Прощение подлинное и мнимое: Книга гордости и стыда Виилма Лууле

...

А. Позитивный эгоизм есть знание, что я хороший, что я лучше, чем кто-то, что я лучше всех.

Позитивный эгоизм накапливает в теле легкие металлы.

В. Негативный эгоизм есть знание, что я плохой, что я хуже кого-то, что я хуже всех.

Негативный эгоизм накапливает в теле тяжелые металлы.

Человек, желающий стать лучше, постоянно встречает на своем пути препятствия. Когда он начинает их преодолевать, то получает от жизни по голове и по ногам как в прямом, так и в переносном смысле. Почему? Потому что жизнь всегда старается образумить его на понятном языке, чтобы не стало еще хуже. Что может быть хуже гордости? Высокомерие, оно же эгоизм.

Если человек добивается своего, он считает себя лучше. Если человек не добивается своего, он считает себя хуже. Промежуточного варианта для человека со стрессами не существует.

ТВЕРДОЕ ЗНАНИЕ,

что кто-то или что-то

является хорошим либо плохим,

ЕСТЬ ЭГОИЗМ.

Эгоизм представляет собой окончательное, твердое, убежденное, непоколебимое, догматическое знание, что некое дело является таким, каким оно выглядит. Эгоизм – это твердое знание, что я прав. Эгоизм являет собой отождествление содержания с формой, что позволяет отрицать содержание. Чистый эгоизм подобен чистому железу, которое не ржавеет.

Эгоизм обладает как раз таки энергией металла со всеми характерными для металла свойствами. У каждого человека есть нечто, в чем он абсолютно уверен. В этом вопросе он подобен металлу: холоден, податлив из расчета на выгоду, тяжел и жесток. Непреклонно гнет свою линию, покуда не ломается от частого использования, и тогда начинает ржаветь, утрачивая свои свойства.

Абсолютных эгоистов не бывает, поскольку, когда эгоизм вырастает до критических размеров, наступает смерть. Это означает следующее: признает ли человек свои постыдные принципы и соответствующие им поступки или не признает, но его дух ведает истину и уводит душу из этого мира, чтобы душа смогла обозреть со стороны содеянное и признать свои ошибки. То есть исправить свои ошибки духовно.

Человек, который знает, что он лучше кого-то,

берет на себя право требовать,

чтобы он имел

Поскольку желание растет и множится, человек недоволен тем, что получает. Недовольство порождает нарушение психики . Чем больше человек желает и чем больше имеет, тем большую неудовлетворенность испытывает. В некий момент масштабы неудовлетворенности оказываются соразмерными психическому заболеванию. Когда именно начнется заболевание – теперь это вопрос времени. Все болезни начинаются с отчаяния, с того мгновения, когда лопается терпение. Это такое мгновение, когда человеку осточертевает неудовлетворенность собой. «Хочу» превратилось в «не хочу». Протест против того, что есть, оборачивается протестом в отношении будущего. Трагическое отчаяние из-за того, что нельзя достичь лучшего, вызывает психическое заболевание.

Лучший – это тот, кто считает себя лучше всех. Лучшим можно считать себя, если чем-то обладаешь, – неважно чем. Если желание стать лучше всех в духовном, душевном либо физическом плане в конечном счете вызывает психические нарушения, то знание, что я – лучше всех, вызывает психическое заболевание.

Человек, который знает, что он лучше всех,

берет на себя право требовать,

чтобы все на свете

Стопроцентная положительность – это сумасшествие. Требование есть несокрушимое желание. Желание только хорошего – это сумасбродное желание, ведущее к тому, что находящийся пока еще в здравом рассудке человек начинает совершать сумасбродные поступки. Человек, ставший лучше всех неважно в чем, принимается бороться за то, чтобы все вокруг стало хорошо.

Он стремится доказать, что не является эгоистом, думающим только о себе. Покуда он ограничивается словесными выступлениями, произнося речи повсюду и по любому поводу, дело еще не самое страшное, поскольку если он пострадает, то, возможно, задумается. Если кто-то из слушателей выходит из себя, то говорит ему прямо в глаза – кончай разглагольствовать, начни дело делать. Для спасения мира такой человек неспособен что-либо сделать, и, возможно, это явится тем препятствием, которое помешает ему сойти с ума. Если же он считает себя умнее всех, то его ничто не останавливает. В этом случае остановить его нужно силой, ибо мания величия – это сила, которая рождает массовый психоз. Массы идут на поводу, поскольку также желают, чтобы все было хорошо.

Проблема боготворимого ребенка.

Не будь у людей иных богов, кроме любви, они бы не сходили с ума сами и не сводили с ума своих детей. Обожествление кого-то или чего-то на земном уровне вызывает у человека нарушения психики. Родители, боготворящие свое чадо, постоянно сравнивают его с другими детьми и превозносят по малейшему поводу. Если поводов больше нет, ибо другие дети его превосходят, то родители принимаются очернять других детей, чтобы воодушевить собственное чадо. Если и это уже не помогает, родители принимаются пугать ребенка тем, что он может опозориться, чтобы его не обидеть. Чем более коротким путем родители желают добиться цели, тем большую сумятицу вносят в душу ребенка. В итоге у ребенка происходит душевный надлом.

Пример из жизни

Своему единственному ребенку, зенице ока, боготворящие его родители желали только хорошего, давали только хорошее и создавали условия, чтобы и в будущем все было только хорошо. Они не перегибали палку – не желали самого лучшего. Они желали только хорошего. Хорошего без примеси плохого. В итоге девочка в половозрелом возрасте заболела шизофренией и, несмотря на все усилия психиатров, становилась все более агрессивной. Все, в том числе и врачи, желали ей только хорошего. Разумом она должна была это ценить, а она, вопреки всему, потянулась к отщепенцам, догматическим сектантам, которые обратили ее в свою враждебную веру.

Мало кто разбирается в жизни. Большинство людей, которые к плохому относятся враждебно, попадаются на крючок шизофренического склада мыслей и начинают плохо думать о заглазно обсуждаемом человеке, становясь, возможно, поборниками прав собеседника с больным мозгом. Они неспособны понять житейскую истину, согласно которой человек, высказывающий свое суждение о ближнем, вещает со своей колокольни, то есть говорит о себе. Всякий, кто высказывает суждение, является в своем роде больным человеком, чье видение следовало бы перепроверить. Жизнь гласит: верь правде, однако проверяй, правда ли это. Если Вы верите шизофреническому образу мыслей с его отсутствием критичности и безответственностью за слова, ибо человек лишен стыда, то впоследствии Вам самим будет стыдно.

Родители этой девушки испытали в жизни немало тягот и потому не могли понять, почему их ребенок ищет страдания. Для каждого человека есть нечто, понять которое он не в силах. Родители никак не могли уразуметь того, что, желая лучшего, они утверждали свое превосходство, и это автоматически доказывало, что дочь хуже них. Дочь запротестовала – стала принижать родителей, сталкивать их с пьедестала. Стремившиеся к идеалу родители проявляли терпение и читали мораль лишь в крайних случаях. Люди, стремящиеся к идеалу, боятся позора и делают все, чтобы его избежать. Они стыдят себя сами в плане самодисциплины, чтобы этого не пришлось выслушивать от других. Дочь с детских лет знала, что могло бы произойти, если бы она осрамилась, и потому ее не нужно было пристыживать для порядка. Она и без того была добропорядочной. Она не желала позориться сама, а желала опозорить родителей, чтобы те перестали быть насквозь положительными.

Боготворящие ребенка родители ограждают его от всего рутинного и неприятного и мечтают о том, что он достигнет больших высот. Чем большего блага они желают, тем хуже становится ребенок и никаких высот не достигает. Ребенок стыдится своего неумения, неспособности, беспомощности, отчего у него развивается комплекс неполноценности. Страх оказаться посрамленным заставляет его тянуться к хорошему, которое, как он надеется, изменит к лучшему все, включая его самого, но когда хорошее появляется, он начинает его ненавидеть, ибо на фоне хорошего он явно проигрывает.

Ни один ребенок не рождается у своих родителей случайно. Его сходство с родителями состоит в том, что и они, и он желают любой ценой превзойти всех в чем-то. Его отличие от родителей заключается в его духовном прошлом, которое похоже на земное прошлое родителей. Он не помнит своей предыдущей жизни, тогда как родители не желают помнить собственного детства и жизни родителей. Они стараются быть выше этого, чтобы забыть все плохое.

В одной из прежних жизней девочке выпало иметь принципиально таких же благонамеренных родителей. Разница между прежними и нынешними родителями состояла лишь в том, что первые старались добиться своей цели физическими средствами: принуждением, поркой и истязаниями. В итоге девочка умерла. Сверхблагая цель погубила ребенка, который предпочел умереть, нежели стать таким, каким хотели его видеть родители. Так как прожила она 15 лет, то есть относительно немало, в ее подсознании запечатлелось много плохих воспоминаний о родителях и их устремлениях. Жизнь нынешнюю она посвятила тому, чтобы образумить родителей, но из-за взаимного непонимания это вылилось в месть родителям. Дочь стремилась любым способом доказать им, что она лучше, чем о ней думают.

И по сей день дочь упрямо следует принципу: умру, но не отступлю от своего. Родители упрямы под стать дочери: хоть режь меня, но своего добьюсь. Каждый из троих горд от осознания того, что он не уступит никогда и никому.

У всех людей в подсознании сохраняются воспоминания обо всех пережитых в прежних жизнях смертях. Все, что человек для себя уяснил, уже не повторится. Все, что не уяснил, чего не простил, будет иметь место и впредь. Девочка, о которой идет речь, знает в душе, что ее извели родители, и потому она в отместку изводит нынешних родителей. То, что родители совершили физически, она совершает духовно. Ненависть столь велика, что заставляет прибегать к самому мучительному средству – убийству посредством посрамления, опорочивания.

В школе девочка была на хорошем счету, а дома – привередливой и капризной. Родителей настораживала враждебность, сквозившая в выпадах дочери, однако это списывалось на счет переходного возраста. Сильно избалованным детям в переходном возрасте дозволяется все. Родители, стремящиеся повысить уровень жизни и потому редко бывающие дома, не замечают того, как отклонения в психике у ребенка превращаются в психическое заболевание и, если это состояние не на кого выплеснуть, перерастают в умопомешательство. Масла в огонь, сами того не подозревая, подливают родители, которые рассказывают при ребенке о чужих детях, таких хороших, умных, примерных, трудолюбивых, умелых, красивых. И это при том, что ребенок знает, что у него куда ни кинь одни недостатки.

Дочь отвечала родителям той же монетой. Поскольку она называла вещи своими именами, то стала обвинять родителей в том, что они желают ее смерти. А все, что они делают и чем занимаются, направлено на то, чтобы от нее избавиться. Родители, возможно, сидят себе тихонько и думают свои думы, а тут приходит умный ребенок-шизофреник и саркастически, на полном серьезе произносит: «А-а-а, сговариваетесь, как меня убить?» Утром она приветствует родителей любезно: «Так вы еще не подохли?» Родители никогда не знают, чего им ожидать в следующий раз.

Эти родители стали объектом наиболее изощренной формы истребления, ибо дочь в их лице мстит всем своим родителям из предыдущих жизней за пережитые из-за них страдания. Человек, который ищет виновных среди ближних, обрушивает на последнего из обидчиков всю ту ненависть, что накопилась на душе из-за аналогичных переживаний в прошлом.

Слабонервные родители не в силах вынести подобного позора и, вероятнее всего, заболевают той же болезнью. Родители же с крепкими нервами, знающие, что им нельзя ломаться, подавляют свой стыд и заболевают физически. Лишь считаные единицы способны начать работать над собой.

Душевнобольные люди должны восприниматься нами как красный сигнал светофора, который говорит: «Человек! Пора тебе высвободить свою гордость и стыд. Особенно старательно высвободи желание быть умнее всех, а также знание, что в каком-то вопросе ты всех умнее. Не имеет значения, если ты в каком-то отношении превосходишь всех в кругу семьи либо друзей, в компании или в обществе. Сегодня мы можем являться лучшими в своем маленьком либо большом мире, а завтра все может быть наоборот. В любом случае последствия будут прискорбными».

Принципиальная ошибка, допущенная родителями этой девочки, состояла в том, что они старались сохранить семью любой ценой. Они жили во имя того, что удержало бы семью от распада, – во имя всего хорошего. Трудились в поте лица с тем, чтобы их дом стал для них крепостью. Они не сумели свить гнездышко, зато сумели выстроить крепость. В то же время они не замечали, что со временем в них развилось абсолютное неприятие того, что бы ни делал другой супруг. Постоянные обвинения стали неотъемлемой частью их повседневной жизни, но им и в голову не приходило, что было бы лучше разойтись. Их дочь, которая к тому времени стала крушить и ломать все материальное, что было в доме, давала им понять, что именно мешает им быть счастливыми, но они не поняли своего наставника. В довершение ко всему дочь пригрозила спалить дом, только что купленный отцом.

В действительности же отец очень даже боялся за судьбу дома, в который вложил труд всей своей жизни. Лишиться дома означало для него конец жизни. Отец не мог понять, что, стараясь изо всех сил доказать свою положительность, он перестал думать о чем бы то ни было, кроме денег. Он оправдывал себя тем, что улучшение жилищных условий для семьи служит наилучшим доказательством его любви. Жена была совершенно беспомощна повлиять на его отношение и вышла из себя, когда я попыталась втолковать ему, что любовь к человеку и любовь к вещам – разные вещи. Отчаявшаяся женщина одобряла в душе угрозу дочери хотя бы уже потому, что таким образом она избавится от барьера, мешающего ей обрести душевное единение с мужем. Как женщина я прекрасно понимала весь трагизм ее положения.

Такой дом женщина не воспринимала как домашний очаг. К ее речам он относился как к очередному капризу, потому не удосуживался выслушивать, не говоря уже о том, чтобы принимать всерьез. В нем укоренилась непоколебимая навязчивая идея, согласно которой муж должен обеспечивать семью, чем он и занимается. Точка. Он ни на секунду не сомневался в правильности своих принципов. Он – мужчина основательный, а основательность – это хорошо. Точка. Его сила состояла в том, что к потребностям своей жены он относился, как столб, который ждет, чтобы жена и дочь залезли по столбу наверх и испытывали бы благодарность. Он никому не причинял зла, всегда помнил про памятные даты и не скупился на подарки, однако не осознавал, что своим поведением он лишь желал доказать свою положительность.

Женщину, способную жить преспокойно рядом с таким мужем, следует считать героиней. Если она желает любить подобного человека, то старается быть благодарной за все то материальное, что муж приобретает для дома и зарабатывает, и тем самым, возможно, спасает детей от душевной болезни. Она является рабыней в наихудшем смысле этого слова, поскольку позволяет детям подавлять себя как человека, вследствие чего они вырастают большими эгоистами, чем их отец. Большинство женщин не желает с этим мириться. Чем женщина умнее, тем сильнее она старается переделать мужа, не подозревая о том, что человека с навязчивыми идеями не переделаешь ни при каких условиях. Чем больше перевоспитание мужа становится для жены навязчивой идеей, тем с большей степенью вероятности у ребенка развивается шизофрения как суммарное выражение родительской целеустремленности, а также родительского шизофренического склада мышления. Чем воинственней родительская целеустремленность, тем агрессивнее навязчивые идеи у ребенка.

* * *

Боготворимым в глазах народа может оказаться человек, которого тот же народ взрастил и взлелеял, чтобы блеснуть им перед всем миром. Спортсмен, кинозвезда либо модель становятся народными героями и от вседозволенности, бывает, ведут себя, словно полоумные. Знаменитости все прощается. А то, что в знаменитости гибнет человек, об этом поклонники не задумываются.

Проблема ребенка-любимца.

Любимцем стать нетрудно. Для этого достаточно родиться вторым ребенком в семье, где первенец считается плохим, потому что, желая оставаться самим собой, протестует против чрезмерной положительности родителей. Когда рождается второй ребенок, его автоматически начинают называть самым любимым, самым дорогим, самым красивым, самым сообразительным, умным, ловким, одаренным… Всякий раз, когда его таким образом хвалят, плохого осуждают. Иными словами, всякий раз, когда хорошему ребенку дурят голову, плохой ребенок страдает душевно и телесно.

Хорошего ребенка позволительно хвалить за некое умение, если нужно его утешить в данную минуту. Тем самым компенсируется недостаточное умение в какой-то иной сфере. Но и в этом случае необходимо проследить, чтобы ребенок не стал зазнаваться. Знание, что я в чем-то лучше других либо хоть раз превзошел всех в прошлом, может оказаться для человека роковым камнем преткновения, влияющим на всю дальнейшую жизнь. Всякая очередная неудача будет вызывать в нем все более яростное отчаяние.

Безмерная гордость за свою красоту либо богатство рождает истерию. Безмерная гордость за свои духовные способности ведет к умопомешательству.

Духовные способности указывают на количественный потенциал мозга. Когда у способностей есть возможности, они становятся могуществом. Силой, которая властвует над человеком и велит ему самоуправствовать над окружающими в той мере, в какой они это позволяют. Кто считает себя глупее, тот позволяет. Кто считает себя умным либо умнее, с тем возникает конфликт сил.

Плохого ребенка родители наказывают тем, что расхваливают хороших братьев и сестер либо чужих детей, отчего у него развивается комплекс неполноценности. Для ребенка особенно унизительно, если чужих детей хвалят ни за что. Их хвалят для того, чтобы пристыдить собственного ребенка, пробудить в нем рвение, пришпорить. Вероятно, Вы помните ту глубокую удрученность, когда Вам заявляли: «Ты – самый плохой ребенок на свете. Зачем только мы произвели тебя на свет! Из тебя человека не получится! Как тебе не стыдно быть таким! Кому ты нужен такой! Вот возьму и всем расскажу». Особенно активно учиняют детям разнос родители, ждущие публичного одобрения, и потому делают это при посторонних. Одобрение-то им, как правило, достается, но они не понимают, какой ценой.

Хорошая цель и плохое последствие – две грани единого целого.

Человек, страдающий от комплекса неполноценности, всегда глядит снизу вверх и потому никогда не оказывается в победителях. Иначе говоря, не сходит с ума. Однако и он тоже стремится к лучшему, чтобы самому стать лучше. А кто не стремится?

В мире есть три хорошие вещи: красота, ум, богатство. А так как всего этого можно добиться большим трудом, то человек и старается что есть мочи. Он устремляется все выше и выше. Прикладывает огромные усилия, чтобы вознестись на свое облачко, а там уже встать в полный рост и ощутить свое превосходство. К сожалению, для человека с комплексом неполноценности именно в этот момент всегда находится некто, оказывающийся еще лучше. С этим знанием человек шлепается с небес обратно на землю. Он молча проглатывает отчаяние, печаль, обиду, горечь и тому подобное и предпринимает новую попытку. Но и она завершается падением, если мышление остается прежним. Каждая очередная попытка ведет к очередной порции стрессов, и так до тех пор, пока не лопается терпение. Человек устает, пресыщается. Ему уже ничего не надо.

Бесстыдству неведомо чувство стыда.

Бесстыдство позволяет человеку жить. Что представляет собой такая жизнь – сейчас речь не об этом. В какой форме проявляется бесстыдство, зависит от уровня интеллигентности. Глупый не умеет скрывать своих недостатков, а умный умеет. Последствия соответствуют умениям. Человек, желающий проявить себя с лучшей стороны, ищет для этого возможности даже и тогда, когда знает, что он хуже. Человек никчемный ищет возможность доказать, что он вовсе не такой, он хороший, лучше других, а может быть, и лучше всех. Неважно в чем. Униженному важно продемонстрировать свое превосходство, даже если это будет стоить ему жизни. Что есть жизнь по сравнению с позором? Ничто! Так человек с трагической последовательностью может стремиться проявить себя с лучшей стороны, что само по себе составляет трагедию его жизни.

...

Жизнь есть озаряющий свет.

Гордость есть ослепляющий свет, восторженность по поводу собственной персоны.

Стыд есть мрак. Убийственный стыд являет собой абсолютный мрак – духовную слепоту. Стыд есть мрак. Убийственный стыд являет собой абсолютный мрак – духовную слепоту.

Лучшим является тот, кто считает себя таковым. Неважно, сам ли он так думает либо заимствует мнение окружающих. Чем сильнее желание человека стать звездой, тем больше усилий он прилагает, покуда не становится звездой. Звездой на небосклоне стыда, которая сияет, похваляясь своим превосходством до тех пор, пока не превращается в падающую звезду. Проблема стыда предстала мне именно в виде темной ночи. В первый раз, когда человеческая проблема, точно освобожденный из-под стражи пленник, растворилась, поколебавшись, в темной ночи, я поняла, что приоткрыла завесу над некоей энергией. Когда тот же символ явился в очередной раз и пленник предпочел свободе заточение, я сосредоточилась на символе ночи и поняла, что это – энергия стыда.

Я поняла, что, если человек боится темноты, он испытывает страх опозориться. Если ребенка, боящегося темноты, заставляют находиться в темном помещении, если высмеивают его страхи, чтобы он перестал бояться, то в некий момент ребенок пересиливает страх. Ему уже не страшен и стыд. Если его теперь кто-нибудь называет бесстыжим, то в лучшем случае он усмехнется в лицо собеседнику, а в худшем – двинет кулаком промеж глаз. Ребенок становится одним из тех, кто по трупам идет к цели. Он гордится своим достижением, или, выражаясь иначе, становится звездой на небосклоне достижения своих целей. Кто желает засиять аналогичным образом и следует его примеру, тот неизбежно вознесется тем же способом.

Жизнь есть свет. Смерть есть мрак. Путь во мрак лежит через слепящий свет.

В природе не бывает столь яркого света, который ослеплял бы. Лишь когда человек настолько восхищен собой, настолько ослеплен и одурманен, что начинает смотреть прямо на солнце, тогда он может ослепнуть. Духовная слепота влечет за собой физическую. Кто признает свою слепоту, тот выкарабкивается из житейских передряг, потому что считается с обстоятельствами. Кто своей слепоты не признает, тот не считается ни с кем и ни с чем и падает в пропасть, которой как будто не должно было быть, но которая вдруг взялась невесть откуда. Эта пропасть символизирует падение человека.

В природе не существует абсолютной темноты, действующей губительно. Природа заботится о сохранении жизни на земле, и это проявляется также и в том, что чем темнее ночь, тем ярче на небе звезды. Кроме того, всякий раз, когда циклическая энергия жизни накатывает всей силой земной тяжести, на небе всплывает ласковый лик полной луны. Кто в такие ночи обращает взор к небу, терзаясь мрачным отчаянием, тому ниспосылаются душевные силы, чтобы жить дальше. Кто ждет, чтобы его пожалели, тому неприятно счастливое лицо ближнего и неприятен счастливый лик луны. В итоге постоянно увеличивается число людей, которые считают полнолуние особенно трудным временем. Уверовав в это, люди действительно ощущают сильный дискомфорт в пору полнолуния.

Солнце – духовный светоч. Луна – душевный свет.

Как Вы относитесь к отцовской рассудительности, уравновешенности, к тому духовному свету, что озаряет Ваш жизненный путь? Каково Ваше отношение к луне, таково оно и к материнской рассудительности, уравновешенности, к свету, озаряющему душу. Если Вам угодно быть солнцем, луной либо звездой на небосклоне, Вы можете этого добиться. Но тогда Вы не сможете оставаться Человеком.

...

Бесстыдство низкого пошиба похваляется своими пороками, которые расцениваются как постыдные.

Бесстыдство высокого полета похваляется своими недостатками, которые не расцениваются как постыдные.

Бесстыдство всегда похваляется тем, чего окружающие стыдятся. Бесстыдство всегда похваляется тем, чего окружающие стыдятся.

Смена дня и ночи учит человека целесообразно использовать свою душевную силу и восстанавливать жизненные силы по природным часам. Искусственное удлинение дня за счет ночи показывает, как стыд превращается человеком в бесстыдство. Люди, которые без конца удлиняют себе рабочий день, свысока относятся к тем, кто не в состоянии работать сутками. Они горды тем, что желают заполучить с неба солнце и луну, и во имя этого трудятся не щадя сил. Они считают себя вправе стыдить тех, кто довольствуется нормированным рабочим днем. Эгоист видит, что сам он находится в хорошей форме, тогда как ближний – в плохой, но не осознает того, что в плохой форме ближнего он видит собственную плохую сущность. Вследствие эгоистического подхода к работе люди стали со временем подразделяться на работающих в дневное время, работающих в ночное время и людей исключительно положительных, работающих и днем и ночью и в итоге умирающих от рака.

Пристыженные неумехи и ленивцы ищут способы доказать обратное, и в их стараниях немалую роль играет желание отомстить обидчикам. Они подыскивают себе исключительно работу в ночное время, не столько из-за самой работы, сколько из-за денег и возможности сиять звездой в ночном небе. Торгующий своим телом особенно привлекателен ночью. Человек не знает и не признает, что тем самым он старается избавиться от комплекса неполноценности, чтобы доказать свою пригодность к чему-то такому, для чего моралисты не годятся.

Кто проявляет бодрость и работоспособность лишь в ночное время, для того понятия стыда и бесстыдства поставлены с ног на голову. Если он доволен собой, то у него все хорошо. Если же он испытывает душевные муки из-за беспросветного прозябания и потому обращается к духовному свету, его дела идут наперекосяк. Почему? Потому что духовные врата для него закрыты. Он не верит свету, который выявляет его позор. Он верит темноте, ибо она помогает скрывать стыд. Ему следовало бы освободить свой стыд, но как это сделать, если он его не ощущает? Раз не ощущает, следовательно, его и нет. Отождествление ощущения со знанием, что я не тот, за кого меня принимают, что я ничем не хуже других, успокаивает чувства и придает человеку ночной профессии уверенность в отстаивании своих прав.

А. Бесстыдство низкого уровня развития ведет к осознанной, а потому умышленной грубости, нецензурной брани, спеси, хулиганству, вандализму, всевозможным злодеяниям, торговле своим телом. Последнее приобрело в наши дни много разных наименований, помимо проституции, но смысл их остается тем же.

Бесстыдство низкого уровня развития понимает, что род его занятий оценивается хорошими людьми как предосудительный, низкий, непристойный, постыдный, однако не может не вести себя вызывающе демонстративно. Оно максимально затаивается, прячется под покровом темноты и проделывает там свои темные делишки, однако тут же взрывается, если его сущность кем-то пристыживается. Стараясь сохранить чувство собственного достоинства, человек проявляет повышенную чувствительность к малейшему порицанию, распознавая его даже в том случае, если оно не произносится вслух. Он сам обвиняет оппонента во всех смертных грехах, прежде чем тот успевает раскрыть рот. При этом он гордится своим героическим поступком.

Гордому человеку хочется порисоваться, поэтому у него есть свое общество, компания, свой мирок, где он и похваляется. Хулиган, который расквашивает нос ворчливой тетке, призывающей к порядку, ходит среди своих крутым парнем. У проститутки, плюнувшей в лицо моралисту, имеется прочный круг сторонников, воспринимающих ее героический поступок с восхищением и одобрением. Жизнь не считает таких людей лучше или хуже других. Жизнь знает, что все мы беспомощны перед собственными стрессами и что так называемые плохие люди желают жить. Кто-то в нынешней жизни запятнал свое имя поболее иных и тем самым навлекает на себя долг кармы, но это уже тема для особого разговора. Можно ли быть уверенным, что кто-то другой не совершал этого в предыдущей жизни и что третий не совершит этого в жизни следующей?

Знание, которое считается в народе преступлением, вынуждает человека творить свои дела под покровом темноты.

Знание, которое считается героическим поступком, вынуждает человека творить свои дела при свете дня.

В. Бесстыдство высокого полета похваляется своими пороками, которые за порок не считаются. Иными словами, человек похваляется страданиями. Чем больше потребность похваляться, тем сильнее страдания. Болезнь должна бы заставить хорошего человека задуматься о причинах своего нездоровья. Вместо этого добрые люди и их жалельщики принимаются обвинять жизнь, дескать, жизнь к ним несправедлива.

• Хорошие люди не понимают того, что как обвинение, так и посрамление есть бесстыдство.

• Обвиняет и срамит тот, кто считает себя лучше других.

Наивысшее похваление своими страданиями являет собой желание доказать, что я страдаю больше всех. Кто ставит перед собой цель доказать, что он страдает больше всех, тот со стопроцентной вероятностью заболевает раком.

Больше всех – по сравнению с кем? С теми, кто составляет личный мир человека. У каждого есть свой личный мир, который может быть самым различным по масштабу. Например, семья, родня, коллектив, круг друзей, общество. Человек с комплексом неполноценности, желающий, чтобы его, наконец, сочли лучше, чем считали до сих пор, и чтобы его зауважали также за его геройство, ничуть не сомневается в том, что он страдает больше всех.

Было время, когда я в плане эксперимента спрашивала у всех, звонивших мне во внерабочее время или чуть ли не ночью: «Какая у Вас болезнь – самая страшная?» – «Да», — слышался моментальный преисполненный трагизма ответ. Этим все было сказано. Это значит, человек запрограммировал себе рак, и каждый ясновидящий видит это. Если у него нет чувства такта, то он говорит про это человеку прямо в глаза, и даже самого отважного пациента охватывает страх. «Откуда Вам известно?» – «Так сказал экстрасенс». – «А что говорят врачи?» – «Врачи говорят, что рака нет». – «Почему же Вы звоните мне?» – «Хочу знать правду». Если образованный человек располагает двумя противоречащими друг другу диагнозами, один из которых отражает авторитетное, научно обоснованное мнение, и тем не менее уверен, что болен самой страшной болезнью, значит, он прислушивается к голосу сердца. Поскольку жизнь его посвящена одной цели – стремлению доказать, что он страдает больше всех, то его сердце знает про это и заставляет тревожиться. Ведь к раку он не стремился.

От меня ждут правды. Она же заключается в том, что экстрасенсорно рак наличествует, тогда как с медицинской точки зрения его пока еще нет. Что бы стал человек делать с этой правдой, скажи я ему про это? Экстрасенсы гордились бы мной за такой ответ, врачи же говорят: «Позор! За это нужно наказывать!» Поэтому, чтобы выжить, я таких ответов и не даю. Вместо этого пишу книги, чтобы люди поняли, что есть правда.

И тем не менее медицина обвиняет меня даже в убийстве. Почему? Давайте порассуждаем. Шлаки, негативность, все плохое, что человек копит в себе, – это тот стыд, который он не смеет выразить в мыслях, словах, поступках, то есть не смеет выплеснуть из себя наружу. От этого же стыда он заболевает. Возможно, столь тяжело, что медицина бессильна ему помочь. Человек приходит ко мне с надеждой, что я сотворю чудо и избавлю его от недуга. Я же вместо этого призываю человека вникнуть в суть его болезни и учу ее освобождать.

С какой бы деликатностью я ни говорила про стрессы, дожидающиеся освобождения, человек воспринимает это как изобличение в чем-то постыдном, как желание его пристыдить. Для него это убийственно, и, оскорбленный в лучших чувствах, он спешит объявить всему свету про целителя-убийцу. Поскольку каждый человек умирает от собственного стыда, то если это происходит после того, как человек побывал у меня либо прочел мои книги, то вина ложится на меня, и это несмотря на то, что человек был безнадежно болен и про это знали как врачи, так и близкие. Виновных всегда ищут те, у кого самого грех на душе. Во время расправы над выявленным виновником люди ощущают себя чище, и потому им дышится легче, поскольку одновременно невозможно ощущать собственную вину.

Хорошие люди боятся смерти. Если кто-то покидает сей мир в считанные часы или минуты и с легким сердцем, это считается ненормальным, зато затянутый до предела исход считается нормальным. Люди почему-то не понимают, что долгая агония бывает у тех, кто не сумел осознанно прожить свою жизнь, полагаясь на рассудительность, и потому им приходится подсознательно страдать в этих долгих мучениях. У людей, ослепленных гордостью и эгоизмом, должен быть кто-то, кого можно было бы унижать, чтобы ощущать себя еще лучше. Возможно, даже героем.

Рак – это болезнь, свойственная героям нашего времени.

Герой убивает врагов. Энергия геройства являет собой желание любой ценой скрыть свой позор, даже ценой жизни. Человек стыдится своего позора и желает расправиться с любым, кто его стыдит. Сам по себе стыд – это негативность прошлого. Если человек твердо знает, что ничего изменить нельзя, а тут ему попадается кто-то вроде меня и пытается втолковать, что в прошлом нельзя и не нужно что-либо менять, кроме своего отношения, то человека охватывает страх, и он делается слепым и глухим.

НАИБОЛЕЕ ТИПИЧНЫЙ ГЕРОЙ СОВРЕМЕННОСТИ – ЭТО ГЕРОЙ ТРУДА, который во имя работы жертвует даже любовью. К бесстыдству наивысшего уровня – духовного – относится черная магия. Поскольку речь идет о сознательном и умышленном манипулировании человеческим духом, тогда как сам человек не в состоянии себя защитить, так как не знает, что с ним вытворяют, последствия бывают самыми серьезными. Жертве выпадают страдания, соразмерные тому, в какой степени он боится черной магии, злонамеренности, однако сам маг страдает куда больше. Причем его деяния обрекают на страдания, в первую очередь, его прямых потомков, а в дальнейшем ему придется искупать свой кармический долг в последующих жизнях.

Черной магии аналогична сознательная и умышленная злонамеренность. Она являет собой нереализованную жажду мести высшего уровня, скопившуюся как из духовного, так и физического прошлого, при которой человек способен наброситься на первого встречного, не задаваясь вопросом, виноват ли тот в чем-либо вообще. Месть обычно присматривает в жертву человека слабого, беззащитного, на которого можно безнаказанно излить всю свою злобу.

Бывает, что черной магией занимаются по неведению. Существует множество различных приемов для защиты себя либо ближнего от чьего-то плохого воздействия. К сожалению, у человека со стрессами вера иссякает, когда он выдумывает себе очередного врага. Для оказания помощи беспомощному человеку выдумано множество средств, реализуемых как средства нейтрализации вредных электромагнитных полей. Нужно лишь носить с собой этот красиво выполненный оберег, имеющий форму пластинки, либо иконки, либо еще бог знает чего, и он будет оберегать, лечить, сделает счастливым. Все они снабжены инструкциями по пользованию и гарантийными письмами. Наличие фирменного знака рассеивает остатки сомнения у наивных, доверчивых покупателей.

Так уж заведено, что никому не дано прожить за человека его жизнь. Даже если подобное защитное средство основывается на серьезных научных изысканиях и прошло всесторонние испытания, то его следовало бы прописывать больному лишь на время болезни как лекарство. Но этого не происходит, и человек из жадности обзаводится оберегом для постоянного пользования, чтобы подстраховаться. В итоге человек превращается в зомби, в тупоумное существо, не понимающее, что с ним происходит. Он забывает про хранящийся в нагрудном кармане либо в сумочке преобразователь энергии, который беспрерывно воздействует на человека, превращая его в свое подобие.

Жизненный кризис

Бывают ситуации, когда человек чувствует, что дошел до точки. В голове неразбериха, в душе отчаяние, организм вот-вот откажет. Один мужчина сказал: страх смерти столь велик, что проще самому наложить на себя руки. В то же время он не смел заснуть, так как боялся умереть во сне. Отчего люди все чаще оказываются в подобном положении?

Оттого, что люди уже не понимают, чего они хотят. Большие желания оборачиваются наплевательским отношением ко всему. Человеком движет жадность — ему подавай все больше, все быстрее и все более высокого качества. Он не задается вопросом, нужно ли ему это? Он желает лучшего, чтобы это иметь, чтобы оказаться лучше других, чтобы добиться лучшего, чтобы получить все лучшее, чтобы однажды наконец стать хоть в чем-то лучше всех. Непрерывно растет число тех, кто желает стать едва ли не богом. Зачастую сами они ничего не желают, но вынуждены блистать, ибо этого от них требует окружение. Желание выжить велит делать то, что угодно окружающим. Жадность незаметно перерастает в скупердяйство.

Жадностью похваляются. Знаменитости даже не скрывают того, что они жадны до любви публики. Жадность охоча до хорошего. Чем больше жадность, тем больше она хочет иметь. Оборотной стороной жадности является скупердяйство. Скупердяй не желает делиться. Чем больше жадность, тем больше скупердяйство. Типичная жадина – это толстяк, гребущий все под себя. Типичный скупердяй – это ходячий скелет. При виде его у людей просыпаются жалость и желание поделиться. К жадности люди относятся плохо, но хуже всего к скупердяйству. Поэтому скупердяйство является одной из наиболее тщательно скрываемых черт характера.

Пример из жизни

Женщина средних лет обратилась ко мне с жалобами на избыточный вес и участившиеся головные боли. Прежде головные боли она испытывала в юности, а с уходом из родительского дома боли прошли. Возвращение приступов головной боли казалось ей связанным с напряжением в плечевом поясе и затылочной части, а также с прибавлением в весе. Она осознавала, что постоянно напрягается во имя того, чтобы семья жила в согласии. Молча терпела все проявления нервозности со стороны мужа, не желая ссориться по пустякам. Успокаивая детей, которые пытались навести в доме порядок, она ощущала себя виноватой в возникающих разногласиях. В последнее время ей уже было все равно. Она устала от перенапряжения. Напрягалась она вообще-то напрасно, так как ни муж, ни дети не были скандалистами, но не реагировать на разногласия она уже не могла. Она страшно боялась, что кто-нибудь узнает, что в семье не все ладно. Такого стыда она не вынесла бы. Ценя в жизни превыше всего духовность, она вместе с тем не игнорировала и материальную сторону, но идеальной жизни не получалось.

Со временем в семье появился достаток – теперь как будто можно было перевести дух, вот только здоровье стало сильно беспокоить. Женщина занялась собой, стараясь выяснить причины возникших проблем и понять происхождение головных болей. Оказалось, что все это неким образом связано с мужем. Муж стал вмешиваться в то, как жена распоряжается деньгами, хотя прежде хвалил за бережливость и рачительность. Всякое, даже малейшее разногласие усиливало и без того напряженное состояние женщины. Прежде она всегда помогала людям словом и делом, и муж не запрещал ей этого делать. Даже сам предлагал помощь. Теперь же, когда времени стало меньше, а денег больше, женщина стала помогать нуждающимся деньгами либо не нужными в хозяйстве вещами. Мужу это не нравилось. Не нравилось ему и то, что она тратит деньги на покупки. Сам он постоянно подчеркивал, что лично ему ничего не нужно. Жену это страшно раздражало, поскольку это было не так. При каждом удобном случае муж ставил ей в пример собственную нетребовательность и бережливость, подразумевая тем самым, что жена – транжирка и стяжательница. До этого времени он как будто вообще не интересовался покупками жены. Женщина ощущала себя нищей, хотя зарабатывала все больше. Она устала постоянно ощущать себя виноватой перед мужем. Стоило ей только подумать о муже, как в плечах, шее и затылке возникало напряжение, за которым тут же следовала головная боль.

Я сказала женщине, что ей надо бы высвободить свое скупердяйство. Женщина недоуменно уставилась на меня, ничего не соображая. Всем своим видом она словно говорила: «Я? Скупердяйка? Это уж слишком». Она даже не была удручена, так как ничегошеньки не понимала. Если кто и скупердяй, так это ее муж. Из-за этого ей всегда было страшно стыдно. Свой стыд она преодолевала молча, стараясь не давать мужу прямого повода для недовольства. Немало вещей было приобретено ею либо отдано чужим без ведома мужа во избежание нареканий с его стороны. Своей щедростью она пыталась заглушить свой стыд. Пару раз она поделилась своей проблемой кое с кем из близких и была уверена, что дальше их ушей история не распространится. А тут появляюсь я и говорю, что она – скупердяйка.

Боясь критики, она принялась сама себя критиковать. Каким образом? Я сказала ей: «Отпустите свое скупердяйство». Она тут же окрестила себя скупердяйкой и решила, что эту оценку дала ей я. Она так сильно испугалась, что даже была не в состоянии обидеться. Как и большинство людей, она не удосужилась вникнуть ни в сущность скупердяйства, ни в причины его возникновения. Но тут уже вмешивается сама жизнь, ибо жизнь является таким наставником, который вразумляет человека, покуда тот не уяснит сути дела.

Если человек чего-то стесняется и боится, что стыд выплывет наружу, он будет этот стыд копить в себе. В данном случае скупердяйство. Как следствие женщине скупердяйство мужа начинает мерещиться уже и там, где нет никакого скупердяйства. Муж говорит, что ему нужно купить то-то и то-то, но не покупает, и женщине это кажется скупердяйством. Муж отказывается есть, а сам выглядит худым, как подросток, и в этом тоже жена усматривает скупердяйство. Муж говорит, дескать, хорошо бы отдать тому-то то-то и то-то, однако не отдает, и это тоже кажется жене скупердяйством. От одной лишь мысли, что муж вдруг узнает про то, что она потратила слишком много денег, женщина напрягается. Боясь обнаружить свою жадность, женщина, однако, и не в силах ее скрывать, так как тело ее раздалось вширь самым беспардонным образом. Теперь уже напряженное состояние охватывает ее от одного того, что муж зашел в комнату или оказался рядом.

Можно сказать, что, боясь скупердяйства мужа, женщина боится самого мужа, поскольку отождествляет мужа с его скупердяйством. Знание, что нужно делать так, как угодно мужу, оборачивается напряжением в затылке. Стараясь все делать так, чтобы это вызвало у мужа одобрение, женщина ощущает, что в ней уже почти ничего не осталось женского, а муж все недоволен. От отчаяния и нежелания выполнять волю мужа возникает головная боль. Настойчивое желание устроить все так, чтобы больше не пришлось скупердяйничать, не дает ей покоя даже ночью. Иногда она просыпается от того, что плечи сводит судорога. Постоянная самозащита и готовность отстаивать свой образ действий усиливает отложение жира на животе. Печаль по этому поводу затрудняет жизнь и ведет к отечности, указывающей на то, что человека печалит постоянное чувство вины. Чтобы уменьшить чувство вины, ей хотелось бы помогать людям, но этого не позволяет страх перед мужем. Ограничивание себя во имя мира в семье вызывает уменьшение содержания сахара в крови и чувство голода. Что отправляется в рот, то опускается вниз и тут же становится видно всем, если судить по фигуре. Заколдованный круг. Того же, что за всем этим скрывается проблема скупердяйства, она и заподозрить не могла.

Когда человек стыдится скупердяйства, у него пропадает ощущение скупердяйства, и человек даже не подозревает о том, что скупердяйство продолжает жить и расти под покровом жадности. Жадный человек желает получать, но чтобы его не сочли жадным, желает делиться. Что именно отдать? Жадный отдает без разбора все – главное, чтобы его не сочли скупердяем. Потом-то он свое доберет. Он желает получать все больше, чтобы больше отдавать, ибо так он скрывает свой самый потаенный стыд – скупердяйство. По мере роста жадности растет и скупердяйство, и тем больше человек видит в ближнем собственную изнанку. То есть на глаза ему будут попадаться скупердяи. Сам-то он знает, что в ближних человек видит только себя, однако себя не узнает, и все сводится опять-таки к тому, что ближнему он начинает давать оценку. Причем стыд за ближнего еще больше истребляет собственные чувства. В какой-то момент человек достигает черты, переступив которую он превращается в машину.

Человеку присуща потребность стремиться в своем развитии к совершенству. Но он не умеет это делать естественно и непринужденно, поэтому ему с детства вменяют это в обязанность. Родители не сознают, что обязанность стать совершенным губительна для человека как живого существа. Растет число тех, кто заявляет: «Я не хочу ничего уже делать. Даже думать не хочу. Хочу ощущать себя человеком». Это значит, что рабочая скотина дошла до черты, за которой возможна жизнь только в качестве машины. (Замечу, что человеку в подобном состоянии помогает медитация, поскольку благодаря ей человек вновь начинает испытывать чувства.)

Человек, у которого еще осталось столько чувств, чтобы ощущать опасность, начинает сопротивляться. Обычно протестуют женщины, так как именно они созидают духовную сторону жизни и несут ответственность за духовное развитие человечества. Чем больше мужчины стараются доказать свое превосходство, тем меньше они это осознают. У мужчины, который подчеркивает, что на всех без исключения поприщах, какие только есть на свете, пальму первенства удерживают мужчины, тогда как женщины – дуры, глаза полностью зашорены, и он рубит сук, на котором сидит. Материальный мир созидается никем иным, как мужчиной. Если женщина добивается материального превосходства над мужчиной – становится лучше, умнее, богаче, – то это гибельно для мужчины и всего материального мира. Чем больше мужчины стремятся усовершенствовать вещественный мир, тем больше денег приходится тратить женщинам, в противном случае восхищенные собой мужчины лишились бы рассудка.

Если мужчина считает трату денег мотовством, разбазариванием средств, то, с его точки зрения, так оно и есть. В действительности же превратившийся в машину человек перестает думать собственными мозгами. У него в голове заложена обязательная программа, отклонение от которой означало бы обнаружение собственной глупости. Зациклившись на своем превосходстве, мужчина не понимает, что его жизнь зависит от нормального общения с женщиной. Поскольку человек-машина не гарантирует развития и жизни на Земле, возрастает число людей, которые не желают работать. Так, у излишне добросовестных родителей ребенок борется за собственное существование, отвергая с рождения любую работу. Это уже другая крайность, которая также препятствует развитию человека. И в этом случае он тоже доказывает, что является человеком, а не животным и не машиной.

В материальном мире люди постоянно что-то доказывают. Доказывают возможное и невозможное. Когда человеку удается доказать возможное, он испытывает торжество победителя и приходит в такое упоение, что принимается доказывать также и невозможное. Чтобы доказать, что он – человек, он должен отдать от себя нечто совершенное. Если человек, изображая щедрость, отдает то, что прихватил на стороне из жадности, он, конечно же, понимает, что откупился никудышным товаром. Это – стыд, который никому нельзя показывать. Растущая требовательность к самому себе превращает жадность в скупердяйство – нежелание отдавать что-либо, что не дотягивает до совершенства. Достигнув на своем пути некой важной вехи, человек ощущает, что времени у него в обрез. Если и теперь он не задумается всерьез о жизни, то жизнь прожита им впустую. Чтобы не сгинуть бесследно, человек желает оставить о себе память в виде чего-то поистине совершенного. Он не сознает, что жизнь – это развитие в сторону совершенства, а не обладание чем-то совершенным и не его раздача. А если и сознает, то воспринимает это лишь как красивый афоризм.

Кто стремится к совершенству, для того ничто не бывает достаточно хорошим. Стыд за свою неудовлетворенность способен настолько подавлять собственно неудовлетворенность, что человек кажется себе и другим абсолютно толерантным. Вся его скрытая неудовлетворенность концентрируется в аппетите, с каким он поглощает пищу, поскольку отражающийся в физическом теле образ мышления вынужден подавать сигнал о том, что до достижения совершенства еще многого не хватает. Чтобы достичь совершенства, нужно добрать недостающее. Так возникает желание поесть чего-нибудь вкусненького. Однако после еды возникает чувство, что все это не то. В итоге человек набивает до отказа желудок, однако жажда совершенства столь велика, что не дает спать по ночам. Избыточные калории делают свое дело, говоря человеку, дескать, не бойся отдавать, но человек этого не понимает.

Страх отдавать несовершенное блокирует раздачу, в том числе расходование калорий. В материальной плоскости совершенства ведь не бывает. Если в человеке живет трагическое знание, будто сил для достижения цели все равно у него не хватит, то прием пищи может оказаться сопряженным с такой затратой сил, что человек после еды ощущает себя, словно выжатый лимон. Желая сберечь калории, человек двигается все меньше, и калории превращаются в килограммы. Стыд отдавать недоброкачественное, никудышное, несовершенное умерщвляет движение всех тех веществ, которые соответствуют представлению данного человека о совершенстве. Как следствие в теле человека скапливается все больше несовершенного – физических шлаков. Подобные шлаковые вещества являются материальной субстанцией для возникновения мышечного напряжения, головной боли, ожирения, а также любой другой болезни.

Неотвязное желание что-то поесть указывает на то, что у человека наблюдается постоянная нехватка витаминов и минералов, необходимых для нормального обмена веществ. Испытываемое человеком чувство стыда из-за того, что дела у него застопорились, не идут, подавляет до состояния летаргического сна гормоны, призванные стимулировать движение всех веществ в организме. Если анализ крови показывает, что у человека недостает многих веществ, то считается, что человек недоедает. Если тот же показатель выявляется у толстяка, то говорят, что это от потребления некачественной, мертвой пищи. При переходе на качественное питание состояние такого человека может и не улучшиться. Почему? Потому что человек стесняется принимать что-либо хорошее, если сам не дает взамен чего-то лучшего, и от этого в пищеварительном тракте нарушается процесс усвоения. От желания иметь силы для достижения своих целей усваиваются одни лишь калории. В результате налицо все более усугубляющееся несовершенство, а им делиться стыдно. Желание быть идеальным имеет следствием скупердяйство.

У женщины, о которой идет речь, муж здоровый и худой. Это значит, что женщина принимает бережливость мужа за скупердяйство. Честно говоря, если один из супругов рвач, то второму положено быть скупердяем до тех пор, пока однажды они ни поменяются ролями, если только жизнь не закончится раньше. Человек не видит себя изнутри, зато видит внешнюю форму ближнего. Муж воспринимает пышные формы жены как признак жадности. Стесняясь собственной жадности, он тщательно ее скрывает и с виду действительно все больше превращается в скупердяя. Бережливость и в самом деле оборачивается скупердяйством. Что делать? Вот что я посоветовала женщине, которая сидела передо мной одна, без мужа. Если она начнет высвобождать свое скупердяйство, т. е. нежелание отдавать что-либо, не дотягивающее до совершенства, то оно сократится и в совокупной энергии всей семьи. А значит, это подействует уравновешивающе на всех. Когда женщина освободит свою жадность, муж перестанет культивировать свое скупердяйство, чего так стесняется жена. Со временем они оба, возможно, перестанут доказывать свое совершенство.

Поговорили мы и о том, что женщине нужно научиться выражать свои чувства в открытую. Каждому человеку нужно высказывать свое мнение даже в том случае, если ближний молчит, как пень. Рано или поздно информация доходит до мозгов собеседника. Какая радость! Оказывается, что ближнему нравится то же, что и мне. Надо же! Выходит, мы не случайно оказались вместе. Людям нужна любовь, но также им нужны эмоции, умеренное выражение которых помогает любовь сохранить. Кто желает угодить супругу своим полным самопожертвованием, предоставлением полной свободы действий, тот превращает его в свою жертву. Если второй супруг желает нравиться первому, то жертвой становится первый. Так, жертвенная жена становится жертвой хорошего мужа, который предоставляет ей решать все вопросы, ибо самому ему ничего не надо, тогда как жизнь показывает, что любые решения жены вызывают у мужа неодобрение. То же относится и к обратной ситуации. Хороший человек не задается вопросом, имеет ли смысл вести себя таким образом.

Итак, давайте освободим своего страуса – скупердяйство из плена страхов!

Жадность не понимает скупердяйства, скупердяйство не понимает жадности. Поскольку оба стресса имеются у каждого человека, можно сказать, что чем лучше становится жизнь, тем больше человек вообще не понимает себя. Стыдясь нескольких вещей сразу, он старается скрыть то, что кажется ему наиболее постыдным, и наружу выплывает менее постыдное. Человек вынужден из двух зол выбирать меньшее. Будучи неспособным выкроить время, чтобы почувствовать себя человеком, он губит себя как человека. Поэтому и не может доказать свою полноценность. Человек, который самозабвенно стремится завоевать репутацию хорошего, если не прекрасного человека, не понимает, что самоотречением ничего нельзя добиться. Чтобы понять, нужно думать сердцем. Для любого раздумья необходимо время, и уж тем более для того, чтобы мыслить сердцем, однако время уходит на дела. От страха недополучить что-то, а значит, осрамиться человек крутится как белка в колесе, все убыстряя темп. Покуда есть силы вертеться, есть и надежда. Если силы иссякли, это конец. Кранты. Полный мрак. Отныне все покатится по наклонной. Кто этого не желает, начинает суетиться, как полоумный, не понимая, что таким путем он в два счета окажется на дне.

Жизнь есть движение.

Прекращение движения означает смерть.

Мудрецы утверждают, что умирание начинается сразу после рождения, и они правы. Я бы добавила, что умирание современного развитого человека начинается сразу после его зачатия. Почему? Потому что мы все больше придумываем причин для стыда и тем самым наносим вред ребенку еще в зачаточном состоянии. Нормальной скоростью для движения энергии человека является скорость мысли. Кто завязает в мыслях, зацикливается на них, у того энергии движутся уже медленнее. Движение энергий блокируется страхом. Человек, живущий в плену у своих страхов, по мере их роста делается все беспомощнее. Беспомощность перерастает в печаль, которая дает о себе знать чувством тяжести на душе. Борясь с трудностями с помощью силы, человек терпит поражение. Возникает жалость к себе, которая истребляет жизненные силы. Жалеющий себя человек продолжает жить, но это не значит, что он развивается как человек. Чем больше он ноет, тем более мертв он духовно.

О жалости к себе я уже рассказывала подробно, а сейчас повторю в сжатом виде основные мысли.

Жалость к себе являет собой:

1. Движение в замкнутом, мертвом круге.

2. Перематывание и наращивание простой стрессовой энергии в большой запутанный клубок.

3. Изнурение духовных и физических сил до ощущения бессилия.

4. Снижение функций клеток, тканей, органов вплоть до прекращения функций.

5. Транспортер для переброски негативной энергии по организму и от жалеющего себя человека к его жалельщику.

Жалость к себе замедляет движение жизненной энергии до грани смерти, однако не убивает.

Не убивает, ибо, несмотря ни на что, является движением. Пусть даже таким, которое никуда не приводит. Но зато она дает время, чтобы уяснить свои ошибки. Как-никак жалость к себе – это жизнь. Пусть не простая и мучительная, однако необходимая. Человек, который является на свет постичь преимущественно жалость к себе, ее постигает. Если не в течение жизни, то после смерти, когда оглядывается назад. Диаметр замкнутого круга жалости к себе определяет скорость движения энергий. Особенности движения зависят от того, в какой мере, кому, где и как человек рассказывает о своих проблемах либо дает о них знать иным способом. Хныканье из-за боли либо гневное рычание воздействуют по-разному. Хнычущий зализывает свои раны, рычащий наносит их ближним. Потом он будет ближнего жалеть и зализывать его раны, словно нанес их некто третий. Вести себя таким образом велит жалость к себе.

1. Движение в малом круге.

Когда человек рассказывает про свою тяжкую жизнь, обсуждает ее, на нее сетует либо плачется по ее поводу ближним, которые находятся от него на расстоянии 2, 3, 4, 5 метров, то движение информации происходит в круге диаметром 2, 3, 4, 5 метров. Результат зависит от критичности человека. Человек с заниженной самокритичностью выплакивается в чужую манишку и бывает доволен собой в течение длительного времени. Если слушающие приняли его рассказ близко к сердцу, это не его дело. Это уже их проблема.

Человек с завышенной самокритичностью после ухода слушателей начинает сокрушаться и раскаиваться: «Что я натворил! Что теперь они обо мне подумают? Это конец!» Он может впасть в депрессию и дать зарок, что подобное не повторится никогда. К сожалению, чем тяжелее делается на душе, тем меньше становится самокритичность, и человек испытывает растущую потребность в публике, чтобы посетовать на тяжкую жизнь. Все для того лишь, чтобы отлегло от души.

2. Движение в большом круге.

Особенно легко на душе становится, когда человек имеет возможность поплакаться по телефону. В скором времени будет задействован и Интернет. Чем на большее расстояние поступает информация, тем больше диаметр ее движения. Чем быстрее обратная связь, тем выше скорость движения. Это значит, что, позвонив кому-нибудь за тридевять земель, жалеющий себя человек ощущает себя значительно лучше. То же, но в письме, происходит гораздо медленнее. Причем у адресата есть время подумать и решить, что жалость ни к чему. Жалеющему себя человеку такие письма не нравятся. Ему больше по душе писать самому, даже если он знает, что письмо останется без ответа.

3. Движение в минимальном круге.

Человек, который стесняется слез, стесняется обнаружить свою беспомощность и житейские невзгоды. Он желает быть сильным, тогда как наделе он слаб. Он желает сам справляться со своими проблемами, но не справляется. Стыд за собственную слабость может быть столь велик, что человек неспособен заплакать, даже если сердце у него разрывается. Кто стыдится беспомощности своих родителей, которую те сами усугубляют своими слезами, тот начинает стыдиться слабости вообще. Он запрещает себе плакать, ибо тогда ему не нужно будет стыдиться. Отныне в нем будут оседать чужие беды и несчастья, причем незаметно, поскольку человек этого не чувствует.

Кто стыдится своих слез, тот разучается плакать и загоняет замкнутый круг жалости к себе в границы тела. Человек, стыдящийся собственных слез, не делится своими переживаниями ни на каком расстоянии – ни на расстоянии метра, ни на расстоянии километра, ни на расстоянии тысячи километров. Он скорее откроется перед абсолютно незнакомым человеком, от которого можно не опасаться обратной связи. Свои слезы и переживания он держит при себе, отчего находящийся у него внутри миксер жалости к себе начинает работать с огромной скоростью. Этот миксер напоминает мне маслобойную машину, в которую заливают сливки и начинают их взбивать. Теоретически из них должна получиться огромная масса взбитых сливок. Практически же получается кусок масла.

Масло – это живое вещество, но движение в нем сильно замедлено. Принципиально то же происходит с тяжело больным человеком, прикованным к постели. Я знаю людей, годами лежащих в кровати, за которыми ухаживает кто-то из домочадцев, полностью посвятивший себя этому делу. Лежачего больного из чувства долга посещают родственники и знакомые, старающиеся держаться бодро – иначе нельзя. Тем не менее ограниченный мирок лежачего больного в конце концов сужается до постоянного прокручивания жалости к себе. При таком отношении бедный, несчастный больной не в состоянии избавиться от хвори.

• Если человек знает, что он беден, однако ощущает, что он богат, то имеет и здоровье и счастье. Он непременно разбогатеет.

• Если человек знает, что он богат, однако ощущает себя бедным, то он болен и несчастлив. Он непременно обеднеет.

• Если человек знает, что он беден, и ощущает себя бедным, то он болен и несчастен. Разбогатеть он сможет, лишь когда начнет освобождать жалость к себе.

Если жалеющий себя состоятельный человек именует себя бедным, то это злит жалеющих себя людей, которые считают себя по-настоящему бедными. Он слышит лишь то, что желает услышать. Не забывайте, что в каждом из нас сидит зависть, которая в некий момент способна завладеть человеком.

Человек, живущий жалостью к себе, не живет и не умирает. Почему? Потому что он не ведает стыда. От стыда зависят жизнь и смерть. Если такой человек начинает испытывать стыд, то он умирает. Кто гордится своим постыдным положением, для кого болезнь – это единственная возможность доказать свое превосходство, тому не дано умереть прежде, чем он достигает своей цели. Есть две основные цели:

— заставить людей поверить в то, что никто не способен страдать больше, чем он;

— отомстить тем, кто довел его до такого постыдного положения.

Кто желает убедить окружающих в неимоверности своих страданий, тот никогда не достигает своей цели, даже если все верят, что страдания его ужасны. Поскольку в нем самом нет веры, он не ощущает чувств окружающих. Ощутить чувства ближних можно благодаря состраданию, тогда как жалеющий себя человек лишен сострадания. Чем яснее у такого человека рассудок, тем эгоистичнее и безжалостнее становится его желание доказать свою правоту. Сопротивление со стороны окружающих лишь льет воду на его мельницу. Ведь последнее слово, хотя бы из сочувствия к нему, всегда остается за больным.

Изучая энергию стыда, я с ужасом обнаружила, что растет число людей, особенно пожилых женщин, которые не позволяют себе умереть прежде, чем отомстят виновникам своего постыдного положения. То есть прежде, чем опозорят виновников. Обязывая родных и знакомых посещать его все чаще, такой больной талдычит одно и то же, присочиняя разные подробности, в которые сам начинает верить, с одной лишь целью – доказать, что до такого постыдного положения его довели, к примеру, родители, супруг либо дети. Чем охотнее ему верят, тем сильнее посрамляются те, кто за ним ухаживает, ибо самым большим врагом для тяжелобольного обычно является тот, кто непосредственно его обихаживает. Почему? Потому что, осознавая свое постыдное положение, он желает умереть, но умереть не может – этого не допускает сиделка.

Итак, посрамление ближних есть спасение самого себя от смерти.

Таким образом, страх смерти вынуждает посрамлять ближних.

Бывают больные, которые при всем их стыде так наловчились пристыживать окружающих, что все заботящиеся о них люди умирают, а сами они живут себе дальше. Силы для жизни придает им злорадство. Злорадство, как и любое возмездие, не ведает сочувствия. Злорадный человек придумывает себе врага и целенаправленно его уничтожает. Если сам он оказывается побежденным, т. е. посрамленным, то с радостью умирает. А одержав верх, с величайшим наслаждением истязает побежденных. Подчеркну при этом, что до всего этого человека доводят стрессы, о снятии которых нужно позаботиться прежде, чем мы сами превратимся в подобных мстителей.

Когда я стала рассказывать пациентам о таких людях, каждый день находилось несколько человек, которые опускали глаза и говорили: «Точь-в-точь моя мать». Стыдно в этом признаться, но так оно и есть. Человек живет со своим стыдом, не умея высвободить свою мать и свой стыд. У человека, в котором сидят страхи, такое чувство, будто духовное освобождение матери равносильно отречению от нее, а это ужасный стыд. Он может знать, что высвобождение – это любовь, но отсутствие веры в себя заставляет колебаться и бояться позора. В итоге верх одерживает стыд. Стыд не допускает даже прощения.

Когда человек думает о стыде, голова его совершенно пуста. Чем больше думает, тем дело хуже, и у него возникает ощущение, будто он сходит с ума. Терзаясь от стыда, мы подобны ученикам, обучающимся в школе жизни, которые не способны ответить заданный урок, так как перестают соображать. Кто в такой момент способен начать бегать и делать дела, у того чувство оцепенения проходит. А кто стоит перед своим посрамителем, вытянувшись в струнку, точно школьник перед учителем, тот с каждым разом соображает и того меньше. Учитель, ставящий своей целью посрамление учеников, в учителя не годится. Но прежде, чем подыскать замену такому учителю, который учит Вашего ребенка, исправьте аналогичную ошибку у себя. Возможно, что тогда учитель станет восприниматься Вашим ребенком иначе. Если же перевести ребенка в другую школу и этим ограничиться, повторится то же самое.

ИЗ СТРАХА ОПОЗОРИТЬСЯ СТАНОВЯТСЯ ХРОНИЧЕСКИМИ ПРОБЛЕМЫ, А ТАКЖЕ БОЛЕЗНИ.

Из-за стыда все останавливается на полпути, в том числе и жизнь. Без высвобождения стыда нет смысла надеяться на исцеление.

Если человек стесняется своей проблемы или стесняется стресса, из-за которого проблема возникла, но не осознает этого, то проблема не уменьшается. Она может только усугубляться. В некий момент она перерастает в болезнь – еще более серьезную проблему. Кто стесняется своей болезни либо причины, ее породившей, у того болезнь приобретает хронический характер. Лечение не помогает. Освобождение других стрессов может затормозить развитие болезни, однако чем сильнее человек боится осрамиться из-за того, что может потерпеть неудачу, тем с большей вероятностью все покатится под гору. Желание быть сильным, быть превыше всего и демонстрировать это оборачивается для человека особенно великим стыдом. Каким образом?

...

По тем же причинам остаются нерешенными проблемы и неизлеченными болезни, даже если человек работает над собой и освобождает все другие стрессы. Стыдясь своих стрессов, житейских неурядиц, недуга, физического дефекта, мы стараемся их затушевать. Они не уменьшаются, а усиливаются, если мы стараемся любой ценой казаться лучше, чем мы есть. Как бы мы ни изощрялись, маскируя свой недостаток либо болезнь, они от этого лишь усугубляются. Когда мы освобождаем стыд и уясняем для себя смысл данной проблемы, то она начинает уменьшаться. Потихоньку. Она идет на убыль, постоянно поучая нас и следя за тем, хорошо ли ученик усвоил урок. Если не усвоил, она задерживается, покуда ученик не избавится от своей корысти и не перестанет стыдиться учителя в том ракурсе, в каком тот выступает в данный момент.

По тем же причинам остаются нерешенными проблемы и неизлеченными болезни, даже если человек работает над собой и освобождает все другие стрессы. Стыдясь своих стрессов, житейских неурядиц, недуга, физического дефекта, мы стараемся их затушевать. Они не уменьшаются, а усиливаются, если мы стараемся любой ценой казаться лучше, чем мы есть. Как бы мы ни изощрялись, маскируя свой недостаток либо болезнь, они от этого лишь усугубляются. Когда мы освобождаем стыд и уясняем для себя смысл данной проблемы, то она начинает уменьшаться. Потихоньку. Она идет на убыль, постоянно поучая нас и следя за тем, хорошо ли ученик усвоил урок. Если не усвоил, она задерживается, покуда ученик не избавится от своей корысти и не перестанет стыдиться учителя в том ракурсе, в каком тот выступает в данный момент.

Вообразите себе двух людей, желающих только лучшего, которые поднимаются в гору, неся на плечах груз, становящийся все тяжелее. Один идет по проторенной тропе. Второй прокладывает путь в неизвестность. Ни тот, ни другой не замечают того, что, желая хорошего и получая хорошее, человек приобретает также и плохое, сопутствующее этому хорошему, оседающее бременем на душе. Наступает момент, когда становится ясно, что уже никак невозможно увеличить материальное хорошее, и движение прекращается. Столкновение с реальностью может для кого-то обернуться убийственным стыдом, так как он осознает, что не умеет считаться с реальностью. Стыд оказывается тем сильнее, чем человек считал себя лучше, сильнее, умнее. То есть чем больше его эгоизм.

Стыд не дает ни хорошему, ни плохому ни расти, ни уменьшаться. Он останавливает всякое движение. Он подобен молотку, который загоняет гвоздь в стену по самую шляпку и словно припечатывает: вот ты у меня где, и здесь останешься! Стыд может быть столь великим, что все белое предстает черным. Он сводит на нет все хорошее, и человек покидает сей мир. Страх смерти вынуждает людей скрывать свое плохое. Если плохое всплывает наружу, человек лезет аж из кожи вон, чтобы сделать доброе дело, которое заслонило бы его позор и помогло бы про него забыть. И окружающие таки забывают.

Жизнь забывает, поскольку прощает. К сожалению, человек не умеет сам себе прощать. Потому и не забывает про случившееся. Испытывая стыд, а значит, пристыживая себя, он считает, что и окружающие о нем того же мнения. Он во всем винит себя и делается все печальнее и тяжелее. Жизнерадостность улетучивается, уступая место меланхолии, которая не позволяет понимать юмор. Человек давит на окружающих, точно бульдозер, получает все новые и новые ответные удары, вызывающие стыд. С мрачной серьезностью он культивирует хорошее, что ведет к возрастанию плохого. Наконец энергия застоя пересекает критическую черту, и человек покидает сей мир, ибо не понял, что давно уже живет в прошлом.

ЖИТЬ В ПРОШЛОМ ОЗНАЧАЕТ ЖИТЬ В СТЫДЕ.

Живя в стыде, человек продолжает жить, хотя на самом деле он мертв.

Человек рождается на свет, чтобы познать самого себя. Познание есть движение. Развитие происходит, если у человека есть чувства. Единственно истинное чувство – любовь. Все прочие чувства являют собой отклонение от центра равновесия, т. е. любви, и эту ошибку мы и приходим исправить. Воспитывая, развивая чувства ребенка, родители преисполняются гордостью, а если воспитание дает осечку, ребенка тут же начинают стыдить.

ЧУВСТВА НЕЛЬЗЯ РАЗВИТЬ,

ЧУВСТВА МОЖНО ПОЗНАТЬ.

Чтобы добиться от ребенка полного послушания, взрослые прибегают к его пристыживанию либо запугиванию позором. Почему? Потому что любое иное критическое замечание вызывает протест, и протест этот, не дай Бог, увидят другие. Выговаривание ребенку может вызвать столь бурный протест, что мать готова от стыда провалиться сквозь землю. Стыд этот умертвил в матери определенные чувства, и в следующую минуту ей уже не стыдно стыдить ребенка. Ребенок не пощадил материнских нервов, мать не пощадила детских нервов, и ни он, ни она не ощущают того, что это – самая натуральная месть. В следующий миг уже и не нужно стыдить. Мать глядит ребенку в глаза недвусмысленным взглядом, который умерщвляет в нем любые эмоции, желания или капризы. Все довольны, за исключением ребенка, ибо никого не потревожили. Никто ничего не понял, потому что не почувствовал, что в ком-то что-то омертвело. Ведь у смерти нет чувств.

СТЫД УМЕРЩВЛЯЕТ ЧУВСТВА.

Скажите людям: «Постыдились бы!» и можете быть уверены, что попадете в десятку. Каждый знает сам, чего ему стыдиться. Поскольку все эмоции, чувства, стрессы в совокупности образуют душу, это значит, что СТЫД УМЕРЩВЛЯЕТ ДУШУ. Чтобы душа не умерла, есть две возможности: покинуть тело либо начать защищаться. Кто желает быть сильным, тот начинает защищаться и подавлять в себе стыд, становясь черствым душою.

Наивысшим достижением в системе воспитания современного развитого общества является воспитание в страхе смерти. Ребенку уже сызмальства внушают, что, если он совершит нечто постыдное, от него отвернутся родители и друзья. Его перестанут любить и изгонят из общества. У него не будет работы, и он станет неудачником. Стараясь быть предельно хорошим, человек, воспитанный в таком духе, подавляет в себе стыд настолько, что может не кривя душой сказать: мне неведомо, что такое стыд. Он его никогда не испытывал. Будучи по простоте души убежден в своем превосходстве, такой человек в порыве великодушия способен проявлять безмерную доброжелательность. Идиллия рушится, когда человек попадает в новую среду.

Человек, выросший в страхе стыда, кажется на первый взгляд искренним и жизнерадостным, особенно по сравнению с человеком мрачным, живущим за стеной своей круговой обороны. Поэтому таких людей ставят в пример за их умение общаться, задушевность и терпимость. Общительные люди такого типа даже не догадываются о том, что творится у них внутри, потому что они сами не знают себя. Они заявляют, что любят правду. На деле же они любят выслушивать правду о других, ибо на фоне чужих недостатков упиваются собственной положительностью.

Существует много стрессов, изнуряющих либо очерствляющих душу. Они могут быть крайне простыми либо умопомрачительно сложными, в подавленном же состоянии они материализуются в виде двух ощущений физического уровня – боли и нечувствительности. У кого нечувствительная душа, у того и тело относительно нечувствительно. У него высокий болевой порог, и он способен выносить нечеловеческие муки и при этом не умереть. Почему? Потому что цель не достигнута. Какова же цель у человека, терзаемого духовно и физически? Цель эта – месть.

ПРИСТЫЖИВАНИЯ СУММИРУЮТСЯ В ЖАЖДУ МЕСТИ.

Стыд за свой позор взывает к отмщению, и человек не в силах этому противостоять.

Причем происходит это автоматически, и даже самый скромный и доброжелательный человек начинает вынашивать планы мести. Кто идет и мстит, тот успокаивается, поскольку реализовал соответствующую энергию. Кто желает доказать, что он лучше обидчика, умнее, интеллигентнее, тот ведет интеллигентные словесные баталии, уничтожая собеседника ядом своей рафинированности. Это гораздо более опасное оружие, так как убивает душу. Мстящий таким способом человек не сознает, что своим стыдом он провоцирует ближнего. Тот поддается на провокацию, и теперь ему за это достается. Кто желает быть лучше всех, может всю жизнь придумывать, как бы побольнее отомстить обидчику, и не подозревает о том, что он ищет возможность реализовать свою злонамеренность в злодеянии. Вследствие нереализованной злонамеренности он, хороший человек, заболевает раком.

Непрощение со стороны ракового больного завещается последующим поколениям. Если потомкам также свойственно непрощение, они оставляют наследство при себе и также заболевают.

Энергия мести тем хладнокровнее, чем человек серьезнее и умнее и чем он искуснее в словесных баталиях.

Если бы человек умел освобождать свой стыд и бесстыдство, то в некий момент энергии эти стали бы столь малыми и уравновешенными, что их можно было именовать тактичностью. Малый стыд и малое бесстыдство, что в совокупности образует тактичность, нужны человеку до тех пор, пока в мире существуют стыд и бесстыдство. Тактичность является признаком достоинства, которое знает, что кому говорить или показывать, когда говорить и сколько, чтобы не причинить зла. Тактичность позволяет также держать рот на замке, не досаждая этим ни себе, ни окружающим. Хороший человек за тактичность принимает воспитанность. Человек получше считает навязчивую доброту уместной в любой ситуации. У него имеется набор тактических приемов для подчинения ближнего своей воле. Такой человек весьма гордится своей тактичностью, не сознавая того, что если есть гордость, то нет тактичности, и наоборот.

СТЫД ЕСТЬ СМЕРТЬ.

БЕССТЫДСТВО ЕСТЬ ДУШЕВНАЯ БОЛЬ.

Чем сильнее мы заглушаем в себе стыд, тем острее душевная боль, не дающая человеку покоя. Даже умереть не дает. Она заставляет действовать и работать без передышки. Дети, которые видят, из-за какого нечеловеческого труда гробят себя родители, начинают протестовать против работы. Самая неприметная и неумная форма протеста – лень. И наоборот, самой приметной и умной формой протеста против работы является такая работа, где за ничегонеделание платят большие деньги. Что это за работа? Как Вы понимаете, это такая работа, где делают деньги. Большим уважением пользуется должность банкира, который, как известно, «делает деньги». Об этой должности мечтают больше всего, но ее также больше всего ненавидят, потому что она пожирает трудовые сбережения рабочей скотины и жирует поболее других видов работы. Вместе с тем она вызывает величайшие душевные муки, так как не позволяет банкиру развиваться в качестве человека.

Труженик мучается, если не может трудиться.

Человек, делающий деньги, мучается, если не может делать деньги.

Творческая личность мучается, если не может творить.

Гордость и стыд проявляются у всех людей одинаково. У человека бесстыдного бесстыдство разрушает душу. У стыдливого стыд разрушает тело. Все хорошие люди умирают из-за стыда. Заметьте: это происходит вслед за стыдом. Сперва приходит стыд, затем смерть. Когда человек умирает, у него есть две возможности: остаться мертвым либо возродиться к жизни. От чего это зависит?

Вероятно, Вам доводилось слышать рассказы про хороших и плохих врачей. Одного полумертвого человека отвезли в больницу, а врач сказал, что нет ни малейшей надежды. Сделал для фасона несколько ленивых движений, и человек таки умер. В другой раз доставили совершенно мертвого человека. Врач сказал, что надежда есть. Созвал отряд помощников, и человека буквально сшили из кусков. До сих пор жив. Итак, от чего же зависит, выживет человек или нет. Обратили внимание?

От надежды, верно? От чьей надежды? От надежды врача? Нет, от надежды самого человека. Если положение действительно критическое, истинный помощник распознает состояние страждущего. Он чувствует, есть ли надежда у человека, попавшего в кризисное положение, или надежды нет. Поэтому никогда не следует терять надежду. Особенно важно сохранять надежду, когда в жизни происходит кризис. Как гласит мудрый афоризм: надежда умирает последней. Если надежда сохраняется, всегда найдется кто-то, кто выручает тебя из беды.

Ощущение безнадежности, безысходности возникает, когда человек стремится улучшить жизнь только при помощи разума. Всякое очередное препятствие, которое оказывается непреодолимым, усугубляет ожесточение и безысходность. Если у человека нет веры, то он может быть верующим, но жизнь его не ладится. Пусть он образован и интеллигентен, однако он не способен распознавать чувства и не способен обдумывать мысли, которые реализуются силой, исходящей из сердца. В ком нет веры, тому бы лучше быть глупым, поскольку у глупого не так уж много желаний. Ему несложно удовлетвориться малым.

БЕЗЫСХОДНОСТЬ УТЯГИВАЕТ ЧЕЛОВЕКА НА ДНО.