Нефритовое наследие Ли Фонда

Глава 42

Смерть от последствий

За полтора года до этих событий Анден побывал в Орслоу, южном пригороде Порт-Масси с растущей кеконской общиной. Перед коричневым одноэтажным домом на углу косил лужайку человек, которого Анден поначалу не узнал. Он просто никогда не мог представить, что Маик Тар будет толкать газонокосилку на солнце, перед своим скромным домом, как делают по воскресеньям обычные люди. Когда Анден вышел из машины и пересек улицу, Тар прищурился, глядя на него. Он выключил газонокосилку и округлившимися глазами потрясенно смотрел на приближающегося Андена. А потом на лице Тара расплылась широкая улыбка, и он пошел навстречу.

– Привет, Тар, – сказал Анден.

– Ну и ну. Рад тебя видеть, малыш. – Они обнялись, и Тар повел его к двери. В доме Тар положил руки Андену на плечи и сжал, словно хотел убедиться, что это не мираж, что Анден и правда здесь. – Ну и ну, – повторил он. – Жаль, что я не знал о твоем приезде. – Он резко развернулся и засуетился, распахнув холодильник. – Хочешь чего-нибудь выпить? У меня два вида эспенского пива и где-то завалялась бутылка хоцзи.

Он со смущенным видом оглядел кухню, понимая, каким жалким выглядит дом человека, который когда-то входил в число самых могущественных и внушающих страх Зеленых костей Жанлуна и был правой рукой Колосса.

– Не откажусь от пива, – ответил Анден. Тар принес пару бутылок, и оба сели за стол. – Как у тебя здесь дела? – осторожно начал расспросы Анден.

В последний раз он видел Тара в ту трагическую ночь, когда лечил его раны и помогал смывать кровь с его ладоней и лица. Глядя на него сейчас, Анден не знал, что и думать. Он считал Маика Тара своим названным братом, но никогда не был с ним близок. Тар всегда казался слишком резким и опасным, волком, которого только Хило и Кен способны держать в узде. Но все-таки Анден так долго знал Тара, так часто ужинал с ним за столом Коулов, что трудно было думать о нем как о человеке, убившем Йин Ро. Андену не приходило в голову вспомнить все жизни, которые отнял Тар по приказу Колосса и во благо клана.

Тар пожал плечами:

– Я не жалуюсь. В общем, у меня все в порядке. Я стал лучше, чем был когда-то. Прошли годы, прежде чем я перестал ненавидеть все вокруг, включая себя. Ни нефрита, ни клана, ни семьи – ничего. Я не покончил с собой только по одной причине – потому что Хило-цзен сохранил мне жизнь, и я думал, что, возможно, существует крохотный шанс на прощение и однажды я вернусь домой. – Взгляд Тара немного расфокусировался, и он покачал головой. – Я знаю, это невозможно, – сказал он легким вопросительным тоном и быстро покосился на Андена, показывая, что, увидев, как тот приближается к дому, все-таки начал надеяться.

– Хорошо, что ты все-таки обжился здесь, – ответил Анден.

Ему пришлось скрыть сочувствие, когда он увидел проблеск надежды в глазах Тара, разгладившиеся складки у его губ. Тар был ровесником Хило, но в изгнании сильно сдал. Пальцы, запястья и шея, лишенные нефрита, который он носил всю сознательную жизнь, казались неприлично голыми.

– Ага. – Тар немного расслабился. – Я потерял свой нефрит, но денег мне хватало. Пара ребят, Зеленых костей из окружения старика Даука, время от времени навещали меня, узнавали, все ли в порядке, но при этом говорили, что пристрелят как бешеного пса, если придется.

Тар слегка улыбнулся.

– Когда ты переехал в Орслоу? – спросил Анден.

Он и представить не мог, что Тар когда-нибудь поселится в таком месте, тихом пригороде. Тар всегда казался истинным горожанином, по крайней мере, когда жил в Жанлуне.

– Пару лет назад. – Тар выглянул в окно, как будто и сам удивился, что прошло уже столько времени. – Здесь… совсем другая жизнь. Дешевле, конечно, и это хорошо, но… – Он потер подбородок, подыскивая слова. – В Южном капкане теперь полно клиник нефритовой медицины. И подпольных нефритовых школ. Пятнадцать лет назад мы начали посылать сюда Кулаков, чтобы тренировали людей Даука, а некоторые местные ездили в Жанлун и вернулись. Здесь, в Орслоу, нет Зеленых костей.

Анден понял, о чем он. Для Тара было невыносимо находиться рядом с нефритом и Зелеными костями, которые постоянно напоминали ему о том, кем он когда-то был. И даже теперь, говоря о Равнинном клане, посылающем кулаков в Порт-Масси, он сказал «мы», словно по-прежнему входил в руководство клана.

– А как начет работы? – поинтересовался Анден. – У тебя есть работа?

– Сначала я устроился вышибалой в ночном клубе. Тупая, скучная работа, но легкая, – ответил Тар. – Через некоторое время мне пришло в голову, что это ничем не отличается того, чем занимаются Пальцы самых нижних уровней – нужно просто стоять с грозным видом и разбираться с проблемами, если они возникнут. У меня больше не было нефрита, но я знал, как стать кем-то большим, чем просто Пальцем. Я был Вторым Кулаком клана, помощником Колосса. – На долю секунды глаза Тара сверкнули. – И поэтому начал собственное дело. Прежде я избегал залов для поединков – о боги, до чего же они жалкие, в Жанлуне такого не найти, – но потом начал захаживать, и меня стали узнавать. После чего я получил кое-какую работу, и другие люди тоже захотели меня нанять. В основном я искал тех, кто задолжал денег или сбежавших от жен мужей, ворошил грязное белье и все такое. Иногда попадалась и более интересная работенка. Иногда и вовсе никакой не было, но на жизнь хватало. – На несколько секунд Тар смущенно замолчал. – А у тебя как дела, малыш? – спросил он уже бодрее, как будто Анден до сих пор был подростком, а не известным тридцативосьмилетним врачом. – Хорошо выглядишь. Как дела дома? Ты в Эспении по делам клана?

Анден вкратце ввел Тара в курс событий в клане и в семье. Тар слушал жадно и внимательно, задавал вопросы обо всех детях, в особенности о Цаме, который учился на шестом курсе Академии, на год младше Цзаи. В то время Нико был старшим Пальцем, а Рю заканчивал школу. Анден взял с собой фотографии, зная, что Тар будет счастлив их получить. Бывший помощник Колосса рассматривал фотографии молча, лишь изредка хмыкал и смеялся, увидев смешную позу или глупое выражение лица кого-нибудь из своих племянников.

Он долго не выпускал из рук фотографию Хило и Вен, сидящих на трибуне во время игры в рельбол в школе Рю. Сфотографировал их кто-то из сидящих рядом, возможно Шаэ. Они улыбались в камеру и выглядели счастливыми.

Просмотрев фотографии, Тар отвернулся, быстро и украдкой потер глаза.

– Спасибо, что принес фотографии.

– Они твои. – Анден отвернулся, чтобы не ранить его гордость. – Ты общаешься с местными? Завел друзей?

Дом явно принадлежал холостяку – утилитарная обстановка с минимумом декора, одна грязная тарелка в мойке.

– Да, есть несколько. Начал играть в карты с парнями, с которыми познакомился в спортзале. Вступил в группу «Эспенский как второй язык» в библиотеке. Иногда бывают женщины, но ничего серьезного. Я так и не женился. Не мог, после… Ну, ты знаешь.

Он собрал фотографии в стопку.

Андена охватила странная смесь жалости и восхищения. Он помнил, как тяжело приходилось ему самому в первый год в Порт-Масси, когда он был студентом, а ведь его поддерживал клан, о нем заботилась семья, в которой он жил, и он знал, что изгнание, скорее всего, временное, рано или поздно он вернется домой. У Тара ничего этого не было. Он старше, и ему труднее выучить новый язык. Ему пришлось пройти через нефритовую ломку, сняв с себя камни, найти работу, полностью перестроить свою жизнь. Просто чудо, что он не просто выжил, но и поселился в небольшом и удобном доме в пригороде, имел неплохую работу и кое-каких друзей. Через десятилетие, которое отделяло его от прежней жизни Зеленой кости, и по другую сторону океана Тар казался одновременно и сломленным человеком, и более цельным.

– Я рад тебя видеть, Тар, – сказал Анден, и это была чистая правда.

Тар откашлялся, еще раз перебрал фотографии и поднял на Андена полный ожидания взгляд:

– И как продвигается бизнес клана?

Тар был счастлив увидеть члена семьи и узнать, как у всех дела, но наверняка понимал, что Анден навестил его не просто из сентиментальности или доброты. Хотя Хило не наложил строгий запрет на общение с Таром, всем было ясно, что для клана он все равно что умер. Колосс никогда не говорил о своем шурине после изгнания. Анден знал, что причина тому не жестокость, а доброта. Неправильно было бы дать Тару хоть каплю надежды. Нужно было оборвать все связи с ним, чтобы он мог смириться со своим положением и наладить новую жизнь. Хило не мог позволить себе смягчиться и не доверял сам себе. Но Маик Тар знал достаточно эспенских Зеленых костей и понимал, что в Эспении Анден выступает от имени Колосса Равнинных.

– После смерти Даука Лосуна, да узнают его боги, здесь стало сложнее заниматься бизнесом.

Анден рассказал Тару о попытках Равнинных изменить отношение эспенцев к нефриту и снять законодательные барьеры, стоящие на пути Равнинных. Некоторые Зеленые кости, объяснил он, не прислушались к увещеваниям соратников и превратились в печально известных преступников.

– В особенности один человек, – поморщился Анден. – Реми Жонцзунин, он же Джон Реми по прозвищу Дрянной кеке, он прямо как Босс Бригады. А хуже всего, что он вознесся благодаря Равнинным. – Анден рассказал Тару историю союза Реми с Равнинным кланом, как он разбогател в Ресвиле и отказался изменить свои повадки. – Никто не может его вразумить. В прошлом месяце полиция устроила облаву на подпольную лабораторию, производящую «сияние», и схватила двух его людей, одного из них с нефритом. Змееголовы Реми стоят на пути всего, чего пытаются добиться в этой стране Равнинные.

– А что, никто еще не пытался его убить? – спросил Тар будничным тоном.

– Бригады пытались, – ответил Анден. – Но Реми очень осторожен. У него как минимум три квартиры, и он все время переезжает. Ест он только в кеконских ресторанах и всегда сначала посылает людей на разведку. При нем всегда телохранители с нефритом. Ни один наемный убийца из Бригад не сумел подобраться близко.

Тар кивнул.

– А что насчет других Зеленых костей?

– Зеленые кости из Порт-Масси и Адамонта пытались уговорить Реми и приструнить его, но не шепнули его имя. Они не хотят нарываться на неприятности с законом, усугубив положение эспенских кеконцев, и боятся мести со стороны приспешников Реми. Так что они помогают полиции закрыть его бизнес и в конечном счете арестовать в надежде, что это решит проблему или что его все-таки одолеют Бригады.

Тар покачал головой:

– В Жанлуне такого никогда не случилось бы.

– Они ничего не могут сделать, – сказал Анден, почувствовав, что он обязан защитить Кори Даука и его друзей. – Без клана и Колосса, без людей вроде Даука Лосуна и Рона Торо они не понимают, как должны поступать Зеленые кости. Но они все равно остаются нашими союзниками и деловыми партнерами. Хотя Реми оскорбил нас, Хило-цзен дал слово вдове Даука, что Равнинные будут держаться подальше от Ресвиля и не станут привлекать внимание полиции и общественности. – Анден умолк и внимательно посмотрела на Тара. – Дрянной кеке – враг клана, и Колосс хочет его смерти. Поскольку я лучше всех знаком с ситуацией в Эспении, то мне предоставили решать, как справиться с этой проблемой, чтобы след не привел к Равнинным.

– Уж поверь, я побывал в твоей шкуре, выполняя трудные поручения Колосса, и не доверил бы такое задание кому попало.

– Хило не знает, что я здесь, – сказал Анден.

Тар поднял брови и откинулся назад. Анден понял, что бывший помощник Колосса разочарован. Несомненно, он надеялся, что Анден приехал к нему по поручению Хило или тот хотя бы в курсе. Но тем не менее Тар был польщен тем, что после стольких лет Анден выбрал его и готов рискнуть собственным положением, встречаясь с изгоем без благословения Колосса.

Тар встал и налил два стакана воды. Когда он снова сел, по складке между его бровями стало ясно, что он обдумывает слова Андена. Тар выпил воду.

– Ты гарантируешь, что убийство этого человека пойдет на пользу клану? Поможет Хило-цзену?

– Да, – ответил Анден. – Иначе меня бы здесь не было.

– Этот Джон Реми… Он заслуживает смерти?

Вопрос застал Андена врасплох. Ему не приходило в голову, что Маик Тар может задумываться о таком, прежде он никогда не задал бы подобный вопрос. Однако Тар пристально смотрел на него, ожидая ответа, и выглядел совсем не похожим на себя прежнего – как человек, который за предыдущие десять лет жизни задавал много вопросов и до сих пор надеется получить на них ответы.

Анден надолго задумался, прежде чем ответить:

– Реми таков, какой он есть. Кое в чем он вызывает восхищение, потому что хочет жить по своим правилам и требует уважения к себе, даже когда все против него. Но он использует нефрит только для охоты на своих жертв. Вымогает деньги даже у кеконцев. Он убил много людей, но всегда из-за денег и наркотиков, и никогда не сражался на чистых клинках. Его Змееголовы не лучше Бригад. – Анден помедлил. – Таких Зеленых костей быть не должно. Так что он заслуживает смерти, еще как заслуживает.

Тар немного помолчал. Ответ оказался более глубоким и честным, чем он ожидал, и он оценил, что Анден оказал ему, опозоренному убийце в изгнании, уважение, не солгав и не отделавшись отговоркой. Тар встал, и они вместе пошли к двери.

– Я всегда сделаю то, что нужно Хило-цзену. Ни о чем не волнуйся, малыш.

Когда Анден уже переступил через порог, Тар спросил:

– Ты передашь мальчикам, особенно Цаму, что дядя Тар скучает и любит их? Я знаю, некоторые ошибки нельзя исправить, но жизнь продолжается, и нужно взять от нее все, что еще возможно.

* * *

Даже по меркам ресвильского криминального мира крах Змееголовов был фантастически быстрым. Городская полиция никогда прежде не получала столько информации о самой печально знаменитой кеконо-эспенской банде. Через неделю после гибели Реми полиция арестовала почти всех его непосредственных подчиненных и предъявила им обвинения.

Оставшиеся Змееголовы не сумели достаточно быстро перегруппироваться и пережить схватку с полицией и атаки картеля Копа и местных Бригад. Те, кому удалось избежать ареста, залегли на дно, сбежали из города или забросили прежнюю деятельность. Некоторые даже перестали носить нефрит. На обломках возникло несколько банд, но долго они не продержались и занимались только мелкими кражами. Нефрита у них почти не было, а лидеры Зеленых Костей из Порт-Масси не выдавали нефрит людям с криминальным прошлым.

Бригады быстро заняли пустующее место. Вскоре они достигли непростого соглашения с картелем Копа, оставив соперникам торговлю наркотиками и вернув себе контроль над игорным бизнесом, проституцией и рэкетом почти во всех районах Ресвиля, не считая кеконских районов, откуда их тихо, но твердо вытеснили.

Что касается эспенских кеконцев, то эта история твердо очертила границы: тайно тренируйтесь, носите нефрит, защищайте соседей. Но если вы станете слишком алчными и превратитесь в Босса Бригады, то кончите как Джон Реми, который заплатил за свою наглость и неуважение к семье Коулов из Равнинного клана.

Через два месяца после ареста, когда Маик Тар ждал суда, его нашли мертвым в тюремной камере – он повесился на простыне. В тот день он гулял по тюремному двору в отличном настроении, почти поправившись после ранений. Он поужинал, шутил с охранниками, и никто не ожидал, что он покончит с собой. Он не оставил записку, хотя вечером много говорил о старшем брате, погибшем уже восемнадцать лет назад, и высказал надежду, что жизнь после смерти и впрямь существует, как утверждают некоторые.

Тело Маика Тара отправили его семье в Жанлун и похоронили рядом с Кеном на участке семьи Коулов, на кладбище «Небеса ждут». О похоронах мало кто знал, даже в Равнинном клане, – многие друзья и родственники Йин Ро рассердились бы, что Колосс принял Тара назад, даже таким образом.

Собрались только члены семьи. После церемонии Хило долго смотрел на могилу, где лежали три его брата: Лан, Кен, а теперь и Тар. Вен молча стояла рядом, и по ее щекам тихо лились слезы – она плакала вместо своего мужа, который плакать не мог. Горе угнездилось где-то глубоко внутри, это не была полыхающая ярость, овладевшая им после убийств Лана и Кена. Смерть Тара была долго откладываемым концом трагедии, случившейся давным-давно.

Анден подошел к Хило с другой стороны и опустил взгляд на гроб. Его лицо осунулось от печали, голос звучал приглушенно и неуверенно:

– Я пойму, если ты сочтешь виноватым меня, Хило-цзен.

Хило ответил не сразу, а потом тихо сказал:

– Тар был лучшим, только он был способен это сделать. Я виню тебя не более, чем себя. – Он положил руку Андену на плечо и оперся на него всем весом, чуть не повалив. –   Я долго злился на тебя, когда ты отказался надеть нефрит. Конечно же, ты помнишь. А теперь… Я рад, что ты не Кулак, Энди. Мне нужен… – Голос Хило сорвался. – Мне нужен хотя бы один живой брат.

Глава 43

Свобода

Нико лежал в снегу на животе, направив автомат R5 на ведущую в город дорогу. Он уже три часа лежал в засаде в бело-коричневом камуфляже. В Удайне было не только холодно, но и слишком сухо, в горле у Нико пересохло, а язык казался шершавым, как наждак, сколько бы он ни сосал лед. Солнце начало садиться, температура снизилась еще больше. Поднялся ветер, который щипал лицо и колол глаза.

Нико больше не чувствовал рук и ног, а это уже было серьезно – ведь он рассчитывал на свои окаменевшие скрюченные пальцы, чтобы нажать на спусковой крючок, когда придет время. Будучи студентом Академии Коула Ду, Нико участвовал в тренировочных походах по лесистым кеконским горам, где по ночам было холодно, но не до такой степени.

Чтобы отвлечься от неприятной обстановки, он представил, как сейчас выглядит Жанлун. Приятный осенний денек, солнце заливает улицы теплом, а прохладный ветерок доносит из гавани сладкие, слегка пряные ароматы. В хорошую погоду бабушка наверняка в саду, пропалывает цветочные клумбы. Мама украшает дом. Колосс проводит деловые встречи во дворе или наблюдает за тренировками Кулаков на лужайке. Рю идет по территории Королевского университета на следующую лекцию. Цзая, должно быть, уже окончила Академию. Стала ли она Пальцем?

Ты сам сделал выбор, напомнил себе Нико. Большую часть времени, когда он не мерз и не тосковал по дому, Нико был доволен своим решением. Ему по-прежнему приходилось делать то, что велят, и ехать куда велят, как обычному Пальцу, но никто не выделял его из-за фамилии. Никто не просил об одолжениях и не ожидал от него особой ловкости и силы. Он носил ту же одежду, что и все, стрелял из того же оружия и ел ту же дрянную жратву. До сих пор ему недоставало анонимности, и он наслаждался чудесным чувством свободы. Наконец-то он мог быть самим собой.

А еще он увидел собственными глазами, сколько всего есть в мире помимо Кекона и кланов. Сколько Нико себя помнил, каждая грань его жизни определялась враждой между Горными и Равнинными. Но за пределами острова мало кто знал об этом, никого это не волновало. Большинство иностранцев, носящих нефрит, не спрашивали, откуда он родом, как никогда не интересовались, где выращивали их пищу или шили одежду.

Кланы Зеленых костей выглядели нелепостью, отдельной культурной аномалией, как и описывал их Джим Сунто. Именно об этом грезил Нико, именно на это надеялся, покидая Жанлун. Подтвердились его давние подозрения, что клан дает лишь узкий взгляд на окружающий мир.

Рядом с ним застыл Тейцзе, пытаясь найти наименее неудобное положение. Нико познакомился с Тейцзе и десятком других кеконских рекрутов на первичном тренинге «Ганлу» в начале прошлого года. Нико была знакома фамилия Тейцзе, но не он сам. Хотя Тейцзе были родственниками Коулов и входили в Равнинный клан, их семьи редко встречались. На Кеконе разница в статусе между Нико и Тейцзе Инно помешала бы дружбе, но здесь они оказались двумя кеконцами вдали от дома и в окружении иностранцев, и Нико радовался обществу Тейцзе.

Тейцзе толкнул его локтем и коснулся головы, что означало: «Чуешь?». Он мотнул подбородком влево. Нико пока ничего не видел на дороге. Хотя небо было по-прежнему ярко-голубым, в тени сосен уже стемнело. Нико чуть прикрыл глаза и напряг Чутье, жалея, что оно у него не очень сильное. Поначалу он уловил только ауру Тейцзе рядом с собой и крохотные вспышки – шебуршащих под снегом грызунов и птиц в ветвях, а еще двух других бойцов «Ганлу» на дороге. Однако через пару секунд он различил слабую энергию группы людей, так плотно прижавшихся друг к другу, что трудно было разделить отдельные ауры. Они быстро приближались. Одна машина.

Нико подтянулся на локтях и подал рукой сигнал в сторону укрытия, где засели Фальстон и Хикс. Он надеялся, что эспенцы заметили сигнал или хотя бы Почуяли напряжение нефритовых аур своих кеконских напарников. Нико не стал бы называть этих двоих друзьями, но, проведя рядом с ними три месяца в пустынных областях Удайна, он к ним привык. Фальстон был грубоватым и циничным, а Хикс вечно пребывал не в духе, но они все равно были дружелюбнее и менее высокомерными, чем другие иностранцы, с которыми приходилось иметь дело Нико. Бывшие эспенские военные составляли самую многочисленную группу в «Ганлу». Хотя они носили меньше нефрита, их консерватизм во всем ужасно раздражал. Они часто считали кеконцев, эспенских кеконцев и шотарских кеконцев одним народом, хотя три общины говорили на разных языках и избегали друг друга.

И вот, наконец, грузовик появился в поле зрения. Заляпанный грязью коричневый четырехдверный пикап с черным брезентом на кузове медленно катил по узкой дороге, зимние шины сминали лед. Он ехал в сторону города Хансилл – неприметного поселения с двумя тысячами жителей, которое эспенская разведка назвала опорным пунктом повстанцев из движения Освободителей, которые с поддержкой Югутана воевали с автократическим правительством Удайна.

Нико прищурился в прицел автомата R5. Он вспомнил, что Фин Солуну, старший Кулак Равнинных, обладал таким сильным Чутьем и великолепной меткостью, что мог с закрытыми глазами застрелить живое существо с двухсот метров. Нико однажды видел, как он с завязанными глазами застрелил белку на дереве. Нико не был уверен в собственной меткости, даже с прибором ночного видения. Он изменил решение, перебросил автомат через плечо и присел на корточки, жестом объяснив свои намерения Тейцзе.

Глаза Тейцзе округлились, но он кивнул и убрал автомат, готовясь последовать примеру Нико. Они дышали в унисон, накачивая нефритовую энергию. Фальстон и Хикс уж точно не поступят так же, но Нико и Тейцзе были кеконскими Зелеными костями и предпочитали выполнять задания, как принято у кеконцев – с близкого расстояния, в схватке один на один.

Нико выпрыгнул из укрытия. Окоченевшие мышцы возмущенно заныли от резких движений, его руки и ноги налились Силой, и он бросился к дороге, с Легкостью в два прыжка преодолев полосу снега и подлесок.

Он идеально рассчитал время. Когда грузовик прогрохотал мимо, Нико с полной Силой врезался плечом в человека на пассажирском сиденье, словно бешеный бык, сметающий на своем пути все препятствия. Никто, кроме Зеленой кости с максимальным уровнем Силы, не решился бы на такой опасный трюк. От удара Нико отбросило на дорогу. Он пролетел несколько метров и упал в лесу. Как только зрение снова прояснилось, он заметил, как грузовик вихляет туда-сюда, а водитель нажал на тормоза, вероятно решив, что сбил оленя.

Тейцзе прыгнул на дорогу перед грузовиком и выпустил понизу мощную волну Отражения, которая ударила по передним колесам, и грузовик крутанулся на триста шестьдесят градусов, а потом влетел в сугроб, где и застрял, как корова в стойле.

Нико вскочил на ноги. У него звенело в ушах, а ноги дрожали, после того как схлынул мощный прилив Силы, но ни одна кость не была сломана. Автомат отлетел в снег неподалеку от того места, куда он упал. Нико схватил его и с Легкостью помчался к грузовику, низко пригибаясь. Резкой вспышкой красного в голове он Почуял тревогу сидящих внутри людей. Нико заметил, как водитель вскидывает автомат.

Через несколько секунд, когда Нико добрался до них, резкая дробь автоматных очередей уже затихала в лесу. Повсюду валялись гильзы.

– Твою ж мать! – охнул Хикс, хлопнув Нико по спине. – Ну ты даешь, с разбега прыгнул прямо на грузовик! Вот бешеный кеконец!

Нико пытался отдышаться, его сердце до сих пор стучало от адреналина и ликования после собственного успеха. «Вот если бы это видел Штырь!» – воскликнул внутренний голос.

Когда он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, из грузовика донесся пронзительный крик.

Услышав жуткий вопль, бойцы замерли. Нико сорвался с места первым, промчавшись мимо Хикса к открытой кабине. Он увидел водителя, мужчину среднего возраста, и более молодого пассажира – оба были мертвы и лежали в своих шубах на переднем сиденье. А на заднем мальчик лет двенадцати растянулся на коленях девочки помладше, возможно сестры. Девчушка лет восьми или десяти была вся в крови, но еще жива и жалобно стонала.

– О боги! – выдохнул за его спиной Тейцзе.

Источники «Ганлу» в правительстве Удайна сказали, что их целью будет разведгруппа повстанцев, а люди в грузовике – лидеры ячейки радикалов-Освободителей. Но мертвецы не выглядели опытными и крепкими солдатами. Они были похожи на простых горожан.

Тейцзе сорвал с кузова грузовика брезент.

– Здесь пусто.

Ни оружия, ни взрывчатки – только вязанки хвороста, моток веревки и красные пластиковые санки.

Нико не мог отвести взгляда от девочки. Ее светлые волосы выбивались из-под розовой шерстяной шапки, лицо усыпано темными веснушками. В ужасе и смятении глядя на него, она открыла и закрыла рот. Нико залез в грузовик и попытался отстегнуть ее ремень и вытащить девочку.

Фальстон схватил Нико за руку. Нико не сразу понял его слова, когда солдат сказал по-эспенски:

– Нужно выбираться отсюда. Пока не прибыло подкрепление.

Нико выдернул руку:

– Нет никакого подкрепления. Мы облажались. – Потом, осознав, что от шока и злости он говорит по-кеконски, он добавил на эспенском: – Девочка. Нужно ей помочь.

– Ничего не выйдет, – ответил Фальстон с оглушительной уверенностью. – Она не выживет.

Он был прав. Нико Чуял, как жизнь покидает детское тело, словно белый дым, улетающий во тьму. Он оттолкнул ее мертвого брата и начал Концентрироваться в девочку, но это было все равно что носить воду решетом. Энергия вытекала во всех направлениях, а он не обладал должным уровнем Чутья и медицинским опытом, чтобы понять, в каком месте сосредоточиться.

Если бы только здесь был дядя Анден! Он бы знал, что делать. Он спас бы ее. Он ведь вернул маму из мертвых.

Грудь девочки больше не вздымалась. Нико сразу же понял, что Концентрируется в труп – возникло такое чувство, будто он вливает свою энергию в сухую губку. Глаза девочки были открыты и не мигая смотрели в пространство.

Нико обернулся. За его спиной стоял Тейцзе, заглядывая через плечо. Его пальцы лихорадочно теребили нефритовые бусины на шее. Увидев лицо Нико, он отпрянул.

– Мы ничего не могли бы сделать, – еле слышно пробормотал он.

Нико бросился на Фальстона:

– Зачем вы стреляли? – заорал он, хватая того за тактический жилет. – Я же остановил грузовик. Вам нужно было только заглянуть внутрь. А не…

Он не мог подобрать верное эспенское слово, чтобы объяснить внятно – любой дурак может стрелять из автомата, но Зеленые кости развивают нефритовые способности не просто так. Клан лишит нефрита любого Пальца, по недосмотру застрелившего невинных людей, а потом изгонит его или казнит за нарушение кодекса айшо.

Фальстон был крупным и крепким. Он с силой оттолкнул Нико, так что тот покачнулся. Хикс встал между ними, а Тейцзе подхватил Нико. От ярости и паники нефритовые ауры вспыхнули белым.

– Убери руки! – заорал на Нико Хикс. – Никто не виноват, мы просто выполняли задание. Произошла какая– то путаница, дерьмово сработала разведка, ясно?

Тейцзе оглянулся на грузовик и побледнел.

– Нам нужно об этом доложить?

По правилам «Ганлу» все жертвы среди мирного населения должны были рассматриваться комитетом по этике.

– С какой стати? – воскликнул Хикс, потрясенный вопросом. – Мы же не солдаты эспенской армии! Мы наемники и не находимся под защитой правительства. Если решат, что мы неправильно применили силу, то отвечать нам!

– Есть же… правила, – выдохнул Нико. – У нас есть нефрит, а у этих людей его нет.

– А еще у нас есть бронированные танки, ракетные установки и спутниковые снимки, – ответил Хикс. – Ну и что с того?

– Слушай, если бы мятежники не скрывались среди мирного населения, этого не случилось бы, но иногда так бывает, – с неожиданной мудростью заявил Фальстон. – В Оортоко тоже так бывало, чаще, чем мне хотелось бы. Не позволяй этому тебя глодать, парень. Это война. У компании есть писаные правила и все такое, так уж положено, но поверь, никто из начальства не хочет, чтобы мы докладывали о подобных случаях.

– Мы уничтожили цель, вот и весь сказ, – встрял Хикс. – Три человека в машине, вероятно, мятежники из Освободителей. – Стоило Нико снова открыть рот, как Хикс поднес свое лицо почти вплотную, так что Нико почувствовал его дыхание и увидел, как раздуваются волоски у него в носу. – Хватит уже, безмозглый кеконец. Случается всякое дерьмо, и мы все на взводе, но командир здесь я, и мы будем делать так, как я скажу. Ты против?

Прежде никто не говорил с Нико в таком агрессивном и неуважительном тоне, и на несколько секунд он совершенно опешил. Потом в голову пришли разные ответы, но он не настолько владел эспенским, чтобы их озвучить. Невыразимый стыд обжег его резким жаром. Если бы он мог предложить Хиксу дуэль на чистых клинках, то немедленно сделал бы это.

Он мог бросить вызов своим эспенским соратникам и обратиться напрямую к командованию, сразу к Джиму Сунто или в головную компанию, «Анорко». И что тогда? Его мысли беспомощно метались. Кому поверит руководство, ему или Фальстону и Хиксу? Накажут ли их, или, наоборот, хуже придется только ему и Тейцзе? Прав ли Фальстон, говоря, что подобный доклад не приветствуется и выльется в наказание и в итоге всем только станет хуже?

В любом случае девочку уже не воскресить.

Взгляд Хикса по-прежнему буравил Нико. Нефритовые ауры полыхали. Он заметил, что Фальстон крепче сжал автомат, а Тейцзе вертит головой, с нарастающей паникой переводя взгляд с Нико на Хикса и обратно.

– Нико-цзен…

Нико отступил и опустил взгляд. Он ненавидел себя за то, что подчинился человеку, расстрелявшему из автомата грузовик с детьми. Если бы Хикс посмел говорить так с Нико на Кеконе, он уже был бы мертв.

Но это не Кекон. За спиной Нико не стояли ни Пальцы клана, ни влияние его семьи – никого, кроме внимательно наблюдающего Тейцзе.

– Ладно, проехали, – пробормотал он.

Хикс довольно хмыкнул.

– Вот и славно! – рявкнул он. А потом добавил уже спокойнее: – Я не хотел тебя оскорбить. Мы просто слишком вымотались, вот и все.

– Нужно выбираться отсюда, – поторопил остальных Фальстон.

Он развернулся и зашагал через лес в точку сбора, находящуюся в двух километрах, где их должен был забрать бронетранспортер «Ганлу». Хикс последовал за ним. Через мгновение к ним присоединился и Тейцзе. Нико замкнул строй, не оглянувшись на дорогу.

Как-то раз в детстве Нико спросил тетю Шаэ, почему она верит в богов.

Шаэ посмотрела на Нико как-то странно, но ясными глазами.

– Потому что я чувствую, как они за мной наблюдают.

Нико был разочарован. От Шелеста он ожидал более рационального объяснения. Но теперь с каждым шагом по снегу Нико все больше проникался чувством, что кто-то внимательно наблюдает за ним, проникая из другого мира как проклятье.

Глава 44

Это не Кекон

двадцать второй год, четвертый месяц

Через десять месяцев после того, как Равнинный клан открыл представительство в Шотаре, Вен сопровождала невестку в деловой поездке в Лейоло. Она никогда раньше там не бывала и хотела посмотреть на достопримечательности, но, что важнее, собиралась заняться собственными делами, которые нельзя было доверить никому другому.

Утром Вун с дочерью проводили Шаэ в аэропорт.

– Ты мне что-нибудь привезешь? – спросила Тия.

– А что бы ты хотела? – отозвалась Шаэ.

Семилетняя девочка поразмыслила над вариантами.

– Красивое платье!

– Хорошо, привезу, – пообещала Шаэ. – А тетя Вен поможет его выбрать.

– Помогу, – с улыбкой согласилась Вен.

Она с радостью покупала племяннице красивую одежду. Цзая всегда отвергала материнские попытки ее приодеть, в итоге Вен просто зазря тратила деньги. Тия, напротив, была натурой творческой, обожала животных, все блестящее, танцевать и сочинять истории. Вен всегда умилялась, видя, как Шаэ любит дочь, но порой Тия ее озадачивала – удивительно, как в семье Коулов мог появиться такой мечтательный и нежный ребенок.

На прощанье Шаэ обняла Тию и поцеловала Вуна, на ходу повторяя еще с полдюжины напоминаний, которые ее муж принял с теми же пониманием и терпением, с какими когда-то справлялся с делами Шелеста на Корабельной улице и в Зале мудрости. Наблюдая за ними, Вен почувствовала прилив ностальгии и печали. Ее дети уже выросли, даже Цзая уехала из дома. Хило нехотя согласился отправить дочь в Тошон, на юг страны, где ее не воспринимали как дочь Колосса и она могла доказать, что она истинная Зеленая кость.

Когда-то давно Вен втайне надеялась, что однажды у нее будут идиллические отношения с дочерью – они будут вместе ходить в спа-салоны и поздно завтракать, делать покупки и каждый день говорить по телефону. Цзая звонила, только когда ей что-нибудь было нужно – обычно отцовский совет или помощь с какой-то проблемой. Вен гордилась дочерью, но жалела, что не настолько близка с Цзаей, как Шаэ с дочерью – у них, похоже, было полное взаимопонимание.

Вен гордилась и успехами Рю в университете, хотя говорила ему об этом реже, чем следовало бы. Она так волновалась за сына, пока он был маленьким, боясь, что его будут избегать и не будут уважать из-за его особенностей и он лишится возможности сделать карьеру, – такова была бы ее судьба, если бы она не вышла замуж за Хило. Но Рю вырос совсем в другой атмосфере. Он вечно бурлил идеями и был полон уверенности, пожалуй, даже слишком. «Он так много разглагольствует, что наверняка станет канцлером Кекона. Тогда в семье будет и золото, и нефрит», – как-то раз пошутил Хило, хотя Вен временами казалось, что он говорил всерьез.

Что касается Нико… При мысли о нем у Вен каждый раз ныло сердце. Она считала себя плохой матерью для старшего сына. Ведь это она убедила Хило привезти его в Жанлун еще младенцем, воспитала и любила его как собственного сына, с полной уверенностью считая подарком судьбы, компенсацией богов за то, что Рю унаследовал ее невосприимчивость к нефриту. Но оказалось, что Нико сгибался под бременем ожиданий и сбежал от них, лишив семью надежд. Теперь Вен даже не знала, где он. Возможно, знал Хило. Она понимала, что муж приставил к Нико людей, которые докладывают о том, где он, но Хило не стал бы ничего ей говорить, если она не спросит. А Вен не спрашивала.

Во время трехчасового полета Вен и Шаэ листали туристический журнал и строили планы, как пойдут в шотарскую баню и посмотрят мюзикл в знаменитом на весь мир оперном театре Лейоло. Они уже давно не проводили время вместе, не считая привычных семейных встреч. Вен заметила, как нарастает нетерпение Шаэ, а когда бизнес-классу подали завтрак, Шаэ спросила с нехарактерной для нее лукавой улыбкой:

– Как думаешь, сейчас еще слишком рано, чтобы заказать коктейль?

– Шаэ-цзен, – воскликнула Вен, – разве я могу оспаривать решения Шелеста?

Стюардесса подала им узкие бокалы со смесью игристого вина и сока личи.

– Нужно заказать столик на ужин, как все нормальные люди, – весело добавила Шаэ.

Хотя все это не было для них внове и к тому же в основном они будут заниматься делами, поездка все равно воспринималась как приключение.

Естественно, они летели не одни – рядом сидели Дудо и Тако, давние телохранители Вен, которые повсюду ее сопровождали. Два бывших Кулака стали для нее почти членами семьи. За долгие годы она знала их как облупленных, была знакома с их женами и детьми. Они научились смешиваться с толпой на любом мероприятии, которое посещала Вен, от официальных приемов клана до публичных выступлений и сборов на благотворительность.

Порой у Вен было такое же напряженное расписание, как у мужа, хотя она старалась не переутомляться. Во-первых, ее здоровье все-таки до конца не восстановилось, а во-вторых, ее главная задача – поддерживать Колосса. Ни один член клана никогда не оспаривал решение Хило назначить помощницей собственную жену. Вен знала – клан неохотно мирится с ее возвышением лишь потому, что она всегда умела сохранять баланс, занимала активную позицию, но не переходила границы. Ей нравилась роль жены и хозяйки, нравилось помогать художникам и заниматься защитой окружающей среды, а также бороться с предрассудками относительно нечувствительных к нефриту. Она никогда публично не высказывалась о делах клана и не привлекала внимание к себе, чтобы не умалять его власть.

Лишь дома, в кругу семьи, она обсуждала серьезные проблемы, с которыми сталкивались Равнинные.

– У нашего отделения в Лейоло были какие-либо проблемы из-за Горных или их союзников-баруканов? – спросила она Шаэ.

Та закрыла шторку на иллюминаторе – они летели на восток, навстречу утреннему солнцу.

– К счастью, совсем незначительные, благодаря нашим связям в полиции.

Шотарской полиции никогда не удавалось успешно внедриться в кеконские криминальные группировки, не принимающие чужаков. Однако у Равнинных в шотарском криминальном мире имелась разветвленная сеть Белых крыс. Будучи Штырем, Цзуэн Ню посчитал банды баруканов самым слабым звеном в структуре власти Айт Мады. Рожденные в Шотаре кеконцы считались здесь низшим классом. Как правило, они были бедны, лишены прав и привыкли жить в страхе. Требовалось не так уж много, чтобы выудить из них нужную информацию, – чуть-чуть подкупа или угроз.

Хотя шпионы Равнинных за границей добывали мало ценной информации о Горном клане, поскольку Айт Мада не была настолько беспечна, чтобы делиться планами с посторонними, зато часто открывали пути движения денег и людей, и Равнинные пользовались этим, обходя численное преимущество Айт. Эти возможности стали главным оружием Шелеста в Шотаре, впечатляющим примером полезного сотрудничества между боевой и деловой сторонами клана.

Шаэ передавала шотарской полиции полученную от Штыря информацию о деятельности баруканов – основных наркосделках, продажах оружия, сутенерах, проститутках и так далее. А полиция с радостью принимала наводки Равнинных, перед прессой и правительством приписывая все заслуги по борьбе с преступностью себе.

Конечно, Шаэ делилась с полицией сведениями не просто так. В ответ она получала лицензии, рабочие визы, встречи с нужными людьми, а офисы Равнинных находились под охраной полицейского департамента Лейоло. Обмен позволил клану быстро расширить поле деятельности в Шотаре, и даже поначалу скептично настроенный Хами Тумашон в итоге поддержал план экспансии.

Вен подняла бокал и чокнулась с Шаэ.

– Кто бы мог представить, что клан Зеленых костей будет работать с шотарским правительством?

Они приземлились в Лейоло вскоре после полудня и разделились. Ожидавшая машина с водителем отвезла Шаэ прямо в местный офис Шелеста. Вен дождалась выдачи багажа, и Тако понес чемоданы вслед за ней на парковку, а Дудо осмотрел каждый сантиметр взятого напрокат черного внедорожника. Удостоверившись в том, что машина безопасна, телохранители Вен отвезли ее в Оазис Суллия – не отель в центре города, а курорт в южном пригороде, рядом с Красноводным районом – сердцем шотарского кинопроизводства.

Вен зарегистрировалась в отеле, переоделась, заказала легкий обед в номер и позвонила мужу, чтобы сообщить о прибытии.

– Лейоло выглядит таким же роскошным, как в фильмах, – сказала она, застав Хило в кабинете, в перерыве между встречами. По пути через город Вен залюбовалась самыми высокими в мире стальными шпилями, парящими над землей развязками и шоссе, скоростными трамваями и огромными вращающимися щитами с рекламой, ярко сверкающими даже днем. Пятьдесят лет назад, во время Мировой войны, Лейоло был практически разрушен, и когда его отстроили заново, он восстал из пепла, как птица феникс. – Здесь холоднее, чем я ожидала, ведь сейчас весна.

– Не трать слишком много денег, если не собираешься купить какую-нибудь компанию, – пошутил Хило.

– А если куплю? – отозвалась Вен, не сумев отказаться от искушения его поддеть.

– Шаэ наверняка тебя подзуживает так и сделать. Вы двое плохо влияете друг на друга, – добродушно сказал он, хотя не без сурового напоминания. Дескать, никаких секретов. – Мне пора, – добавил он. – Желаю хорошо провести время. Люблю тебя.

Ближе к вечеру телохранители отвезли Вен в штаб-квартиру кинокомпании «Алмазный блеск». Одобренная и нанятая отделением Шелеста переводчица уже ждала их и последовала за Вен в большой угловой кабинет, куда их проводил администратор. Позади стола стоял мужчина с эспаньолкой, в тонированных очках с проволочной оправой и в дорогой голубой рубашке с закатанными до локтя рукавами, которые обнажали широкие предплечья.

Вероятно, ему было всего лет сорок, хотя он был лыс как яйцо. Вен не понимала шотарские слова, которые он быстро говорил в телефонную трубку, но похоже, он либо сильно волновался, либо словесно разрывал на клочки человека с другой стороны линии. Завершив разговор, он бросил трубку и посмотрел на Вен.

– Пас Гуттано, – сказала она, прибегнув к почетному шотарскому титулу, а затем произнесла официальное приветствие, которое выучила на шотарском: – Приятно с вами познакомиться.

Она соединила ладони и поднесла их к груди.

Гуттано поприветствовал ее аналогичным образом, хотя его лицо осталось напряженным. Он скупо улыбнулся и предложил Вен сесть.

– Вы, вероятно, госпожа Коул.

Вен села в удобное кресло перед широким столом в кабинете. Юная, но чопорная переводчица с длинными узкими ладонями в готовности устроилась на стуле рядом. Дудо и Тако встали к стене у двери. Оба носили нефрит скрытно, но Гуттано внимательно осмотрел их с легкой настороженностью, а потом обратился к Вен: