Королева секретов. Роман об Анне Клевской Уэйр Элисон

— Да, милорд.

— И вы не знали, что ваша помолвка не была официально расторгнута?

— Я думала, что она расторгнута.

Одли вздохнул:

— Мадам, ваш брат прислал королю в качестве доказательства нотариально заверенный сертификат, составленный и подписанный в присутствии великого магистра двора Гохштадена и вице-канцлера Олислегера. В нем утверждается, что предварительное соглашение было аннулировано пятнадцатого февраля тысяча пятьсот тридцать пятого года.

— Значит, у вас есть необходимое доказательство, — сказала Анна, испытав облегчение.

— Нет, мадам, мы его не имеем! — рявкнул Гардинер. — От этого сертификата попахивает подделкой. Под ним стоит печать с изображением пивной кружки! Можно ли доверять такому документу?

— Более того, — добавил Одли, — в нем не содержится обещанных советниками герцога доказательств.

— Возникает впечатление, что никто в Клеве не может их предоставить, потому что они просто отсутствуют, — пролаял Гардинер. — Должны быть соответствующие записи в церковном архиве, и в архивах герцогства Клеве тоже, но, похоже, их не удалось найти.

Анна поняла, что дело об аннулировании брака может обернуться серьезными проблемами, но решила ничего не отвечать, не посоветовавшись с доктором Харстом.

— Это звучит так, будто вы обвиняете меня в очевидном отсутствии доказательств, господа лорды.

Одли откашлялся:

— Вовсе нет, мадам. Мы просто хотим дать понять вашей милости, с какими трудностями столкнулись, пытаясь подтвердить законность вашего брака.

— Но я официально отказалась от помолвки по просьбе его величества.

— Боюсь, это не удовлетворяет короля, — сказал Гардинер. — Он не может рисковать, что права его потомства на престол, если ваша милость родит ему детей, могут быть оспорены. Все должно быть неопровержимо законно. Другой вопрос, который мы должны задать… — Он сделал паузу и хищно, как ястреб, посмотрел на Анну. — Может ли ваша милость выносить королю детей?

Краска бросилась в лицо Анне. Ответ им известен! Но она не станет подтверждать их догадки. Если брак не завершился физической близостью супругов — это основание для его аннулирования. Признайся она в этом, и господа лорды не станут утруждать себя разбором деталей помолвки!

— Я каждый день молюсь об этом благословении, — сказала она.

— И вы не знаете ни о каких препятствиях к его обретению? — не отставал Гардинер, впиваясь в нее черными глазами.

— Ни о каких, милорд. — Пусть считают ее наивной!

— Мы хотели бы поговорить с вашими дамами, — сказал лорд Одли.

Анна мысленно вернулась к тому странному разговору, который имела с леди Ратленд, леди Рочфорд и леди Эдгкумбе недели две назад. Он был похож на допрос, и теперь она подозревала, что им приказали расспросить ее о том, что происходит у них с Генрихом в спальне.

— Я пошлю за ними, — ответила Анна, понимая, что они скажут.

Следующий час или около того Одли и Гардинер провели, беря показания у придворных дам; каждую расспрашивали отдельно. Одна за другой женщины выходили из зала смущенные, расстроенные или с поджатыми губами.

— Мы ничего не можем сказать, мадам, — таков был их постоянный рефрен, когда Анна донимала их вопросами, что происходит, но она легко могла представить, о чем их спрашивали.

Матушка Лёве отказалась повиноваться.

— Я сказала, что не говорю по-английски. В конце концов они от меня отстали, и Катарину с Гертрудой тоже бросили донимать. Они не заставят меня потворствовать никаким аннулированиям!

Анна обняла ее:

— Благодарю вас, мой бесценный друг. Что их интересовало?

— Девушка ли вы до сих пор. — Матушка Лёве многозначительно глянула на нее.

Анна поделилась с няней своими подозрениями, что леди Рочфорд, леди Эдгкумбе и леди Ратленд получили задание выведать у нее правду.

— Теперь все они, без сомнения, радостно пересказывают то, что узнали.

По прошествии часа последняя фрейлина вернулась из приемного зала. Через пару минут Анну вызвали обратно.

— Я пока еще королева! — сказала она церемониймейстеру. — Никто не вызывает меня! Скажите лордам, что я дам им аудиенцию через четверть часа.

Она отстояла свое достоинство, но какой ценой! Это были самые долгие пятнадцать минут за всю ее жизнь. И когда Анна вошла в приемный зал в сопровождении своих дам, то застала Одли и Гардинера в не слишком хорошем настроении. Они не стали тратить времени и сразу приступили к сути дела.

— Мадам, мы услышали свидетельства того, что ваш брак с королем остался не приведенным к окончательному завершению.

Анна не ожидала такой прямоты.

— На это пусть ответит король. Он всегда был очень внимательным супругом.

— Его величество уже открыл нам, что ни разу не имел сношений с вашей милостью, — сказал Гардинер. — Король заявил, что его ум не соглашался на это, так как в сердце своем он знал, что вы жена другого мужчины и ему нельзя к вам прикасаться.

— Мы хотели бы, чтобы ваша милость дали показания, подтверждающие свидетельство его величества, — предложил Одли.

— Господа лорды, я хотела бы посоветоваться с послом Клеве, прежде чем напишу или подпишу что-либо, — не сдавалась Анна. — Я ожидаю его прибытия сюда сегодня вечером. Прошу вас, позвольте мне поговорить с ним. Мне нужно сообразоваться с тем, чего ожидает от меня мой брат герцог.

Она видела, что лорды недовольны ее ответом.

— Хорошо, мадам. — Одли вздохнул. — Мы вернемся в Уайтхолл и будем ждать, как вы просите.

Теперь уже Анна не сомневалась, что Генрих нацелен на развод с ней, и результат любого разбирательства заранее известен. Но как быть с ее желаниями? Что будет с альянсом, сохранение которого она считала своим долгом?

В ожидании доктора Харста Анна совершила короткую прогулку на свежем воздухе под хмурыми грозовыми облаками, отражавшими ее настроение, спрашивая себя, чего хочется ей самой. Генриха она не любила, но привязалась к нему, находя, что хорошего в нем больше, чем плохого. Анна могла поклясться, что король тоже к ней не равнодушен. Он достаточно явно продемонстрировал это, хотя, очевидно, все это время таил в душе сомнения относительно их брака. Может быть, слухи были правдивы и она ему сразу не понравилась. И тем не менее Генрих предпринял усилия, чтобы проявить доброту к ней, и она не сомневалась в том, что между ними начала завязываться дружба. Вероятно, мог наступить момент, когда король забыл бы о неувязках с ее помолвкой. Но потом на глаза ему попалась Кэтрин Говард, и он был очарован ею. Неужели его сомнения возродились из-за страсти к ней?

«Хочется ли мне остаться с ним теперь?» — спрашивала себя Анна. Она могла бы жить без постоянной тревоги, страха, что недостаточно хороша, и все же перспектива потерять дружбу Генриха и лишиться его общества огорчала ее, хотя она и злилась на него. Ей понравилось быть королевой, пользоваться всеобщим почтением и привилегиями, которые давал этот статус. Приятно было чувствовать, что она оказывает услугу Клеве и Англии. Анна начала свыкаться с мыслью, что заплатить за это, вероятно, придется тем, что никогда больше она не познает радостей плотской любви и материнства.

Генрих за многое должен ответить! Анна продолжала шагать по саду, и в ней рос гнев. Эта суета вокруг помолвки — полная чушь! Вильгельм — человек предусмотрительный: он не допустил бы ее замужества, если бы она не была свободна. Она истинная супруга короля и всегда ею будет, пока смерть не разлучит их. Возмутительно, что его министры так ее унизили. Она принцесса Клеве, и ее нельзя просто отправить домой с пожитками как ненужную вещь. Отец перевернулся бы в гробу, если бы узнал, как с ней обходятся. Курфюрст Саксонский и его союзники протестанты будут шокированы. Объявление войны — меньшего король не заслуживал…

— Ваша милость! — окликнула ее Кейт Кэри. — Доктор Харст здесь.

Анна кинулась в дом.

Посол ждал в ее приемном зале.

— Слава Богу, слава Богу! — воскликнула она, жестом призывая его подняться из поклона. — Лорд-канцлер и епископ Гардинер были здесь. Никогда еще я не испытывала такого унижения… — Анна описала события сегодняшнего утра. — Они уехали обратно ко двору и ждут моего ответа.

Харст разъярился:

— Они допрашивали вас в мое отсутствие? Ясно, что они дождались, пока я удалюсь на безопасное расстояние! Ну что ж, мадам, я вернусь ко двору утром, чтобы протестовать против этого несправедливого расследования и этих в высшей степени сомнительных действий. Я спрошу, является ли это английским обычаем — заключать брак с принцессой, как ваша милость, а потом избавляться от нее по первому капризу. Не могу поверить, что король одобрил такое обращение с вами, и я потребую, чтобы Тайный совет проинформировал его о содеянном.

— Да благословит вас Господь, — выдохнула Анна.

Воистину, этот добрый человек был настоящим ее защитником. И все же она вовсе не была уверена, что цель действий короля могла вызвать хоть какие-то сомнения или что он не знал, какую тактику применяют его советники.

— Расскажите мне, что происходит при дворе, — обратилась Анна к послу.

Харст вздохнул:

— Я попросил о встрече с Тайным советом. Меня заставили прождать до послеобеденного времени, после чего вызвали к себе, и я оказался перед герцогом Норфолком, архиепископом Кранмером, сэром Энтони Брауном и епископом Даремским. У них хватило любезности извиниться, что не пригласили меня отобедать с ними, — сказали, это было упущение. Когда я спросил, что предвещает послание короля вашей милости, епископ ответил мне, что простой люд распускает слухи о незаконности вашего брака. Поэтому для подтверждения его легитимности и во избежание гражданской войны в будущем его величество приказал провести судебное разбирательство. А потом они заверили меня, что с вами будут обращаться так, как подобает при вашем королевском статусе.

— Король хочет аннулировать брак, а не подтвердить его законность, — сказала Анна. — Они просто морочили вам голову лживыми речами.

— Епископ Даремский заверил меня, что король настроен дружественно по отношению к вашей милости и, вероятно, оставит вас своей супругой, каковы бы ни были результаты разбирательства. Но меня это не убедило. Я остался под впечатлением, что король и его советники работают против ваших интересов, и после вашего рассказа об их сегодняшних действиях соглашусь: они нацелены на расторжение брака. Но я все равно выражу протест от вашего имени и в самых суровых выражениях.

У Анны упало сердце.

— Я так благодарна вам, доктор Харст. Они сказали что-нибудь еще?

— Спросили, не напишу ли я письмо герцогу Вильгельму с объяснением дела, но я отказался. Пусть сами с ним объясняются! После встречи я пытался убедить епископа в необходимости отложить разбирательство до тех пор, пока герцоги Клеве и Саксонии не пришлют послов в Англию, но он ничего не хотел слушать. Так что, мадам, я буду вашим единственным адвокатом.

— Лучшего я не могу себе представить, — ответила Анна.

Их беседу прервали раздавшиеся внизу, у гейтхауса, крики. Анна поспешила к окну:

— Прибыла группа джентльменов. О нет! Это снова лорд-канцлер и епископ Гардинер с Саффолком и остальными. Констебль Тауэра тоже здесь. Зачем они вернулись? Они сказали, что будут ждать, сколько мне потребуется.

Анна задрожала, испугавшись, что они пришли ее арестовывать, что король рассержен ее отказом содействовать расследованию и наказывает ее за строптивость.

У нее закружилась голова, и она пожалела, что ничего не ела за обедом. Чувствовала ли Анна Болейн себя так же в тот день, когда за ней пришли?

— Наверное, король настоял, чтобы они получили ваше согласие на расследование, — высказал соображение доктор Харст.

— Надеюсь, это их единственная цель. — Анна говорила смело, хотя на самом деле изрядно трусила. — Может, лучше согласиться? Противно, если кто-то подумает, что я цепляюсь за мужа, который меня не хочет. Нужно быть разумной.

Если еще не поздно.

— Решать вам, мадам, — сказал Харст. — Как бы вы ни поступили, я буду вас поддерживать.

Снова сев на трон, Анна разгладила юбки и проверила, не съехал ли набок капор. Она примет их как королева. Ее не запугать. Харст встал справа от нее, Уаймонд Кэри как переводчик — слева. Сердце Анны колотилось от страха. Это было началом конца, она не сомневалась.

Когда советники вошли, мир вдруг завертелся вокруг нее, и свет померк.

Открыв глаза, Анна увидела склонившуюся над ней матушку Лёве.

— Вы были в обмороке, мадам. Теперь вы с нами?

Анна медленно села прямо, чувствуя себя как будто оглушенной. Вокруг суетились дамы, доктор Харст и лорды смотрели на нее с озабоченными лицами.

— Со мной все хорошо, — сказала она фрейлинам. — Оставьте нас.

— Ваша милость полностью оправились? — спросил Саффолк. — Мы можем подождать, если вам нужно время отдохнуть.

Тревога вновь охватила Анну.

— Думаю, ее милость была бы очень… — начал Харст.

— Мне уже лучше, благодарю вас, господа лорды, — оборвала его она. — Прошу вас, продолжайте.

Саффолк благодарно улыбнулся:

— Мадам, вам известно, что парламент хочет, чтобы вопрос о законности вашего брака был рассмотрен собором духовенства. Вашей милости понятно, что это означает?

— Да, понятно, — ответила Анна. — Епископы определят, было ли соглашение о моей помолвке должным образом расторгнуто.

— Именно так, мадам, — сказал Одли. — И если они обнаружат, что официальной его отмены не произошло, то могут признать брак несостоятельным. Мы здесь для того, чтобы заверить вас: его величество готов сделать все, что в его силах, дабы вы не пострадали от неблагоприятных последствий этого.

— Я ценю предупредительность его величества, — сказала Анна, преисполненная облегчения оттого, что эти господа явились не для выполнения более страшного распоряжения.

— Разумеется, епископы могут признать ваш брак состоятельным. — Одли улыбнулся.

Анна ни на миг в это не поверила.

— Его величество уже удовлетворил прошение парламента?

— Да, мадам. Сегодня он сказал, что действует во славу Господа ради благополучия королевства и торжества правды. Осталось только, чтобы ваша милость согласились с передачей дела на рассмотрение духовных лиц, сведущих в таких вопросах.

Анна приняла решение. Она посмотрела на советников, стараясь не выдать страха:

— Я всегда соглашаюсь с решениями его величества.

— Тогда, мадам, — включился в беседу Гардинер, заметно потеплев, — по нашему мнению, все пройдет хорошо и благое желание короля установить истину будет исполнено.

— Без сомнения, его величество будет рад услышать, что я проявила такое благоразумие, — сказала Анна Харсту, после того как советники убыли с довольными улыбками и многочисленными добрыми пожеланиями; некоторые из них наверняка в сердце своем были достойными людьми, и им неприятно было запугивать невинную женщину. — Он явно не забыл, как стойко давала ему отпор королева Екатерина. Леди Рочфорд говорила мне, что она продержалась больше восьми лет, даже после того как он развелся с ней и женился на Анне Болейн. Но я слеплена не из такой прочной глины и у меня нет ребенка, которого нужно защищать. Есть, конечно, и ради него я приняла верное решение. — Меня теперь беспокоит только одно: чтобы мой брат не разозлился на меня за согласие на это разбирательство.

— Он скорее рассердится на короля, — предсказал Харст. — Хотя я с болью вынужден сказать, что не сомневаюсь в желании его величества добиться развода. Мистер Рич сказал мне на прощание, что, если ваш брак с королем чисто номинален, Церковь вправе расторгнуть такой союз в любом случае.

— Они обложили меня со всех сторон, все предусмотрели, — печально проговорила Анна.

Голос Харста дрожал от возмущения.

— Король, должно быть, абсолютно уверен в расположении к нему императора, раз рискует вызвать гнев герцога. Нам остается надеяться, что он щедро обеспечит вас, дабы умиротворить вашего брата.

Анна тоже на это рассчитывала. По справедливости, Генрих обязан был компенсировать ей утрату так и не надетой короны.

Вечером она написала ему — заверила, что согласна на рассмотрение вопроса о законности их брака собором духовенства, хотя не сомневается в его легитимности. Тем не менее, если епископы решат иначе, она надеется, что его милость будет и дальше смотреть на нее с приязнью. Письмо было отправлено ко двору с вечерним приливом.

Утром доставили послание от Тайного совета: она должна прекратить переписку с королем.

Это было обидно до слез. Когда из Уайтхолла прибыл Харст, Анна оборвала его прежде, чем он успел заговорить.

— Прочтите. — Она сглотнула, силясь сохранить спокойствие. — Это еще не все.

Харст зачитал вслух:

— «Послы Клеве не сдержали своего обещания предоставить доказательства расторжения помолвки леди Анны с сыном герцога Лоррейнского. Вместо этого они прислали документ, который вызывает еще больше сомнений, и таким образом получается, что брак короля никак не может быть признан имеющим законную силу». Мадам, это какой-то ужас! Они затыкают вам рот, когда вы имеете все основания подать голос в свою защиту.

— В Клеве есть люди, которых тоже можно обвинить. — Анна не стала называть их по именам, потому что если кто и совершил ошибку, так это ее отец или его советники. — Если бы моя помолвка была должным образом расторгнута, я не оказалась бы в таком опасном положении.

— Вам не грозит никакая опасность, мадам, — заверил ее Харст.

— Но если я разозлила короля, разве это само по себе не опасно? Что я теперь могу делать, кроме как изображать, будто меня все устраивает? Мне нужно написать Тайному совету, заверить лордов в своих добрых намерениях и сказать, что я никогда не отступлюсь от решения доставлять удовольствие его величеству.

— Не делайте пока ничего, мадам. Я думаю, скоро все разрешится. Вчера епископы собирались в Вестминстерском аббатстве во главе с архиепископом Кранмером. Я слышал, они опрашивали свидетелей под присягой.

— Ах! Не сомневаюсь, моих дам привлекли к этому делу! — Анна невесело рассмеялась. — Я воспользуюсь вашим советом, мой добрый друг.

Она оставила Харста допивать эль перед возвращением в Уайтхолл, а сама вошла в свои личные покои, где ее дамы играли в карты, налила себе большой кубок вина — никогда еще Анна не нуждалась больше в кураже, который давала выпивка, — и с удовольствием осушила его. Потом села и взяла в руки пяльцы, пытаясь не думать о том, чего наговорили вызванные в суд свидетели. Заявили ли они, что король никогда не хотел ее? Запишут ли эти показания, чтобы их читали грядущие поколения?

Щеки у нее горели при мысли о том, что Генрих сам мог открыть миру подробности происходившего — или непроисходившего — между ними в постели и заявить, что она оставалась девственницей, какой он взял ее в жены. Но больше всего она боялась, как бы король не заявил, что взял ее вовсе не девственницей. Анна содрогалась от стыда. Если она вернется домой отвергнутой невестой, Вильгельм, при большом везении, может, и смилостивится над ней, но если узнает, что она уехала к жениху обесчещенной, то уж точно убьет ее, в этом сомневаться не приходилось, и никто не станет его винить. Невыносимо было сидеть и ждать решения своей судьбы, оставаясь в полном неведении и теряясь в догадках, что же все-таки происходит. Сегодня епископы соберутся вновь. Они станут изучать и обсуждать показания свидетелей, и то, что должно оставаться тайной супругов, будет явлено всему миру. Анна с первой брачной ночи подозревала, что Генрих раскрыл ее тайну. Оградит ли он ее от позора и его ужасных последствий?

Часть третья. Сестра короля

Глава 16

1540 год

Позже тем же вечером в Ричмонд прибыл мистер Берд и сразу попросил о встрече с Анной.

— Он назвал вашу милость леди Анна! — воскликнула герцогиня Саффолк. — Какая наглость!

Анна ничего не сказала. Она знала, что это означает, и про себя задавалась вопросом: «Кто я теперь?»

Мистер Берд, по крайней мере, проявил любезность по отношению к ней и поклонился.

— Мадам, — сказал он мрачно, — сегодня в три часа епископы пришли к общему согласию в том, что его величество и вы не связаны полноценно заключенным между вами браком, и объявили его не имеющим силы.

Анна ожидала этого, однако весть все равно шокировала. Она подумала, что сейчас лишится чувств, но нет, ноги продолжали держать ее, и дыхание не прервалось. Голова полнилась вопросами, правда, ни один из них она не могла задать — онемела.

Берд смотрел на нее, без сомнения готовясь устоять перед шквалом эмоций.

— Его величеству уже сообщили, равно как и обеим палатам парламента. Следующее заседание совета духовенства отложено до восьми утра пятницы, когда постановление епископов будет официально объявлено и вступит в силу.

Значит, пока еще она королева, но всего на несколько дней. По крайней мере, Берд не намекнул на то, что ее ужасная тайна раскрыта. Отчего, несмотря на шок и возмущение, Анна испытала огромное облегчение.

Она обрела голос:

— На каких основаниях я должна быть разведена, мистер Берд?

— Их три, мадам. Во-первых, по причине помолвки между вашей милостью и маркизом Лоррейнским; во-вторых, в связи с тем, что его королевское величество, догадываясь о существовании этого препятствия, вступил в брак против своей воли; и в-третьих, потому, что английский народ имеет большую заинтересованность в том, чтобы у короля было больше потомков, которых, это очевидно, ваша милость никогда не сможет ему дать, так как брак остается не исполненным до конца по той причине, что его величество в сердце своем убежден в вашей для него недоступности. Оба вы — его величество и ваша милость — свободны заключать новые браки.

И теперь Генрих сможет получить свою Кэтрин! Анна не завидовала этому его счастью. Она не жалела об утрате короля в качестве супруга, только как друга, хотя в последнее время он и особых дружеских чувств к ней не проявлял.

А потом ей в голову пришла странная мысль. Неужели никто не заметил противоречия в постановлении епископов? Ее брак расторгнут на том основании, что она все еще связана помолвкой с Франциском Лоррейнским, значит не может быть свободной для нового замужества, тем не менее их светлости постановили обратное. Но что это меняет, если никто не отрицал отсутствия окончательного завершения брака, а это само по себе достаточное основание для его расторжения.

Что теперь будет? Генрих фактически обрек ее на жизнь в безбрачии и отсутствие детей. Позора, которого она так боялась, не избежать. Что скажет Харст? Ей хотелось, чтобы он был здесь. Что скажут люди, если уж на то пошло? Но важнее всего, как отнесется к этому Вильгельм?

Мистер Берд настороженно наблюдал за Анной, пока та собиралась с мыслями.

— Мадам, король требует, чтобы вы согласились с решением духовенства.

— Простите меня, мистер Берд, но эта новость расстроила меня, как вы понимаете. — Если у вас есть сердце. — Дайте мне немного времени, чтобы собраться с мыслями. Я скоро дам вам ответ. — С этими словами Анна кивнула, давая знак, что аудиенция окончена. Берд с недовольным видом удалился.

Она ничего никому не сказала. Весь вечер сидела среди своих дам и джентльменов, пила вино, слушала музыку и пыталась совладать с кипучими мыслями. Меньше чем через два дня все, из чего складывалась ее жизнь, — большой двор, прекрасные дворцы, почтение, драгоценности и прочие составляющие ее ранга — исчезнет, и она не представляла, что произойдет с ней дальше.

Скоро придется дать посланцу короля ответ. Он ждал в комнате для слуг, куда ему по приказу Анны подали ужин.

Анна поймала на себе взгляд Отто фон Вилиха. В нем читалось сочувствие. Отто сидел один, немного в стороне от других джентльменов.

— Где сегодня ваша супруга?

Последовало легкое замешательство.

— Она немного нездорова, мадам. — (Еще одна пауза.) — Надеюсь, у вашей милости все хорошо?

— Все в полном порядке, благодарю вас, — ответила Анна, удивляясь про себя, что с ним не так.

Может быть, они оба лгали? Анне хотелось довериться Отто и получить от него желанное утешение. Но она не имела права на такое сочувствие, и сейчас у нее было много других проблем, чтобы осложнять себе жизнь чем-то еще.

Спать ей сегодня не придется. Это Анна понимала, а потому, когда отдаленный колокол пробил одиннадцать, она отпустила дежурных слуг, взяла кувшин с вином и ушла в свою спальню, где сидела в тяжких раздумьях и попивала пьяное зелье.

Что с ней станется? Если вернется в Клеве, ее после устроенных там пышных проводов в Англию, навстречу великой судьбе, которая больше ей не принадлежала, ждет одно лишь унижение. Но главная проблема в том, что она утратит ценность на королевском брачном рынке и едва ли найдет себе другого мужа. Вернется под опеку и строгий надзор матери, к отупляющей ежедневной рутине неизменных молитв и вышивания. Вильгельм наверняка заберет себе все преподнесенные ей Генрихом подарки в качестве компенсации за понесенные в связи с ее браком расходы. Он будет зол на нее. Мужчины обычно обвиняют жену, если что-то пошло не так, а в данном случае на кону стояла судьба важного политического альянса.

Но здесь, в Англии, Анна находилась далеко от Вильгельма и его власти. Здесь, особенно в Ричмонде, она могла пользоваться определенной свободой. Если Анна не утратит расположения к себе короля, он, вероятно, и дальше будет милостив к ней. Возможно, ей удастся сохранить контроль над своими финансами и оставить при себе по крайней мере некоторых слуг. Генрих, конечно, согласится на это — все-таки он в долгу перед обиженной супругой. Она начала любить Англию, ее сельские пейзажи и постепенно свыкалась с обычаями здешних людей.

Анна разрывалась на части. Это было вполне естественно, ведь любовь к матери и Эмили никуда не исчезла, однако правда состояла в том, что она все больше приучалась обходиться без них и наслаждалась некой условной независимостью. Может быть, когда все эти проблемы улягутся, она сможет их навестить. Были в Клеве и другие вещи, по которым Анна скучала, но, определенно, ей лучше остаться в Англии. Здесь она могла быть самостоятельной женщиной. Решимость ее крепла. Но это не снимало насущных проблем.

Пробило полночь, и Анна отправила гонца в Уайтхолл, чтобы вызвать в Ричмонд доктора Харста. Ей страстно хотелось довериться кому-нибудь и получить совет. Он знает, что делать. Инстинкты подсказывали ей уступить требованию Генриха.

Харст не заставил себя ждать и прибыл в три часа поутру. К этому моменту Анна чувствовала себя изможденной, у нее кружилась голова от вина и недосыпания. Без предисловий она изложила послу сказанное Бердом.

— Мадам… — Рука Харста в нарушение этикета легла на ее руку, но это был жест утешения.

Да и какое это теперь имело значение? Завтра она уже не будет королевой. Хотя величия это ее не лишит: Анна останется принцессой Клеве.

Харст не сомневался в том, как ей нужно поступить.

— Мадам, я настоятельно рекомендую вам согласиться с решением собора и набраться терпения.

Весь ужас происходящего внезапно обрушился на нее хлестким ударом. Происходящее реально, и ни она сама, ни доктор Харст, ни Вильгельм ничего не могли поделать. Терпеть дальше эту муку было невмоготу. Какой позор! Теперь все узнают, что ее сочли недостойной, что она была нелюбимой женой и от нее отказались, бросили… Плечи Анны судорожно вздрогнули, и ее охватил приступ рыданий. Чем она заслужила это? Неужели ее наказывают за грех юности?

Анна потеряла контроль над собой. Слезы лились потоками. Получается, она строила воздушные замки, представляя себе счастливое будущее здесь? Она была одна в этой стране; только добрый доктор Харст пытался защитить ее, но от этого едва ли становилось легче. Генрих мог сделать с ней все, что ему вздумается. Мог даже найти какой-нибудь предлог, чтобы ей отрубили голову, как Анне Болейн.

Бедную Анну охватила паника, перед мысленным взором встал зловещий силуэт лондонского Тауэра, он приближался и рос, пока ее везли туда узницей. Она увидела себя стоящей на коленях на соломе, с завязанными глазами, представила мучения, кровь… И закричала от ужаса.

Хлопнули ворота, на улице послышались голоса, раздался нетерпеливый стук в дверь, но Анна их как будто не замечала. Она была целиком погружена в смертельный страх. Вот бы Господь позволил ей умереть здесь сейчас от горя и спас от неминуемого ужаса, который ждал впереди. Ничего хорошего с ней произойти не могло, в этом она не сомневалась. Ее поддержали чьи-то сильные руки, подтащили к скамье. Голова опустилась на грудь старой няни.

— Ну, ну, mein Liebling, — ворковала матушка Лёве, поглаживая Анну по спине. — Тише, тише.

— Слава Богу, вы пришли, — услышала Анна слова Харста. — У меня просто сердце разрывалось от стенаний ее милости. Для нее все это оказалось слишком сильным потрясением. Бедная леди! — Он припал на колено и взял руку Анны. — Если я так расстроил вас своими речами, то глубоко сожалею об этом, — пробормотал посол.

Истерика прошла. Анна с трудом вернула себе самообладание.

— Мне очень стыдно, простите меня, — тяжело дыша, проговорила она.

— Ни к чему извиняться, мадам, — произнес чей-то голос.

Анна подняла взгляд и увидела лорда Ратленда в ночном халате и колпаке, из-за его спины высовывались несколько встревоженных лиц. Анна села прямо и выпустила руку матушки Лёве.

— Благодарю вас, благодарю, — сказала она, обнимая взглядом всех их.

— Мадам, вам нечего бояться со стороны короля, — сказал Ратленд. — Если бы его величество видел вас сейчас, я уверен, он не остался бы равнодушным. Он был бы глубоко тронут тем, что вы так опечалены перспективой потерять его.

Анна не стала поправлять своего камергера.

— Что случилось? — спросил Ратленд у Харста, и доктор ему объяснил. — Вы дали ее милости хороший совет, — заметил камергер. — Мадам, как я уже говорил, вы должны ответить его величеству так, как считаете правильным.

Немного успокоившись, Анна встала и оправила юбки. Она знала, что должна сказать. Если не сделает этого, сожаления будут всю жизнь мучить ее как незаживающая рана.

— Прошу вас, позовите мистера Берда. Матушка Лёве, будьте добры, принесите мне воды и полотенце.

Анна обтерла лицо и позволила няне расчесать себе волосы. Взгляд в зеркало дал понять, что вид у нее кошмарный, ну и пусть. Генриху не повредит услышать, что она выглядела потрясенной и убитой горем.

Мистер Берд, казалось, ужаснулся, увидев ее.

Анна сделала глубокий вдох и собралась с духом. Генрих должен узнать: она никогда не относилась к их супружеству с такой легкостью, как он.

— Прошу, передайте мой ответ королю, — начала она. — Скажите ему, что я с радостью приняла его как своего супруга и господина. Я отдала ему себя и в сердце своем останусь его женой до горькой кончины. — Говоря это, Анна уже жалела о сказанном, боясь, как бы горькая кончина и впрямь не стала ей наградой.

Что она натворила? Это же безумие!

Берд вздрогнул. Харст и Ратленд смотрели на нее как на помешанную.

— Королю не понравится такой ответ, — помолчав, изрек мистер Берд.

— Я не хочу гневить или обижать его величество, — отозвалась Анна. — Противиться ему в этом деле я не стану, но я должна говорить то, что подсказывает мне совесть, как делает он.

Она почувствовала исходившее от стоявших вокруг мужчин досадливое недовольство.

— Хорошо, я передам это его величеству, — мрачно проговорил Берд, небрежно поклонился и ушел.

Не в силах выносить смятения, отразившегося на лицах оставшихся, Анна пожелала всем доброй ночи и удалилась в свою опочивальню.

Утром пришел доктор Харст, но — хвала Господу! — не для того, чтобы распекать ее.

— Я отправлюсь ко двору, мадам. Меня сильно огорчает скорость, с какой было получено аннулирование брака и то, как с вами обращается король. Я намерен предстать перед Тайным советом и заявить об этом! Вы принцесса Клеве, и вас не пристало держать в состоянии неопределенности относительно того, какое будущее вас ожидает или какие установления будут сделаны по случаю вашего развода. Надеюсь выяснить это сегодня.

— Думаю, вы также надеетесь исправить те оплошности, которые я могла совершить, — сказала Анна. Ночью она так и не сомкнула глаз; Харст, судя по его виду, тоже. — Скажите мне, я поступила неправильно, высказав свое мнение?

— Вы поступили храбро, мадам. Я бы не сказал мудро, особенно притом что мы рассчитываем на щедрость короля.

— Сегодня я сожалею об этом, — призналась Анна. — Боюсь, я говорила неосторожно, импульсивно. У меня смешались мысли. Теперь я жду, что в любой момент могут появиться солдаты и арестовать меня.

— Король не из тех людей, которым можно перечить, но даже он не посмеет зайти так далеко, — заверил ее Харст.

— Надеюсь, что нет! Милый доктор Харст, поспешите ко двору, молю вас, и скажите, что я вовсе не намеревалась критиковать короля или епископов. Скажите, прошу вас, что я обезумела от горя, страшась потерять его любовь.

— Это очень мудро. — Харст улыбнулся. — Вашей милости следовало бы стать дипломатом.

Он вернулся после обеда, и Анна пригласила его прогуляться с ней по саду.

— Мадам, я думаю, король опасается вас так же, как вы боитесь его. — Доктор Харст улыбнулся.

— Почему? — изумленно спросила Анна.

— Очевидно, он боится, что вы можете настроить вашего брата на войну, потому как сегодня Тайный совет первым делом заверил меня, что его величество не разорвет альянс с Клеве и что он намерен обращаться с вашей милостью как со своей сестрой. Мадам, я прошу вас теперь принять постановление собора духовенства. Если вы это сделаете, все с вами будет хорошо, так как советники и сейчас хорошо к вам относятся, чего не было бы, если бы вы вызвали недовольство короля. Но если вы откажетесь, тогда, боюсь, вас станут принуждать разными неподобающими способами, и последствия этого могут оказаться катастрофическими.

Анне не составило труда представить, о каких неподобающих способах шла речь.

— Я приму решение собора. Нужно послать за мистером Бердом?

— Нет, мадам. Советники сами явятся к вам очень скоро. Собор должен огласить свое решение утром.

Анна почувствовала, как у нее подвело живот. Через несколько часов она перестанет быть королевой.

Депутация членов Тайного совета ожидала Анну в ее личных покоях. Солнце искрилось на оконных стеклах, легкий летний ветерок играл с открытой створкой окна. Анне не терпелось показать себя сговорчивой и готовой к сотрудничеству. За спиной у герцога Саффолка она увидела Саутгемптона, который теперь, вместо Кромвеля, до сих пор томившегося в Тауэре, стал лордом хранителем личной печати. Рядом с ним стояли сэр Ричард Рич и мистер Берд. Анна настояла, чтобы на аудиенции присутствовали доктор Харст и Уаймонд Кэри, а также ее дамы, собравшиеся около нее полукругом. От нее не укрылось, как обменивались взглядами леди Ратленд, леди Рочфорд и леди Эдгкумбе. Она понимала: именно они поспособствовали тому, чтобы этот день настал.

Саффолк откашлялся:

— Мадам, вам известно о последних событиях в Вестминстере и об аннулировании вашего брака. Собор духовенства определил, что оба вы — король и ваша милость — имеете законное право снова вступить в супружество. Далее, парламент издал акт, по которому вы больше не признаетесь королевой и именовать вас следует леди Анна Клевская.

Анна не смогла удержать скатившуюся по щеке слезу. Это звучало таким окончательным, столь бесповоротно определенным. Больше не королева. А она ведь так гордилась собой, но еще пуще — своей страной.

— Мадам, не расстраивайтесь, — мягко проговорил Саффолк.

— Это из-за моей большой любви и привязанности к королю. — Анна всхлипнула. — И я не представляю, что станет со мной, лишенной его защиты.

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » ... »»