Архивы Дрездена: Летний Рыцарь. Лики смерти Батчер Джим

Глава 31

В почти мелодичном звоне клинков возник странный жужжащий звук, становившийся громче по мере нашего приближения. Я увидел еще один отряд гоблинов. Те, что стояли по периметру неровного каре, пытались прикрыться щитами от стрел, летевших сквозь стелившийся над водой туман, а те, кто находился в середине, отмахивались копьями от источника этого жужжания: примерно полсотни шмелей размером с парковую скамейку роились над гоблинами, по одному пикируя вниз. С дюжину гоблинов лежали на земле; одни бились в конвульсиях, отравленные смертоносными жалами, другие уже не шевелились. Из глаз или горла у некоторых торчали стрелы с белым или зеленым оперением.

Около дюжины этих слоноподобных пчелок отвлеклись от гоблинов и устремились на нас, производя крыльями гул, сопоставимый с целым оркестром играющих на ленточных пилах виртуозов.

— Господи, сохрани! — выдохнул Хват.

— Ву-уф? — потрясенно спросил Билли Оборотень.

— Держитесь за моей спиной! — крикнул я и бросил на землю все, кроме жезла и посоха.

Пчелы нацелились на меня; вихрь возмущенного их крыльями воздуха поднимал с земли пыль не хуже лопастей вертолета.

Я выставил посох перед собой и послал в него заряд энергии, готовясь выстроить перед атакующими пчелами невидимую стену. Впрочем, я медлил с ударом до тех пор, пока не смог разглядеть ячейки их фасетчатых глаз, и только тогда махнул посохом справа налево и выкрикнул: «Forzare!»

Занавес ослепительно-алой энергии мгновенно развернулся передо мной, ударив атакующих пчел подобно огромному стеклянному щиту. С громким стуком врезались они в него и отлетали назад. Несколько из них рухнули на землю и лежали, оглушенные, но две или три ухитрились в последний момент отвернуть и заходили теперь в новую атаку.

Я поднял жезл, прицелился в ближнюю и рявкнул: «Fuego!»

Струя пурпурной, белой на острие энергии сорвалась с конца жезла и ударила в огромную тварь. Огонь испепелил ей крылья, и она рухнула на землю, только дымящийся кончик крыла описал в воздухе спираль и приземлился у самой воды. Остальные две заложили крутой вираж и пустились наутек; их товарки, атаковавшие гоблинов, последовали их примеру. Зеленые тона, преобладавшие в клубившемся над рекой тумане, сменились голубыми, и гоблины разразились воплями свирепого восторга.

Я оглянулся и увидел, что Хват и Мерил стоят, уставившись на меня широко открытыми глазами. Губы Хвата шевелились, и я скорее угадал, чем услышал, потрясенное «Ух ты!».

Сам же я едва не рвал на себе волосы от досады.

— Пошли! — рявкнул я и бросился вперед, к воде, едва не силой таща их за собой. — Пошли! Ну-ну, живо!

Нас отделяло от воды каких-то десять футов, когда я услышал доносившийся с противоположного берега цокот копыт. Я поднял взгляд и увидел плывущих сквозь туман коней — не летающих, но длинноногих фэйрских жеребцов с развевающимися золотыми и зелеными гривами. Одним прыжком они запросто перемахнули через реку на наш берег.

На жеребце, копыта которого первыми коснулись земли, восседал Зимний Рыцарь собственной персоной. Ллойд Слейт был с головы до ног заляпан разноцветными пятнами, в которых легко угадывалась кровь. В одной руке он держал меч, в другой — поводья. Он смеялся. Стоило ему приземлиться, как ближние гоблины ринулись на него.

Слейт повернулся к ним, и меч с ураганным свистом описал над его головой сияющий круг. С клинка его срывались осколки льда. Он скрестил клинки с первым гоблином, и меч его неприятеля разлетелся на куски. Слейт дернул плечом и послал коня в прыжок. За его спиной голова гоблина покатилась с плеч, а из обрубка шеи фонтаном ударила зеленая кровь. Тело постояло еще несколько секунд и только потом повалилось на землю рядом с упавшей головой. Остальные гоблины бросились врассыпную, и Слейт развернул своего жеребца в мою сторону.

— Чародей! — расхохотался он. — Ба, да ты еще жив!

Все новые фэйрские скакуны перемахивали через реку. Воины Летних сидхе выстраивались в своих разноцветных доспехах за спиной Слейта. Одним из них оказался Талос, в своем темном панцире, также забрызганном кровью; длинный меч его переливался столькими цветами, что казалось, будто он перерезал горло новорожденной радуге. За ними перепрыгнула на наш берег и сама Аврора, в сияющем платье-кольчуге, а секундой спустя послышался грохот копыт, и на берегу приземлился, едва не по бабки зарывшись в землю, Коррик.

На спине его, пристегнутая ремнями к получеловеческим-полуконским плечам, виднелась каменная статуя коленопреклоненной девушки — Лилии, нынешнего воплощения Летнего Рыцаря.

Аврора натянула поводья, и глаза ее расширились. Должно быть, конь почувствовал ее смятение, потому что попятился, беспокойно шарахаясь из стороны в сторону. Летняя Леди подняла руку, и шум битвы снова мгновенно стих.

— Ты, — почти прошептала она.

— Отдайте мне расклятие и отпустите девушку, Аврора. Все кончено.

Глаза Летней Леди вспыхнули ослепительным изумрудным светом. Она посмотрела на звезды, потом обратно на меня — все тем же пронзительно-напряженным взглядом. До меня начало доходить. Мало того что она принадлежала к сидхе, изначально чуждым человеческой породе. Мало того что она была будущей Королевой фэйри, преследовавшей цели, понять которые сполна я не мог, и подчиняющейся правилам, которые я только-только начинал узнавать.

Она еще и сошла с ума. Совершенно слетела с катушек.

— Час пробил, чародей, — прошипела она. — Зима возрождается — и это положит конец этому бессмысленному замкнутому кругу. Воистину навсегда!

— Мэб все известно, Аврора, — возразил я. — И Титания тоже скоро узнает. Все это лишено смысла. Они не позволят вам совершить это.

Аврора запрокинула голову и расхохоталась оглушительным заливистым смехом. Смех этот натянул мои нервы до предела, и мне пришлось усилием воли успокоить себя. Оборотням и подкидышам пришлось тяжелее. Волки отпрянули с жалобным воем и испуганным рычанием, а Мерил с Хватом просто рухнули на колени, зажав уши руками.

— Им не остановить меня, чародей, — заявила Аврора, продолжая давиться этим безумным смехом. — И тебе тоже. — Взгляд ее снова вспыхнул, и она указала на меня пальцем. — Коррик — со мной. Остальные — убейте Гарри Дрездена. Убейте их всех!

Она повернула коня и поскакала вниз по течению; туман в радиусе двадцати футов от нее светился золотым. Кентавр следовал за ней по пятам. Грохот битвы — весь ее ужас, вся музыка, боевые фанфары, барабаны, крики, звон — снова лавиной обрушились на нас. Десяток рыцарей-сидхе развернулись ко мне, выхватив мечи или подняв длинные пики. Талос в заговоренной броне — наверное, именно она помогала ему изображать огра — стряхнул разноцветные пятна со своего клинка и угрожающе сощурил свои кошачьи глаза. Слейт снова расхохотался, как игрушку вертя в руках меч.

Я скорее слышал, чем видел, как волки, с рыком припадая к земле, окружили меня. Мерил, шатаясь, заставила себя встать; из ушей ее текла кровь. В одной руке она держала топор, в другой — мачете. Побледневший Хват, тоже с окровавленными ушами, дрожащими руками расстегнул свой ящик и достал оттуда здоровенный разводной ключ.

Я удобнее перехватил свой посох и жезл и встал поудобнее, широко расставив ноги. Потом призвал к себе свою силу, поднял посох и стукнул им по земле. Результат напоминал удар грома — не то чтобы слишком мощный, но неприятельские кони беспокойно попятились.

Слейт нацелил на меня меч и с криком послал продолжавшего пятиться жеребца вперед. Следом за ним ринулись в атаку Летние воины, доспехи которых переливались в лунном свете. Кони ржали, и вся эта кавалерийская лава неслась на нас.

Волки испустили свирепый, жуткий вой. Мерил голосила как фурия, и даже Хват угрожающе пискнул что-то.

Шум стоял невообразимый, и боюсь, меня никто не слышал, но я все-таки издал свой собственный боевой клич, на мой взгляд более чем достойный в сложившейся ситуации. Какого черта!

— Я не верю в фей!

Глава 32

Кавалерийские атаки быстротечны. На тебя несутся, раскатывая все катком на своем пути, разъяренная лошадь со всадником общим весом примерно в тонну. Глядя на несущуюся в нашу сторону вдоль реки кавалерию сидхе, слыша оглушительный грохот сердца в ушах, ощущая, как начинают трястись поджилки, я понимал, что, если я хочу остаться живым на протяжении следующих нескольких секунд, мне нужно найти способ украсть всю энергию этой атаки и обратить ее себе на пользу.

Я отшвырнул свой жезл, перехватил посох обеими руками и выставил его горизонтально перед собой. Стоило мне сделать это, как всадники-сидхе принялись быстрыми взмахами рук выстраивать перед собой магическую защиту, дабы отразить любое заклятие, которое я мог швырнуть им навстречу.

А вот их скакуны ничего такого не делали.

Я выставил щит, но не в виде высокой стены. Поступи я так, и в нее врезался бы десяток элитных рыцарей-фэйри, а я не знаю ни одного чародея, способного устоять перед такой силой. Нет, я выстроил щит высотой всего каких-нибудь два фута и вытянул его лентой на уровне ног Слейтова жеребца.

Конь Зимнего Рыцаря, огромная серо-зеленая скотина, так и не понял, обо что споткнулся. Выстроенный мной барьер ударил его чуть ниже колен, и он с громким ржанием полетел на землю, увлекая за собой Слейта. Скакавший правее Слейта Талос не успел задержать своего коня или послать его в прыжок через стену и вылетел из седла, стоило тому потерять равновесие, однако перекатился по земле с ловкостью героя исторического боевика и вскочил на ноги. Он вихрем повернулся и, приплясывая в такт музыке битвы, двинулся ко мне, занося меч для удара.

До меня продолжало смутно доноситься ржание сталкивающихся с барьером и друг с другом лошадей, но я не стал смотреть, как подействовало мое заклятие на остальных сидхе. Я был слишком занят, подныривая под первый удар Талоса и быстро отступая из-под следующего.

Мерил бросилась между нами и перехватила меч Талоса скрещенными топором и мачете. Напрягая все мускулы, она пыталась сдержать лорд-маршала Летних. Я уже испытал на себе силу этой девушки-подкидыша, но Талос без особого усилия медленно, но одолевал ее.

— Зачем ты делаешь это, дитя-подкидыш? — не повышая голоса, спросил Талос. — Ты, которая так долго боролась с Зимними? Это лишено смысла. Не вмешивайся. Я не желаю тебе зла.

— Как не желаешь зла Лилии? — выкрикнула Мерил. — Как ты мог поступить с ней таким образом?

— Это не доставляет мне радости, дитя, но не мне решать, — отвечал Талос. — Она моя Королева.

— Но не моя! — зарычала Мерил и врезала лбом в нос Талосу.

Удар вышел таким смачным, что даже я со своего места слышал стук; удар отшвырнул лорд-маршала на несколько шагов.

Мерил не видела, как Слейт поднялся с земли и ринулся на нее сбоку.

— Мерил! — крикнул я сквозь рев сражения. — Берегись!

Она меня не услышала. Обледеневший меч Зимнего Рыцаря ударил ее под нижнее ребро и вошел в тело больше чем на фут, пронзив ее насквозь и выскочив спереди окровавленным ростком. Она пошатнулась, открыв рот в беззвучном крике. Топор с мачете выпали из ее рук.

— Мерил! — заорал Хват.

Слейт рассмеялся и произнес что-то, чего я не расслышал. Потом резким движением повернул меч в ране и выдернул его. Мгновение Мерил молча смотрела на него, потом подняла руку. Слейт презрительно отшвырнул ее руку и повернулся к ней спиной. Она повалилась на землю.

Я ощутил закипающую во мне ярость и вскочил, сжимая посох обеими руками. Слейт наклонился и одной рукой поднял с земли Талоса.

— Слейт! — крикнул я. — Эй, ублюдок, а ну обернись!

Голова Зимнего Рыцаря повернулась в мою сторону. Он выставил меч в оборонительной позиции. Глаза Талоса расширились, и пальцы его описали в воздухе несколько быстрых охранительных жестов.

Я собрал воедино свой гнев и ярость бушующей под ногами грозы — они были под стать друг другу. Я ткнул концом посоха в затянутую туманом землю-тучу, словно пробивал пешней лунку во льду, и вытянул правую руку в направлении Зимнего Рыцаря.

— Ventas! — крикнул я. — Ventas fulmino!

Энергия грозы ринулась по волокнам моего посоха, прошла через мое тело и вырвалась бело-голубой молнией из моей правой руки, ударив в острие Слейтова меча. Рыцарь окутался облаком сверкающих искр.

Тело Слейта дернулось, выгнувшись дугой. Грянул гром, и электрический разряд швырнул Слейта в воздух. Ударная волна от молнии бросила меня и всех, кто оказался рядом, на землю.

Всех, кроме Талоса.

Летний лорд-маршал устоял перед стихией, прикрыв глаза рукой, словно речь шла о легком дуновении ветерка. А потом, в наступившей звонкой тишине, поднял меч и шагнул ко мне.

Я дотянулся до лежавшего на земле жезла, поднял его и послал в Талоса огненный заряд. Тот даже не позаботился отбить его. Огонь лизнул его и погас, а легкое движение его меча выбило жезл у меня из рук, и тот, вращаясь, отлетел в сторону. Левой рукой я сделал жалкую попытку прикрыться посохом, и он выбил из рук и его.

Должно быть, слух вернулся ко мне — по крайней мере, настолько, чтобы услышать его слова:

— Ну, вот и все.

— Чертовски верно, — буркнул я. — Гляньте-ка вниз.

Он поглядел.

Пока он выбивал из моей левой руки посох, правой я достал свой револьвер. Я оперся на землю правым локтем и нажал на спуск.

Новый удар грома, короче предыдущего, грянул над призрачной землей, и на дуле моего пистолета расцвел огненный цветок. Сомневаюсь, чтобы пуля одолела темную фэйрскую броню, поскольку она не пробила Талоса насквозь, как ей полагалось бы. Вместо этого она ударила в него с силой кувалды, отшвырнув назад и опрокинув на землю. Мгновение он лежал, оглушенный.

Черт, это было дешево, но я попал на гребаную войну и к тому же разозлился не на шутку. Я двинул его башмаком по лицу, а потом нагнулся и стал молотить тяжелым стволом по голове до тех пор, пока его слабые попытки прикрыться не прекратились совсем и он не затих с лицом, изувеченным ожогами в местах, где его коснулась сталь моего револьвера.

Я отвел от него взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ллойд Слейт с бессильно болтающейся правой рукой обрушивает левой мне на голову обломок тяжелой пики. В глазах у меня вспыхнуло, и я повалился на землю, уже не способный переживать за то, опасно ли меня ударили. Я попытался поднять пистолет, но Слейт просто вынул его у меня из руки, крутанул на пальце и уставил ствол мне в голову, большим пальцем взводя курок. Я видел опускающийся пистолет и понимал, что Слейт не будет тратить время на положенный в вестерне диалог. Стоило мне увидеть черное отверстие ствола, как я отпрянул вбок, вскинув обе руки. Рявкнул выстрел, и я приготовился увидеть обещанный свет в конце длинного, полого спускающегося туннеля.

Слейт промахнулся. Полный ярости, срывающийся крик заставил его повернуть голову в сторону нового нападавшего.

Держа разводной ключ обеими руками, Хват с размаху опустил его на запястье Ллойда Слейта. Послышался зловещий хруст, и мой револьвер полетел в воду. Слейт зарычал и замахнулся сломанной рукой на Хвата, но коротышка оказался быстрее. Он отбил удар разводным ключом, и из них двоих именно Слейт закричал и отшатнулся от удара.

— Ты ее ранил! — визжал Хват. Следующий его удар угодил Слейту по левой коленной чашечке, и тот упал. — Ты ранил Мерил!

Слейт пытался откатиться в сторону, но Хват продолжал молотить его ключом по спине. Судя по всему, какая-то часть сил, позволивших Слейту ослабить удар молнии, все-таки осталась, иначе он не выдержал бы такого напора. Коротышка-подкидыш бил Слейта по спине, крича что-то яростное, и так продолжалось до тех пор, пока один из ударов не угодил тому в затылок. Зимний Рыцарь обмяк и больше не шевелился.

Хват подошел ко мне и помог встать. Волки снова окружили нас; часть из них была окровавлена, но все до одного угрожающе скалили клыки. Я оглушенно покосился на них, потом на оставшихся сидхе. Те перестраивали свои ряды. Двое-трое раненых лежали на земле. Одна лошадь билась со сломанной ногой и жалобно ржала, остальные разбежались. Только один воин удержался в седле — стройный сидхе в зеленых доспехах, с лицом, закрытым забралом. Впрочем, никто из оставшихся в строю не выпустил оружия из рук, и они явно готовились к новой атаке.

— Помогите мне, — взмолился Хват, пытаясь поднять Мерил за плечи.

Негнущимися ногами я сделал шаг в их сторону, но меня опередили. Билли, обнаженный, залитый разноцветной фэйрской кровью, подхватил Мерил и отволок под защиту остальных волков.

— Плохо дело, — сообщил он. — У нас было преимущество: их лошади нас боялись. А вот как мы справимся с пешими — не знаю. Почти все наши ранены. Как Гарри?

— Черт, — с усилием прохрипела Мерил. — Пустите меня. Со мной почти все в порядке. Посмотрите на чародея. Если мы его потеряем, никому из нас не вернуться живым.

— Мерил! — обрадовался Хват. — А я боялся, тебя ранили тяжело.

Мерил села. Лицо ее было белым как мел, одежда пропиталась кровью.

— Большая часть крови не моя, — сказала она, хотя я понимал, что она лжет. — Как он?

Билли усадил меня на какую-то кочку, и я ощутил, как его пальцы ощупывают мне голову. Когда он коснулся больного места, я поморщился. Сидеть было легче, и я начал приходить в себя.

— Череп не пробит, — сказал Билли. — Может, сотрясение. Не знаю.

— Дайте мне минуту, — прохрипел я. — Сейчас приду в себя.

Билли с облегченным вздохом схватил меня за плечо:

— Давай. Только не слишком задерживайся, Гарри. Надо сматываться. Битва приближается сюда.

Билли не ошибался. Я слышал в тумане близкое ржание и топот сотен бегущих в ногу гоблинов.

— Мы не можем бежать, — возразила Мерил. — Лилия все еще у Авроры.

— Поговорим позже, — оборвал ее Билли. — Они уже идут!

Он опустился на четвереньки и обратился волком, пока мы поворачивались к надвигавшимся воинам-сидхе.

Река за их спиной внезапно вскипела, и из волн вырвался на берег новый отряд кавалеристов в синем и фиолетовом. Всадники тоже были сидхе, но в причудливых доспехах, украшенных стилизованными снежинками. Их было немного — всего десять-двенадцать, но они атаковали верхом и с тыла. Они врезались в ряды Летних клином, на острие которого скакал всадник в белоснежной кольчуге с сияющим ледяным мечом в руках. Летние пытались организовать оборону, но их застали врасплох, и они понимали это.

Предводитель отряда Зимних зарубил одного пешего рыцаря, потом повернулся к другому и быстро описал рукой замысловатую фигуру в воздухе. Облачко холодного пара сгустилось вокруг того, и он застыл, а на поверхности его тела и доспехов мгновенно наросла ледяная корка, словно тот замерз изнутри. В считаные секунды он превратился в ледяную глыбу, внутри которой смутно виднелась человеческая фигура. Бледный всадник небрежно повернул коня, и тот ударил в глыбу копытом.

Лед раскололся на мелкие обломки, и на земле не осталось ничего, кроме бесформенной груды медленно тающих ледышек.

Бледный всадник снял шлем и одарил меня ослепительной улыбкой. Это была Мэйв, Зимняя Леди; глаза ее сияли свирепой жаждой крови, волосы прилипли ко лбу мокрыми прядями. Она мечтательно слизнула кровь со своего клинка, а тем временем еще один воин из Летних припал на колено спиной к реке, подняв меч в отчаянной попытке остановить надвигающихся на него всадников.

Вода снова вскипела, и из нее высунулись тонкие, бледные женские руки и схватили его за горло. Я успел увидеть мелькнувшие золотые глаза, зеленозубую улыбку, и вопль несчастного оборвался, а сам он скрылся под водой. Оставшиеся Летние воины спасались бегством, а верховые Зимние преследовали их.

— Твоя крестная шлет тебе привет! — крикнула мне Мэйв. — Мне стоило бы действовать быстрее, но это вышел бы честный поединок, а это не по моей части.

— Мне нужно попасть к Столу! — крикнул я в ответ.

— Мне передали, — кивнула Мэйв. Тронув коня, она подъехала к неподвижной фигуре Ллойда Слейта, и ее красивое лицо снова осветилось сияющей улыбкой. — Мои всадники атакуют ниже по течению, отвлекая силы неприятеля на себя. Ты сможешь подняться вверх по течению. — Она перегнулась с седла. — Привет, Ллойд, — ласково мурлыкнула она. — Нам надо поговорить.

— Раз так, пошли, — с усилием произнесла Мерил. — Вы можете идти?

Вместо ответа я поднялся на ноги. Мерил тоже встала, хотя я видел, как перекосилось ее лицо от боли. Хват держал наготове свой окровавленный разводной ключ. Я подобрал посох, но жезла не нашел. Черный акушерский саквояж лежал рядом, и я на всякий случай проверил, в порядке ли его содержимое, прежде чем застегнул его и поднял с земли.

— Ладно, ребята. Пошли.

Мы бежали вдоль берега трусцой, экономя силы. Я не знал, далеко ли нам до цели. Вокруг царили хаос и смятение. Рой светлячков обогнал нас, а за поворотом реки взглядам нашим открылся десяток здоровенных пауков, размером с футбольный мяч, в паутине которых билось с дюжину тех самых светлячков. Свора серых и зеленых гончих гналась за пантероподобным существом, пытавшимся прорваться к реке. В воздухе свистели стрелы, и повсюду виднелись мертвые или умирающие фэйри.

Наконец земля под ногами начала подниматься, и, поглядев вперед, я увидел перед нами холм с Каменным Столом на вершине. Я мог даже различить там, наверху, массивную тушу Коррика, который пятился от каменной фигуры Лилии, — судя по всему, ее только что поставили на Стол. Рядом виднелась стройная фигурка Авроры — спешившись, она злобно смотрела в нашу сторону.

— Лилия! — вскричала Мерил, но голос ее дрогнул. Хват тревожно повернулся к ней, и она, скривившись от боли, опустилась на одно колено. — Найди ее, Хват. Спаси ее и отведи домой. — Она огляделась по сторонам, и взгляд ее остановился на мне. — Вы ему поможете?

— Вы же заплатили, — заверил я ее. — Оставайтесь здесь. Не вставайте. Вы и так сделали что могли.

Она покачала головой.

— Не все, — выдохнула она, однако опустилась на землю, зажав рукой рану и тяжело дыша.

Аврора бросила Коррику какую-то команду. Кентавр кивнул и, зажав в руке копье, поскакал по склону нам навстречу.

— Вот черт, — буркнул я. — Билли, этот парень — тяжеловес. Не приближайтесь к нему. Лучше попробуйте отвлечь его.

Билли согласно прорычал что-то, и оборотни устремились наперехват кентавру. Сблизившись с ним, они рассыпались веером и по очереди, уворачиваясь от его копыт и копья, принялись терзать его за бока и бедра.

— Оставайтесь с Мерил, — сказал я Хвату и, обогнув волков с кентавром, поспешил вверх по склону к Каменному Столу.

Я подошел достаточно близко, чтобы видеть, как Аврора замерла перед изваянием Лилии. В руках она держала расклятие Матери Зимы. Она прижала его к статуе и потянула за свободные концы нити, начиная распускать вязку. Я ощутил нечто, какую-то темную тяжесть, бесцеремонно коснувшуюся моих магических чувств. Нить за нитью, ряд за рядом расклятие распускалось в тонких пальцах Авроры.

Я протянул руку к ним; адреналин и боль сообщали мне достаточно энергии для заклятия.

— Ventas servitas! — крикнул я.

Внезапный порыв ветра подхватил клочок вязаной ткани, вырвал его из рук Авроры и швырнул в мою сторону. Я поймал его и показал Авроре язык.

— Мип-мип! — завопил я, подражая мультяшному страусу Роудраннеру, и очертя голову бросился вниз по склону.

— Будь ты проклят, чародей! — прокричала Аврора, и звук ее голоса вцепился в меня зазубренными когтями.

Она подняла руки, выкрикнула что-то еще, и земля под ногами содрогнулась, лишив меня равновесия. Я упал и покатился вниз, к самому подножию холма. Мне понадобилась целая секунда, чтобы суметь хотя бы вздохнуть, а потом я перекатился на спину и сел.

Новый порыв ветра ударил мне в лицо, опрокинул обратно на землю и вырвал расклятие у меня из рук. Я поднял взгляд и увидел, как Аврора небрежно поймала его и не спеша пошла обратно наверх. Я пытался встать и броситься следом, но не смог даже сесть: ветер продолжал прижимать меня к земле.

— Все, больше никаких помех, — бросила Аврора и махнула рукой.

Земля застонала. Из нее, извиваясь, вырос вдруг усеянный шипами росток толщиной в мою руку, за ним показался другой, и вокруг вершины выросла живая изгородь, такая густая, что я не видел сквозь нее ни Авроры, ни Стола с Лилией.

Я боролся с заклятием Авроры, но физических сил моих не хватало, и я даже не пытался разорвать его своей жалкой магией. Я перестал трепыхаться и закрыл глаза, пытаясь нащупать в нем слабое место.

— Гарри? — услышал я крик Хвата. — Гарри! На помощь!

Один из волков взревел от боли, потом другой. Мысли мои путались — очень некстати. Эти люди были здесь из-за меня, и будь я проклят, если собирался позволить еще какой-нибудь гадости случиться с ними. Я пытался сконцентрироваться, найти конец, потянув за который можно будет распустить заклятие Авроры, но страх, злость и тревога мешали мне сделать это. Такие вещи хороши в качестве топлива для заклятия, но для тонкой работы они являлись только помехой.

Тяжелые копыта простучали по склону и замерли совсем рядом со мной. Я повернул голову и увидел воина в зеленых доспехах — единственного из того отряда Летних сидхе, оставшегося в седле. Он возвышался надо мной, конь рыл землю копытом, а копье его целилось мне в голову.

— Не надо! — сказал я. — Постойте!

Всадник не обратил на мои слова ни малейшего внимания. Он отвел руку для удара, острие копья блеснуло в лунном свете и устремилось вниз, в мое ничем не защищенное горло.

Глава 33

Копье вонзилось в землю у самой моей шеи, и знакомый женский голос прошипел из-под забрала:

— Лежи смирно!

Она соскочила с коня, подняла руку и сняла шлем. Прекрасные, цвета зрелой пшеницы волосы Элейн сбились в беспорядке, растрепавшись из пучка на затылке, и она то и дело раздраженно смахивала их с лица.

— Лежи и не трепыхайся. Сейчас освобожу.

— Элейн, — произнес я. Самые разные эмоции боролись во мне в эту минуту, и у меня не было времени ни на одну из них. — Я бы сказал, что рад видеть тебя, но не уверен в этом.

— Это все потому, что ты всегда был немного сухарем, Гарри, — не без ехидства заметила она. Потом прикрыла глаза и положила руки в перчатках мне на грудь. Она пробормотала что-то себе под нос. — Вот. Саманьяна.

Какая-то мягкая, но уверенная сила коснулась меня, и ветер, пришпиливавший меня к земле, сразу стих. Шатаясь, я поднялся на ноги.

— Ладно, — сказала она. — Давай убираться отсюда.

— Нет, — выдохнул я. — Я еще не разобрался с делами. — Я подобрал с земли посох и саквояж. — Мне нужно пробраться через эти шипы.

— Это невозможно, — возразила Элейн. — Гарри, я знаю это заклятие. Эти шипы не просто острые, они отравлены. Если один из них тебя оцарапает, тебя просто парализует на пару минут. Но два или три убьют тебя.

Я нахмурился и крепче взялся за посох.

— И огонь их не берет, — добавила Элейн.

— О… — Я стиснул зубы. — Что ж, тогда я раздвину их.

— Это все равно что пытаться отодвинуть дверь с сильной пружиной, Гарри. Стоит тебе чуть ослабить концентрацию, и они вернутся на место.

— Значит, я ее не ослаблю.

— У тебя ничего не получится, Гарри, — настаивала Элейн. — Стоит тебе начать прорываться через них, как Аврора почувствует это и разорвет тебя на мелкие клочки. Если ты будешь отталкивать от себя шипы, ты не в состоянии будешь защититься от всего остального.

Я опустил посох и перевел взгляд с шипов обратно на Элейн.

— Отлично, — сказал я. — Значит, тебе придется раздвинуть их для меня.

Глаза Элейн потрясенно округлились.

— Что?

— Ты будешь раздвигать шипы. Я пойду внутрь.

— Ты пойдешь к Авроре? Один?

— С твоей помощью, — уточнил я.

Элейн прикусила губу и отвернулась.

— Ну же, Элейн, — настаивал я. — Ты и так уже изменила ей. И я все равно проникну сквозь эти шипы — с твоей помощью или без.

— Я не знаю…

— Еще как знаешь, — вздохнул я. — Если ты собиралась меня убить, у тебя уже была такая возможность. А если Аврора довершит то, что затеяла, я все равно что труп.

— Ты не понимаешь…

— Я знаю, что не понимаю, — огрызнулся я. — Я не понимаю, почему ты ей помогаешь. Я не понимаю, как ты можешь просто стоять рядом и позволять ей делать то, что она делает. Я не понимаю, как ты можешь стоять здесь, позволяя умереть этой девушке. — Я сделал паузу, позволяя ей переварить это. — И я не понимаю, как ты можешь предавать меня вот так. В очередной раз.

— Если посмотреть на это твоими глазами, еще не все потеряно, — заметила Элейн. — Я запросто могу отпустить шипы на полпути и убить тебя ради нее.

— Может, и так, — согласился я. — Но я не хочу в это верить, Элейн. Мы любили друг друга когда-то. Я знаю, что ты не трусиха и не убийца. Я хочу верить, что мы кое-что значим друг для друга, даже сейчас. Что я могу доверить тебе свою жизнь точно так же, как ты можешь доверить мне свою.

Она горько усмехнулась: