Нефритовое наследие Ли Фонда
Личные телохранители Вен обступили ее с обеих сторон, не отпуская ни на шаг. Хило не позволял ей покидать поместье Коулов без охраны. Вен не возражала. Дудо и Тако когда-то были Кулаками – вежливые и ненавязчивые, пока не требовалось их вмешательство. Их присутствие успокаивало Вен, напоминало, что ей всегда помогут, за ней стоит авторитет мужа и всего клана. Иначе ей вряд ли хватило бы духа снова вернуться к общественной жизни. К тому же охранники сейчас требовались Вен и для другого рода помощи. У ведущей в зал лестницы Дудо протянул Вен трость, которая помогла ей удержать равновесие на шести низких ступенях. Она изо всех сил старалась не шататься, но падение было бы гораздо более болезненным и унизительным. На верхней ступеньке она вернула трость Дудо, подняла голову, снова обретя уверенность, и шагнула в главную дверь.
Зал купался в теплом солнечном свете, проникающем через высокие окна. Деревянный пол, на котором тренировались студенты, был заставлен круглыми столами с зелеными скатертями и миниатюрными садиками камней в центре. Вен прошла к главному столу и остановилась там, чтобы поздороваться с важными Фонарщиками Равнинных, ведущим новостей Кеконской телерадиокомпании Тохом Китой и парой членов Королевского совета. Ее память уже не была такой безупречной, как раньше, приходилось записывать имена и прибегать к разным трюкам, чтобы вспомнить все необходимое в подобных ситуациях.
У главного стола ее поприветствовал председатель фонда «Кеконские природные парки».
– Госпожа Коул, – сказал он, – вы окажете нам честь, сказав несколько слов от имени клана. Если наши спонсоры узнают, что Колосс Равнинного клана поддерживает создание на Кеконе природных заповедников, это сильно повлияет на их решение.
Вен сомневалась, что Хило есть дело до природы, но она заверила, что с удовольствием выскажется от имени мужа. Как только к главному столу подошли последние два гостя, Вен заняла свое место. Она тут же узнала одного из них, мужчину среднего возраста. Кобен Йиро занимал высокое положение в Горном клане, он был главой многочисленной семьи и дядей Айта Ато. Толстушка с перманентом на голове, вероятно, была его женой.
– Госпожа Коул! – с широкой улыбкой воскликнула жена Кобена, садясь рядом с Вен, и повесила огромную сумку на спинку стула. – Как приятно вас здесь видеть. Выглядите вы гораздо лучше, чем я ожидала. – Она дернула мужа за руку: – Садись, Йиро-се, сейчас принесут еду.
Кобен Йиро расстегнул пиджак и устроился рядом с женой, а потом слегка кивнул Вен с дружелюбной, но немного снисходительной улыбкой:
– Госпожа Коул.
Вен прежде не встречалась с Кобенами, но слышала характерный голос Йиро по радио гораздо чаще, чем хотелось бы. Он разглагольствовал о политике и кланах, обычно с бесспорной симпатией к Горным и едкой критикой Равнинных. Айт Мада, похоже, не мешала Кобену сиять в лучах собственной славы. Айт была красноречивым оратором и грозным лидером Зеленых костей, но для простых кеконцев нахальный Кобен Йиро представал кем-то вроде всеобщего дядюшки, который вечно бранится из добрых побуждений.
– Кобен-цзен, – сказала Вен с вежливой улыбкой. – Госпожа Кобен.
– Зовите меня Бетт, – отозвалась та и похлопала Вен по руке: – Нам, женам, ни к чему церемонии.
Фотограф из «Жанлунских новостей» попросил разрешения снять сидящих за главным столом, с Вен и Кобенами на переднем плане. Вен улыбнулась в камеру. Она сразу представила заголовок в разделе светской хроники: «Горные и Равнинные лицом к лицу на обеде в поддержку природных заповедников».
– Вы здесь одна? – спросила Кобен Бетт, изогнув выщипанные брови в восхищении и с легкой тревогой. – Как смело с вашей стороны. Хотя, конечно, никто не опустится до того, чтобы обидеть вас на таком мероприятии. – Она вытащила из сумочки салфетку и вытерла пальцы, прежде чем приступить к еде, а потом надела очки и внимательно изучила программу приема, не переставая разговаривать с Вен: – Естественно, я могу понять желание куда-нибудь выйти и развлечься, когда вы уже выполнили свою задачу в клане, а дети подросли. Я слышала, ваш племянник – Нико, так его зовут? – делает успехи в Академии. И у вас есть еще дочь, вполне здоровая. Теперь она тоже в Академии, да?
– Госпожа Кобен, я вынуждена признаться, что вы знаете о моей семье больше, чем я о вашей, – со всем возможным очарованием улыбнулась Вен. – Не считая, конечно, вашего племянника, хотя он уже не носит фамилию Кобен. Смена имени на Айт Ато – мудрый ход, придавший ему значимости.
– Моему племяннику уже двадцать один год, и он Кулак, так что мальчиком его не назовешь, – напомнила ей госпожа Кобен.
– Уже двадцать один? Я думала, он моложе. Видимо, это из-за того, что, как я слышала, в этом году он впервые дрался в поединке. Мой муж и братья начали выигрывать нефрит в поединках еще подростками, так что у меня свои критерии.
Вен повела плечами и развернула салфетку. Когда она сильно нервничала, то чаще запиналась или не могла найти слова, но она многое преодолела в жизни, так что вряд ли кому-то вроде госпожи Кобен удастся ее запугать.
– Конечно, Зеленым можно быть по-разному, – сказала Кобен Бетт тоном матери, отчитывающей дочь. – Об этом трудно судить женщине, которая не носит нефрит.
– Не скромничайте. Мужчины нуждаются в помощи женщин. Вы явно разбираетесь в делах клана как жена и тетя, и семья Кобен своим возвышением обязана не только вашему мужу, но и вам.
Глаза толстухи сверкнули, как у зверя, который обнаружил, что добыча тоже умеет кусаться. К счастью, в этот момент подали еду, и Кобен Бетт воспользовалась возможностью и повернулась к мужу.
«У женщин без нефрита так мало оружия, – с мстительной радостью подумала Вен. – Мы деремся на поединках с помощью улыбок и слов в точности так же, как мужчины дерутся на ножах».
Она пыталась получить удовольствие от еды, но почти ничего не могла в себя впихнуть. Она думала о речи, которую предстоит произнести, и воображала, как будет унизительно запинаться на глазах у публики, включая самодовольных Кобенов. Вен повернулась к гостю с другой стороны и с удивлением увидела привлекательного абукейца. На вид ему был лет тридцать. Он представился кеконской фамилией и абукейским именем – Рен Цзируя.
– Каким образом вы связаны с фондом «Кеконские природные парки», господин Рен? – поинтересовалась она.
– Племя Инао назначило меня своим представителем. – Он немного помедлил и добавил: – А еще я художник. Рисую для кампании по сбору средств и сделал анимацию для короткометражки, которую покажут после обеда. И, пожалуйста, называйте меня просто Цзируя, мне это привычнее.
Вен очень понравились плакаты и рисунки на брошюрах, ее внутренний художник одобрил баланс цветов и экспрессивный современный стиль, смешанный с туземными мотивами и темами.
– И часто вы занимаетесь такой работой?
– Когда получается, – признался он. – В основном я работаю в киноиндустрии.
Вен потрясенно заметила на правом указательном пальце Цзируи кольцо с простым зеленым камнем. На Кеконе фальшивый нефрит считался вульгарным и пошлым, принадлежностью кеконо-шотарских бандитов. Цзируя не мог быть баруканом и во всем остальном не выглядел небрежно или дешево. Голубой льняной костюм был идеально выглажен и подогнан по стройной фигуре – яркое пятно на фоне неотличимых друг от друга темных костюмов остальных мужчин. Короткие кудрявые волосы элегантно подстрижены, а в говоре не слышалось и тени картавого акцента абукейцев.
– Простите за вопрос, но почему вы носите это кольцо? – спросила Вен. – Оно что-то означает?
Цзируя слегка покраснел.
– Абукейская традиция. Взрослые носят кольцо на большом пальце, если они женаты, на указательном, если одиноки и открыты для отношений, и на мизинце, если никого не ищут.
Теперь смутилась Вен. Она ведь когда-то об этом слышала, вероятно, от Кьянлы, которая носила на правом мизинце серебряное кольцо, но забыла. Но задала она вопрос из-за камня, а не из-за того, на каком пальце кольцо.
– Много веков назад такие кольца делали из нефрита, они олицетворяли священную связь с Богиней-матерью Нимуной. Но эта традиция давно прервалась, по очевидным причинам.
Любой человек с нефритом и без нефритовых способностей становился легкой целью для воров. Разумеется, ни один каменноглазый или абукеец не стал бы носить нефрит, если не хотел навлечь на себя неприятности или быть обвиненным в контрабанде. Цзируя покрутил кольцо на пальце.
– Зеленое кольцо – дань древней традиции, а фальшивый нефрит теперь легко раздобыть – на него большой спрос за границей.
Официанты унесли тарелки, гостям показали короткометражный фильм, и председатель фонда встал, чтобы поблагодарить собравшихся и попросить у них финансовую и политическую поддержку для сохранения природы. Он выразил особую благодарность за поддержку кланам Зеленых костей и предложил Вен сказать несколько слов.
Вен встала и поднялась на помост, стараясь, чтобы ее медленные шаги выглядели четкими, а не осторожными. Ее ладони вспотели. Оказавшись у микрофона, она чуть помедлила, оглядывая внимательно наблюдающую за ней публику. А потом начала говорить – медленно, как репетировала, будто рассказывает случай из жизни друзьям, а не обращается к незнакомцам, и слова выходили ясными и естественными, без запинок и пропусков.
Она начала со смешной истории о том, как много лет назад Хило повез ее в горы, и они заблудились. В то время он был Штырем Равнинного клана и знал Жанлун, как сторожевой пес знает каждый камешек и травинку своего двора, но на природе терялся. Услышав о том, как грозный Коул Хилошудон упрямо продирался по лесу в неверном направлении, публика засмеялась. Вен окатила теплая волна ликования. Она понимала, что Хило может и не одобрить упоминание на банкете для высшего жанлунского общества о таком постыдном эпизоде, но его здесь не было. А уникальное положение Вен позволяло ей рассказать о более человечных гранях семьи, показать, что, пусть Коулы и обладают властью, они по-прежнему остаются обычными людьми.
– По мере того как экономика нашей страны растет, расширяются города и множатся фабрики, мы должны соблюдать баланс на пути к процветанию. Многие скажут, что нефрит – самый ценный природный ресурс Кекона. Но нефритом могут воспользоваться только некоторые люди, в то время как природная красота нашего острова принадлежит всем, независимо от финансового состояния, принадлежности к клану, происхождения или способностей. И поэтому все мы должны охранять ее с тем же пылом, как охраняем свои семьи и ценности.
Под продолжительные аплодисменты Вен вернулась на место за столом, довольная результатом и тем, что все наконец закончилось.
Цзируя наклонился к ней:
– Прекрасная речь, госпожа Коул. Вы не могли бы иногда выступать от имени «Благотворительного общества невосприимчивых к нефриту»? Я работаю там волонтером и знаком с руководством. Если такой выдающийся представитель Равнинного клана будет открыто говорить о своей невосприимчивости, других каменноглазых и абукейцев не будут считать ущербными. Пожалуйста, подумайте об этом.
– Если позволит мое расписание, я с радостью выступлю, – заверила его Вен.
Прежде чем они продолжили разговор, председатель фонда вернулся к микрофону и пригласил Кобена Йиро выступить от имени Горного клана.
Кобен встал, расстегнул пиджак на широкой груди и направился к микрофону. Публика с напряженным вниманием затихла.
– На протяжении почти всей своей истории цивилизация на Кеконе существовала в гармонии с окружающей природой, – начал Кобен хорошо поставленным раскатистым голосом. – Трудно найти лучший пример, чем школа Храм Ви Лон, в которой мы сегодня собрались. К сожалению, как и многие другие ключевые элементы кеконской культуры, эти ценности сегодня находятся под угрозой.
Кобен говорил о том, что дикая природа Кекона давно начала деградировать из-за десятилетий колониализма: леса вырубаются ради выполнения контрактов с Эспенией по добыче нефрита, иностранные компании загрязняют воздух, а в результате расширения эспенской военно-морской базы утрачены пять квадратных километров природного ареала на острове Эуман.
– Пока я произношу эту речь, – громыхал Кобен, вонзая палец в воздух, и его голос вибрировал от страсти, – эспенская компания скоблит морское дно у наших берегов в поисках нефрита. Храбрые патриоты разрушили первое горнодобывающее судно, но эспенская жадность не имеет границ, и они послали новое, чтобы красть нефрит прямо из океана, а в процессе уничтожить традиционные рыбацкие области и невосполнимые природные ареалы. Мы не сумеем восполнить нанесенный природе ущерб, пока не обсудим главную его причину – иностранцев, – заявил Кобен. – Пришло время свернуть с разрушительного пути, по которому мы шли десятилетия, пора прекратить склоняться перед иностранными корпорациями, а тратить ценные ресурсы на беженцев и оставлять нефрит в своей стране. – Кое-кто из публики постучал по столу, вежливо аплодируя, другие затопали ногами и закричали в бурном восторге. Кобен немного выждал, потряс кулаком в воздухе и уверенно провозгласил в заключение: – Мы должны вместе искоренить иностранную эксплуатацию во всех ее проявлениях! Лишь так мы убережем наш остров, наш родной дом!
Вен почувствовала, как ее лицо заливает краска. К ее ужасу, начали дрожать пальцы. Она поставила чашку с чаем, прежде чем кто-либо успел это заметить. Она вложила в подготовку к этому дню столько времени и энергии! Хотела произвести благоприятное впечатление, показать свою семью с хорошей и вдохновляющей стороны.
Какая же она дура! Кобен Йиро произнес обличительную политическую речь, подкрепляющую точку зрения Горных, что именно они больше думают о сохранении природных ресурсов и традиций страны. И он сделал это так, как не смогла бы и сама Айт Мада, в очередной раз укрепив популярность Кобенов.
Кобен Йиро сошел с трибуны под оглушительные аплодисменты. Сидящие в зале представители Горного клана встали из-за столов, чтобы его поприветствовать. Фотографы защелкали камерами.
– Мой муж такой дурачок, – отметила Кобен Бетт, наклонившись к уху Вен. – Еще беспокоился, не будет ли его речь слишком напористой для такого приема. К счастью, я настояла, чтобы он ее произнес. Что ж, теперь ему придется признать, что он был прав, послушавшись меня. – Она снова опустилась на стул и с ликующей улыбкой отпила чай. – Вы были правы, госпожа Коул. Мужчинам часто требуется наша помощь. Как жаль, что здесь нет наших Колоссов, чтобы они своими глазами увидели, насколько мы полезны для кланов.
Глава 20
Прогресс
четырнадцатый год, первый месяц
Еще с тех пор как Хило был Штырем клана, каждое утро по вторникам и пятницам он проводил тренировки с Кулаками в поместье Коулов. Так он проверял, в какой физической форме находятся самые высокопоставленные бойцы клана, а кроме того, ему просто нужны были спарринг-партнеры. Когда он пропускал тренировки из-за обязанностей Колосса, вместо него занятия проводили Цзуэн или Лотт. Приглашение на тренировку в дом Колосса стало для Зеленых костей своего рода знаком отличия.
В последние три года Хило приглашал на тренировку и Джима Сунто. Некоторые Кулаки вопросительно поднимали брови, но Хило был заинтересован в Сунто с их первой встречи в зале «Седьмая дисциплина». Ему хотелось побороться с элитным нефритовым бойцом, подготовленным по эспенской системе, и узнать, чему у него можно поучиться.
Этим утром они сражались в точности так же, как семь лет назад, когда встретились впервые, только на сей раз у Хило был пистолет, а у Сунто – нож. Они специально взяли оружие, которым владели хуже всего. Коул Хило славился непревзойденным владением боевым ножом, а Джим Сунто как никто другой владел огнестрельным оружием.
Солнце едва появилось над горизонтом, и Зеленые кости дышали на ладони, чтобы их согреть. Колосс стоял в центре лужайки, опустив руки к бокам, а в уголке его губ играла слабая улыбка предвкушения. Сунто осторожно прошелся по кругу, а потом резко прыгнул в разделяющее их пространство.
Умелая Зеленая кость может пересечь десять метров почти мгновенно, за меньшее время, чем требуется стрелку, чтобы вытащить оружие и прицелиться. Хило не единожды пользовался этим для смертельного удара. Любой, кто попытается выстрелить в Зеленую кость, вооруженную боевым ножом, в особенности с близкого расстояния на городских улицах, скорее всего, будет убит, не успев сделать ни одного выстрела.
Хило теперь требовалось сделать нечто противоположное тому, к чему он привык как боец, – сохранять дистанцию, а не уменьшать ее. Сунто решил напасть под углом, и Хило не стал отскакивать назад или вбок, а упал на землю и выхватил пистолет. И выстрелил.
Пуля попала Сунто в живот. Пистолет стрелял резиновыми пулями, которые не могли пробить Броню, но причиняли боль. Хило перекатился по траве и снова выстрелил, на сей раз в пах. Теперь расстояние между ними было достаточно большим, и противник с легкостью Отразил пути. Однако, чтобы сократить дистанцию, Сунто пришлось атаковать в опасной зоне – слишком близко для эффективного Отражения и слишком далеко, чтобы достать соперника ножом. Хило выстрелил ему в грудь, но даже не смог замедлить движения Сунто. Сверкнул нож, нацеленный Хило в лицо.
Хило схватил Сунто за руку, остановив затупленное лезвие почти у самого горла.
Хило ухмыльнулся:
– Ты мог бы меня прикончить, если бы я не заметил нож, – сказал он. – Отвлечь внимание одной рукой, а другой метнуть.
Он забрал у Сунто нож и продемонстрировал, что имеет в виду. Группа наблюдающих за схваткой Зеленых костей закивала.
Сунто хмыкнул с неохотным одобрением.
– Но ты не завалил меня с трех выстрелов, – сказал он, потирая красную отметину на груди в том месте, куда попала пуля. Цель состязания заключалась в том, чтобы попасть трижды или сделать смертельный порез ножом. Обезоруживание противника не считалось. В состязании опытных бойцов фактически выигрывал тот, кто попадал в цель первым. – Даже если тебя зажали вот так, – Сунто прижал пистолет к груди, словно схватился врукопашную, и повернулся, чтобы видели другие Зеленые кости, – все равно можно выстрелить, если вот так развернуться, тогда пуля тебя не заденет. Это и будет третий выстрел.
Хило похлопал его по плечу. Сунто носил слишком мало нефрита, чтобы на равных состязаться с Хило или Зелеными костями высокого ранга в нефритовых дисциплинах. Легкостью и Отражением, которые требовали мощного всплеска нефритовой энергии, он владел ниже среднего уровня. В эспенской армии этими дисциплинами не занимались, поскольку они ломали боевой строй и были не особенно полезны на больших расстояниях против автоматического оружия.
Но Сунто был проворен и владел кое-какими техниками, которые не преподают ни в Академии, ни другие частные тренеры, насколько знал Хило. Некоторые такие техники не имели особого смысла для Зеленых костей. Вряд ли Кулакам нужно знать, как с помощью низкой волны Отражения взрывать на расстоянии пехотные мины или гранаты на растяжках. Другие были более ценными. По просьбе Колосса Сунто дал Кулакам высокого ранга и Зеленым костям из семьи Коулов несколько уроков – как с помощью Брони защититься от взрыва. Прошло много лет после трагедии, но Хило все еще преследовали мысли о гибели Кена, ее внезапность, безличность и бесчестность метода. Если техника Сунто способна защитить семью и других членов клана от взрыва бомбы в машине, ее следует изучить.
Хило отдал пистолет Лотту, а Сунто протянул нож Вину, чтобы они тоже потренировались. Хило понаблюдал за схваткой Кулаков. Когда он смотрел на них, таких юных, вроде Суйо и Тойи, которым было слегка за двадцать, то понимал, что больше не молод. Он по-прежнему обладал силой и выдержкой, как у более юных бойцов, а опыт давал ему неоспоримые преимущества. Нефритовые способности Хило, как всегда, были на высоте. Но постоянные схватки не прошли даром. После сорока Хило начал замечать всякие мелочи – он больше не был таким молниеносным, дольше поправлялся от незначительных ранений, а старые и серьезные, которые годами не беспокоили, вдруг начали напоминать о былых ошибках.
Над городом вставало солнце, выжигая осеннюю прохладу. Хило объявил тренировку оконченной. К нему подошел Сунто:
– Можно тебя на минутку?
Пара ближайших Кулаков неодобрительно покосилась на человека, разговаривающего с Колоссом таким фамильярным тоном, но Хило не обиделся. Сунто всегда так выражался. Однако перед своими бойцами Хило одернул Сунто:
– Мне нужно кое-то обсудить со Штырем. Это много времени не займет, а потом поговорим.
Когда он поговорил с Цзуэном, а другие Зеленые кости разошлись, чтобы заняться своими делами, Хило пригласил Сунто за стол во дворе и сел, закинув ноги на пустой стул.
– О чем генерал Рону докладывал Королевскому совету?
– С тех пор как увеличили финансирование программы подготовки, дела идут неплохо, так что генерал Рону доволен, – ответил Сунто. – Канцлер отметил значительный прогресс за эти семь лет.
С помощью консультаций Сунто и других международных экспертов кеконская армия создала спецштаб, который занимался всеми войсками специального назначения, а в особенности бригадой Золотой паук, состоящей из увеличивающейся когорты солдат с нефритом. Они проходили особую подготовку и проводили совместные учения с эспенскими Синими ангелами. Кеконская армия по-прежнему оставалась крохотной по сравнению с армиями других стран, но теперь приобрела большое значение как дополнительная преграда на пути возможной югутанской агрессии, так что эспенцы всячески поддерживали ее расширение, несмотря на все еще натянутые отношения между странами.
Дверь во двор раздвинулась, и появилась новая экономка Сулима с чаем, печеньем и нарезанными фруктами для них обоих.
– Как я слышал, после изменения требований к новобранцам появилось много желающих записаться, – сказал Хило. – Наставник Айдо говорил о десятках звонков. Даже Грандмастер Ли подумывает, не предоставить ли одну из тренировочных площадок Академии для вечерних тренировок, если найдутся инструкторы, желающие поучаствовать. – Он закурил. – Я под впечатлением, Сунто. Ты и правда вызвал у людей желание идти в армию.
Раньше в армию могли записаться только выпускники школ боевых искусств со своим нефритом, имеющие не меньше года опыта в качестве Пальцев клана, но Сунто убедил всех, что в этом нет необходимости, наоборот, это даже контрпродуктивно. «Если мы ограничимся только покидающими кланы Пальцами, то вряд ли сумеем выполнить план по ежегодному набору рекрутов», – указал он. Теперь требовался только медицинский сертификат, подтверждающий переносимость нефрита, и базовый уровень шести нефритовых дисциплин – примерный эквивалент четырех лет обучения в Академии. Эти перемены открыли двери людям, которые прошли лишь курсы после школы или тренировались с частными наставниками.
Сунто взял чашку чая, но есть ничего не стал.
– Рону может получить еще больше рекрутов, чтобы наконец-то создать достойную армию, если требования дополнительно снизят и будут принимать людей без опыта в нефритовых дисциплинах.
– Даже не начинай, – нетерпеливо отмахнулся Хило.
– Синие ангелы начинают привыкать к нефриту не раньше десятилетнего возраста. С современными методами не нужна долгая практика, – сказал Сунто, упрямо проигнорировав предупреждение Колосса. – СН-2 безопаснее, чем СН-1 десять или пятнадцать лет назад. Гораздо реже возникают долговременные проблемы со здоровьем и меньше риск передозировки. Может, тебе это до сих пор кажется неприемлемым, но ты и не собираешься воевать.
– Я ведь уже говорил, что не поддерживаю идею накачивать кеконских солдат наркотиками. «Сияние» разрешено только по медицинским показаниям. Это не изменится.
И даже по медицинским показаниям принимать «сияние» слишком постыдно, считал Хило. Так к этому относился и Лан.
Сунто фыркнул, признав поражение.
– Тот же ответ я получил от Рону и других кеконских военных. «Сияние» считается в этой стране настолько позорным явлением, что они и думать не хотят даже о добровольном приеме.
– Мы пытаемся увеличить престиж военной службы, а не разрушить армию, – напомнил Хило. – Ни одна семья не захочет отправлять своего сына в армию, состоящую из наркоманов с водой вместо крови.
Нефритовая аура Сунто всегда казалась Хило бледной. Не слабой или мутной, а именно бледной – как цвет, который не выделяется и не привлекает внимания. А теперь она вздулась и потемнела.
– Наркоманы с водой вместо крови, – повторил тот. – Вот как вы, Зеленые кости, думаете об эспенских солдатах. Если ты вдруг не заметил, мы здесь, чтобы защищать остров и весь этот регион, и для этого носим нефрит, рискуя собственной жизнью и здоровьем. Не все переносят нефрит с рождения, но для этого и существует наука. Для этого существует прогресс.
Негодование Сунто было непонятно для Хило. Ведь Сунто не был эспенцем по крови, не принимал «сияние» и много лет назад добровольно покинул ряды Синих ангелов. Но говорил он так, будто по-прежнему был эспенским солдатом, как в первый раз, когда Хило с ним разговаривал.
– Для нас прогресс не означает, что мы должны стать похожими на тебя. Пора бы это усвоить.
Сунто снова сел.
– Я знаю, – сказал он, перестав спорить, но был явно недоволен. – Я совсем не так хотел подойти к сути вопроса, но это поможет мне объясниться. Для программы подготовки я сделал все, что мог. Генерал Рону был хорошим напарником, и мы внедрили много новшеств, но пришло время двигаться дальше. В конце месяца я уезжаю. Теперь у кеконской армии есть твердый фундамент, есть куда развиваться, и Рону продолжит возводить это здание с кем-нибудь другим вместо меня.
Хило привык к резковатой манере Сунто, но не был рад услышать, что бывший Синий ангел решил уйти с должности, которую Равнинные преподнесли ему на блюдечке, да и то, как Сунто сообщил новость, Хило не понравилось – как будто это уже дело решенное. Сунто не был Зеленой костью и не был обязан прежде спросить разрешения Колосса, но они все же стали не совсем чужими людьми. Работа в армии принесла Сунто почет и деньги, он тренировался с Хило и его бойцами и много раз был гостем в поместье Коулов.
Прежде чем ответить, Хило выдержал наполненную немым укором паузу.
– Я весьма этим разочарован, лейтенант. Но вижу, что ты принял решение, и не стану разубеждать. Ты сделал все, на что я рассчитывал, когда мы впервые встретились, и я рад, что ты тренировался с моими Кулаками. Давай расстанемся по-дружески.
Он встал и протянул руку Сунто, тот тоже встал и пожал ее.
Они вместе пошли к воротам поместья Коулов. Сунто остановился рядом со своей машиной и рассеянно поднес руку к золотой подвеске с горой Икана, висящей на шее рядом с нефритовой биркой. Потом опустил руку и повернулся к Колоссу.
– И еще кое-что, – сказал Сунто. – Работа с кеконскими военными была ценным опытом, и я многому научился, тренируясь с Зелеными костями твоего клана. Я ценю, что ты дал мне такую возможность, и уважаю тебя как главу клана. Вот почему я хочу, чтобы ты услышал это от меня, а не от кого-то еще.
Нефритовая аура Сунто слегка дернулась, как и его ноги.
– Я открываю собственную компанию. Она будет заниматься подготовкой, охраной и боевой поддержкой для правительств и организаций. Уже некоторое время назад я начал разговаривать об этом с парой бывших Ангелов, которые станут моими партнерами. – Ответом на это объявление была гробовая тишина, и Сунто продолжил: – Это идеальный способ совместить весь мой опыт Синего ангела, инструктора по ИСББН, тренировок в Жанлуне и работы по реформированию кеконской армии. Учитывая количество конфликтов, в которых задействованы эспенские военные по всему миру, им определенно нужны субподрядчики. Моя компания первой предложит контрактников с серьезным боевым опытом и навыками, способных применять биоэнергетический нефрит.
– Рота нефритовых солдат, – сказал Хило. – Наемников.
Сунто нахмурился, но стоял на своем, несмотря на опасный блеск в глазах Хило.
– Я не согласен с этим термином. Это будет отряд профессионалов. Я хочу создать организацию, отвечающую высоким стандартам и идеалам Носителей Истины.
– Носители Истины. Чужестранные идеи.
Поза Хило слегка изменилась – плечи подались вперед, пальцы сжались в кулаки, подбородок опустился.
– Я и не ждал, что Колосс клана Зеленых костей это поймет или одобрит.
– Хотя бы в этом ты прав, – огрызнулся Хило. Нефритовая аура Колосса так заполыхала, что охранники поместья начали встревоженно озираться. – Нефрит принадлежит воинам, которые приносят клятвы клану. А не солдатам-наемникам.
Аура Сунто ощетинилась в защите, его поза стала более напряженной.
– Не все поддерживают эти древние предрассудки. Кое-какие мои знакомые в министерстве обороны Эспении меня поддерживают. А богатый предприниматель Арт Вайлз готов стать нашим главным инвестором.
Охранники двинулись к ним, вопросительно глядя на Хило в поисках указаний. Колосс одним взглядом остановил их, но сам шагнул к Сунто:
– Я помог тебе сделать карьеру. Тренировался с тобой. Обращался с тобой как с другом. – Он говорил так, будто медленно вытаскивает оружие. – Подумай хорошенько о том, что делаешь, лейтенант Сунто.
Сунто попятился и открыл дверь своей машины, не сводя глаз с Хило.
– Я боялся такой реакции, но здесь нет ничего личного, Коул. При нашей первой встрече я сказал, что живу на Кеконе ради развития собственного бизнеса и чтобы заработать немного денег. Ничего не изменилось.
Сунто покосился на охранников и закрытые ворота, понимая, что находится во власти Колосса, но не испугался.
– Для тебя, наверное, трудно это принять, но в мире найдется место для разных нефритовых бойцов. Я не собираюсь основывать враждебный клан Зеленых костей, который будет с тобой бороться. Штаб-квартира моей компании будет в Эспении, с отделением на острове Эуман, но в эспенской юрисдикции, а нефритом нас будет снабжать эспенское правительство. Ты руководишь кланом согласно своим принципам, а я буду руководить компанией согласно моим. У нас нет причин для вражды.
– Ты слеп и наивен, если считаешь, что это так. – Резким жестом Хило велел открыть ворота. Когда Сунто сел в машину, Хило подошел к ней и положил руку на капот, наклонился и сказал через открытое окно: – Наверное, это очевидно, но я все-таки скажу, чтобы не осталось никаких сомнений: не вздумай использовать своих иностранных наемников здесь, на Кеконе. Никогда.
Сунто завел мотор.
– Компания называется «Ганлу», – спокойно произнес он, хотя всплески ярости расходились по его нефритовой ауре, как капли чернил по воде. – Она названа в честь кеконского принца, который покинул остров и был забыт своим народом, но изменил мир.
– Убирайся с моей территории, пока я тебя не убил, – сказал Хило и пошел обратно к дому, даже не оглянувшись посмотреть, как машина Сунто выехала за ворота поместья Коулов.
Глава 21
Что значит быть Зеленым
четырнадцатый год, второй месяц
Врачи разрешили Шаэ лететь, и она с комфортом устроилась в бизнес-классе, но тем не менее одиннадцать с половиной часов полета до Порт-Масси и в лучшие времена не приносили удовольствия, а сейчас она вдобавок была беременна. Но избежать поездки было никак нельзя. Через несколько месяцев она вообще не сможет летать через Амарический океан, и перед этим нужно разобраться с делами. Шаэ часто пила воду и каждый час ходила в туалет и разминала ноги, прогуливаясь по салону. Благодарение богам, тошнота и истощение первого триместра остались в прошлом.
Она завидовала сидящему рядом Хами Тумашону, Облаку клана. Он привык летать через океан и совершенно не страдал. Первые два часа он продуктивно работал, читая письма и делая заметки, потом пролистал «Новости Порт-Масси» и благополучно проспал оставшееся время.
Когда они прибыли в Порт-Масси, Шаэ поежилась от холода, ее потряс грязный снег, лежащий на обочинах. Белесый зимний свет колол глаза. Они вышли из аэропорта, кутаясь в пальто и шарфы. Их встретил лично Терун Бин, Старший Барышник в Эспении, на машине с водителем. Поприветствовав их, он воскликнул:
– Коул-цзен, почему же вы не привезли с собой жанлунскую погоду?
В машине Терун на полную мощность включил обогреватель, а когда водитель резко вырулил к выезду перед бешено сигналящими таксистами, выкрикнул в окно на эспенском несколько ругательств, как будто прожил в Порт-Масси всю жизнь. Терун был весьма эмоциональным человеком, но, похоже, в Эспении это пошло ему на пользу. За восемь лет он расширил бизнес клана в стране, однако решил, что в тридцать пять лет пора подыскать себе жену и завести детей. Поэтому он попросил о возвращении на Кекон весной, и клан начал искать ему замену. Шаэ уже с нетерпением ждала его появления в Жанлуне, ведь Терун был одним из самых светлых умов, с которыми ей приходилось иметь дело, он мог поглотить огромный объем информации и найти решение, прежде чем остальные успеют даже задать вопрос.
Терун обернулся через плечо:
– Коул-цзен, я подготовил все, о чем мы говорили. Встреча назначена на завтра. На сегодняшний вечер я зарезервировал зал в ресторане недалеко от отеля. Если вы не возражаете, персонал нашего офиса в Порт-Масси был бы рад провести время с Шелестом.
Шаэ предпочла бы заказать ужин в номер и лечь спать пораньше, но приняла приглашение Теруна. В качестве Облака Хами с удовольствием координировал международный бизнес Равнинных и часто перемещался между отделениями в Жанлуне, Порт-Масси, небольшим офисом в Адамонте, а теперь еще Хитаком в Туне, но немаловажно, чтобы Шелест появлялась в них лично, и Барышники (а здесь они назывались референтами) видели, насколько Коулы ценят результат их работы.
Приехав в отель, Шаэ позвонила домой, хотя в Жанлуне было уже за полночь, и заверила Вуна, что добралась благополучно, зная, что иначе он не уснет. Вун не хотел, чтобы она ехала, даже в сопровождении Хами и вопреки уверениям Андена, что риска для здоровья нет. У Кийи, первой жены Вуна, несколько раз были выкидыши, и он боялся, что и у Шаэ что-то пойдет не так. Уже много лет Шаэ полагалась на стойкий оптимизм своей бывшей Тени. Теперь он оказался в странной для него роли беспокойного мужа. Но поскольку он никак не мог отказаться от давней привычки выполнять обязанности ее помощника, Шаэ удалось уговорить Вуна остаться дома и заниматься делами в ее отсутствие. После гибели Луто на должности Тени побывали еще два человека, но Вун все равно принимал самые важные решения от ее имени, когда возникала такая необходимость.
Временами Шаэ по-прежнему просыпалась рядом с мужем в легком изумлении. Они были женаты меньше времени, чем работали вместе. И хотя они больше не работали в офисе на глазах друг у друга, все равно изредка возникали напряженные моменты. Однажды Шаэ смутила Вуна, спросив: «Ты же знаешь, что можешь целовать меня без разрешения, когда мы не на работе, правда?» Он не единожды сердито напоминал ей: «Нельзя вот так завершать спор. В нашем доме я не отчитываюсь перед тобой как перед Шелестом». По утверждению Вуна, его не смущало, что никто не называет Шаэ по фамилии мужа, продолжая обращаться к ней «Коул-цзен», как и прежде. Однако женитьба на женщине из семьи Коулов, да еще при таких скандальных обстоятельствах, непросто далась такому сдержанному человеку, как Вун Папидонва.
– Всего в четырех кварталах от офиса, на острове Джонса, есть специализированная клиника кеконской медицины, – напомнил он по телефону. – Два врача прошли подготовку на Кеконе. Я позвонил, чтобы получить подтверждение. У тебя есть адрес и телефон?
– Да, Папи, – заверила его Шаэ. – Анден мне уже рассказал, не волнуйся.
Беременность оказалась утомительной, хотя пока что протекала без осложнений, но приятно было знать, что можно легально получить квалифицированную медицинскую помощь от Зеленой кости, если потребуется. Шаэ не ожидала, что в сорок лет забеременеет, и сама была удивлена. Хотя она любила племянников и племянницу, но считала, что не годится на роль матери. Она сомневалась, что решилась бы завести ребенка, если бы не Вун, который был так счастлив от перспективы наконец-то стать отцом.
– Когда Терун вернется на Кекон, тебе нужно взять отпуск, – сказал Вун.
– Давай обсудим это позже, – предложила Шаэ. – Как прошла встреча с эспенским послом?
Ей удалось отвлечь мужа разговором о работе, а потом завершить звонок, чтобы Вун мог пойти спать. Сидя у окна и глядя на зимний пейзаж, она потирала слегка раздавшийся живот в надежде почувствовать легкое биение – движения ребенка. Иногда она вспоминала первую беременность, окончившуюся абортом, и Тау Маро, который так любил своих племянниц, но никогда уже не заведет собственных детей, ни с Шаэ, ни с кем-либо еще. Потому что она его казнила. В такие моменты Шаэ с холодным ужасом понимала, что не заслужила этого ребенка и случится нечто ужасное, как воздаяние жестокой судьбы.
Однажды она поделились своими страхами с невесткой. Совсем не суеверная Вен фыркнула:
– Когда это в жизни все получали по заслугам, как в кино? Страх не в твоем характере, но любая будущая мать немного боится. Это вполне естественные чувства.
Шаэ подумала, что это не совсем так. Страх ей знаком. Кто еще в семье регулярно молится богам? Самые искренние молитвы вдохновляются страхом.
Ужин устроили в кеконском ресторане с репутацией самого аутентичного в Порт-Масси, не считая нескольких популярных эспенских блюд в меню, таких как тосты с копченой свининой и салат с жареными креветками. Еда была на удивление вкусной, намного лучше, чем та, которой питалась Шаэ пятнадцать лет назад, когда училась в Виндтоне. Она с удовольствием поговорила с переехавшими сюда кеконцами и местным персоналом. И все же ушла пораньше, чтобы как следует выспаться.
На следующее утро, довольно поздно, они с Хами пошли в офис клана. «Торговое сотрудничество с Кеконом» – гласила латунная табличка на двери и на панели из черного стекла в вестибюле здания. Недавно офис снова расширился и теперь занимал весь двенадцатый этаж небоскреба на Пакер-авеню. Место было лишь чуть скромнее, но почти ничем не хуже небоскреба на Корабельной улице в Жанлуне и не шло ни в какое сравнение с тесным и неказистым офисным зданием, в котором изначально располагалось эспенское отделение, когда Хами впервые прибыл в страну. Когда они вошли в полный рабочей суеты офис с трезвонящими телефонами, щелканьем пишущих машинок и разговорами на кеконском и эспенском, Шаэ заметила написанную на лице Хами грубоватую радость. Успех Равнинных за рубежом был его личным вкладом в общее дело клана.
Но этот успех был еще хрупким и уязвимым. Ригли Холлина и других руководителей рекламного агентства «ВБХ Фокус» Шаэ приняла в главном конференц-зале. Она пожала им руки, представила Хами и Теруна и сказала по-эспенски:
– Я рада встретиться с вами лично, господин Холлин. Мой брат, доктор Эмери Анден, рассказал, как умело и твердо вы проводили кампанию за легализацию биоэнергетического нефрита для медицинских целей. Результаты говорят сами за себя.
– Я тоже с нетерпением ждал встречи с вами, госпожа Коул-цзен, – ответил Холлин, удивив ее правильным суффиксом и кеконским приветствием – он прикоснулся сомкнутыми ладонями ко лбу. Но потом она вспомнила, что жена Холлина – кеконка. – «ВБХ Фокус» – международное агентство, и мы рады работать с иностранными клиентами.
Шаэ жестом пригласила гостей за стол. Хами и Терун, перенявшие эспенский стиль ведения дел, сели рядом с ней.
– Полагаю, вы уже в курсе, для чего нам понадобились ваши услуги, – сказала Шаэ.
Холлин немедленно кивнул, открыл папку и начал вынимать из нее бумаги.
– Легализация биоэнергетического нефрита в медицинских целях сделала его более приемлемым в глазах широкой публики. Но вы не забьете мяч без решающего рывка.
Несмотря на одержанную Анденом победу, Медицинское общество Эспении по-прежнему выступало против нефритовой медицины, и пока не было никаких подвижек в сторону полной отмены запрета. Холлин протянул ей графики и результаты опросов.
– Предварительные исследования показали, что население по-прежнему считает биоэнергетический нефрит опасным, неестественным и даже богопротивным, и эти взгляды подкрепляются предрассудками в отношении кеконцев, а также бывших военных, использовавших нефрит, которым из-за этого тяжело влиться в мирную жизнь.
Холлин разложил на столе несколько фотографий. На них был запечатлен рудник с тощими рабочими, копошащимися в груде камней; разбомбленные дома в раздираемом войной Оортоко и полицейские фотографии главарей баруканских банд.
– Сейчас именно это ассоциируется у эспенцев с нефритом. – Холлин выложил вторую партию фотографий. – Но что, если мы заменим их на эти образы?
Шаэ увидела разговаривающего с матерью и ребенком Синего ангела с эспенским флагом, кеконского врача с нефритовым браслетом и группу детей, тренирующихся в Академии. И тут поняла, что это фотография с рекламного плаката, призывающего кеконцев из-за рубежа на тренировочную программу Академии.
– Мы продаем не лимонад или автомобили, – скептически отозвался Хами. – Обычным людям нефрит не нужен, они не станут его покупать. Трудно будет изменить их точку зрения, не предлагая взамен чего-то весомого.
– Именно поэтому это вдохновляющая задача, – воскликнул один из партнеров Холлина, крепко сбитый мужчина с веснушками по фамилии Бернетт. – Комплексная и длительная маркетинговая кампания, нацеленная на изменение точки зрения широкой публики на продукт, который нельзя купить. Не уверен, что какое-либо рекламное агентство уже занималось подобным.
– Мы считаем ключевой стратегией связь биоэнергетического нефрита с позитивными общественными ценностями, в особенности с теми, которыми уже восхищаются эспенцы в кеконской культуре: дисциплина, чувство долга и чести, сила и защита слабых, – сказал третий партнер, темнокожий мужчина по имени Уолфорд. – Люди готовы будут принять нефрит, если в нашей стране он будет выглядеть столь же приемлемым, как и в вашей.
Шаэ удивила подлинная страсть, прозвучавшая в словах иностранца. Она взяла фотографию подростков из Академии – те стояли в шеренге, одетые в тренировочную форму, и внимательно смотрели, как инструктор с помощником показывают упражнение по Отражению.
– Нефрит – часть кеконской культуры. Он присутствует в наших мифах, в истории, в образе жизни, – сказала она, размышляя вслух, и коснулась браслета на запястье. – Быть Зеленым важнее, чем достичь успехов в карьере.
Возможно ли, чтобы это понял иностранец?
Холлин взял черный маркер и начал писать на фотографии Синего ангела с эспенским флагом, обводя слова в кружок: «воин», «честь», «Зеленый», «патриот».
– Биоэнергетический нефрит известен в истории Кекона на протяжении нескольких тысяч лет. Эспения – совсем другое дело. То есть мы должны определить, что значит нефрит.
– Мы не самое большое рекламное агентство в стране, – заметил Уолфорд, – но, учитывая опыт Ригли и его вовлеченность в это дело, вы получите максимум отдачи.
Шаэ всегда ценила в эспенцах энтузиазм наемных работников. Создавалось впечатление, что три иностранца, привлеченных профессиональным вызовом и прибыльным многолетним контрактом с богатым международным клиентом, готовы были опуститься на колени и принести клятву Равнинному клану. Впрочем, в этом они не особо отличаются от Фонарщиков, язвительно подумала Шаэ.
Шаэ поблагодарила руководителей «ВБХ Фокус» и сказала, что просмотрит дополнительные материалы, которые они представили, и вскоре с ними свяжется. Когда эспенцы ушли, она повернулась к Облаку и Старшему Барышнику:
– Похоже, мы зазря потратим кучу денег, – со вздохом признал Терун. – Но за много лет наши попытки получить в Эспении больше политического влияния не увенчались успехом. Хами-цзен волновался насчет предстоящих затрат и огромного риска для нашего эспенского бизнеса еще восемь лет назад, когда я впервые сюда приехал, а теперь, во время Вялотекущей войны, причин для беспокойства стало только больше.
Хами кивнул.
Закон о медицинской легализации получил поддержку только благодаря кампании по завоеванию симпатий широкой публики. Возможно, новая кампания займет много времени, но уменьшит расовые предрассудки и заложит основу для полного снятия запрета.
– Тогда нужно это сделать, – сказала Шаэ. – Пусть этим займется тот, кто заступит на должность Теруна. Хами-цзен, вы, как Облако, тоже подключайтесь.
Оба кивнули.
Шаэ положила руку на живот. Ее ребенок родится уже в новом мире, в котором эспенское рекламное агентство определяет значение нефрита. Годится ли такой мир для воспитания Зеленой кости?
Но какой уж есть. По крайней мере она позаботится о том, чтобы Равнинные тоже приложили руку к созданию этого мира.
– Коул-цзен, – сказал Терун, – нам стоит еще обсудить новости из Ресвиля. – Старший Барышник бросил на стол последний выпуск «Ресвильской газеты». Она была открыта на статье, в которой говорилось, что открытие казино «Пески иллюзий» снова откладывается из-за неожиданных трудностей с наймом подрядчиков и дорогостоящего простоя.
Прочитав статью, Хами фыркнул:
– Наверное, Горные вне себя. Хорошо, что Джон Реми на нашей стороне.
Казино «Пески иллюзий» было не единственным предприятием Горных в Ресвиле, которое в последнее время испытывало трудности. У нескольких игорных домов и магазинов возникли загадочные проблемы, или они стали жертвами ограблений и поджогов. Горные изо всех сил защищали свою собственность и наносили ответные удары, хотя бойцов в Эспении у них было немного. Кеконским и шотарским бойцам приходилось непросто в городе вроде Ресвиля, где тысячи местных бандитов ненавидели друг друга, но еще больше ненавидели чужаков.
– Цзуэн Ню уже тайно отправил Джону Реми груз нефрита, но тот попросил у Равнинных полмиллиона талиров для покупки оружия и взятки местным чиновникам, – сказал Терун. – Деньги должны передать наличными люди Штыря, но сначала переправить в страну через подставные компании Равнинных.
– Происходящее в Ресвиле никоим образом не должно быть связано с деловой стороной клана, – твердо заявил Хами. – Реми – бандит, даже если его преступления идут нам на пользу.
– Риск незначительный, но следует тщательно заметать следы. – Терун написал несколько строк в своем блокноте. – Однако год для клана будет очень затратный.
Хами и Терун посмотрели на Шелеста, ожидая ее финального вердикта. В тот же день она одобрила кампанию по публичному освещению положительных сторон нефрита и перевела деньги из секретных фондов ресвильскому бандиту. Руководство кланом Зеленых костей в Эспении – непростая задача, полная противоречий. Такова цена за работу на чужой территории и в чуждой культуре, если опираться на посредников и союзников. Или воюя чужими руками.
– Переведите деньги, – велела она. – Быстро и незаметно.
Глава 22
Сыновья клана
Коул Рюлиншин уже бывал в Молоточке – ходил там по магазинам и играл в рельбол со школьной командой, но его всегда сопровождал кто-то из взрослых родственников и как минимум два телохранителя, Зеленые кости.
Обычно, если требовалось зайти на территорию, которую не контролировали Равнинные, детей сопровождали тетя Лина, мама его двоюродного брата Маика Цама, или тетя Айми, жена Штыря, а иногда дядя Анден. Родители Рю и тетя Шаэ занимали слишком высокое положение в клане, чтобы появляться на территории Горных без веской причины или приглашения клана-соперника. Таков был традиционный клановый этикет. Рю понимал правила, в конце концов, ему уже исполнилось двенадцать и он был сыном Колосса. Поэтому он знал, что сейчас, тайком и без охраны пробравшись вместе с братом на вражескую территорию, чтобы посмотреть на поединок Айта Атошо, они вроде бы не нарушили никаких законов, но сделали то, чего родители ни за что им не разрешили бы.
Нико ему пришлось уламывать с помощью угроз. Рю решил, что брат обязательно должен тоже пойти, тогда, если узнают родители, попадет обоим. А кроме того, уж кому как не Нико смотреть на схватку Айта Ато, ведь однажды они станут Колоссами соперничающих кланов. Так что Нико это пойдет на пользу.
– У меня скоро экзамены, мне нужно готовиться, – сказал пятнадцатилетний Нико, который учился на четвертом курсе Академии. – Наверняка у наших Кулаков есть там лазутчики с видеокамерами, они все запишут. А даже если и нет, другие зрители обязательно будут продавать записи.
– Пошли! Неужели тебе не любопытно?
Рю понизил голос, чтобы их не услышала Цзая. Вся семья собралась за воскресным ужином, но после еды детей отослали на улицу, чтобы взрослые могли поговорить в столовой, как обычно. Если сестра Рю узнает об их планах, то потребует взять и ее. Ей было всего одиннадцать, на четырнадцать месяцев меньше, чем Рю, – еще слишком мала, но это не помешало бы ей наябедничать родителям, если ее не возьмут.
– Услышать от кого-то и увидеть своими глазами – это совсем не одно и то же, – настаивал Рю.
– Это ты и собираешься сказать папе, когда он тебя выпорет? – с невозмутимым видом спросил Нико.
Колосс велел Нико называть его дядей, из уважения к памяти настоящего отца, но мальчики всегда говорили о родителях как родные братья.
Рю давно обнаружил, что брата не возьмешь на «слабо», в отличие от Цзаи. Его можно обзывать трусом, идиотом, мерзким псом, а он ответит лишь неизменной презрительной улыбкой.
– Ну и ладно, тогда я пойду один, – сказал Рю, воспользовавшись главным оружием, в котором был уверен на сто процентов, потому что, несмотря на показное безразличие, Нико не позволил бы своему младшему каменноглазому брату попасть в беду.
Читать бесплатно другие книги:
