Когнитивные войны в соцмедиа, массовой культуре и массовых коммуникациях Почепцов Георгий

2.2. Книга и интернет как социотехнические изобретения, «ломающие» мир своего времени

Социотехнические изобретения несут не только новые технологии, но и существенные последствия, трансформирующие мир каждого. И делают это с помощью работы контента, то есть являются, по сути, гуманитарными изобретениями. По причине отсутствия контента, например, мы не можем поместить колесо в этот список, хотя изобретение его кардинально изменило мир. А вот сказки, которые возникли 6–8 тысяч лет назад, несомненно, были таким гуманитарным изобретением, поскольку стали нести те или иные правила поведения человечества в закодированной в сказке форме по всему миру.

Массовое средство коммуникации принципиально не может призывать к революциям. Так не бывает ни в одном обществе. Когда-то таким средством был роман, которое можно рассматривать как гуманитарное изобретение человечества, вытесненный сегодня по популярности другим гуманитарным изобретением – телесериалами. Все они имеют важную характеристику, обеспечивающую им коммерческий успех в виде развлекательности. Романы Диккенса не призывали к революциям, поскольку его буржуазный читатель не мог хотеть реальной политики. Точно та же ситуация с телесериалами, поскольку коммерческое и протестное слабо сочетаются вместе.

Телевидение, будучи массовым, также не призывало к протестам. Даже в Украине в периоды двух революций оно не столько напрямую поднимало население, сколько транслировало речи тех, кто мог это делать.

Интернет, который всеми представлялся как прорыв, реально не решил ни одной проблемы человечества. Болезни, нехватка еды и воды, грядущие климатические изменения так и остаются нерешенными проблемами. Интернет создал технических гигантов типа «Фейсбука» или «Амазона», однако все это касается достаточно узких технологически областей, которые, правда, обслуживают широкие массы, имея в то же время возможность форматировать наш разум.

Если книгу создало человечество в его наивысших достижениях и проявлениях, то интернет как бы наоборот – идет не к вершинам человечества, а к его «низинам». Соцмедиа, например, дали голос тем, кто до этого не «говорил» и не был слышен. Вероятно, отсюда возникает расцвет популизма по всему миру.

Книга принесла национализм и национальные государства, дала свободу науке и религии, позволила создать образование нового уровня. Человечество получило образцы высокого интеллектуального уровня, на которые могло ориентироваться. Странным образом интернет совершает как бы обратный процесс – он дал голос образцам «низкого» уровня, и на них тоже стали ориентироваться. Массовая культура в принципе производит образцы, потребление которых не требует никаких сложностей, и несет большую долю развлекательности.

Массовая культура «разорвала» цепи исключительности: теперь любой может читать или смотреть, в результате число читателей/зрителей неизмеримо возросло. Массовый интернет сделал следующий шаг: теперь любой может писать и снимать. Массовый читатель и массовый автор слились в одном лице.

Соцмедиа лишь усиливают все эти тенденции, сделав еще более доступным для всех не только чтение текстов, но и их написание. Александр Бушев говорит о феномене новой неграмотности как о «сочетании глобального и локального, невежественности в фундаментальном и осведомленности в узких вопросах, отсутствии панорамно-исторического подхода, аксиологии, декларации приоритетности вкуса и впечатлений» [1].

«Амазон», «Гугл» и «Фейсбук» также принесли последствия, которых от них никто не ожидал: «Амазон» стал доминировать не только как электронный «магазин всего», но и захватил ряд других областей: это и рекламный бизнес, и производство теле- и кинопродукции, издатель книг, дизайнер моды [2]. При этом компания занимает в мире площадь, равную 38 Пентагонам.

Кэндас Тилль, директор обучающих наук в «Амазоне», закочившая университет Беркли и пришедшая в «Амазон» после работы в университетах Стенфорда и Карнеги Меллон, говорит: «Интересно, как мир работы изменился благодаря технологиям. Мы привыкли думать, что компьютеры или технологии делают то, чему мы их обучаем, только быстрее. Тип работы, который мы представляем себе, что его могут заменить машины, это предсказуемая, повторяющаяся работа. Но сейчас с машинным обучением мы стоим перед проблемой постоянной проверки того, как использовать машины и большие объемы информации для того, чтобы улучшить принятие решений человеком – реально изучая то, где есть границы между принятием решений машинами и людьми» [3].

При этом техгиганты все еще несут массу проблем своим пользователям, в том числе недостаточно охраняя их персональные данные [4]. Есть также исследования, демонстрирующие связь прихода популистов из соцмедиа [5]. И это вновь серьезная опасность, поскольку популисты ведут к деградации своих государств [6]. Европа выражает озабоченность перед грядущими парламентскими выборами в ЕС [7–9].

Соцмедиа очень серьезно облегчили процессы информационной войны, которая сегодня может вестись на таком расстоянии от объекта нападения, что часто трудно определить, кто же несет ответственность за эту атаку.

Специалисты подчеркивают особенности такого нового явления, как персонализация:

• «Индивидуализация кибератак – не новость, о чем свидетельствует использование сначала советскими, потом российскими спецслужбами метода компромата, то есть компрометирования мишени, тем самым пойманной и подвергающейся манипулированию. В интересующей нас здесь информационной сфере такая тенденция в ближайшие годы может принять следующие формы»;

• «Персонализированные атаки посредством SMS»,

• «Персонализированные атаки могут быть направлены на военных, выполняющих операцию, как это происходило на Украине: современной версией сбрасывания листовок с самолета является отправка текстовых сообщений по телефону (SMS). Украинские солдаты уже получают сообщения, которые нацелены на подрыв их морального духа или их сплоченности, например, смысл сообщений в том, что военнослужащие „окружены и брошены”. Далее, через несколько минут, сообщения получают их семьи, где объявлено о смерти их сына, брата или отца, убитого врагом, – что, как правило, вызывает обращения членов семей к военнослужащим и позволяет посредством концентрации сигналов обнаружить их местоположение, а затем осуществить против них бомбардировку – превращая отправленные SMS в нечто вроде срежиссированного пророчества» ([10], см. также об использовании Россией этого типа кибероружия в российско-грузинской войне [11]).

Есть еще одна опасность, идущая от технических гигантов, и это уже касается не политических проблем, а всего человечества. Юваль Харари видит ее так: «Если люди тоже подвержены хакингу, а наши выбор и мнения не отражает нашей свободной воли, какой будет политика? Как жить, когда вы понимаете, что ваше сердце может быть правительственным агентом, что ваша амигдала может работать на Путина, а следующая мысль, которая появится у вас в голове, вполне может быть результатом какого-то алгоритма, который знает вас лучше, чем вы сами? Это наиболее интересные вопросы, которые сейчас встали перед человечеством» [12].

Есть множество других, параллельных процессов, на которые мы не обращаем внимания, хотя они отражают реальность иного порядка. Это, к примеру, падение среднего уровня IQ, идущее в мире, это падение числа патентов, которое идет с конца девяностых. Нобелевские премии дают сегодня за открытия 1970–1980-х, но не за современность.

В целом мы должны признать, что книга приносит понятие правды, интернет и соцмедиа – понятие постправды. Книга и правда завышали свой интеллектуальный продукт, соцмедиа и постправда, наоборот, занижают его. Это отражает общую тенденцию, состоящую в том, чем более массовый продукт, тем он должен быть проще.

Одновременно следует признать, что акцент на эмоциональности, развлекательности, визуальности, а не вербальности, а именно письменное и печатное слово создали во многом человечество, совершающего сегодня переход от вербальной к визуальной цивилизации. В качестве примера такой смены парадигмы можно назвать появление мемов как единиц, сочетающих в себе вербальность и визуальность (см. об использовании мемов в политике [13]).

Одним из следствий стало определенное «разрушение» риторики как способа вербального убеждения другого, известного со времен античности. Риторика была рациональной, сегодня побеждают эмоциональные подходы. Ольга Малюкова говорит о приоритете формата: «Одним из основных факторов, повлиявших на изменение реальных аргументационных практик, стали структуры формата и контента, используемые в современных методах приема, хранения и передачи информации. Формат становится единственной формой существования контента или содержания. Контент, не соответствующий требованиям формата, не может стать информацией. При создании формата используются определенные явные и неявные содержательные принципы, не допускающие введения в информационное поле той информации, которая не соответствует интересам создателей формата. Приоритет формата над контентом очевиден, такого приоритета никогда не могла реализовать „форма” по отношению к „содержанию”. Формат – это новый вид топа, позволяющий говорить о том, чего не знаешь и активно навязывать свою точку зрения окружающим. Изменение формата при существенном изменении контента не предусматривается компьютерной программой, созданной в соответствии с интересами заказчика. Содержательно понятие формата аналогично идеям предвзятости, приоритета неявного знания, превосходства социокультурных факторов при рассмотрении некоего вопроса и т. д.» [14].

«Фейсбук» и соцмедиа попали под расследование и штрафы во многих странах. Под расследование самого «Фейсбука» попали и исследователи. Речь идет о Дж. Моргане из фирмы New Knowledge, занимающейся анализом соцмедиа. При этом эта фирма создала очень сильный доклад для американского сената по поводу российского вмешательства ([15], см. также [16]). В порядке эксперимента они запускали дезинформацию во время выборов в Алабаме.

Технические гиганты расширяют свое пространство [17], все движутся вслед за «Нетфликсом» к непосредственному выходу на потребителя без посредников [18]. А «Фейсбук» стал хорошим примером того, что техгиганты не являются чисто техническими игроками, поскольку оказывают серьезное влияние на социальную и политическую жизнь каждого. Отсюда желание хоть как-то ограничить Цукерберга и «Фейсбук» [19].

Чтобы окончательно не «сбрасывать книгу с корабля современности», приведем и редкое оптимистическое высказывание: «История книг еще не закончена. Книга, как колесо или алфавит, – инструмент, который невозможно усовершенствовать. Конечно, колесо может обрастать какими-то дополнительными деталями, но оно всегда остается колесом, возьмем ли мы тележку, велосипед или машину. С книгой – то же самое, но с определенным дополнением. Этот технический объект по определенным историческим причинам стал инструментом развития человеческого сознания. Книга была создана Гутенбергом, но была бы обречена на коммерческое фиаско, если бы не встретила протестантизм, реформатство. Так она нашла своего адресата, объединила описание и познание реальности. И стала инструментом эмансипации. Книга несет в себе обещание свободы и равенства, и это обещание не закрыто» [20].

Технические гиганты оказались настолько сильными, что их влияние проявилось везде. По своему влиянию технологии сегодня можно сравнить с религией или идеологией. Но если идеология и религия формулируют свои правила и требования открыто, то у техгигантов все спрятано. Более того, они и сами могут не знать, куда они нас ведут. И поскольку пределов развития технологий пока не видно, то опасность будет только возрастать. Тем более что роль пишущих приняли на себя боты [21]. То есть идет освоение и чисто креативных профессий новыми технологиями.

Все вокруг пришло в движение. Техника и технологии на следующем витке развития поменяли политику, приведя к власти популистов. Мы стали жить в мире быстрых изменений, но нас это особо не волнует. Мир движется вперед. При этом никто не знает, что ждет его там.

Литература

1. Бушев А. Б. Речедеятеля формирует чтение! // Лингвориторическая парадигма: теоретические и прикладные аспекты. ВЫп 16. – Сочи, 2011.

2. Martineau P. a.o. Why it’s hard to escape Amazon’s long reach? https://www.wired.com/story/why-hard-escape-amazons-long-reach/.

3. Fadulu L. Amazon’s Autodidact Streak // www.theatlantic.com/business/archive/2018/12/first-job-amazons-candace-thille/569191/.

4. Chen B.X. The Tech That Was Fixed in 2018 and the Tech That Still Needs Fixing // www.nytimes.com/2018/12/26/technology/personaltech/tech-fix-2018.html?action=click&module=Well&pgtype=Homepage&section= Technology.

5. Newton C. Why social media is friend to far-right politicians around the world. The links between social media, domestic terrorism, and the retreat from democracy // www.theverge.com/2018/10/30/18040510/stochastic-terrorism-democratic-recession-gab.

6. Mounk Y. a.o. What Populists Do to Democracies // www.theatlantic.com/ideas/archive/2018/12/hard-data-populism-bolsonaro-trump/578878/.

7. Lewis P. a.o. Steve Bannon’s far-right Europe operation undermined by election laws // www.theguardian.com/world/2018/nov/21/steve-bannons-rightwing-europe-operation-undermined-by-election-laws.

8. Kalia A. a.o. Revealed: how Italy’s populists used Facebook to win power // www.theguardian.com/world/2018/dec/17/revealed-how-italy-populists-used-facebook-win-election-matteo-salvini-luigi-di-maio.

9. Rankin J. How rising populism could shake up European elections // www.theguardian.com/world/2018/dec/28/how-rising-populism-could-shake-up-european-elections.

10. Плокен Ж.-К. Будущие тенденции информационной войны, проводимой Россией // www.inopressa.ru/article/11Sep2018/lacroix/information.html.

11. White S.P. Understanding cyberwarfare. Lessons from the Russia – Georgia war // mwi.usma.edu/wp-content/uploads/2018/03/Understanding-Cyberwarfare.pdf.

12. Bowles N. Tech C.E.O.s Are in Love With Their Principal Doomsayer // www.nytimes.com/2018/11/09/business/yuval-noah-harari-silicon-valley.html.

13. Майка Р. «Игра престолов»: зачем политики ударились в мемы // www.gazeta.ru/comments/2019/01/25_a_12142951.shtml?updated.

14. Малюкова О. Современная риторика: в рамках формата // www.intelros.ru/readroom/credo_new/e1-2017/32196-sovremennaya-ritorika-v-ramkah-formata.html.

15. Romm T. Facebook suspends five accounts, including that of a social media researcher, for misleading tactics in Alabama election // www.washingtonpost.com/technology/2018/12/22/facebook-suspends-five-accounts-including-social-media-researcher-misleading-tactics-alabama-election/?utm_term=.f868cf46fccd.

16. Ingram D. Tech billionaire says he didn’t know about Alabama disinformation, apologizes // www.nbcnews.com/tech/tech-news/tech-billionaire-says-he-didn-t-know-about-alabama-disinformation-n952121.

17. Marx P. New Apple stores want to become ‘town squares’. But is combining public and private spaces a good idea? // www.nbcnews.com/think/opinion/new-apple-stores-want-become-town-squares-combining-public-private-ncna951981.

18. Atkinson C. Top media banker on why 2019 could be tough on Netflix and other big players // www.nbcnews.com/news/all/top-media-banker-why-2019-could-be-tough-netflix-other-n951026.

19. Wong J. Zuckerberg’s control of Facebook is near absolute – who will hold him accountable? // www.theguardian.com/technology/2018/nov/21/zuckerbergs-control-of-facebook-is-near-absolute-who-will-hold-him-accountable.

20. Вюйар Э. «Если бы я впустил Сталина в свою книгу, это была бы совсем другая история». Интервью // calendar.fontanka.ru/articles/7389/.

21. Groll E. Battling the Bots // foreignpolicy.com/2018/11/12/battling-the-bots-ai-russia-disinformation-fake-news/?utm_source=PostUp&utm_medium=email&utm_campaign=7612&utm_term=Editor%27s%20Picks %20OC.

2.3. Эпоха фейков пришла на смену эпохи книги и эпохи телевидения, или Фейкомания имеет под собой серьезные основания

Наш мир погрузился в фейкоманию. При этом британское правительство ушло от термина фейки, предпочитая вместо него термин дезинформация. Идея этой смены понятна, поскольку под фейк может подпадать и случайная ошибка, в то же время дезинформация представляет собой сознательное введение в заблуждение.

Это также еще разграничение индивидуального заблуждения и индустриально распространяемой ошибки, когда ложь запускается с помощью ботов. И потом пользователи сети реагируют на нее, распространяя все дальше и дальше.

Этот феномен И. Бер описывает такими словами: «У меня есть такой афоризм: „Лайк – серебро, репост – золото”. Каждый наш лайк имеет последствия, причем последствия могут быть самые разные. От того, как всякие сервисы отслеживают наше поведение в Сети и потом корректируют то, что мы видим в выдаче поисковиков или в ленте своих соцсетей. До того, что потом увидят наши друзья, ведь то, что мы лайкаем, появляется в лентах наших френдов и т. д» ([1], см. историю одного из дезинформаторов [2]).

Фейк для хорошего распространения должен иметь ряд характеристик. Например, он должен нести негативную информацию, поскольку негатив распространяется в несколько раз сильнее позитива. Он должен быть эмоционально насыщенным по тем же причинам, поскольку тогда он может задеть человека за живое. Поэтому даже возникает предостережение: если эмоций слишком много, кто-то пытается вами манипулировать [3].

Однако самое важное состоит в том, что фейк не страшен сам по себе, он опасен, когда является частью кампании. Это как нож, которым можно резать хлеб, а в определенных обстоятельствах зарезать человека.

Информационная кампания, строящаяся на фейках, использовании ботов и алгоритмов, что дает возможность заменить человека, создав одновременно массовый информационный вброс, и представляет особую опасность. Наверное, можно добавить еще две причины:

• это работа в открытом информационном пространстве, которое невозможно закрыть, как это можно делать в случае киберзащиты;

• это работа не с рациональным разумом человека, а с его эмоциями, которые человеку намного сложнее контролировать.

И все это, вероятно, позволяет, например, С. Переслегину заявить: «Сейчас журналисты – это не четвертая власть, а вторая армия (вооруженные силы), и если честно – это основной род вооруженных сил. Это означает, что фейк становится оружием массового поражения, и как оружие массового поражения он и используется в современном мире» [4].

Особое внимание к теме фейков возникло из-за российских информационных интервенций в американскую президентскую кампанию 2016 года. И хоть прошло уже несколько лет, появляются все новые и новые факты, которые не радуют.

Исследователи обнаружили, что возникла активность со стороны российских троллей в «Инстаграме» после того, как в 2017 году внимание было направлено на «Фейсбук» и «Твиттер» [5]. В «Инстаграме» было 187 миллионов взаимодействий с пользователями, в то время как в «Фейсбуке» – 77 миллионов. То есть «Инстаграм» был основным местом сражений, в то же время как «Фейсбук» не упоминал этого во время слушаний в конгрессе. Было также использование небольших сайтов. Зафиксированы попытки инфильтрации в интернет-игры, музыкальные приложения. В игре «Покемон» пользователей подталкивали к использованию политически разделяющих имен.

Фирма New Knowledge (см. о ней [6]), подготовившая этот отчет, в преддверии его исследовала свои промежуточные результаты [7].

В отчете акцентируется, что воздействие четко в 2016 году не совсем соответствует действительности, поскольку оно уже было в 2015-м и даже раньше. В «Твиттере» оно появляется уже в 2012 году [8]. Правда, тогда было меньше политического контента, и он был с менее известных страниц. В 2017 году увеличивается использование «Инстаграма», где использовалось много «оскорбительных» отсылок на Клинтон – Shillary или Hitlery.

На «Фейсбуке» размещались ссылки на собственные сайты Агентства интернет-исследований, на них была наибольшая реакция. Много перепостов было с сайта blackmattersus.com, у которого целевой аудиторией были афро-американцы. Много перепостов шло с правых сайтов и сайта собственного создания Агентства интернет-исследований – patriotsus.com. Эта активность имеет такую статистику: 77 миллионов в «Фейсбуке», около 187 миллионов – в «Инстаграме», 73 миллионов среагировали на контент в «Твиттере» [9].

Прямые следы российского вмешательства выражались в том, что в некоторых случаях рубли использовались для оплаты рекламных аккаунтов, отдельные страницы в качестве контакта давали российские номера телефонов, были петербургские IP-адреса ([10], см. некоторые другие подробности [11–17]).

Все это было ударом по множеству направлений, но все они в результате сходились на общих целях. Тематически Россия подрывала доверие к американским медиа, что, соответственно, выводило ее на позитив в отношении Ассанжа и «Викиликс». При этом Россия видит врага и в США, которые делают токсичной российскую элиту из-за ее связи с Кремлем [18]. Считается, что российские тролли развернули первоначальную подготовку в борьбе против Украины [19].

По сути, все это соответствует основному методу советской пропаганды, который состоит в манипулировании образом врага. Тогда, как это видно сегодня, не только Герой, но и Враг были обязательными и тиражируемыми символизациями. И это понятно, потому что чем сильнее Враг, тем сильнее будет выглядеть и Герой, который ему противостоит.

Нам встретились два интересных замечания по поводу образа врага в советском кино [20]:

– Трофименков Михаил: «Всякая пропаганда – это не правда и не ложь, это третья реальность, которую невозможно опровергнуть – можно только перекричать. ХХ век – это век пропаганды, вот все и орали – кто громче. Со времен образования национальных государств подкладкой любой пропаганды был национализм, ксенофобия»;

– Никита Елисеев: «Не секрет, что фильм „17 мгновений весны” вопреки воле своих создателей сделал очень много для фашизации сознания в Советском Союзе. Конечно, всем страшно понравились эти обаятельные злодеи в ладно сидящих мундирах, их отношения. Я уж не говорю про Штирлица, но папаша Мюллер! Это был запредельный злодей и мерзавец даже по меркам Третьего рейха, он лично пытал людей, это была настоящая садистическая мразь. И все же все эти злодеи в черной форме с погонами и повязками подкупали. И в самом знаменитом телесериале „Адъютант его превосходительства” белогвардейцы были изображены тоже с огромной симпатией – в данном случае, я думаю, не без желания и не без осознания».

Фейки пришли всерьез и надолго, поскольку этот старый прием получил совершенно новую силу с помощью механизмов интернета. Как, кстати, и другие феномены интернет-коммуникаций – буллинг и язык ненависти. Все это имеет длинную историю. Но интернет добавил в эту историю два ингредиента, усиливших эти феномены. Это анонимность и массовый характер, когда спрятавшись за ширмой интернета, можно безбоязненно наносить удары, которые, к тому же, разнесутся эхом по самой большой аудитории. Фейки тоже обладают только кажущейся новизной: они и были, и есть, и будут, поскольку в основе их все равно лежит человеческая природа.

Но большая доля вины за распространение фейков лежит на пользователях/читателях, которые сами и распространяют фейк дальше, когда он соответствует их представлениям, более сконцентрированным в негативную сторону. В советское время анекдоты и слухи тоже распространялись таким же методом, но каким-то оправданием в этом случае служило то, что эти анекдоты и слухи не могли попасть в традиционную печать и телевидение из-за цензурных соображений.

Сегодня с фейком сталкивался каждый. Можно даже сказать, опираясь как на активность тех, кто их создает, и активность пользователей, распространяющих, что мы стали жить в новую эпоху. Раньше мы жили в эпоху книг, потом – в эпоху телевидения, затем – в эпоху телесериалов, и, наконец, мы дошли до эпохи фейков, с которыми сталкивается каждый, поскольку можно не читать книгу, не смотреть телевидение, но фейк все равно рано или поздно вас найдет. И его не надо искать, ибо он приходит сам.

Литература

1. Бер И. Медиаэксперт: Не пишите в Сети того, чего не сказали бы в жизни // www.dw.com/ru/%D0%BC%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%B0%D1%8D%D0%BA%D1%81%D0%BF%D0%B5%D1%80%D1%82-%D0%BD %D0%B5-%D0%BF%D0%B8%D1%88%D0%B8%D1%82%D0%B5-%D0%B2-%D1%81%D0%B5%D1%82%D0%B8-%D1%82%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D1%87%D0%B5%D0%B3%D0%BE-%D0%BD%D0%B5-%D1%81%D0%BA %D0%B0%D0%B7%D0%B0%D0%BB%D0%B8-%D0%B1%D1%8B-%D0%B2-%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D0%B8/a-46312818.

2. Субедар А. «Крестный отец» фейковых новостей. История одного из самых успешных дезинформаторов // www.bbc.com/russian/resources/ idt-sh/the_godfather_of_fake_news_russian.

3. Якщо новина емоційна, вами намагаються зманіпулювати – Барбара МакКормак, Newseum // ms.detector.media/mediaprosvita/mediaosvita/yakscho_novina_emotsiyna_

vami_namagayutsya_zmanipulyuvati_barbara_ makkormak_newseum/.

4. Эксперт: СМИ – это вооруженные силы, а фейк – оружие массового поражения // rossaprimavera.ru/news/6e64a1f7.

5. Jalonick M.C. Russians Tried to Use Instagram and Pokemon Go to Influence the Election, Senate Report Finds // time.com/5481396/senate-report-russia-social-media/.

6. New Knowledge // www.newknowledge.com/.

7. Why we shouldn’t rely solely on social media companies to solve the disinformation problem // www.newknowledge.com/blog/why-we-shouldnt-rely-solely-on-social-media-companies-to-solve-the-disinformation-problem.

8. SSCI Research Summary December 1, 2018. An assessment of the Internet Research Agency’s U.S.-directed activities in 2015–2017 based on platform-provided data // disinformationreport.blob.core.windows.net/disinformation-report/NewKnowledge-Disinformation-Report-Slides.pdf.

9. The tactics and tropes of the Internet Research Agency // disinformationreport.blob.core.windows.net/disinformation-report/NewKnowledge-Disinformation-Report-Whitepaper-121718.pdf.

10. WP раскрыла доказательства вмешательства России из доклада для сената США // www.rbc.ru/politics/17/12/2018/5c17148b9a794716cc06fe83.

11. Shane S. a.o. Russian 2016 Influence Operation Targeted African-Americans on Social Media // www.nytimes.com/2018/12/17/us/politics/russia-2016-influence-campaign.html.

12. Howard P.N. a.o. The IRA, Social Media and Political Polarization in the United States, 2012–2018 // int.nyt.com/data/documenthelper/534-oxford-russia-internet-research-agency/c6588b4a7b940c551c38/optimized/ full.pdf#page=1.

13. Рождественская Я. Facebook и Google обвинили в искажении информации // www.kommersant.ru/doc/3834208?from=four_mir.

14. O’Sullivan D. Russians sought to recruit ‘assets’ through social media, Senate told // edition.cnn.com/2018/12/17/tech/russia-2016-election-social-media-report/index.html.

15. New report on Russian disinformation, prepared for the Senate, shows the operation’s scale and sweep // www.washingtonpost.com/technology/2018/12/16/new-report-russian-disinformation-prepared-senate-shows-operations-scale-sweep/?noredirect=on&utm_term=bae4c46e5ce7.

16. Паниев Ю. «Российское вмешательство» разобрали по деталям // www.ng.ru/world/2018-12-17/6_7464_usa.html.

17. Горяшко С. Российские тролли добрались до каждого третьего американца // www.bbc.com/russian/features-46597775.

18. Митяев Д. и др. В чужом пиру похмелье. Российская экономика и бизнес-элита в режиме санкций // izborsk-club.ru/16147#_ftn1.

19. Эристави М. Украина стала тестовой площадкой России для дезинформации в мире // apostrophe.ua/article/society/2018-12-17/ ukraina-stala-testovoy-ploschadkoy-rossii-dlya-dezinformatsii-v-mire-ekspert-atlantic-council/22769.

20. Вольтская Т. Неумелая пропаганда. Образ врага в советском и российском кино // www.svoboda.org/a/29028807.html.

2.4. Мир постепенно «переселяется» в информационное и виртуальное пространства

Мы живем в мире, уровень развития которого очень сильно связан с тем, как мы храним информацию и с какой скоростью ее могут передавать. Чисто человеческие способы (индивидуальная память и простая беседа между двумя людьми) в определенный период стали помехой развитию человечества. Возникла внешняя память в виде текстов и нужной для этого письменности, которая освободила биологическую память человека от ненужной нагрузки.

Затем пришла книгопечать, что позволило распространять большие объемы информации в неизменном виде, ведь книга была первым массовым продуктом. Но, глядя на современные соцмедиа, понимаешь, что книга была высоко интеллектуальным продуктом, которая «потянула» за собой развитие человечества. В области культуры массовая культура возникает в противовес культуре высокой как продукт для всех. В случае книги все развивалось наоборот. Книга, являясь продуктом более интеллектуальным, порождает низко интеллектуальные продукты во вторую очередь. Точно так и газеты, которые сменяет желтая пресса, а потом, правда, и сами газеты берут от желтой прессы фото, ориентацию на звезд и криминал, порождающих развлекательность.

Физическое пространство стало «прогибаться» под информационное и виртуальное, поскольку в нем изменилась «оптика», мы стали видеть в реальности исключительно то, что видели газеты. Радио и телевидение только усилили тенденцию смотреть на мир сквозь если не розовые, то просто медиаочки.

В результате, если утрировать, то получается, что мы видим то, чего нет, и не видим того, что в жизни есть. Информационное и виртуальное оказываются сильнее, мощнее и даже «вкуснее» физического, поэтому они больше нас привлекают.

Еще одной характеристикой становится то, что можно обозначить как единственность физического пространства и множественность этих двух коммуникативных пространств. В реальной истории есть одно развитие событий, мы же можем делать их десятки, вводить или убирать новых героев. Все зависит только от нашего воображения.

В свое время У. Эко писал: «Если в наши времена диктатура и может возникнуть, то это будет диктатура информационная, а не политическая. На протяжении вот уже более пятидесяти лет все только и говорят о том, что в современном мире – за исключением лишь нескольких развивающихся стран – для осуществления государственного переворота нет необходимости прибегать к танкам, достаточно захватить радиотелевизионные станции» [1].

И еще одна его мысль уже по нашей теме: «Каждая эпоха порождает свои мифы. В те годы, когда родился я, мифом являлся Государственный Муж, у эпохи сегодняшней мифом стал Муж Телевизионный».

Правда, следует добавить уже из дня сегодняшнего: наше время скажет, что управлять всем будет Муж Интернета. Причем если Муж Государственный и Муж Телевизионный имеют имена и лица, притом телевизионный стал обладать даже знакомым голосом, то Муж Интернета – принципиальный аноним. Соцсети дали ему возможность кричать на весь мир, не раскрывая себя.

Но эффективным этот «крик» будет тогда, когда он будет соответствовать не так реальности, как мифу о ней. Это демонстрируют, например, президентские выборы.

Миф раскрывает то, что не может сделать медиа. Медиа привязаны к информационному пространству, в то время как миф – из пространства виртуального. Разница между ними в том, что если информационное пространство все же может быть проверено на соответствие с действительностью, то в случае мифа как единица пространства виртуального это невозможно в принципе. Именно эта странная характеристика и позволяет мифу объяснять мир с помощью своих теоретических выкладок, включая конспирологические. Например, в советском мифе большую роль играло понятие врага, являвшегося инструментом для объяснения почти всего. Наличие его объясняло и мобилизационную экономику, и то, почему мы так плохо живем, многое другое, что нельзя было объяснить нормально.

Введение в нашу концептуальную систему «врага» как объекта с контрповедением резко расширяет возможности для объяснения прошлого и обоснования будущих шагов. «Враг» как инструментарий для объяснения позволяет мифу стать более объемным и более доказательным.

Сталин так активно создавал советские мифы, что во многом продолжаем жить в той же мифологической системе. В центре сталинского мифа были власть и спецслужбы, а населению в нем принадлежала подчиненная роль. Все постсоветские президенты продолжают быть мини-сталиными, относясь очень болезненно к критике своей деятельности, а то и вовсе запрещая ее. Например, ради этого изыскиваются все новые и новые пути контроля интернета. В интернационале были слова «Мы наш, мы новый мир построим», но на самом деле реально мы «поем»: «Мы наш, мы новый миф построим».

Гасан Гусейнов пишет о мифе: «Мифология тоталитарного государства обязательно ищет легитимацию для себя в далеком прошлом, в неком занесенном песком истории колодце, где, возможно, до сих пор кто-то в анабиозе обретается. Эта мифология настолько привлекательна для инфантильных обществ, что она во всех смыслах сохраняет силу и влияние при сколь угодно вызывающих алогизмах и фантасмагориях. В качестве примера можно привести Третий рейх и фашистскую Италию. Но специфика СССР состояла в том, что здесь легитимацию существования режима хитроумнейшим образом закинули в будущее. Правда, обсчитались и слишком близко – на 1980 год – назначили встречу с коммунизмом» [2].

Кстати, это яркий пример того, как опасно связывать миф с реальностью. У Горбачева также была фраза о том, что к 2000году каждая советская семья получит отдельную квартиру. Миф не имеет права иметь конкретные цифры будущего. А в отношении прошлого есть хорошая фраза А. Чернова: «Историческая аналогия – политическая технология». И это понятно, поскольку прошлое дает возможность выводить и легитимизировать любое настоящее.

Но точно такой может быть и виртуальная аналогия, под которой мы будем понимать перенос сюжетности из виртуального пространства для объяснений происходящего в реальном физическом пространстве. Это делается для усиления достоверности происходящих событий, поскольку художественная достоверность всегда будет убедительнее реальной.

Специалисты виртуальной индустрии хорошо знают свой инструментарий, ограниченность его вариантов: «Ведь в индустрии совсем немного историй: путь героя, любовная история или buddy-comedy, что, по сути, всего лишь разновидность ромкома, фильм-ансамбль и т. д. Посмотрите на Квентина Тарантино: он каждый раз берет очень знакомую, очень традиционную формулу фильма категории Б и играет с ней. Просто Тарантино знает о формулах больше обычного, так как очень хорошо знает историю кино. А по сути своей «формула» – это структура, карта, которая помогает зрителю ориентироваться в истории, позволяющей ему не выпасть из эмоциональной плоскости в рациональную и не пытаться разложить историю на составляющие аналитически, а воспринять ее как переживание. Чем больше запутывать аудиторию, тем больше она вынуждена искать ответы умом, и тем меньше ей нравится история» [3].

Как видим, не только в политике, но и в искусстве самым опасным является «поиск ответов умом». Это означает только одно: человек поднял голову и осмотрелся по сторонам. А это является попыткой разорвать связавшие его информационные и виртуальные узы, которые не менее опасны, чем узы чисто физические.

Об информационных основаниях российского режима Е. Шульман говорит: «Одна из особенностей нынешнего российского режима в том, что он действует в значительной степени в информационном пространстве. Его базовое отличие как от тоталитаризма, так и от классического авторитаризма ХХ века выражается формулой, согласно которой диктатуры прошлого состояли на 80 % из насилия и на 20 % из пропаганды, а нынешние гибриды – на 80 % из пропаганды и на 20 % из насилия. В результате, режим формирует пространство фейка, целенаправленного искажения действительности, в котором во многом и существует» [4].

Достаточно сложную систему собственной защиты и отслеживания населения выстраивает и Китай. Причем соцмедиа дали ему для этого новые возможности, поскольку позволяют выходить на любой тип массовой аудитории за считанные секунды.

Исследователи подчеркивают: «Это не просто война за клики. Это в первую очередь идеологическая и политическая борьба, где Китай хочет усилить свою „дискурсивную силу”, чтобы бороться с тем, что он рассматривает как десятилетия господства западного медиа империализма. В то же самое время Пекин также пытается сдвинуть центр притяжения на восток, пропагандируя идею нового мирового порядка с возрождающимся Китаем в качестве ее центра. Конечно, в кампаниях влияния нет ничего нового. США и Британия, как и другие страны, агрессивно обхаживали журналистов, соблазняя их бесплатными поездками и привилегированным доступом к высшим должностным лицам» [5]. Но в отличие от этих стран китайская коммунистическая партия не признает плюрализма мнений. Вместо этого китайские лидеры рассматривают прессу «глазами, ушами, языком и горлом» коммунистической партии, идея журналистики строится на нарративной дисциплине, исключающей все, кроме утвержденной партией версии событий. Для Китая медиа стали как полем битвы, где ведется эта «глобальная информационная война», так и оружием атаки.

В результате сегодня весь мир идет по пути, по которому в свое время шли соцстраны, когда информационное и виртуальное определяют наше видение сильнее, чем реальное и физическое.

Тем более что управление коммуникативными пространствами дают реальные результаты, например, новые исследования борьбы с насильственным поведением с помощью онлайнового инструментария как в сфере экстремизма [6], так и в сфере футбольного насилия [7–10]. Все это идет к тому, что мир находит средства борьбы с отклоняющимся поведением во все новых и новых областях. Прошлые методы физического управления уступают место новым коммуникативным.

Советский Союз также уходит со сцены по причине того, что его виртуальную картину мира победила западная, а не только из-за экономического отставания. Реально и в СССР, и на Западе были люди, которые жили хорошо, и те, кто жил плохо. Но в виртуальном западном мире все жили хорошо, и советский человек захотел переселиться именно туда, поскольку любая западная вещь была для него символом: от джинсов до шариковой ручки. Идеологически сильное советское государство сломалось под напором быта и массовой культуры, которые пошли в СССР после открытия железного занавеса. Коммуникация бытовая победила коммуникацию идеологическую, поскольку была более эмоциональной и более личностно переживаемой. А советская идеология к тому времени превратилась в идеал, в отличие от послереволюционных лет, когда она была идеологией улицы.

В виртуальном пространстве легче достичь справедливости, чем в пространстве физическом. По этой причине его развитие будет продолжаться для того, чтобы компенсировать отставание физического мира. Все революции и протесты движимы борьбой за справедливость, что заставляет властителей мира, как демократических, так и авторитарных, доказывать правильность построенного ими мира.

Литература

1. Эко У. Глава Дуче // day.kyiv.ua/ru/article/mirovye-diskussii/glaza-duche.

2. Гусейнов Г. Все беды и проблемы мы сотворили сами… В России даже природные ресурсы уступают энергии социального мифотворчества. Интервью // www.ng.ru/stsenarii/2018-12-24/9_7472_beda.html.

3. Голливудская формула успеха, субсидии и украинская анимация. Большое интервью с Максом Ховардом, часть 2 // mediananny.com/intervju/2329561/.

4. Обратный транзит в России: недоразвитый нео-тоталитаризм или авторитарный пост-модернизм? // www.liberal.ru/articles/6850).

5. Lim L. a.o. Inside China’s audacious global propaganda campaign // www.theguardian.com/news/2018/dec/07/china-plan-for-global-media-dominance-propaganda-xi-jinping.

6. Helmus T.C. a.o. Assessing Outcomes of Online Campaigns Countering Violent Extremism.A Case Study of the Redirect Method // www.rand.org/pubs/research_reports/RR2813.html.

7. Violent and antisocial behaviour at football events // www.rand.org/randeurope/research/projects/violent-and-antisocial-behaviour-at-football-events.html.

8. Strang L. a.o. The Rules of the Game: Reducing Antisocial Behaviour and Violence at Football Events // www.rand.org/blog/2018/08/the-rules-of-the-game-reducing-antisocial-behaviour.html.

9. Violent and antisocial behaviour at football events and strategies to prevent and respond to these behaviours. Final synthesis report // www.rand.org/pubs/research_reports/RR2904.html.

10. Taylor J. a.o. Violent and Antisocial Behaviour at Football Events. Review of interventions // www.rand.org/pubs/research_reports/RR2532.html.

2.5. Мифы и нарративы пропагандистской войны

Пропаганда порождает социальные мифы, которые делают наш мир не только более понятным, но и более комфортным для проживания. Признание мифа делает наше существование более осмысленным и успокаивающим, поскольку социальная реальность становится более прогнозируемой и потому менее страшной. Эти социальные мифы касаются как отдельного человека, так и целого государства по отношению к его соседям. Эти мифологически ориентированные конструкции базируются на такого рода основаниях:

• мы всегда более правы, чем наши недоброжелатели;

• наши враги глупы и смешны;

• завтра все будет хорошо, а послезавтра еще лучше;

• наши противники все делают неправильно;

• в скором будущем они образумятся и будут с нами, перейдут на нашу сторону.

Этот набор вносит оптимизм в массовое сознание, поскольку видит впереди неминуемую победу, а сегодня он позволяет собирать любой негатив о твоем оппоненте, делая тем самым случайное системным. В результате целенаправленного отбора новостей транслируемые события создают в разуме зрителя правила, и уже каждая новая новость только подтверждает эти правила.

Даниил Дондурей называл «смысловиками» тех, в первую очередь телевизионщиков, которые поставляют модели понимания для широкой аудитории. Они возвращают миру понятность, что особенно важно в условиях нашего нынешнего мира, поскольку уровень непонятности и непредсказуемости в нем все время возрастает. Холодная война завершилась, и с ней ушла «агрессивно ориентированная понятность». Враги как бы ушли, но и друзья особо не проявились, а мир застыл в ожидании нового поворота истории.

Если человек оценивает себя по аналогии с другим человеком, то страна ищет такие аналогии в других странах. Пропагандисты активно завышают свою страну путем занижения чужой. Это позволяет руководствоваться правилом: там все плохо – у нас все хорошо. Советская пропаганда десятилетиями рассказывала о загнивающем Западе, тем самым прямо и косвенно завышая себя.

Глобальный российский нарратив реализуется в конкретных нарративах, но в целом он сегодня по отношению к Украине тот же, который был и в случае российско-грузинской войны.

И там, и тут Россия подается как Спаситель осетинского или украинского народа от Врага, в роли которого задаются грузинская армия или «фашисты, националисты, бандеровцы». Функция Спасителя глубоко позитивно, именно поэтому это типичная функция для героя в комиксах и создаваемых по ним фильмам. Эти фильмы – сегодня, а комиксы появились в период великой депрессии. И считается, что они компенсировали негативное психологическое состояние населения того периода, попавшего в трудные времена.

Если посмотреть на попытки В. Путина вернуть России былое величие и глобальную роль, то они тоже вызывают всплеск одобрения его деятельности в случае негативизации Украины: от аннексии Крыма до захвата украинских кораблей. Это реализация того же лозунга, что был у Трампа: «Сделать Америку снова великой». Но только теперь это «Сделать Россию снова великой». К сожалению, Россия делает это за счет своих соседей, решая внутриполитические свои проблемы за счет внешнеполитических решений, ухудшающих жизнь стран-соседей.

Все происходящее сегодня, считает П. Хансбери, хорошо вписывается в нарратив прошлой холодной войны. Он пишет об использовании опыта в Грузии на будущее: «СМИ, такие как RT, помогли России протестировать многочисленные аргументы во время и после пятидневной войны, как и позже в Украине или недавно в отношении кейса отравления Сергея Скрипаля и его дочери в Великобритании. Российские власти прямо обвинили Грузию в геноциде и повторяли тезис о том, что ее военное вмешательство защитило российских граждан. Этот тезис, возможно, не получил большой популярности среди международной аудитории в то время. Но похожие аргументы оказались более успешными в Крыму, где Россия заявила о защите этнического русского населения (такой аргумент не был применим к осетинам, которые этнически происходят от аланов, скифского племени)» [1].

Человек не выносит хаоса ни в жизни, ни в своей голове. Ему требуется «структурность» и упорядоченность, которые позволяют любые даже самые неприятные события уложить в логический ряд, имеющий причинно-следственный характер. Например, есть такая российская спасительная формула – «Украина плохая, потому что там действует Запад». Привязав Украину к негативному началу, можно выводить из этого любые следствия.

Нарративы как раз реализуют такие причинно-следственные переходы, позволяющие упорядочить хаос окружающего мира. Человеку важно увидеть логику происходящего, поскольку тогда мир уже не будет представляться ему таким страшным. Добавим сюда и то, что и пропагандисты, и их руководители сами начинают верить в эту логику, поскольку в противном случае их разум «разорвет» когнитивный диссонанс.

Российский взгляд на Украину пропагандисты укладывают в следующие нарративы ([2], см. также [3]):

• украинцы и русские – одна нация, объединенная в русском мире;

• украинцы не являются независимым государством;

• Великая Отечественная война продолжается, фашисты в Украине еще не уничтожены;

• Запад не един, он разделен;

• действия России легитимны.

Эта картина мира определяет как прошлые, так и будущие действия России. Она переводит эти действия из ситуации захватчика в ситуации спасителя. То есть сама ситуация как бы не меняется, изменяется ее интерпретация.

Нарративы поддерживаются тематическими коммуникативными фреймами, связывающими мнение или впечатление с конкретным объектом или субъектом. Взгляд России на Украину удерживается с помощью следующих фреймов:

• зависимость от России и невозможность украинского государства обеспечить своих граждан;

• радикализация оппозиции;

• отсутствие социального порядка и безопасности;

• евромайдан создан Западом, его защитники – предатели;

• Запад враждебен по отношению к Украине;

• Россия близка Украине;

• Россию и Украину объединяют общая история и единая православная вера.

Эти структурные единицы пронизывают весь дискурс России, повествующий об Украине. Это тот же условный «словарь», на языке которого можно описывать Украину. Любой выход за пределы этого языка практически невозможен. Перед нами своеобразная карта мира, и то, что отсутствует на такой карте, не может стать предметом разговора.

Украинские исследователи выделяют шесть нарративов, сквозь которые Россия описывает Украину [4]:

• «В Украине идет гражданская война» (33 % контента);

• «Украина – несостоявшееся государство» (22 % контента);

• «Россия помогает Донбассу» (15 % контента);

• «В Украине властвует русофобия» (10 % контента);

• «В Украине у власти – фашисты и радикалы» (7 % контента);

• «Украина – марионетка Запада, который, в свою очередь, безуспешно хочет завоевать Россию» (6 % контента).

Организация «Стоп фейк» насчитала еще больше нарративов российской пропаганды – 18. Но они во многом совпадают с перечисленными. В принципе перед нами та же ситуация, что сложилась и для случая создания типологии сюжетов художественной литературы или кино. Если литературоведы прошлого просто выходили на повторяющиеся сюжетные линии, то нынешние исследователи, вооруженные алгоритмами по работе с большими данными, выводят формулы бестселлеров и блокбастеров (см., например, книгу «Код бестселлера» [5]).

Член Группы по анализу гибридных угроз Украинского кризисного медиа-центра Р. Кавацюк говорит, что треть информации в российских новостях посвящены Украине и только одна из десяти этих новостей – позитивная [6]. Все это отражает не объективный, а чисто политический отбор новостного потока (см. некоторые подробности создания этого потока [7–11]). Говорить так много о другой стране можно только в том случае, если ты хочешь перевести внимание со своих событий на чужие.

Такое информационное искажение идет и по другим странам. Историк Н. Фергюсон написал в газете Boston Globe, что в социальных сетях идет «культурная война» между меньшинствами – ультраправым и ультралевым [12–13]. «РИА Новости» и Gazeta.ru сразу написали о грядущей гражданской войне в США [14]. При этом они «забыли» указать, что все это было написано в рубрике «Мнения», а также то, что Фергюсон назвал ультраправых и ультралевых самыми громкими меньшинствами, которые просто не могут жить друг без друга. Фергюсон также подчеркивает, что «культурная война не более реальная война, чем торговая война, которую президент Трамп запустил против Китая». Это все еще потому, что главным инструментарием пропаганды является преувеличение. Таким образом, она делает из мухи слона, не видя бревна в собственном глазу.

При этом российская оппозиция очень четко фиксирует все негативные последствия такой обработки населения с помощью телевидения. Игорь Яковенко, например, говорит: «История свидетельствует: пребывание общества в иллюзорной реальности очень дорого обходится. В этом отношении нашей надеждой становится информационное общество. Даже если мы в нем сегодня не задаем повестку дня, интернет уже ограничивает возможности манипулирования общественным сознанием, независимо от того, кто этим занимается – власть, оппозиция или „вашингтонский обком”. Сегодня в России телевизионные пользователи в своем большинстве – люди старших поколений. Однако не все. Российская история показывает, что люди мыслящие и желающие узнавать как можно больше о том, что их волнует, – эти в любом возрасте будут стремиться к независимым источникам информации» [15].