

Улыбка тут же исчезла с лица Белла: оно стало совершенно бесстрастным.

– Мое детство очень быстро закончилось, поэтому я мало что помню.

Марианна поняла, что это и есть ответ на вопрос: больше он ничего не скажет. Легкость и веселье вмиг покинули комнату. Надеясь вернуть прекрасную атмосферу, она принялась тасовать карты, и они, словно бабочки, запорхали в ее руках.

Белл, с улыбкой наблюдая за ней, заметил:

– Брат научил тебя и этому.

– Разумеется, – без ложной скромности ответила она и следующий кон проиграла.

– Ладно. Какой следующий вопрос?

– О чем ты мечтаешь?

Ее глаза в одночасье погасли.

– Мечтаю? А кто сказал, что у меня есть мечта? – попыталась она все свести к шутке, но не получилось.

– Да ладно, Марианна, мечта есть у каждого.

Она поерзала на стуле, и по непонятной причине ей захотелось сказать ему правду. Несколько секунд она обдумывала, стоит ли, и, наконец, решилась.

– Я мечтала о семье, детях, но все изменилось, когда убили моего брата.

Глава 13

Поздно ночью Белл лежал в постели без сна, положив руку под голову, и смотрел в потолок. Пламя единственной свечи, стоявшей на столике рядом с кроватью, отбрасывало на стены причудливые тени, через открытое окно в комнату проникал легкий ветерок и верещание сверчков на лужайке.

Их с Марианной необычная игра в вопросы-ответы была прервана двумя лакеями, явившимися в кладовку за мукой, так что у него не было возможности подробнее расспросить ее о самом важном для него – убийстве ее брата, а это кое-что объясняло. Убийство вполне способно любого сделать подозрительным. Но что могло случиться с ее братом? Когда она впервые упомянула о том, что его нет, Белл предположил, что, возможно, он погиб на фронте или умер от какой-то болезни. Сам он никогда не был на полях сражений, но смертей видел за свою жизнь немало. Война или болезнь – вот обычные причины смерти для молодого человека.

Белл так и не спросил Марианну, что именно произошло с ее братом, и эта девушка по-прежнему оставалась для него загадкой, хотя он узнал ее чуть лучше. Пусть ее подозрительность стала немного меньше, но не приходилось сомневаться, что тайн у нее еще предостаточно, и Белл подозревал, что случившееся с ее братом не самая страшная из них. Он внимательно слушал ее речь и больше не сомневался, что акцент ее надуманный. Только вот зачем ей это?

Несмотря на любопытство, сомнения и опасения, его тянуло к этой девушке. Зачем отрицать очевидное? Было в ней что-то необыкновенное: странное сочетание уверенности в себе, проницательности и уязвимости. Ничего подобного ему еще не приходилось видеть, и это интриговало.

Но каким бы ни было его отношение к Марианне, это никак не влияло на выполнение важной миссии: создавало определенные неудобства, но ничего не меняло. Необходимо сосредоточиться на работе: сблизиться с другими лакеями и расспросить их. После той встречи в кабинете между троицей подозреваемых не было никаких контактов, да и вряд ли ему удастся что-то выяснить у самих лордов.

Стук в дверь отвлек его от размышлений. Он поднялся с кровати и впустил ночного гостя.

– Рад видеть тебя, Белл, здоровым и бодрым, – провозгласил Клейтон. – Не надорвался еще на работе?

– Да не ори ты так! – прошипел Беллингем и втащил друга за руку в комнату. – А то прямо находка для шпиона.

Как ни старался Белл скрыть разочарование, которое испытал: по непонятной причине он рассчитывал увидеть Марианну, – ему это не удалось.

Клейтон нарочито заахал и вошел в комнату на цыпочках, изображая раскаяние.

– Прости, старина. Наверное, я перебрал за ужином.

Белл плотно закрыл дверь и повернулся к другу.

– Что тебя привело ко мне?

– Да вот, очередное послание. – Клейтон похлопал себя по карману. – Принесли перед ужином, и я решил не ждать до утра: вдруг что-нибудь важное.

Клейтон достал из внутреннего кармана письмо. Белл взял конверт, сломал печать: не терпелось узнать новую информацию. Как и прежнее, это послание было из министерства внутренних дел, но на конверте это никоим образом не отражалось. Белл пробежал глазами единственную страничку.

«Бакстер, мы обнаружили, вопервых, что мистер Огаст Уилсон проходил подозреваемым по делу некоего общества, целью которого была разведка в пользу врага. Во-вторых, никаких записей относительно мисс Марианны Нотли из Брайтона в архивах нет. До ее работы у леди Кортни такого человека не существовало.

Мы продолжаем работу по Томасу Брумсли и рассчитываем вскоре сообщить вам больше информации.

Г.»

– Что там? – с жадным интересом спросил Клейтон.

Белл поднес листок к свече.

– Ты же знаешь: я ничего не могу тебе сообщить.

Клейтон вздохнул и, пожав плечами, ухмыльнулся, весело глядя на друга.

– Да, я знал, что ничего не скажешь: просто так спросил.

– Спасибо, что принес мне письмо сразу. – Листок уже почти догорел, и Белл положил его в пепельницу.

– Не стоит благодарности, – ответствовал Клейтон. – Не надо, не провожай: я помню дорогу.