Нефритовое наследие Ли Фонда
– Энди, я не могу сказать точно, не встретившись с ним лично. Я бы приехал, если бы мог, но Горные тут же поймут, что происходит. Вычисли, чего он хочет, и дай ему это, но ни каплей больше. Не позволяй ему возомнить о себе слишком много или выказывать неуважение, но добейся этого союза. Это важно. Ты говорил с Шаэ, так что уже знаешь все цифры. Я на тебя рассчитываю, Энди.
* * *
У Андена не нашлось подходящей одежды для «Голубой оливки», ведь он собирался в деловую поездку, а не гулять по ночным клубам Ресвиля. Он купил дорогущую футболку в сувенирном магазинчике при отеле и надел ее с черными джинсами, пиджаком от костюма и строгими ботинками. В клуб не разрешалось входить с оружием, но он долго сидел на краешке кровати в своем номере, теребя пальцами ленту с нефритом, которую надевал для лечения пациентов. Если что-то пойдет не так, если Реми заманивает его в ловушку по поручению Горных, нефритовые способности помогли бы ему избежать смерти.
Анден запер нефрит в сейф. Что-то подсказывало ему, что, если бы Джон Реми хотел его убить, он бы уже это сделал. А если надевать нефрит при малейшей опасности, то можно отказаться от своего железного правила и носить его постоянно. Не успеет он и глазом моргнуть, как снова превратится в Зеленую кость и бойца клана, и ему придется убивать, чтобы самому остаться в живых.
Подъехав к «Голубой оливке», он обнаружил, что слишком разоделся, а точнее, слишком много надел. На танцполе толкалась полуголая молодежь, под мелькание красных световых вспышек гремела смесь эспенской и томасинской клубной музыки. В центре толпы в двух приподнятых клетках извивались два танцора неопределенного пола. Зеркальный бар был окружен черными виниловыми табуретами. Пока Анден искал лестницу, его успел схватить за задницу немолодой мужчина в сетчатой майке. В первое мгновение Анден настолько опешил, что не знал, как реагировать. А потом, не раздумывая, схватил мужчину за запястье, вывернул его руку и впечатал ее в стойку бара.
Мужчина завопил ругательства, перекрикивая громкую музыку, но Анден уже пожалел о том, что сделал. Он выпустил обидчика и протиснулся сквозь толпу, укрывшись в темноте, прежде чем тот или кто-либо еще успел за ним погнаться. Лестница наверх была перегорожена бархатной веревкой, а на страже стояли двое вышибал, которые пропустили Андена, когда он сказал, что пришел к Джону Реми.
Реми он обнаружил в обществе двух трансвеститов в одинаковых красных мини-юбках, оба смеялись над какой-то шуткой Реми. Поблизости со скучающим видом маячили два мрачных кеконца, которых Анден принял за подручных или телохранителей Реми. Они оглядели приближающегося Андена, но пропустили его по жесту босса. Реми шлепнул трансвеститов по задницам и велел свалить, потому что ему нужно обсудить дела. Надув губы, они удалились. Анден сел напротив Реми, а тот выпрямился и посерьезнел.
– Что будешь пить? – спросил Реми. Его зрачки были расширены, лицо слегка раскраснелось.
– Вряд ли здесь подают хоцзи, – сказал Анден, который сейчас и впрямь не отказался бы от рюмки хоцзи.
– Ха! А следовало бы. Оно приобретает популярность, сам знаешь.
– Тогда пиво, – сказал Анден. – На твой выбор.
Реми помахал официанту, и тот принес Андену пиво, а Реми – бокал с каким-то прозрачным и крепким спиртным. Хозяин задвинул малиновые шторки, отгородив столик, и спросил:
– Ну как, нравится здесь? Уже был на танцполе? Ресвиль – отличное место, можно найти развлечения на любой вкус, чувак. Ты ведь в отпуске, так скажи, что тебе нравится, и я тебе подгоню. Предпочитаешь мужчин постарше? Или помоложе?
На секунду Анден остолбенел. Но потом его одолело любопытство и невольное искушение. Он ведь был так далеко от Жанлуна. Никто не знает, что он из Коулов. Здесь можно вступать в отношения с незнакомцами, которых он больше никогда не увидит. Однако он ведь сам сказал Хило по телефону, что не стал бы доверять Джону Реми, даже если бы тот был их союзником, а разрешить ему поставлять Андену партнеров для секса было бы совсем неразумно. Он подозревал, что Реми пригласил его в клуб, чтобы выбить из равновесия, получить рычаг воздействия на него.
– Я не на отдыхе, – ответил Анден.
По лицу Реми промелькнуло раздражение, возможно, даже злость.
– Только бизнес, да? Ты как все кеконцы – думаешь только о клане, считаешь, что слишком хорош для наших развлечений?
Когда Анден не ответил на риторический вопрос, Реми фыркнул, словно все это было шуткой, и резко наклонился вперед. Его лицо оказалось так близко, что колючая нефритовая аура снова царапнула по краю Чутья Андена.
– Ладно, раз ты так хочешь, давай к делу. Горные готовы платить мне сто пятьдесят тысяч талиров в месяц и килограмм резного нефрита. Они в союзе с баруканами, так что я получу кое-какую подмогу от шотаро– эспенских банд в Ресвиле. А кроме того, смогу покупать «сияние» со скидкой прямо с островов Увива, и тот барукан сказал, что они будут привозить туристов из Шотара в мои бойцовские клубы и стриптиз-бары. – Реми снова откинулся назад. – Трудно найти причины для отказа от такого предложения.
Анден глотнул пива и собрался с мыслями.
– Ты разорвешь союз с Дауком Лосуном, другом Равнинного клана. И больше не получишь из Порт-Масси ни помощи, ни нефрита. Горные сделали щедрое предложение, но ты станешь просто-напросто их наемным громилой, а не настоящим данником. Ты не будешь получать долю от их прибыли и не сможешь на них рассчитывать, если попадешь в беду. Равнинные более влиятельны в Эспении, у них есть здесь легальный бизнес и адвокаты.
Реми пожал плечами:
– Статусу данника я предпочитаю наличные в руках. Какой мне прок от статуса данника? С какой стати меня должен волновать престижный статус на Кеконе? Или адвокаты в Порт-Масси, раз уж на то пошло?
Анден понял, что разыграл неверную карту, и решил сделать еще один заход:
– Мы дадим то же количество денег и нефрита, – сказал он. – Мы не станем продавать тебе «сияние» или привозить шотарских туристов, но можем предложить кое-что получше. В Порт-Масси у Равнинных большое отделение с десятками работников. Если мы откроем отделение в Ресвиле, это будет означать рабочие места для многих людей из кеконского землячества. То есть не только больше людей и больше денег для твоего бизнеса, но и часть прибыли от наших заработков. Чем лучше будут идти дела у нас, тем лучше тебе. – Во время этой речи в голову Андену пришло кое-что еще, и он добавил: – Мы уже наладили систему переправки Зеленых костей между Кеконом и Эспенией, чтобы обучать их и тренировать. Бойцы твоего клуба, новые Дэнни Синцзо, получат преимущество. А теперь благодаря Равнинному клану нефрит в Эспении разрешен для медицинских целей. Ты можешь воспользоваться и этим, причем одним из первых.
Реми слушал его с задумчивым выражением, явно что-то подсчитывая в уме.
– Ты поставил меня перед трудным выбором, чувак, – наконец сказал он, прикусил нижнюю губу и в нерешительности подвигал челюстью. – К какому клану мне примкнуть? Я прекрасно знаю, что вы, островитяне, не стали бы зазря тратить слова на кеспи вроде меня, но внезапно оба клана возжелали переманить к себе местных, чтобы потыкать друг друга палкой, как будто у вас мало для этого возможностей дома. – Реми с преувеличенным равнодушием передернул плечами. – Признаю, кое-что говорит в пользу Равнинных. Иве Калундо из Горного клана – лысый урод, а ты – нет.
Реми расстегнул молнию на брюках и вытащил вялый член, который так и повис на краю ширинки. На бледных бедрах блестела линия нефритовых камней.
– Вот что я тебе скажу. Если ты мне отсосешь от имени Равнинного клана, мы заключим сделку. – Он посмотрел Андену в глаза. – Ты ведь сам этого хочешь. И тогда я сделаю то, о чем просит твой брат. Я встану на вашу сторону в Ресвиле.
Шея Андена покрылась горячими мурашками. Из-за шторок с танцпола доносился приглушенный грохот басов. Анден чувствовал звук подошвами ботинок, вибрации поднимались по позвоночнику до головы. Он медленно подвинулся ближе, пока не оказался рядом с Реми. Тот облизал губы, с предвкушением наблюдая за каждым жестом Андена.
– Мой брат, Колосс Равнинного клана, – сказал Анден низким грудным голосом, в котором с трудом узнал собственный, – велел мне узнать, чего ты хочешь, и дать тебе это. – Он отвел руки Реми в стороны и обхватил ладонью его яйца. Член Реми отвердел. – Но я не сразу распознал, чего же ты хочешь. Ты хочешь власти. Хочешь жить по собственным правилам, а не быть инструментом в чужих руках, не подчиняться людям, которые смотрят на тебя свысока, ни кеконцам, ни эспенцам. Ты единственный царек среди ресвильских кеспи, и у тебя нет другого выхода – придется выбирать между крупными кеконскими кланами, стоящими у твоего порога. Но ты согласен на это только при условии, если тебе отсосет член семьи Коулов.
Анден крепче сжал яйца Реми. Тот выпучил глаза, а его нефритовая аура вздулась, царапнув острыми краями по Чутью Андена, как стальная стружка.
– Забудь все, о чем я говорил. – Анден никогда не входил в боевую часть клана, но его воспитывали Коулы и всю жизнь окружали Кулаки. Поэтому он умел разговаривать спокойным и решительным тоном, несущим угрозу. В это мгновение он вспомнил Лана и старался говорить в точности так же, как прежний Колосс. – Вот окончательное предложение. Ты не получишь ничего, кроме обещания, что Равнинные будут держаться подальше от Ресвиля, пока здесь нет Горных. Если ты что-то взял у наших врагов, можешь оставить это себе. Если тебе нужны деньги, люди, нефрит или еще что-нибудь, чтобы избавиться от Горных, мы поможем. А в остальном мы ограничимся Порт-Масси и другими частями страны. Пока ты уважаешь Даука и других Зеленых костей, Ресвиль останется твоим. Даю тебе слово от имени Коулов из Равнинного клана. Но если ты решишь вести дела с Горными, мы пришлем сюда своих людей из Порт-Масси и Жанлуна и начнем в твоем городе войну. Мы уже прошли через это на Кеконе и можем устроить то же самое здесь, даже если это дорого нам обойдется. Один из кланов победит, или Бригады воспользуются ситуацией и вытеснят нас обоих, но кто бы ни победил, это будешь не ты. Ты окажешься посередине, всего лишь уличный хулиган, даже ниже баруканов. – Анден запихнул член Реми обратно в штаны и рывком застегнул молнию. Он встал и посмотрел сверху вниз на распластавшегося по дивану Реми. – Завтра вечером я улетаю в Жанлун. Но до того должен позвонить брату. Если ты хочешь стать наемником Горных, не нужно ничего делать. Если примешь другое решение, позвони мне до полудня.
Анден вышел из кабинки. Он почти ждал, что его остановят телохранители Реми, но они не сдвинулись с места. Он спустился и вышел из «Голубой оливки». Лишь в такси, когда этого не мог Почуять Реми, сердце Андена заколотилось, а по венам растекся адреналин, как будто организм не желал реагировать, пока не окажется в безопасности, чтобы в критической ситуации даже Зеленая кость не могла Почуять страх и ярость Андена.
Глава 17
Враги
Цзуэна Ню вызвали на воскресную встречу за завтраком в «Двойную удачу». Он не особо любил этот ресторан, считая его перехваленным. Ресторан держался только на давнишней репутации и нескольких действительно превосходных блюдах, однако теперь в городе появились и более интересные места. Правда, «Двойная удача» была любимым рестораном семьи Коулов, а невозможно быть Штырем Равнинного клана, не став в некоторой степени членом семьи, так что у Цзуэна не было выбора, кроме как питаться там, куда бы по собственной воле он не пошел.
Хорошо хоть в старом здании наконец-то установили кондиционеры, и обеденный зал стал приятным убежищем от летней духоты и жары. Колосс с женой, Шелест с мужем и их кузен Анден уже сидели за излюбленным столиком в глубине и ели. Когда в «Двойную удачу» приходила семья Коулов, владелец заведения, господин Унь, освобождал соседние столы и устанавливал разрисованную ширму, отделяя их от остальных посетителей, чтобы они могли говорить свободно.
– Коул-цзен, – сказал Цзуэн и быстро приложил ладони ко лбу, прежде чем присоединиться к семье.
– Цзуэн-цзен, остались еще вареные яйца и ореховые пирожки, но всего два хрустящих шарика из кальмара, – сказала Вен, наливая ему чай. – Можно заказать еще, если ты голоден.
– Этого достаточно, – заверил ее Цзуэн.
С разрешения Колосса он предпочел позавтракать рано, с женой и детьми, и провести утро с ними, а в «Двойную удачу» приехал попозже и лишь слегка перекусил, прежде чем начался серьезный разговор. Хотя он был Штырем Равнинного клана и жил с семьей в поместье Коулов (его жена согласилась на переезд ради безопасности и удобства), Цзуэн сохранял личные границы. Ему не хотелось повторить трагическую судьбу Маиков и видеть, как Коулы поглотят его семью. Несмотря на свою силу, Коулы были невезучие – даже не один, а два каменноглазых в семье, да еще названный брат со странностями и смешанного происхождения. Цзуэн любил Коулов, даже невезучих, и последовал бы за Хило-цзеном, что бы ни случилось, но не хотел навлечь неудачу на собственную семью, надеясь обмануть судьбу даже на такой опасной должности и дожить до пенсии и до внуков.
Сочтя прибытие Цзуэна сигналом к началу серьезного разговора, Анден отложил салфетку и отодвинулся от стола, собравшись уйти.
– У тебя есть другие дела, Анден? – спросил Хило. – Если нет, останься.
Предложение было сделано как бы между прочим, но Анден и все сидящие за столом поняли, что это приказ. Анден колебался, неуверенно оглядев стол, но все-таки сел.
Цзуэн мысленно вздохнул. Колосс уже сделал свою невезучую жену помощником, а теперь еще втягивает в дела невезучего брата, не имеющего официальной должности в клане, несомненно, из-за того, что тот недавно многого добился в Эспении по поручению клана. Цзуэн не собирался оспаривать решения Колосса в сферах, выходящих за рамки полномочий Штыря, но не мог не задуматься – а вдруг сопутствующее верхушке клана невезение перекинется на весь клан и работа Штыря незаметно станет еще труднее.
Хило повернулся к Цзуэну:
– Как съездил?
– Как и ожидалось.
Цзуэн недавно вернулся в Жанлун из трехдневной поездки в Луканг. Там уже несколько лет сохранялось равновесие сил, и вряд ли в ближайшем будущем что-то могло измениться, пока Колоссом клана Единство шести рук оставался Цзио Сому. Равнинные продолжали поддерживать его оппонентов, которые не оставляли попыток отомстить за прежнего Колосса и Шелеста и взять клан под свой контроль.
– Они хотят отправить проклятого убийцу кормить червей и не обрадовались, что я не пришлю новых людей им на подмогу.
Цзуэн был прагматиком и считал, что не имеет смысла шептать имя Цзио. Предатель окружил себя охраной и так боялся наемных убийц, что редко покидал укрепленную резиденцию. К тому же убийство Цзио не было приоритетной задачей для Равнинных, насколько знал Цзуэн. Важнее было удержать имеющиеся активы и погасить тревожащую активизацию баруканских банд и антиклановых анархистов в Жанлуне.
Когда Цзуэн высказал все эти мысли, Хило согласился с ним.
– Мы уже достаточно давно поддерживаем союзников в Луканге. Дай им три месяца, чтобы решили, чего они хотят – создать собственный клан-данник или принести клятвы Равнинному.
Цзуэн кивнул и положил себе пирожок с орехами.
– Что до анархистов, то по-прежнему неясно, кто должен с ними разбираться – Зеленые кости или полиция.
Антиклановый экстремизм пока не особенно досаждал, но все больше тревожил, словно разрастающаяся плесень. Некоторые действия анархистов были просто мелким хулиганством вроде разбрасывания листовок со своим манифестом или граффити на зданиях, но некоторые – гораздо значительнее. Недавно они подожгли мастерскую нефритового резчика, и хотя пожар потушили, а поджигателей нашли и наказали, Цзуэн указал на более серьезную проблему:
– Эти экстремисты не похожи ни на клан, ни даже на уличную банду. Они плохо организованы и беспринципны, их цель не взять под контроль территорию или предприятие либо украсть нефрит и деньги. Они просто хотят сеять смуту и недовольство, привлекая к себе внимание.
– На обочинах общества всегда были фанатики, – сказал Анден, смущенно нахмурившись. – Только почему-то сейчас их стало больше и они осмелели.
– Потому что теперь они могут обращаться к чужакам за сочувствием и деньгами, – ответил Вун. – Из-за Вялотекущей войны сегодня все обратили внимание на Кекон и нефрит. Иностранные правительства и организации разжигают антиклановые настроения.
– Выродки привлекают к себе внимание, чтобы и дальше распространять свои извращенные идеи, – сказал Цзуэну Хило. – Ты ведь собирался встретиться с шефом полиции Жанлуна, я тоже приду. Ты прав, нам нужно лучше координировать действия с полицией. Определить вожаков и обезвредить их. – Колосс съел последний хрустящий шарик кальмара и вытер губы салфеткой. – Но сначала надо разобраться с более серьезной проблемой.
Колосс взглянул на Шелеста, и она передала Цзуэну папку, в которой лежала стопка фотографий. Они напоминали съемку с воздуха, возможно с вертолета, – кусок скалистого берега и океан. Черным маркером было обведено нечто, напоминающее контур судна. На других фотографиях, сделанных через телеобъектив, судно представало более подробно – оранжевый корпус и палуба, заставленная тяжелым оборудованием.
– Что это? – спросил Цзуэн.
– Опытный образец горнодобывающего судна, – объяснил Хило. – Создан эспенской компанией, чтобы добывать нефрит у берегов Кекона.
– Неужели это возможно? – потрясенно воскликнул Цзуэн. – Они собираются добывать нефрит в кеконских водах?
– Сейчас судно находится в двадцати пяти километрах от побережья острова Эуман, – ответила Шаэ. – Нам сообщили вожди абукейских племен, которые там рыбачат. Эти воды контролирует эспенский флот, я бы даже сказала, учитывая количество кораблей в Амарике, они контролируют почти все воды вокруг Кекона.
– Если это делается с разрешения эспенских военных, разве Королевский совет не должен обсудить это с правительством Эспении? – заговорил Анден.
– Уже обсудил, – ответил Вун. – Это камень преткновения в наших дипломатических отношениях, которые и так напряженные после стольких лет ползучего расширения военно-морской базы на Эумане. Поскольку Эспения проигнорировала претензии по базе, КНА уменьшил поставки нефрита в страну. Похоже, Эспения ответила в типичном для себя ключе – нашла другой источник поставок.
– И теперь Эспенская компания собирается бурить океанское дно рядом с Кеконом, – закончил его мысль Цзуэн. – И у нее получится? Там и правда можно найти нефрит?
– Я поговорила с геологами из университета короля Цзана, и они считают, что это возможно, – медленно, но четко ответила Вен. – Реки миллионы лет разрушали кеконские горы и выносили нефрит в море. Плюс смытые в море отвалы рудников. Вопрос только в том, насколько рентабельно промывать тонны воды и гравия в поисках крохотных кусочков нефрита.
– Вот и Арт Вайлз, директор «Анорко», тоже так считает, – добавила Шаэ. – Эспенский магнат вложил сотни миллионов талиров в развитие технологии подводной добычи. Это судно – первые настоящие испытания. Как говорят, Вайлз – одна из ключевых фигур в Военно-промышленной ассоциации и обладает широкими политическими связями.
– Если такая глупая и рискованная затея и может окупиться, то именно сейчас, когда цены на нефрит как никогда высоки, – проворчал Вун Папи, который, женившись на Шелесте, похоже, стал более откровенным. – Ходят слухи, что у Югутана теперь есть собственные нефритовые войска, а эспенцы отчаянно пытаются оставаться на шаг впереди врагов. Они мечтают обойтись без КНА и получать нефрит от надежной эспенской компании.
Цзуэн положил фотографии обратно в папку. Он заметил, что Колосс до сих пор молчал, позволив высказаться другим членам семьи. Пока что вопрос оставался сугубо политическим. Но теперь, когда в дело включился Штырь, стал боевой задачей.
– Хило-цзен, – сказал Цзуэн, улыбаясь с предвкушением и трепетом от того, что ему поручили такое необычное задание, – это будет непросто.
– Было бы просто, я не стал бы тебя просить, – ответил Хило. – Я хочу, чтобы проклятое судно исчезло.
* * *
Цзуэн считал всеобщим заблуждением, даже внутри клана, что самые важные качества Штыря – это его нефритовые способности и бойцовские навыки. Цзуэн, без сомнения, был отличным бойцом, но не считал это самым важным для своей работы. Уж точно не в современном мире, когда Штырь должен управлять тысячами нефритовых воинов, находящихся в разных городах и странах. Кланы стали слишком крупными, чтобы нападать друг на друга напрямую и это не привело к катастрофе для обеих сторон, а потому вели скрытые войны с помощью союзников и данников, криминальных банд, шпионов, политиков и журналистов, что еще больше усложняло задачи Цзуэна.
После того как Вуай вышел в отставку и стал преподавателем Академии, Цзуэн разделил роль Первого Кулака на три равные должности – один Кулак присматривал за Жанлуном, другой за остальным Кеконом, а третий занимался Белыми крысами, и все трое отвечали непосредственно перед ним. Бывших Гвоздей Маика Тара Цзуэн отдал в третью ветвь и сосредоточился на модернизации операций и внедрении информаторов в банды баруканов на Кеконе, Увивах и в Шотаре, чтобы собрать больше данных о деятельности Горных. Цзуэну постоянно приходилось справляться с непростыми людьми в условиях ограниченных ресурсов и держать в голове тысячу деталей разных операций. А сейчас ему предстояло разобраться с иностранным горнодобывающим судном.
Цзуэн позвонил врагу – Абену Сорогуну, Штырю Горных. Абен стал Штырем четыре года назад, после ухода на пенсию Нау Суэнцзена. Цзуэн видел его воочию лишь несколько раз на публичных мероприятиях, хотя шпионы Равнинных собрали о нем немало информации.
– Абен-цзен, – сказал Цзуэн по телефону, – полагаю, вы знаете про судно эспенской компании у берегов острова Эуман, которое бросает вызов всем Зеленым костям. Мой Колосс хочет его уничтожить, и подозреваю, что ваш тоже. Я не Коул, а вы – не Айт, так что не вижу личных причин, почему бы нам не заняться этим вместе, даже если в остальном отношения между нашими кланами останутся прежними.
Абен согласился, чему Цзуэн обрадовался, потому что его план был довольно дорогостоящим и мог привлечь внимание Горных, если они сами не подключились бы к нему. Через полтора месяца после встречи с Коулами в «Двойной ставке» Цзуэн стоял на берегу в разгар ночи рядом с двумя надувными лодками, полученными из армейских запасов благодаря связям Равнинных. Восемь Зеленых костей, четверо из Равнинного клана и четверо из Горного, натягивали водолазные костюмы. Среди Кулаков и Пальцев клана было много хороших пловцов, но не так много тех, кто имел опыт погружений. Стоящий в лодке Абен Соро язвительно прокомментировал:
– Не знаю насчет академии Коула Ду, но в школе Храм Ви Лон подводным диверсиям не обучают. Возможно, мне следует поговорить с Грандмастером.
Абен оказался на удивление приятным в общении и не имел ничего общего с седым ветераном Нау Суэном или свирепым и хладнокровным Гонтом Ашем. Возможно, Айт Мада решила, что в руководстве клана не помешает молодое и более привлекательное лицо. Абен носил на шее тяжелое нефритовое ожерелье, а его огромные собаки относились ко всем дружелюбно, но всем видом показывали, что шутить с ними не стоит. Хотя оба Штыря вели себя любезно и были готовы к сотрудничеству, Цзуэн не забывал, что в любом другом месте – в Луканге или на противоположном берегу океана, в Ресвиле, – их бойцы пытаются уничтожить друг друга, и весьма вероятно, что при других обстоятельствах один из них убил бы другого.
Однако сегодня ночью их цели совпадали. Они решили отплыть не с острова Эуман, где их могли бы заметить эспенские военные, а из северной части главной кеконской бухты, в двух часах езды от Жанлуна, с пустынной полоски берега. На таком расстоянии городские огни не были видны, и на чернильно-черном небе сияли звезды. Две лодки с Зелеными костями поплыли к иностранному судну, ритмично подпрыгивая на волнах, и под покровом темноты через полтора часа оказались по обеим сторонам от медленно дрейфующего судна.
Цзуэн заранее разузнал о нем все, что мог. Судно еще проходило испытания и не начало работать на полную мощность, так что на борту находилась только немногочисленная команда. Механизмы с дистанционным управлением собирали образцы с морского дна, в которых предстояло оценить потенциальную концентрацию нефрита, прежде чем в дело вступит дорогостоящая буровая установка для добычи. Установка соединялась с судном огромным шлангом, через который порода поступала к оборудованию для извлечения камней. Впечатляющая и новейшая технология. Цзуэн невольно восхитился эспенцами – когда их подстегивает жадность, они могут быть поистине гениями.
Они выключили двигатели. Водолазы с обеих лодок с тихим всплеском опустились в воду.
Со скоростью, на которую способны только Зеленые кости, они прикрепили магнитные мины к корпусу судна под водой. Сидя в беззвучно покачивающейся лодке, Цзуэн направил Чутье поверху, но не ощутил тревоги со стороны какого-нибудь всполошившегося члена экипажа. Каждые несколько минут он переключал Чутье на Абена, больше по привычке, как всегда поступал рядом с враждебной Зеленой костью, чем из-за реального опасения. Они работали вместе именно ради того, чтобы ни один клан не получил преимущества.
Через полчаса водолазы вернулись на лодки, и они поплыли обратно тем же путем. Когда мины взорвутся, они будут уже далеко. Взрывчатки было недостаточно, чтобы убить кого-либо на борту (лучше избегать трупов среди иностранцев), но она разрушит киль, винт и шланг буровой установки, а также проделает дыры в корпусе судна и, если повезет, испортит оборудование.
В идеальном варианте на этом дорогостоящая попытка «Анорко» заняться добычей нефрита завершится, но Цзуэн считал, что судно, скорее всего, отремонтируют, и придется снова его уничтожить, а то и несколько раз, прежде чем затею признают слишком дорогостоящей. Эспенцы наверняка сердито пожалуются Королевскому совету на повреждение частной собственности, и кеконское правительство в праведном гневе заявит, что ничего не знает и не имеет отношения к диверсии. Без другого источника нефрита Кекон останется ключевым звеном в боевой стратегии эспенцев против Югутана, и иностранцам не останется ничего иного, кроме как впустую выражать недовольство.
Когда они вернулись на берег, лицо и уши Цзуэна горели после нескольких часов, проведенных под солеными брызгами и ветром. Он выпрыгнул из лодки и помог вытащить ее на берег. Зеленые кости быстро сложили лодки и оборудование в ожидающий фургон, который отвезет его на склад. Было еще темно, но через пару часов встанет солнце, пора было возвращаться в Жанлун. Абен и его люди так же проворно работали рядом. Когда оборудование погрузили и фургоны уехали, Зеленые кости из обоих кланов расселись по своим машинам – правда, не забыв проверить, не поставил ли кто из противников бомбу на днище.
– Цзуэн-цзен, – сказал Абен Соро, коснувшись лба ладонями.
– Абен-цзен, – отозвался Цзуэн, повторив его жест.
Он сел за руль своего «Волкодава G8» и поехал вместе с Кулаками обратно в Жанлун. Когда над городом взойдет солнце, они с Абеном Соро опять станут врагами, и Цзуэна ждет работа.
Глава 18
Каракатица
Беро встречался с кураторами каждые полтора-два месяца, в разных общественных местах, куда он нечасто ходил и где их не могли бы подслушать. За два дня до встречи он находил записку с датой, местом и временем встречи, подсунутую под дверь квартиры. Он чувствовал себя тайным агентом из шпионского фильма, разве что не таким гламурным, как хотелось бы. К примеру, ему не выдали пистолет, секретный телефон или капсулу с цианидом, чтобы покончить с собой, если его схватят югутанцы. Но он получил кодовую кличку – Каракатица. Беро она не нравилась. Каракатицы – уродливые создания, копошащиеся в иле. Однако выбора ему не дали. Он всегда разговаривал только с Гало, эспенским кеконцем, а Берглунд наблюдал за ними, прогуливаясь неподалеку под видом иностранного туриста.
– Ты узнал подробности того, что они планируют? – снова спросил Гало, когда они бродили по почти пустой картинной галерее.
Беро никогда раньше не был в музее и делал вид, что рассматривает абукейскую керамику.
– Они постоянно твердят о какой-то крупной акции – нанести удар, сделать заявление, всякая такая мутная чушь, – сказал Беро, все больше раздражаясь на нескончаемый бубнеж Гало – мол, Беро не может добыть детальную информацию о деятельности Вастика эйя Моловни в движении «Будущее без кланов».
Движение росло. Это Беро мог сказать с уверенностью. На собрания приходило все больше людей, которые осмеливались высказываться против кланов. Речи Гурихо стали настолько экспрессивными, что порой Беро опасался, не пойдет ли у того пена изо рта или вдруг случится удар. Настал их звездный час, говорил Гурихо. Люди готовы сбросить иго кланов, скованных воедино с коррумпированным правительством, религией и капитализмом, угнетающими простого человека. И тому подобная белиберда. Беро не помнил всех его цветистых слов.
– Гурихо все твердит, что скоро настанет момент, когда мы восстанем и будем драться на улицах города, – пожаловался своему куратору Беро, – но только не говорит, когда он настанет и как мы это узнаем.
– Тебе удалось сблизиться с руководством? – спросил Гало.
– Я пытался, кеке, – ответил Беро, хотя Гало вовсе не был кеке. – Их четверо – Моловни, Гурихо, Отоньо и та девушка, Эма. Больше они никого не допускают.
Гало отошел от стеклянной витрины с абукейской керамикой к стене с дейтистской религиозной иконографией, ожидая, что Беро сделает то же самое. В углу зала Берглунд сложил музейную брошюру, которую якобы читал, и последовал за ними на расстоянии.
– Мы знаем, что собой представляют эти трое, но как насчет Эмы, что у нее за жизнь? – спросил Гало. – Она не югутанка и не из баруканов, политических мотивов у нее тоже нет, как ты нам сказал. Так почему же она вошла в руководство группы?
Беро нахмурился, потому что тоже этого не понимал. По какой-то причине девушку пригласили во внутренний круг Моловни, а Беро – нет. Наверное, она раздвигает перед ними ноги, вот и все объяснение.
– Я ведь уже сказал все, что знаю, – заныл Беро. – Она работает секретаршей где-то в центре. Некоторое время жила в Туне. У ее семьи есть свой бизнес или когда-то был. Думаю, они обанкротились. Вот почему она затаила обиду на кланы – они разорили ее семью, так она сказала.
Вскоре после того, как он начал работать на эспенцев, Беро сумел убедить Эму выпить с ним в баре. Они пробыли там пару часов. Эма вела себя мило и даже смеялась над его шутками. Она казалась такой одинокой, как будто у нее совсем нет друзей. Беро рассказал ей, каким образом получил уродливые шрамы на лице – в шестнадцать лет его поймали и избили братья Маики. Конечно, он мог бы рассказать и кое-что поинтересней, но решил приберечь эти истории на потом, вдруг Эма ему не поверит. К разочарованию Беро, рассказ не вызвал у Эмы того трепета, на который он рассчитывал. А что еще хуже, когда он предложил пойти к ней домой, Эма сказала, что утром ей надо на работу, и лишь чмокнула его в щеку.
С тех пор ему еще несколько раз удалось заманить девушку выпить, и один раз поздно вечером они ходили в кино на ужастик. Но достичь чего-то большего он так и не сумел, как и разузнать что-либо полезное для эспенцев.
Однажды вечером Беро ждал в переулке у «Маленькой хурмы», надеясь застать Эму в одиночестве по пути к метро и проводить до дома. Прошло уже двадцать минут, но она так и не появилась, и Беро снова поднялся в кафе. Зал вроде бы опустел, но Беро услышал голоса. Тогда он обогнул стойку бара и обнаружил крохотную комнатку, видимо, кладовку или место для отдыха музыкантов или других артистов между выступлениями, а может, просто тайник. Вместо двери на входе весела малиновая занавеска, но она была задернута не до конца, и в щель Беро увидел Моловни, Гурихо, Отоньо и Эму. Они стояли вокруг разложенного на столе большого листа бумаги и тихо переговаривались.
Возможно, рассказы о нефритовых способностях неколва были правдой, потому что Моловни развернулся и отдернул занавеску. От его свирепого взгляда Беро отпрянул.
– Чего тебе здесь надо? – спросил югутанец. – Собрание закончено.
– Кажется, я уронил ключи за стойкой бара, – тут же соврал Беро. – Никто их не видел?
Он демонстративно начал шарить за баром и под скамейкой, на которой сидел. Эма скатала бумагу со стола, но Беро успел заметить, что это карта Жанлуна и сделанные вручную чертежи какого-то здания. Гурихо подошел поближе, чтобы помочь Беро искать ключи. Моловни подозрительно наблюдал за Беро полуприкрытыми глазами.
– Мы не видели твои ключи, – сказала Эма. – Если найдем, то сообщим.
Беро притворился разочарованным и спросил:
– А о чем вы тут болтали? Я могу помочь, вы же знаете. Каков план?
Моловни положил на плечо Беро свою широкую ладонь и выпроводил его к лестнице.
– Мы еще над ним работаем, дружище. – Хватка иностранца была крепкой, как у настоящей Зеленой кости. – Если нам понадобится помощь, мы тебя позовем, не сомневайся.
После этого Беро стал приходить на встречи движения «За будущее без кланов» пораньше или задерживался допоздна в надежде подслушать разговоры вожаков, но больше ему не удавалось застать их врасплох. Похоже, Моловни и остальные устраивали свои тайные встречи в другом месте и в другое время.
Беро не мог понять, почему они ему не доверяют. Может, думали, что кланы за ним наблюдают, хотя он уже давно ушел с работы в казино «Двойная ставка». Неужели они считали его таким же, как этот несносный болван Тадино? А может, решили, что его привлекать рискованно, ведь полиция уже арестовывала его за вандализм. Но в последнее время Беро залег на дно, потому что не хотел остаться без пальцев, как те ребята, которые подожгли мастерскую. А может, он просто не нравился этой троице.
Некоторое время Беро скармливал эспенцам информацию, которую мог получить на обычных собраниях.
Например, сколько людей приходит каждую неделю, с кем разговаривает Моловни, как движение набирает новых членов и откуда берет деньги. В конце концов, когда он начал регулярно посещать собрания, его отметили, назначив секретарем движения, теперь он должен был записывать всех пришедших, вести заметки о значимых событиях и тайно хранить список членов. Было несложно скопировать все эти документы и регулярно относить их Гало и Берглунду. Постоянный поток незначительных, но подробных сведений вполне удовлетворял военную разведку Эспении, и Беро получал свою мзду, что для него было важнее всего.
Однако Гало и Берглунд требовали большего. Они подозревали, что югутанцы снабжают кеконских революционеров деньгами, оружием и другим необходимым, и хотели получить железные доказательства. Хотели чего-то весомого.
Сидящий в другом конце зала Берглунд перехватил взгляд своего напарника и едва заметным жестом велел ему закругляться.
Гало повернулся обратно к Беро:
– Если Эма может повлиять на Моловни, то через нее ты сумеешь сблизиться с руководством. Постарайся наладить с ней отношения.
Беро ухмыльнулся – можно подумать, это так просто.
– Уж поверь, я бы с удовольствием.
Гало взглянул на Беро с нескрываемым раздражением:
– Ты должен стараться подружиться с ней, узнать ее получше, а не залезть к ней под юбку. Где она работает? Связана ли с югутанцами? Подробности. Это дело государственной важности.
Эспенцы неоднократно подчеркивали, что югутанец хочет подстегнуть и воспользоваться зарождающимся антиклановым движением, чтобы дестабилизировать политическую ситуацию на Кеконе. Если кланы лишатся власти, нефрит хлынет на рынок. Югутану и его союзникам будет легче его покупать, не завися от контрабанды и посредников с черного рынка. Гражданские беспорядки на Кеконе могут привести к установлению проюгутанского режима и пересмотру существующих соглашений по нефриту с Эспенией.
А для Гало, Берглунда и их начальства в Адамонте это было неприемлемо. Они не желали терять свои преимущества.
– Да-да, я понял, – пробормотал Беро. – Я над этим работаю.
Как всегда, Гало вручил Беро конверт с наличными. Беро потянулся за ним, но куратор не отдал деньги сразу, посмотрев на Беро почти с отеческой заботой.
– Мы уже столько в тебя вложили, Каракатица. Заплатили тебе больше, чем ты имел за всю свою жалкую жизнь. Помни, что наше терпение заканчивается, а с ним и деньги. Эспенская армия оберегает своих людей, но только тех, которые приносят пользу.
Гало выпустил конверт и ушел. Через две минуты Берглунд поднялся со скамейки в углу и последовал за ним, оставив Беро в одиночестве проклинать всех подряд, в том числе себя.
Глава 19
Улыбки и слова
тринадцатый год, одиннадцатый месяц
Вен стояла перед большим зеркалом в спальне и придирчиво рассматривала себя. Она выбрала темно-зеленое платье от известного дизайнера, украшенное традиционным узором, но современного покроя, скрывавшего недостатки фигуры. Вен дополнила платье длинными золотыми сережками в виде листьев и золотистыми балетками, потому что в туфлях на высоких каблуках слишком боялась упасть. Она задумалась о прическе и в результате решила убрать волосы с лица заколкой, но распустить сзади – это больше подходило для неформального дневного мероприятия. Вен еще раз отрепетировала речь, не торопясь и тщательно проговаривая каждое слово, на котором боялась запнуться перед микрофоном. Правда, как каменноглазая и жена Колосса Вен давно научилась не обращать внимания на косые взгляды. Она привыкла к тому, что люди обсуждают ее внешность и наследственный изъян, так что ее невозможно было задеть такого рода критикой, но боялась, что ее сочтут негодным помощником Колосса.
Традиционно помощник Колосса редко бывает на виду и не привлекает внимания ни изнутри, ни извне клана. Однако Коул Хило назначил каменноглазую жену на должность, которую прежде занимал его самый близкий и грозный воин, и это необычное решение не могло не вызвать пересудов. Некоторые считали это признаком, что политика Равнинных изменится – дескать, назначив помощником не Зеленую кость, Колосс решил отойти от личного руководства боевой стороной клана, отдав бразды правления Штырю. А злые языки и вовсе утверждали, что Коулу Хило просто необходим рядом кто-нибудь из Маиков, и теперь ему пришлось удовольствоваться последней оставшейся.
После изгнания Тара прошло шесть лет. Вен горевала по брату, как будто тот умер, что вполне могло быть правдой, поскольку он не возвращался и не поддерживал контакт ни с кем из клана.
Посещая могилу Кена в Парке вдов, Вен приносила две корзины с цветами и фруктами и просила богов узнать обоих братьев. Она знала, что Тар в Порт-Масси, за ним присматривают союзники клана, которым строго-настрого приказали не пересекать его дорогу и не калечить, но убить, если он нарушит установленные правила.
Раз в несколько месяцев Вен писала Тару, делилась новостями о семье и племянниках. Она не скрывала этого от Хило, а он не препятствовал, потому что Тар, конечно же, не отвечал. Но Вен знала, как важны для брата ее длинные послания – тот стал призраком и не рискнул ответить, чтобы не потерять эту нить.
Вен положила шпаргалки с речью в расшитую блестками сумочку и спустилась на кухню. Там она застала Рю в школьной форме. Он бросил мяч рыжей собаке Коко и накормил ее, а потом уселся завтракать яйцами и горячей кашей, которую поставила перед ним Вен.
– Можно после школы сходить к моему другу Тяну? – спросил он.
– Я не смогу тебя забрать, – сказала Вен.
– Могу дойти до квартиры дяди Андена, а позже он привезет меня домой.
– И далеко идти? Где живет Тян?
– В Общине. – Вен окинула его суровым взглядом, и двенадцатилетний Рю театрально застонал: – Мам, его квартира всего в двух кварталах от Старого города!
– Это все равно территория Горных.
– Но мы с ними не воюем, – возразил Рю.
– Мы всегда с ними воюем, даже если тебе это незаметно.
– Мам! – Когда Рю злился, его лицо заливала краска, и он становился еще больше похож на Хило. – Больше ни у кого в моем классе родители не считают, что пройтись два квартала по «вражескому» району – это что-то ужасное.
– В твоем классе больше нет Коулов. – Вен и сама начала выходить из себя. – Это не просто территория Горных. Там полно и других темных личностей.
– В Общине? – воскликнул Рю. – Я же не собираюсь гулять ночью в одиночестве по Песьей голове!
– И все-таки поблизости не будет наших Кулаков и Пальцев, даже Фонарщика клана, к которому ты мог бы обратиться за помощью при необходимости.
С террасы вошел Хило. Рю резко повернулся к отцу:
– Пап, можно мне пойти к Тяну после школы? Это в Общине, всего в двух кварталах от границы района, а мама всего боится. Пожалуйста, пап!
Хило перевел взгляд с сына на Вен. Она вздохнула и с обреченным видом повела плечами.
– Возьми с собой боевой нож, – велел Хило. – И до ухода позвони дяде, скажи ему, где тебя ждать.
– Обещаю! – воскликнул Рю, немедленно приободрившись. Он схватил школьный рюкзак, нагнулся, чтобы погладить Коко по голове, и выбежал через главную дверь на подъездную дорожку, где его обычно ждали Шаэ или Вун, чтобы отвезти в школу по дороге в офис. Коко выбежала вслед за хозяином, виляя хвостом и подвывая из-за того, что ее оставили дома. Вен не особенно нравилась эта собака, которая иногда грызла обувь или мебель, но это был подарок Хило сыну на десятилетие – в этом возрасте он поступил бы в Академию Коула Ду, как братья и сестры, если бы не родился каменноглазым.
Хило сел за стол.
– У него должна быть определенная свобода, чтобы он чувствовал себя сильным.
– Да, конечно, – сказала Вен. – Но мы недостаточно хорошо знаем его друзей и их семьи.
Одноклассники Нико и Цзаи были из семей, входящих в Равнинный клан, Вен легко могла поднять телефонную трубку и поговорить с их родителями. Рю ходил в одну из лучших школ города, но не в Академию. Отец Тяна работал инженером, а мать была домохозяйкой, они не имели отношения ни к одному клану. Они казались приличными людьми и в те несколько раз, когда Вен с ними встречалась, вели себя дружелюбно, но все равно это другое.
Иногда она скучала по Нико и Цзае и радовалась, что хотя бы один ребенок до сих пор живет дома, но порой его присутствие напоминало ей о собственном детстве – изгоя в родной семье.
Как будто почувствовав ее тревогу, Хило напомнил:
– У Рю все будет иначе, чем у тебя. Сейчас люди уже не так суеверны, а кроме того, у него перед глазами твой пример. – Помешивая горячую кашу в тарелке, он не сводил взгляда с Вен. – А почему ты сегодня так разоделась?
– Иду на благотворительный обед, – ответила Вен. – В поддержку фонда «Кеконские парки и природа».
На лбу Хило образовалась скептическая морщинка.
– Зачем вдруг тебе это понадобилось? Разве пару недель назад ты не ходила на похожее мероприятие?
– То было в жанлунском Совете по малому бизнесу. – Вен открыла черную записную книжку с расписанием. – Колоссу не стоит тратить время на подобные мероприятия. Но кто-нибудь из Равнинных должен пойти. Тот, кто может выступить от имени клана.
– Можно было послать Вуна.
Вен подняла брови:
– Вун лучше всего проводит пресс-конференции, но ты можешь представить, как он болтает о пустяках на художественной выставке? – Вен улыбнулась и покачала головой. – Мы не должны пренебрегать возможностью показать, что Равнинный клан состоит не только из нефритовых бойцов, но и из обычных людей. В особенности теперь, когда экстремисты восхваляют чужие традиции и промывают людям мозги, заставляя думать, будто Кекон может обойтись без кланов.
Хило улыбнулся фирменной кривоватой ухмылкой.
– Я передам Цзуэну, что у нас теперь новое оружие против антиклановцев – вечеринки в саду.
– Не стоит так шутить. Это важно.
Хило закончил завтракать, собрал со стола пустые тарелки, поставил их в раковину и включил воду, чтобы сполоснуть. Кьянла уже собиралась на пенсию, но все равно приходила, хотя и позже, чтобы прибраться и приготовить ужин. Вен поняла, что Хило, слегка нахмурившись, обдумывает ее слова, вытирая руки полотенцем.
– Наверное, ты права, имеет смысл посещать эти мероприятия и показывать наши хорошие стороны на публике, но не понимаю, зачем туда ходить именно тебе. Это не входит в обязанности помощника Колосса.
Вен встала и обняла его сзади за талию.
– Обязанности помощника Колосса заключаются в том, чтобы выполнять все его поручения, – сказала она мягко, но настойчиво. – Но я ведь не просто помощник Колосса, а еще и твоя жена. Позволь мне нарядиться и встретиться с людьми, чтобы получить удовольствие от работы. Вдобавок это еще и приносит пользу. Не ты ли сказал, что человеку нужно немного свободы, чтобы чувствовать себя сильным?
Хило вздохнул и обернулся, обвил Вен руками и коснулся губами ее лба. Она знала, что, даже сделав ее своим помощником, Хило постоянно подавляет в себе желание ее защитить. Он хотел доверять ей, как когда-то, но иногда задавал резкие и полные подозрений вопросы. Вен изо всех сил пыталась не обижаться на него и избавиться от укоренившейся привычки кое-что скрывать от мужа о своих занятиях, способных вызвать его неодобрение. Его доверие было не так легко вернуть, приходилось делать это капля за каплей.
Вен приложила блокнот с расписанием к груди мужа. Теперь ей уже не приходилось тайно заниматься делами клана, она сталкивалась со всеми сложными проблемами день ото дня, перетасовывая актуальные задачи и встречи, которые кодировала разными цветами.
– Не забудь, что твоя встреча с генералом Рону перенесена на вечер. Она касается его отчета перед Королевским советом на следующей неделе. Утром звонила твоя сестра и сказала, что неважно себя чувствует, поэтому не придет, вместо нее будет Вун.
Хило поднял брови:
– Опять? Она пропускает уже третью встречу в этом месяце. Не похоже на Шаэ – оставлять меня в одиночестве на встречах, где может всплыть какая-нибудь случайная деталь, о которой, по ее мнению, она осведомлена лучше меня.
Вен с трудом сдержала улыбку.
– Может, тебе стоит спросить ее, почему ей в последнее время нездоровится, если все остальные в семье чувствуют себя хорошо.
– И спрошу, – ответил Хило так серьезно, что Вен пришлось отвернуться и прикрыть рот ладонью, чтобы подавить смешок. Хило прищурился – его наконец-то осенило. – Не может быть! – Когда Вен улыбнулась и повела плечами, будто ничего не знает, он захохотал. – Вот молодцы! Я не думал, что Шаэ этого хочет, но вполне в ее духе – ждать слишком долго и наконец-то добиться своего.
– Я ничего тебе не говорила, – предупредила Вен. – Будь с сестрой поласковей, и пусть она объявит всем, когда будет готова. – Она провела пальцем до следующей записи. – Снова звонил эспенский посол по поводу ущерба, причиненного горнодобывающему судну компании «Анорко». Я отправила его к Вуну Папи.
Хило фыркнул и выдернул блокнот из ее руки.
– Ладно. Пусть Вун продолжит игнорировать его от имени клана, в этом и заключается работа Хранителя печати. – Хило положил блокнот на столешницу. – Помнишь, было время, когда по утрам ты лежала голой в постели и отвлекала меня от дел клана? А теперь ты только и говоришь, что о делах клана.
Вен приподняла подбородок и искоса взглянула на мужа:
– Ты предпочел бы, чтобы я относилась к обязанностям помощника Колосса спустя рукава?
Хило взял ее за плечи и повернул спиной к себе. Его губы коснулись затылка около ее уха, согрев кожу.
– Есть и другие способы помочь Колоссу подготовиться к рабочему дню. – Он запустил руку под ее платье и сжал левую грудь. – Сейчас у меня в расписании есть свободные полчаса, так помечено в твоем блокноте. А ты сегодня выглядишь так соблазнительно, разодевшись для других людей, а не для меня.
Вен оперлась на кухонный стол, и Хило наклонил ее. Он задрал ее платье на бедра, стянул трусики и раздвинул ей ноги коленями. Вен почувствовала его руки на внутренней части бедер. А потом жар его влажных губ. Вен задрожала и встала на цыпочки, приподняв одну ногу, чтобы Хило было удобнее, расстегнула его ширинку, и одним плавным движением Хило вошел в нее. Когда он начал ритмично двигаться, Вен улыбнулась. Их юность прошла, но Хило был импульсивен по натуре, а сейчас они могли пользоваться тем, что чаще оставались в доме одни.
* * *
Через час ее платье снова выглядело элегантно, а влага с бедер была вытерта. Вен поправила макияж, взглянув в карманное зеркальце, водитель открыл дверь машины, Вен вышла из «Люмеццы 6С» и направилась к школе Храм Ви Лон.
Наверное, она лицемерка, раз запретила сыну сходить в гости к другу в контролируемый Горными район, а сама шла прямо в цитадель врага. Ви Лон была старейшей школой боевых искусств страны и альма-матер Айт Мадаши и почти всех Зеленых костей высокого ранга из ее клана – отсюда выпускались бойцы Горных. В просторном и внушительном зале для тренировок иногда проводились и культурные мероприятия. Вен с любопытством огляделась. В отличие от Академии Коула Ду, находящейся в Жанлуне, к Ви Лон нужно было сорок пять минут ехать на запад, а сама школа напоминала укрепленный армейский лагерь в лесу. Подходящее место, чтобы спонсоры задумались о защите природы.
Читать бесплатно другие книги:
