Голубой горизонт Смит Уилбур

Ван Риттерс подошел к ней и, просунув палец в ворот ее ночной сорочки, разорвал ее сверху донизу. Луиза осталась обнаженной. А он встал перед ней, и Луиза увидела огромное вздутие под фартуком, говорившее о возбуждении.

– Двадцать ударов, – повторил он холодным, жестким, совершенно незнакомым голосом. – И ты сама будешь их считать. Поняла, маленькая шлюха?

Луиза поморщилась при этом слове. Никто прежде не называл ее так.

– Я не знаю, что я сделала не так. Я думала, я тебя радую…

Он полоснул хлыстом по воздуху, и тот просвистел прямо перед лицом Луизы. Потом он обошел девушку, и она крепко закрыла глаза и напряглась всем телом, но все равно боль от удара превзошла ее ожидания, и Луиза громко закричала.

– Считай! – приказал он.

Луиза повиновалась, едва шевеля белыми дрожащими губами.

– Один! – выкрикнула она.

Все продолжалось и продолжалось, без жалости или передышки, пока Луиза не потеряла сознание. Тогда ван Риттерс поднес к ее носу маленький зеленый флакон, и острые пары оживили ее.

И все продолжилось.

– Считай! – требовал ван Риттерс.

Наконец Луиза с трудом выдавила:

– Двадцать…

И он положил хлыст на стол.

Развязав тесемки кожаного фартука, он обошел Луизу. Она висела на шелковых веревках, не в силах поднять голову или упереться ногами в пол. Вся ее спина, ягодицы и верхняя часть ног словно горели в огне.

А ван Риттерс встал позади, и Луиза почувствовала его руки на нижней части своего тела – он раздвигал ее красные, пульсирующие болью ягодицы. А потом ее пронзила боль куда более страшная, чем испытанная ею до этого. Он насиловал ее противоестественным образом, разрывая ее плоть, и в ней нашлись силы, чтобы кричать снова и снова…

Наконец он перерезал шелковые веревки, завернул Луизу в одеяло и понес вниз по лестнице. Не говоря ни слова, ван Риттерс бросил рыдающую девочку на постель.

Утром, когда она дотащилась до туалетной комнаты и села на горшок, она увидела, что кровотечение не прекратилось. Даже семь дней спустя она еще не поправилась окончательно – но Гертруде уже доставили новую алую розу.

Дрожа и тихо плача, Луиза поднялась по лестнице на зов. Когда она вошла в спальню хозяина, тренога снова стояла в центре комнаты, а ван Риттерс опять надел капюшон и фартук палача.

Понадобились месяцы для того, чтобы Луиза набралась храбрости, но наконец она отправилась к Элизе и рассказала о том, что делает с ней минхеер. Луиза подняла юбку и показала старые рубцы и свежие шрамы на своей спине. А потом наклонилась и показала изодранный, воспаленный зад.

– Прикройся, бесстыдная девка! – закричала Элиза и ударила девушку по щеке. – Как ты смеешь лить такую грязь на великого и доброго человека? Я должна немедленно сообщить об этом минхееру, а пока велю Сталсу запереть тебя в винном погребе!