Королева секретов. Роман об Анне Клевской Уэйр Элисон

Глава 23

1543 год

Анна сидела у себя в кабинете в Ричмонде и писала письма, когда раздался стук в дверь и в комнату просунул голову Уаймонд Кэри:

— Простите меня, мадам, но внизу ждет гонец от короля, он приехал сказать, что его величество ненадолго остановится в Хэмптон-Корте и хочет, чтобы вы составили ему там компанию.

Анна встала. Она не видела Генриха уже несколько месяцев, а потому была рада приглашению. Домыслы своих дам, мол, тут может быть какой-нибудь скрытый подтекст, Анна отвергла.

— После смерти королевы прошло больше года, — напомнила ей Гертруда. — Его милость, вероятно, ищет себе новую жену.

— Ерунда! — откликнулась Анна, подумав про себя, что мужская немощь Генриха может послужить препятствием к очередному браку.

Дамы проигнорировали ее реакцию, увлекшись выбором для госпожи самого подходящего платья.

Анна забыла, как огромен, шумен и многолюден большой двор. Ей отвели просторные и комфортабельные апартаменты в Часовом дворе, но располагались они на первом этаже, и мимо окон все время ходили люди. Она поймала себя на том, что скучает по мирной атмосфере Ричмонда и Хивера, но, несмотря на это, хотела увидеть Генриха и, конечно, не могла уехать, раз уж он сам послал за ней.

При дворе не было женщин, поскольку не имелось королевы, которой они могли бы служить. Анна привезла с собой матушку Лёве и Кэтрин Бассет, которая умолила госпожу взять ее с собой. Анна и Кэтрин вызывали некий интерес у мужчин, когда гуляли по саду, наблюдали за игрой в теннис или шары, по крайней мере до тех пор, пока джентльмены не узнавали Анну, а тогда они быстро отводили глаза. Она удивилась: неужели ее до сих пор считают неприкосновенной или люди думают, что Анна может скоро снова стать их королевой?

Просветил ее французский посол месье де Марильяк. Стоя рядом с ней, увлеченно следившей за состязанием стрелков из лука, он в весьма любезных выражениях заверил Анну, что его повелитель является ей другом, особенно в свете затруднений, возникших у ее брата с императором. Она не знала, можно ли доверять галльским чарам Марильяка, и не могла решить, нравится ей его смуглое лицо или отталкивает, однако потеплела к нему.

— Леди Мария была при дворе два месяца назад, — сказал Анне Марильяк. — Почти все придворные джентльмены собрались приветствовать ее, и король тоже вышел ей навстречу, когда она вступила в парк, и принял ее с большой любовью.

Анна ощутила болезненный укол сожаления, что Генрих не оказал такой же чести ей.

Марильяк внимательно наблюдал за своей собеседницей. Среди группы зрителей, стоявших напротив, Анна увидела его соперника Шапюи. Тот тоже следил за ней, но в менее дружелюбной манере.

— Многие держатся мнения, что король подумывает о новой женитьбе, — сказал Марильяк. — Ваше высочество, вероятно, не знает, что в течение последних месяцев посол вашего брата три или четыре раза появлялся при дворе, где его не видели много месяцев, и в последний раз он прибыл по вызову короля. — Француз выдержал паузу, давая Анне время осмыслить его слова.

Сама она уже больше года не видела доктора Харста и не получала от него никаких вестей. Это укрепило Анну в мыслях, что идея о ее новом замужестве с королем давно забыта. И вдруг выясняется, что Марильяк, человек прекрасно информированный, считает эту возможность вполне реальной.

— Может быть, мой брат просил помощи у Англии против императора.

— Это вероятно, мадам. Тем не менее многие считают, что встреча короля с послом Клеве имеет отношение к вам.

— Что ж, месье, я впервые об этом слышу.

— Странно вот что, мадам: когда я спросил кое-кого из советников, что делает при дворе посол вашего брата, мне сказали, что он не посол, а ваш представитель, который прибыл, дабы помочь вам уладить какие-то личные дела.

Анна удивилась: что за игра велась за закрытыми дверями зала Совета?

— Для меня это новость. Я бы, скорее, решила, что они говорили о содействии Клеве. С прошлого октября, как вы знаете, мой брат сильно нуждается в помощи короля Генриха.

Анна провела в тревоге не один месяц, после того как узнала, что император разбил войска Вильгельма и наконец захватил вожделенный Гелдерн. Союзник Вильгельма, король Франциск, не смог прийти на подмогу, потому что сражался с армией императора в Италии. Анна боялась за родных и за своего сына. Что, если император не удовольствуется Гелдерном?

— Будем надеяться, король Генрих сможет послать помощь, миледи. Это весьма благородно с вашей стороны — ставить интересы брата выше своих собственных.

— Интересы моего брата — мои интересы, — ответила Анна. — Они для меня важнее всех прочих соображений.

На третий день визита Анны ко двору Генрих послал за ней и принял ее в своей личной галерее. День был дождливый, они некоторое время походили взад-вперед, Анна опиралась на руку короля.

— Простите, что не смог встретиться с вами раньше. Меня осаждали дела и просители. От них никогда не отделаться. — Генрих печально улыбнулся. — И у меня болела голова.

— Надеюсь, вам теперь лучше.

— Намного. Всему виной внимательное чтение официальных бумаг. Приходится засиживаться допоздна, а я теперь уже не так хорошо вижу при свете свечей, как раньше.

— Может быть, вашей милости нужны новые очки, — предположила Анна. — Это ослабит головные боли.

— Я подумаю об этом.

— Кажется, ваша милость чувствует себя бодрее, чем при последней нашей встрече.

Генрих усмехнулся:

— Намного бодрее. И я выдам вам секрет, зная, что могу на вас положиться и вы его сохраните. Есть одна дама… — Он выжидательно смотрел на Анну.

— Я так рада за вашу милость! — с абсолютной искренностью ответила та. — Могу я спросить, кто она?

— Леди Латимер. Думаю, вы с ней не знакомы. Она редко бывает при дворе.

Анна постаралась не выдать своего смятения. Ей была известна леди Латимер, которая приходилась сестрой миссис Герберт, одной из ее прежних фрейлин. Внутри вспыхнуло возмущение. До сих пор Анна не осознавала, насколько сильно манила ее идея снова стать королевой, вопреки всему, что являла реальность. Ей было лестно знать, что люди все еще надеются на ее восстановление на троне. Теперь, поняв, что король обратил взор на женщину невысокого ранга, сестра которой когда-то находилась у нее в услужении, Анна почувствовала себя униженной. Кэтрин Говард, по крайней мере, происходила из старинного дворянского рода!

— Ее брат — начальник моего почетного эскорта, — говорил меж тем Генрих. — Она навещает его время от времени и иногда исполняет обязанности придворной дамы при леди Марии. В январе она приезжала вместе с Марией ко двору, и тогда я увидел в ней то, что смогу полюбить. Но ее муж умер совсем недавно, так что пока мне нужно проявлять осторожность.

— И она отвечает на чувства вашей милости? — Анна аккуратно подбирала слова.

Судя по всему, эта вдовушка могла быть любовницей Генриха, хотя, учитывая необъятные размеры Генриха и его растущую немощь, которая сегодня поразила ее после долгой разлуки, Анна сомневалась, что он чем-то способен заинтересовать женщину в постели.

— Мне хочется так думать, — ответил он. — Она любила своего мужа, хотя тот долго болел, так что ей приходилось быть скорее сиделкой, чем женой. Я даю ей время на траур.

— Надеюсь, ваша милость обретет истинное счастье, — выдавила из себя Анна.

— Анна, вы не проболтаетесь? Я не знаю, найдут ли отклик мои ухаживания. — Генрих говорил как нетерпеливый юный влюбленный.

— Конечно, сир. Я никому не скажу об этом.

Неужели он сомневался, не останутся ли его ухаживания без ответа? Он же король!

— Как дела у леди Марии? — спросила Анна, не желая продолжать беседу о леди Латимер. Она чувствовала себя униженной, оскорбленной…

— Мария в добром здравии, и на нее большой спрос как на крестную мать. Так она сказала.

Анна подумала: как грустно, что Мария, которой уже двадцать семь, до сих пор сама не стала матерью. Иногда она не могла понять, из каких соображений исходит Генрих. Хоть и незаконнорожденная, но Мария была его дочерью. И тем не менее ее до сих пор не выдали замуж, и она растрачивает свой материнский инстинкт на чужих детей.

— Мне бы хотелось повидаться с ней, — сказала Анна.

— Вы можете встретиться с Марией, когда захотите, Анна, с моего благословения.

— Тогда я приглашу ее в Ричмонд. Благодарю вас, сир. Мне будет очень приятно ее общество.

Анна вернулась в Ричмонд и провела там две недели, когда в ее личных покоях вдруг появился Отто, радостно размахивая каким-то письмом.

— Миледи, я получил прекрасные новости из Клеве, от своего отца! Ваш брат разбил войско императора у Ситтарда!

— О, какая радость! — Анна в восторге вскочила на ноги. — Лучшей новости вы не могли мне сообщить!

Глаза их встретились. Во взгляде Отто светились любовь и желание. У Анны в приливе ликования возникло искушение дать ему какой-то знак, что его чувства не безответны. Хотя ему, наверное, это и без того было ясно. Анне потребовалось собрать всю свою решимость, чтобы никак не поощрить своего воздыхателя. Однако известия он принес восхитительные, и это дало повод для торжества. Немецкие слуги Анны обнимались и поздравляли друг друга, тем временем сама она приказала подать вина, и они вместе выпили за победу Вильгельма. Дай Бог, чтобы император теперь отступил и оставил Клеве в покое.

С наступлением лета Анна со свитой отправилась в Блетчингли, где ей снова пришлось терпеть невыносимую заносчивость Томаса Кавардена. На этот раз он с удовольствием сообщил своей госпоже, что той предстоит стать почетной гостьей на празднике, который он устраивает в Хекстолле. И разумеется, она не могла отказаться, ведь хозяин с таким бахвальством рассказал, как хлопотали ради нее он и его жена.

О своей женитьбе упомянуть особо Каварден не посчитал нужным. Конечно, он не был обязан это делать, но так требовала простая вежливость. Его молодая жена Элизабет оказалась полной противоположностью своего супруга: милая, скромная женщина из хорошей семьи, которая, казалось, слушалась каждого слова мужа, все время оставалась в его тени и была довольна этим. Она очень понравилась Анне, но редко вступала в разговор за столом, и приказания слугам тоже резко отдавал сам Каварден.

Заметив на главном столе, за которым управляющий восседал на почетном месте по правую руку от своей хозяйки, несколько предметов немецкой посуды, привезенной из Клеве, Анна расстроилась. В последний раз она видела эти вещи в буфете своего дома по соседству.

От сэра Томаса не укрылся ее взгляд.

— Это моя посуда, не так ли? — спросила Анна.

Он и бровью не повел.

— Да, миледи. Я подумал, она лучше подойдет для такого случая, чем та, что есть у меня.

— Хорошо, я, конечно, не возражаю, — напирая на последнее слово, произнесла Анна, но мягкий упрек не был услышан.

— Я так и знал, что вы не станете. — Каварден улыбнулся.

О, как же он был несносен!

Тем не менее еду подавали отменную, и сэр Томас вновь проявил себя заботливым хозяином. Анна любовалась разнообразными фруктами, в изобилии поданными на десерт, когда некий джентльмен в коричневом платье — один из местных знатных господ, которых пригласил сэр Томас, без сомнения, для того, чтобы произвести на них впечатление, — спросил, нет ли новостей о джентльменах из Виндзора?

— Каких джентльменах? — не поняла Анна, и ее вопрос был встречен озадаченным молчанием.

— Джентльменах, арестованных за ересь в марте, — после паузы пояснил Каварден. — Вы не слышали? И о том, что меня самого брали под арест вскоре после этого, тоже? Все этот ублюдок Гардинер — прошу прощения, миледи, — его рук дело. Разворошив, как ему было угодно выразиться, гнездо еретиков в Королевской капелле Виндзора, он решил, что может найти и других ненадежных людей при дворе, в результате меня, мою дорогую жену и еще десять человек арестовали.

Анна вся сжалась. Она не хотела иметь ничего общего с еретиками. Из-за связей с немецкими лютеранами ее тоже легко могли принять за еретичку, и то, что она почтила присутствием дом одного из своих арендаторов, уже привлекавших внимание епископа Гардинера, лишь подтвердит подозрения.

— Но я был во всеоружии благодаря леди Латимер. Она предупредила меня, — говорил Каварден.

Не та ли это леди Латимер, о которой говорил король? Почти все гости, за исключением приближенных Анны, похоже, знали, о ком идет речь. О Небо, да тут гнездо еретиков, и она сидит среди них! Хозяин сильно рисковал, полагая, что никто из гостей не донесет на него.

— Эта леди Латимер — ваша подруга? — спросила Анна. — И она лютеранка?

— Конечно, мадам, притом ревностная.

Чистая бравада! Разумеется, сэр Томас знал, что его могут сжечь за это — и всех его друзей, если уж на то пошло. Он наверняка видел изображения и узоры в капелле Анны в Блетчингли, которые ясно говорили, что она никак не может быть лютеранкой, и такое представление о ней неверно. Но, очевидно, предпочел считать так, как ему больше нравилось. Анна начала думать, что Каварден просто глуп.

— Несмотря на предупреждение, нескольких человек арестовали, включая Элизабет и меня. Никто из нас ничего не сказал. Гардинер злился и говорил, что сам дьявол не заставит нас предать друг друга, но мы знали: тут не обошлось без вмешательства Господа, потому что, когда эта история дошла до короля, он быстро простил нас всех. Однако некоторые бедолаги так и остались под стражей в Виндзоре. Боюсь, Гардинер добьется своего и сделает из них мучеников.

— Да, да, — с удрученным видом кивнули двое-трое гостей.

— Гардинер — пешка дьявола! — насмешливо воскликнул Каварден.

Анна ничего не сказала. Ей хотелось поскорее найти какой-нибудь предлог и покинуть этот дом. Сэр Томас поставил ее в неудобное положение: в первую очередь она хранила верность Богу, а потом — королю. Но Генрих простил Кавардена и остальных. Очевидно, он не верил, что они еретики, но все ли ему известно?

— Леди Латимер тоже арестовали? — спросил Отто, которому явно было так же не по себе, как и Анне.

— Нет. Расследование не привело к ней. И ее в любом случае не посмели бы тронуть. Вы все знаете почему. Мы надеемся на перемены, когда она выйдет замуж за короля.

У Анны едва не отпала челюсть. Неужели король и правда вознамерился жениться на этой еретичке? Наверняка это она повлияла на него, чтобы он отпустил Кавардена и его приятелей. Как же он не почуял предательства?

— Я не слышала, что король снова собирается жениться, — сказала Анна.

Все посмотрели на нее так, будто считали достойной жалости, что вызвало у Анны раздражение. Каварден даже похлопал ее по руке, которую она быстро отдернула.

— Я рада за его величество, — солгала Анна. — Он сообщил мне, что у него есть какая-то особенная леди. А теперь прошу прощения, но у меня разболелась голова, и я вынуждена попрощаться.

Шагая домой в темноте со своими приближенными, шедшими следом, Анна поймала себя на беспокойных мыслях об опасной леди Латимер. Казалось, король ничего не знал о ее симпатиях к еретикам.

Он ненавидел ересь, считал ее язвой, которую нужно безжалостно иссекать. Посмеет ли она предупредить его, что он пригрел на груди змею?

Окончательное решение так и не было принято к моменту, когда они вошли в холл и застали там гонца в заляпанной грязью ливрее герцога Клеве.

— Фрау Анна! — воскликнул он по-немецки с горестным выражением лица. — Я привез дурные вести. Герцог потерпел ужасное поражение от императора при Хайнсберге и был вынужден отступить. Я только что побывал при дворе, где сообщил об этом королю и Совету.

Поражение. Отступление. Какие позорные слова! Но храбрость Вильгельма никогда не ставилась под сомнение. Опустившись на колени в капелле, моля Бога и торгуясь с Ним, чтобы Он повернул колесо судьбы, Анна сердцем рвалась к своим родным — Вильгельму, матери и Эмили. Как это несправедливо, что она живет в безопасности и комфорте, когда они претерпевают такие несчастья!

В конце июня Анна пригласила в Ричмонд леди Марию. Та оказалась отличной компаньонкой и проявила немалую щедрость, награждая придворных за услуги. Мария дала деньги даже привратникам и настояла, чтобы Анна взяла у нее некоторую сумму для покрытия расходов на дополнительную провизию — кухню, кладовую и винный погреб.

— И слышать не хочу об этом! — запротестовала Анна.

— Отец велел мне предложить вам деньги, — упорствовала Мария, и Анна сдалась.

Это был еще один щедрый жест со стороны Генриха, а таких за последние месяцы он сделал несколько. Цены росли, и доходы Анны уже не были так велики, как всего три года назад. Генрих по-прежнему восполнял недостаток средств, следя за тем, чтобы она продолжала жить комфортно. Анна надеялась, что он не перестанет делать это и после женитьбы, если, конечно, она состоится, о чем пока не объявляли.

— У меня сохранился испанский шелк, который ваша милость прислали мне в прошлом году, — сказала Анна, — и я с удовольствием воспользовалась бы вашим советом, какой выбрать стиль, так как планировала сшить из него платье, пока вы здесь.

— Буду рада помочь, — отозвалась Мария. — Сейчас очень популярны стоячие воротники, так что вам понадобится немного клеёного холста. У вас есть жемчуг для каймы?

Выкроив детали, женщины взяли корзинки для шитья и отправились с ними в сад, где сели на каменную скамью.

— Ваша милость слышали о леди Латимер? — спросила Анна, ей было не удержаться.

— Да. — Мария помолчала. — Полагаю, вам известно, что мой отец сблизился с ней.

— Я слышала разговоры об этом и о том, что она служит вам.

— Служит, и она мне нравится. Это очень умная женщина, милая и сердечная. Вероятно, она подойдет моему отцу.

Очевидно, Мария ничего не знала о религиозных взглядах леди Латимер.

— Значит, они поженятся?

— Так говорят, хотя сам он ничего мне не сказал. А что, вы разочарованы, Анна? Я слышала спекуляции о том, что вы снова станете королевой.

Анна заставила себя улыбнуться:

— Вовсе нет. Я люблю короля всем сердцем, но уже давно знаю, что он никогда не возьмет меня назад. Наш брак был расторгнут на законных основаниях, и ничего не изменилось. Я хочу лишь остаться ему другом. Он сделал мне много хорошего, вы знаете.

— Знаю, и еще мне известно, что он тоже ценит вашу дружбу. Он называет вас своей любимой сестрой. — У Марии закончилась нитка, и она начала вдевать в иглу новую. — Думаю, нам не стоит беспокоиться, что леди Латимер превратится в новую Кэтрин Говард.

— Но все же я чувствую, у вашей милости есть какие-то возражения против женитьбы на ней короля? — осмелилась спросить Анна.

— Я слышала сплетни от своих дам, что она любит сэра Томаса Сеймура, брата королевы Джейн. Он красавец. — В голосе Марии звучала зависть.

— И к тому же, говорят, донельзя самоуверен, — сказала Анна. Сеймур, по общему мнению, был тот еще плут. — Если слухи верны, тогда леди Латимер попала в трудную ситуацию. Ведь если король предложит ей супружество, она не посмеет ему отказать.

— Думаю, она очень несчастна, но слишком предана королю и осмотрительна, чтобы признаваться в этом. Никак не выдает своих чувств и никогда не упоминает моего отца.

— Значит, вы тревожитесь, как бы сэр Томас Сеймур не доставил ей неприятностей?

— Да. — Мария выглядела расстроенной. — Он может скомпрометировать ее. Болтливости ему не занимать, такой уж у него характер.

Анна могла бы упомянуть кое о чем более серьезном, что могло бы стать проблемой для леди Латимер.

— Ну, будем надеяться, она даст ему отставку мягко, но твердо, если события будут развиваться, — сказала она.

— Если, — добавила Мария.

Глаза Генриха наполнились слезами, когда он целовал свою невесту. Все, кто собрался в праздничной молельне королевы в этот жаркий июльский день, зааплодировали, включая архиепископа Кранмера, который проводил церемонию.

Анна шла рядом с Маргарет Дуглас, главной подружкой невесты, пока Генрих вел новую королеву Екатерину сквозь ряды гостей на галерею, где столпились жадные до зрелищ придворные. Генрих сам попросил Анну присутствовать на свадьбе. Это была большая честь, учитывая, сколь немногие могли уместиться в молельне, и тем не менее Анна подозревала: король хотел, чтобы, появившись на церемонии, она продемонстрировала отсутствие у нее каких-либо сомнений в законности их развода во избежание любых недоразумений.

Утренние дурные вести из Клеве тяжестью лежали на сердце у Анны, но она делала над собой усилие и старательно выражала радость за молодых. Пусть никто не подумает, будто она опечалена тем, что ее обошли. Новую женитьбу Генриха Анна одобряла, притворяться было ни к чему. Ему нужны дети ради благополучия королевства. Вот только его улыбающуюся рыжеволосую невесту с неприметными чертами лица и решительным подбородком она никак не могла одобрить. Что нашел в ней Генрих? Кэтрин Говард была очень хороша собой, и Анна ожидала увидеть рядом с королем женщину видную, но в этой не было ничего особенного, к тому же она тайная лютеранка. Лютеране, должно быть, подсунули ее королю. Анна терзалась сомнениями. Предупредить ли ей Генриха? Ну, теперь уже поздно. Ее тревожило, что он так и сияет. Господи, не допусти, чтобы новая королева дала ему повод пожалеть об этом дне!

Ответив на улыбку короля, Анна осознала, что теперь и сама может подумать о замужестве, хотя Отто все еще был связан с Ханной, а значит, вероятность нового брака невелика. К счастью, с сегодняшнего дня за ней перестанут так пристально следить, и она сможет хотя бы иногда предаться флирту со своим возлюбленным, к тому же Анна нуждалась в утешении: от Эмили пришло письмо с известием о тяжелой болезни матери.

Будь это в ее власти, Анна тотчас же ринулась бы в Клеве, но сэр Уильям Горинг сказал ей, что потребуется время на получение охранной грамоты, даже если необходимость в этом срочная, ведь войска императора до сих пор оккупируют Гелдерн. Сомнительно также, что король позволит ей совершить столь опасное путешествие, поскольку война могла разгореться вновь в любой момент. Пришлось Анне собраться с духом, сделать веселое лицо и прийти на сегодняшний праздник, стараясь не думать о бедной больной матери, рядом с которой находилась в утешение одна лишь Эмили.

Когда гости собрались в приемном зале, чтобы поднять тост за королевскую чету, Анна повернулась к Маргарет Дуглас.

— Я рада видеть вас, миледи, — сказала она.

Они не встречались уже очень давно.

— Я тоже рада. Вы выглядите прекрасно и весьма элегантны в этом английском платье. А у нас снова та же история! — Маргарет скривилась. — Мой дядюшка так растолстел, что в его дублет поместятся трое!

— Прекрасную ношу взвалила на себя эта леди, — заметила Анна более едко, чем намеревалась, и тут заметила стоявшего позади нее Шапюи.

Не дай Бог, чтобы он услышал ее непочтительный отзыв о короле! Иначе не пройдет и недели, как об этом узнает вся Европа.

Маргарет захихикала:

— Им нужно найти какой-то другой способ, чтобы делать это!

Анна ткнула ее локтем. Маргарет увидела, кто рядом, и притихла.

— Упс, — тихо произнесла она. — Дядюшка снова упрячет меня в Тауэр!

Анна украдкой огляделась. Шапюи был увлечен разговором с сэром Энтони Денни. Он их не слышал, решила она и повернулась к Маргарет.

— Простите, если я сегодня неважная компаньонка, — негромко проговорила Анна. — Я в большой печали. Утром мне сообщили, что моя мать очень больна. — На ее глаза накатились слезы.

— Мне грустно слышать это, — с искренне озабоченным видом сказала Маргарет. — Давайте улизнем отсюда ненадолго в сад. Я скажу дяде, что у вас закружилась голова и вам нужно подышать воздухом. — Она пробралась к Генриху, который кивнул, после чего, нахмурившись, взглянул на Анну.

Когда они спустились по лестнице, Анна прислонилась к кирпичной стене и дала волю слезам.

— Сядьте. — Маргарет подвела ее к скамейке под грабом. — Вы, наверное, сильно тревожитесь.

Анна кивнула:

— Сейчас я отдала бы все, лишь бы оказаться рядом с матерью в Германии. Мне хотелось бы поехать туда.

— О моя дорогая Анна!

— И я ничего не могу поделать, но чувствую себя униженной тем, что король отверг меня ради женитьбы на женщине, которая так мало может ему дать. Она не так красива, как я, не принесет ему никакого выгодного союза и детей едва ли родит, учитывая, что у нее не было своих от двух других мужей.

Маргарет испугалась.

— Вы правда думали, что он возьмет вас обратно?

— Сперва нет, а потом да. Колесо Фортуны как будто поворачивалось, и я не знала, в какой момент оно остановится. Я не хотела этого, правда. Только сама идея, что меня хотят вернуть в качестве королевы, слегка манила. А теперь… Я была бы довольна, если бы он женился на французской принцессе, скажем, но… Простите, мне не следовало этого говорить. Я, наверное, совершила все виды измен.

Маргарет погладила Анну по плечу:

— Не беспокойтесь. Иногда нужно выговориться, это дает облегчение, по себе знаю, и я как раз тот человек, который способен вас понять. Мне известно, каково это — быть обвиненной в измене и осужденной за нее. — Она вздрогнула.

Анна подумала, стоит ли рассказать Маргарет о том, что ей известно про королеву Екатерину. Это тайное знание было для нее ношей, которую ей не хотелось нести одной, и, если когда-нибудь откроется, что она утаила эту информацию, ее могут признать виновной в сокрытии ереси. А это могло всплыть на поверхность, ведь Томас Каварден и его друзья не особенно старались скрывать свои опасные занятия и уже оказывались под подозрением. Они могут заявить, что она все знала и даже одобряла. Ох, что же ей делать?

— Постарайтесь не думать об этом, — сказала Маргарет, неправильно поняв причину молчания Анны. — Королева Екатерина кротка и добра. Я буду при ней главной придворной дамой, и она очень милостива ко мне.

Анна посчитала за лучшее сохранить тайну и молиться, чтобы Каварден и его приятели никогда не преступали закон. Она не хотела отвечать за последствия, если сейчас даст ход цепи событий, которые могут привести его и остальных на костер.

— Нам нужно возвращаться. — Анна встала. — Спасибо, что выслушали меня.

Когда они поднялись по лестнице, их встретил король — высокий, тучный и экспансивный, — подошел обнять своих дорогих племянницу и сестру, а заодно поинтересоваться самочувствием Анны. Он, широко улыбаясь, выслушал их добрые пожелания и представил им свою новую королеву.

— Кейт, — сказал Генрих, — это леди Анна.

Екатерина очаровательно улыбнулась в ответ на реверанс Анны и протянула руку для поцелуя. «Уже строит из себя королеву!» — возмущенно подумала Анна.

— Очень приятно познакомиться с вами, миледи Анна, — сказала Екатерина.

— Для меня это тоже большое удовольствие, — ответила Анна, надеясь, что говорит дружелюбным тоном. — Примите мои самые теплые поздравления. Я очень рада за вас обоих.

Через неделю Генрих один приехал в Ричмонд пообедать с Анной.

— Я рад, что вам понравилась Екатерина, — сказал он, уплетая пирог с мясом, приправленный медом и горчицей. — Ммм, это еще одно из ваших немецких блюд, Анна? Очень вкусно. Клянусь, никто не держит такого отличного стола, как вы.

— Я знала, что вашей милости понравится, — сказала довольная Анна.

Она радовалась его приезду, так как опасалась, что после новой женитьбы короля такие визиты прекратятся.

Пообедав, Генрих играл Анне на лютне, а потом они прогулялись до реки и постояли там некоторое время, наблюдая за проплывающими мимо лодками. Какие-то весельчаки, которые громко музицировали на своей барке, помахали им и только потом сообразили, кого приветствовали. Генрих покатился со смеху, увидев вытянутые лица незадачливых гуляк.

— Доброго вечера вам всем! — крикнул он.

Время отъезда короля настало очень быстро. Целуя Анну на причале, Генрих взял ее руку:

— Вы по-прежнему моя дражайшая сестра. Это никогда не изменится. Скоро мы увидимся. И если у вас есть в чем-нибудь недостаток, сообщите об этом моему Совету.

В начале августа Анна сильно встревожилась, узнав, что виндзорских еретиков сожгли на костре. Она представила, как повлияет эта новость на Кавардена и его друзей, и на королеву Екатерину, разумеется, которая в присутствии короля не должна подавать вида, что расстроена.

Анна занималась приготовлением фруктовых пирожных с мейстером Шуленбургом, когда явился паж и, к ее удивлению, сообщил, что увидеться с ней прибыл доктор Харст. Она быстро сняла огромный фартук и торопливо прошла в свой приемный зал.