Поступь хаоса Несс Патрик

– Не умираешь, – говорю я, одной рукой хватая ее за плечи, а другой под колени.

– Мне холодно.

– Ты не умрешь!!! – кричу я. – Не сегодня!

Я встаю с Виолой на руках. Впереди вьется зигзагом дорога к Хейвену.

Путь будет неблизкий.

Времени нет.

И я кидаюсь прямиком вниз, продиралась сквозь заросли кустарника и разбросанные камни. Плевать на дорогу.

– Давай!!! – громко кричу я.

Шум как будто исчезает, и во всем мире остаются только мои бегущие ноги.

Давай! Я бегу.

Сквозь заросли…

Через дорогу…

Опять сквозь заросли… И опять через дорогу…

Вниз, вниз…

Взметая клубы пыли и перепрыгивая кусты…

Спотыкаясь о корни…

Давай!

– Держись, – шепчу я Виоле. – Держись, слышишь?

Виола кряхтит от каждого толчка.

Но это ведь значит, что она дышит. Она жива.

Вниз… Вниз… Давай!

Пожалуйста!

Я поскальзываюсь на каком-то папоротнике…

Но не падаю…

Опять дорога и заросли…

Ноги болят от напряжения…

Заросли и дорога…

Вниз…

Пожалуйста!

– Тодд?

– Держись!!!

Я прибегаю к подножию холма и не останавливаюсь…

Виола такая легкая.

Как перышко.

Я бегу к тому месту, где дорога вновь соединяется с рекой. Дорога к Хейвену. Вокруг нас снова зеленеют деревья и плещет река.

– Держись! – повторяю я, изо всех сил припуская по дороге.

Давай.!

Пожалуйста!

Изгибы и повороты…

Под деревья, вдоль берега реки…

Впереди уже маячит укрепленная стена, которую я видел в бинокль с вершины холма; по обеим сторонам дороги вдоль забора свалены огромные железные «иксы».

– НА ПОМОЩЬ!!! – ору я на бегу. – ПОМОГИТЕ!!!

Я бегу.

Давай!

– Кажется, я не выдержу… – едва слышно бормочет Виола.

– ВЫДЕРЖИШЬ! – кричу я. – Не СМЕЙ сдаваться!

Бегу дальше…

Укрепление уже рядом…

Но там никого…

Никого нет…

Я пробегаю сквозь открытые ворота…

Останавливаюсь, смотрю по сторонам…

Здесь никого…

– Тодд?

– Мы почти на месте, – говорю я.

– Я теряю сознание, Тодд…

И ее голова заваливается назад…

– Нет, НЕ ТЕРЯЕШЬ! – кричу я в лицо Виоле. – ОЧНИСЬ, Виола Ид! Не закрывай глаза, черт тебя побери!

И она пытается. Я вижу, как она пытается.

Ее глаза открыты – самую малость, но открыты.

И я снова как можно быстрей бросаюсь вперед.

И кричу:

– НА ПОМОЩЬ!

Пожалуйста!

– НА ПОМОЩЬ!

Она начинает задыхаться.

– ПОМОГИТЕ!

Пожалуйста, только не это.

И я НИКОГО не вижу.

Дома, мимо которых я пробегаю, пусты. Проселочная дорога переходит в мостовую, но вокруг по-прежнему никого.

– НА ПОМОЩЬ!

Мои ноги стучат по мостовой…

Дорога ведет к большой церкви, которая виднеется из-за деревьев. Шпиль отбрасывает блики на городскую площадь.

Там тоже никого.

Нет!

– ПОМОГИТЕ!

Я вбегаю на площадь, пересекаю ее, озираюсь по сторонам, прислушиваюсь…

Нет.

Нет.

Пусто.

Виола тяжело дышит у меня на руках.

В Хейвене никого нет.

Я подбегаю к центру площади.

Вокруг ни души.

Я снова верчусь на месте.

– ПОМОГИТЕ!

Никто не отзывается.

Хейвен совершенно опустел.

Никакой надежды здесь нет и в помине.

Виола начинает выскальзывать из моих рук, и мне приходится встать на колено, чтобы ее удержать. Мою рубашку она выпустила, и одной рукой я прижимаю ее к ране.

У нас ничего не осталось. Сумка, бинокль, мамин дневник – все это на вершине холма.

У нас с Виолой больше ничего нет, на всем белом свете есть только мы.

И у нее так сильно идет кровь…

– Тодд? – тихо, заплетающимся языком говорит она.

– Пожалуйста… – В моих глазах стоят слезы, голос дрожит. – Пожалуйста.

Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…

– Ну раз уж ты так просишь, – раздается голос с другого конца площади. Спокойный голос, даже близко не похожий на крик.

Я вскидываю голову.

Со стороны церкви ко мне идет один-единственный конь.

С одним-единственным наездником.

– Нет… – шепчу я.

Нет.

Нет!

– Да, Тодд, – говорит мэр Прентисс. – Увы, все именно так.

Он непринужденно, почти нехотя направляет коня в мою сторону. Как всегда невозмутимый и безупречный: никаких пятен пота на одежде, на руках чистые перчатки, на ногах блестящие сапоги.

Это невозможно.

Такого не может быть.

– Как вы сюда попали? – говорю я, почти срываясь на крик. – Как…

– Любой дурак знает, что в Хейвен ведут две дороги, – вкрадчиво говорит мэр, почти усмехаясь.

Мы видели пыль. Вчера мы видели впереди, на дороге в Хейвен, пыль.

– Но как?.. – Я настолько поражен, что едва выговариваю слова. – Вам еще минимум день оставался…

– Иногда слухи об армии не менее эффективны, чем сама армия, мальчик мой, – говорит мэр. – Мы выдвинули городу весьма мягкие условия капитуляции. Одним из них было очистить улицы, чтобы я мог приветствовать тебя лично. – Он смотрит на вершину холма. – Правда, я надеялся, что тебя приведет мой сын.

Я оглядываю площадь и теперь вижу лица, множество лиц в окнах и дверях.

Из-за церкви выезжают еще четыре всадника. Я снова перевожу взгляд на мэра Прентисса.

– Ах да, кстати, теперь я президент Прентисс, – говорит он. – Советую тебе запомнить.

И тут до меня доходит.

У него нет Шума.

Ни у кого из них нет Шума.

– Верно, – говорит мэр. – Ты совершенно прав, хотя это отдельная, очень любопытная история, и вряд ли ты себе такое представлял…

Виола вновь соскальзывает вниз; это движение причиняет ей боль, и она едва слышно стонет.

– Пожалуйста! – кричу я. – Спасите ее! Я сделаю все, что прикажете! Встану на вашу сторону! Да что уго…

– Вот видишь, ты сам пришел ко мне в руки. Терпение города берет, – говорит мэр. Наконец-то в его взгляде появляется намек на досаду.

Он легко спешивается и начинает аккуратно снимать перчатки – по очереди с каждого пальца.

И тут я окончательно понимаю, что мы проиграли.

Все пропало.

Все кончено.

– Как новый президент этой славной планеты, – говорит мэр, широким жестом обводя все вокруг, как бы впервые показывая мне свой мир, – я, если позволишь, первым поприветствую тебя в новой столице.

– Тодд? – шепчет Виола с закрытыми глазами.

Я крепко прижимаю ее к себе.

– Прости, – говорю я. – Прости.

Мы угодили в ловушку.

Мы прибежали ровно к концу света.

– Добро пожаловать, – говорит мэр, – в Нью-Прентисстаун!