Когнитивные войны в соцмедиа, массовой культуре и массовых коммуникациях Почепцов Георгий
Что касается, например, русских националистов, то писавший о них диссертацию М. Соколов дает следующую интересную характеристику: «Там, где нет надежды на слова, на помощь приходят поступки. Во-первых, в действия – особенно если в них вкладываются собственные ресурсы, если они сопряжены с риском и болью – мы верим гораздо больше, чем в слова. Мы верим, что они раскрывают характер, являются его тестами. Во-вторых, поступки менее однозначны. Они допускают много интерпретаций, и каждый может трактовать их в пользу самой благоприятной для него версии характеров и мотивов действующих лиц. И по этим двум причинам в „РНЕ” слова и идеология провозглашались малозначимой вещью, а стиль и форма поведения – очень важной. Поэтому у них была собственная квазивоенная униформа, поэтому они стояли с военной вытяжкой на своих встречах, поэтому они больше всего любили парады и учения, а не митинги или, упаси бог, дискуссии. И они всячески подчеркивали, что это их основное занятие, а в словах они не очень искушены и придавать словам слишком много значения не надо, надо верить своим глазам. Стиль доминировал над идеологией, то, что можно увидеть, – над тем, что можно услышать. Так был устроен их публичный политический фасад» ([5], см. также [6]). То есть здесь есть очень сильный акцент на внешнем, визуально выделяемом, а не на содержательном уровне.
Понятно, что есть прямое воздействие на этот националистический выбор во всех странах чисто физического мира – ухудшения уровня жизни граждан. Но есть и косвенное давление, пришедшее из виртуального мира, а он по своей роли постепенно идет на смену миру информационному.
Политическая кампания имеет большой объем выдачи негатива о соперниках. Дэвид Марк сделал целое исследование исключительно о негативных кампаниях [7]. То есть это важная составляющая чуть ли не любой кампании, поскольку для избирателя особенно важны различия между кандидатами.
Но политика – это не только выборы. Это и другие примеры борьбы за власть. Бюрократическая история каждый год пополняется все новыми и новыми случаями такой борьбы.
Есть интересный довоенный пример. Сегодняшние исследователи, например, пишут, что Ильф и Петров были участниками кампании по дискредитации идей Л. Троцкого. Так что О. Бендер и появился, и стремительно был напечатан отнюдь не случайно. Они пишут: «Работа над романом шла в период наиболее ожесточенной открытой полемики партийного руководства – И. В. Сталина и Н. И. Бухарина – с так называемой „левой оппозицией”: Л. Д. Троцким и его сторонниками. Предмет полемики – нэп. Троцкий давно уже доказывал, что Сталин и Бухарин, используя нэп ради укрепления личной власти, предали идею „мировой революции”. А это, по мнению Троцкого, приведет к гибели СССР в результате „империалистической агрессии”: нэп был лишь временным „стратегическим отступлением”, марксизм изначально определяет, что до победы „мировой революции” невозможно „построение социализма в одной отдельно взятой стране”. Успеха Троцкий и его сторонники не добились, их продолжали оттеснять от власти. Но весной 1927 года оппозиционеры вновь активизировались. 12 апреля стал явным провал политики „большевизации” Китая, где шла многолетняя гражданская война. Генерал Чан Кайши, командующий Народно-революционной армией, отказался от союза с коммунистами, более того, санкционировал массовые расстрелы недавних союзников в Шанхае. 15 апреля советские газеты сообщили о „шанхайском перевороте” и „кровавой бане в Шанхае”. Троцкий, используя неудачу сталинско-бухаринского руководства, тут же заявил, что, „усмирив” Китай, „силы международного империализма” обезопасят свои колонии от „революционного пожара”, объединятся и непременно начнут войну против СССР. А в СССР Сталин и Бухарин затягивают нэп, что ведет к „реставрации капитализма”. Выход, согласно Троцкому, был лишь один: как можно скорее отстранить от власти Сталина и его сторонников» [8].
Так что гипотеза Одесского и Фельдмана такова: «Роман „Двенадцать стульев” создавался в период наиболее ожесточенной открытой полемики партийного руководства с так называемой левой оппозицией – Л. Д. Троцким и другими. Создание и специфика романа, сам факт его публикации обусловлены конкретной политической прагматикой» ([9], см. также [10–11]).
Таким же квазиполитическим примером является борьба с хиппи в СССР. Это было уже послевоенное время, но определенные правила поведения все равно оставались незыблемыми. Как отмечает Дж. Фурст: «Интересно наблюдать, как определенные глобальные тренды и субкультуры транслируются в другую культуру, особенно через железный занавес. Ценности хиппи нашли благодатную почву в советской молодежной культуре, поскольку они были очень близки многим социалистическим ценностям: коллективизму, равенству, антиматериализму. Быть хиппи в Советском Союзе значило быть верным многим и многим коммунистическим ценностям, в то же самое время отвергая советскую реальность и нормы. Это было как бы принятием западной культуры одновременно с адаптацией советской жизни к более правильной и более честной версии самой себя. Со временем советские хиппи развили много маркеров и ритуалов, отражающих специфику их советской жизни. Они реагировали на репрессии и отсутствие информации и побеждали постоянную угрозу своему существованию с помощью возрастающей внутренней солидарности и непростым использованием того, что предоставляло существование в СССР в виде дешевой жизни, хорошими возможностями устроиться на работу, долгими летними отпусками» [12].
Все это, конечно, связано с тем, что хиппи не лезли в политику, в этом случае интерес к ним был меньшим. Хотя рок-клуб в Ленинграде создавался самим КГБ для облегчения надзора над музыкантами.
Сегодня возникли обвинения в сторону России в связи с популярностью мультипликационного фильма «Маша и Медведь». Россия со смехом их отвергает, это же делает и часть западных журналистов [13–20]. Однако ведь это та же самая мягкая сила, о которой так много говорят сегодня.
Мягкая сила несет долговременные последствия и имеет целью влияние на ценности. Даже если создатели фильма не имели в голове ничего подобного, а они подчеркивают отсутствие государственного финансирования фильма, это никак не влияет на существование последствий. Их виртуальный продукт всегда будет другим для иной виртуальной системы.
В исходной статье британской «Таймс», откуда и пошла эта дискуссия, цитировался глава центра по безопасности Букингемского университета Энтони Глис, сказавший: «Маша бывает дерзкой, даже несносной, но также и решительной. Она пытается прыгнуть выше головы. Не было бы преувеличением увидеть в ней нечто такое путинское». А также вспоминается финская газета Helsingin Sanomat, которая сделала интервью с профессором института коммуникации Таллиннского университета П. Хыбемяги. Здесь говорилось, что медведь из русского мультфильма символизирует собой Россию, целью этого является дать детям положительный образ России. В свою очередь литовцам не понравилась фуражка пограничника, которую носила Маша, охраняя огород Медведя. Украина тоже призывает к запрету, поскольку в мультфильме Медведь как традиционный символ России захватывает чужое имущество, дом, землю.
Однако не все так однозначно трактует эту ситуацию. М. Галеотти, известный специалист в сфере информационных войн. Он скептически посмотрел на эти доводы, сформулировав свои контрдоводы [18]:
• если критиковать, то надо делать другие журналистские материалы на эту тему, например, юмористические, а не обвинительные;
• это ведет к недооценке реальной пропаганды;
• это недооценивает наше население;
• это помогает Путину продвигать свой нарратив, что Запад ненавидит русских.
С одной стороны, он прав, поскольку в мультипликационный фильм реально трудно вставлять явный пропагандистский или даже квазипропагандистский материал. Мультфильм создают для бизнес-целей, причем создатели исходно думали о западной аудитории, опираясь на западные образцы сюжетов.
Однако, с другой стороны, как пелось в песне, «ничто не проходит бесследно». Когда ребенок по пять раз в день смотрит этот мультик, он явно фоново получает информацию, следя за этим простым сюжетом. Какая только это информация? Представляется, что мультфильмы советского времени были более добрыми, даже внешне те герои выглядели добрее нынешних. Детские мозги принимают гораздо больше информации, поскольку правила этого мира еще в них не сформированы. Именно по этой причине существует постоянное внимание к продукции для детей.
Известна, например, жесткая борьба, которую ведет Иран против западной массовой культуры, объясняя это разрушительным ее действием на детей и молодежь. Он создает свои мультипликационные фильмы, своих кукол в мусульманской одежде вместо Барби и т. д. И это тип борьбы через создание своего, а не просто запрета западного (см. только малую толику обсуждения и осуждения этой проблемы [21–26]). Понятно, что в этом случае фильмы и куклы, куда попали также куклы из сериала «Симпсоны», оказались на стыке двух цивилизаций – христианской и мусульманской. Отсюда идет источник запретов.
Китай также активно запрещает западные мультфильмы [27–28]. И в этом случае не слышно таких же возмущенных криков. Винни-Пуха запретили по понятным причинам, он стал ассоциироваться с образом первого лица. А остальные, видимо, подпали под общую тенденцию ограничить западную рисованную продукцию, включая книги, из-за вхождения западной модели мира. И тем самым расширяется поле для своей продукции. Кстати, Иран пошел дальше и даже запретил изучение английского в средней школе, чтобы остановить культурное вторжение Запада [29].
Тут важно иметь в виду, оценивая эти запреты, что угрозу скорее ощущает тот, кому угрожают, а не тот, кто угрожает невольно и неспециально. И мы, находясь, в однотипной цивилизации, не можем адекватно чужую угрозу оценить, а Иран и Китай могут.
Угроза может идти и из другого. Вот мнение П. Феллэн, что все вокруг нас является перформансом: «Перфоманс стал основным объективом для понимания событий таких разных, как война в Ираке и новое видео Мадонны. Мы вошли в пространство, где все является перформансом. Это не значит, что реальность исчезла, но это признание того, что невозможно узнать реальность без понятия перформанса» ([30], см. также [31–33]).
То есть мы ищем словесное выражение опасности, а оно может быть визуальным, поведенческим. Ведь Иран запрещает Барби не из-за слов, а из-за не той одежды, более открытой, чем это требуют его традиции. Иран идет системно, запрещая иностранную музыку [34] и иностранные фильмы [35]. Такое ощущение, что они очень четко учли уроки распада СССР, где также «чужое» входило сквозь массовую культуру, поскольку идеологию охраняли всеми силами.
Создается ощущение, что модель мира может разбиваться на части в разного вида виртуальных продуктах, а потом собираться как пазл в единое целое. Отсутствующие сегменты этой модели мира наш мозг сам может восполнять, причем в нужную для него сторону – позитивную или негативную. Отсюда, кстати, наше неприятие позитива в образе негативного объекта или негатива в образе позитивного объекта. Рациональности особой в этом нет, это просто когнитивное сокращение, обеспечивающее нужную скорость обработки информации.
Идет серьезный синтез информационного и виртуального пространств даже в новостях. Пришла мощная актерская манера подачи, когда одного содержания уже мало, нужна настоящая театральная игра. Инфотейнмент в расцвете сил…
Вот как сами российские журналисты оценивают работу своих журналистов-пропагандистов ([36], см. также [37]):
• «Киселев, который, казалось бы, пропал с радаров и ослабил хватку, в действительности остается верен себе. Он все так же беспощадно самоуверен и нарочито желчен. В мире Киселева мы по-прежнему „живем в самой прекрасной стране на свете, а все остальные страны нам завидуют”. Не изменились и его мишени. Все с той же брезгливостью и надменностью он рассказывает о США, Европе и Украине, используя все те же старые добрые инструменты»;
• «Фадеев смотрелся на экране как матерый советский номенклатурщик, привыкший отбиваться от ненавистных либералов, убежденных в правоте Запада. В отличие от его агрессивной манеры, Клейменов более сдержан, но только интонационно. У нового спичрайтера „Времени” появилась своя манера делать длинные, отвлеченные эписодии с неочевидным заходом. Он задействовал новое средство передачи эмоций – придыхания. Но содержательно Клейменов использует те же паттерны, что и Фадеев: Запад – агрессор, Россия – жертва агрессии, девяностые – зло, Украина ни на что не способна, Порошенко – политический импотент, Европа разлагается, демократия не проходит проверку на прочность, Россия – остров стабильности в океане абсурда. И так далее. Однако в сочетании с грамотно расставленными придыханиями это выглядит так, словно ведущий хоть и осуждает, но глубоко сожалеет о сложившейся ситуации во всем мире»;
• «Примерно такой образ украинца стараются поддерживать на федеральном ТВ – хитрого, подлого и беспринципного, готового продаться за любую сумму. В подтверждение этой теории телеканалы используют все тех же „украинских политологов”, которые с 2014 года ходят по российским политическим ток-шоу, как на работу. Так же, как и два года назад, над ними потешаются, не дают сказать слова, унижают и бьют. Они терпят, но все равно приходят к Соловьеву и Норкину вновь и вновь. Они работают на разогреве у других приглашенных гостей, провоцируют Жириновского и гневливых экспертов по Украине и миру вообще. Украинские политологи, чья компетенция порой хуже, чем у среднестатистического зрителя таких шоу, нужны на ТВ, с одной стороны, для демонстрации плюрализма („Смотрите, мы всем даем слово”), с другой – для обыкновенного самоутверждения („Давай или не давай слово этим украинцам, они все равно только и знают, что врать”). На продажность украинцев намекают, как могут. В одном из ноябрьских выпусков „Вечера с Владимиром Соловьевым” лидер ЛДПР подкармливал Вячеслава Ковтуна конфетами. Когда тот отказался от „Красной шапочки”, вождь либерал-демократов воскликнул: „А-а-а, ты килограмм захотел сразу. Потом пришлю тебе в гостиницу”. Ковтун на такие выпады не обижается. Его дрейф по политическим шоу и дискредитация украинцев в России по-прежнему хорошо оплачивается».
Это оказывается актерством и политической игрой и со стороны телеведущих, что, как оказалось, хорошо оплачивается. Владимир Соловьев в результате «работы на галерах» купил виллу на озере Комо в Италии [38], С. Брилев – квартиру в Лондоне за 700 тысяч фунтов, что соответствует миллиону долларов, и стал британским гражданином [39], Д. Киселев потратил на перестройку дачи в Крыму 200 миллионов рублей, что стало известно только из-за скандала с изъятием тиража крымской газеты [40]. Это определенная финансовая пирамида, которая оплачивает громкие речи и яркие обвинения, а также драки в студии.
И первый российский канал нашел теоретическое обоснование такого подхода. Кирилл Клейменов говорит: «Сегодня важна ярко выраженная позиция, мнение, авторский подход. […] Долгие годы CNN был абсолютным информационным лидером в мире. А FOX делали новости эмоциональными, когда ведущие позволяли себе четко проговаривать, как они относятся к происходящему. И это точно попало в аудиторию: зритель сегодня хочет не просто кивать головой, но и возмутиться, вступить в полемику… В общем, конфликт – скрытая движущая сила любого шоу, и пора всех встряхнуть» [41].
Однотипную аргументацию выстраивают в эти же дни и из канала «Россия», что говорит о том, что государственные каналы нашли, что именно отвечать. Это С. Натанзон, который говорит: «Когда я начинал работу на телевидении, это была журналистика новостей и эксклюзивов. Сейчас новостного эксклюзива на экране не бывает, новости перестали чего-то стоить. Телевизионная журналистика начала переходить от фактов к мнениям, причем это наблюдается повсеместно. Например, самый раскрученный новостной телеканал американский CNN. Поначалу в его выпусках были прямые включения с места событий, потом стали добавлять к нему аналитика, потом двух, потом шесть. Сейчас аналитиков настолько много, что они не помещаются в отдельные окна, их по 10 человек размещают в студии, чтобы обсудить одну новость. Все больше холдингов переходят в журналистику мнений. Через 10 лет телевидение перестанет быть источником информации, останутся только мнения. А журналистика мнений – это, в любом случае, пропаганда» [42]. То есть аргументация почти дословная.
На это Н. Сванидзе ответил так: «В конце 1990-х правда была востребована, потому что реальность вызывала отвращение. Люди понимали, что им врут и хотели правды, поэтому смотрели программу „Взгляд”, смотрели „Вести”. Чем больше люди привыкают ко лжи, тем сложнее человеку говорить правду. Ее никто не принимает, ей никто не будет аплодировать – ни начальство, ни друзья, ни человек, который его встретит на улице. Женщине приятно, когда ей говорят приятное, и стране приятно, когда о ней говорят приятное» [43].
Если даже мир прошлого как физический использовал информационный инструментарий для управления, а также виртуальный в виде религии, то тем более сегодня мы имеем сочетание в управлении информационного и виртуального инструментария в виде постправды, фейков и прямой лжи.
Интересным примером сочетания других разных уровней является борьба высокотехнологичного «Фейсбука» со своими критиками путем применения низкотехнологического, с их точки зрения, инструментария традиционной негативной медиакампании [43–44]. И поскольку против Сороса как противника «Фейсбука» в роли монополиста была развернута еще и антисемитская кампания, то Цукерберга сразу вывели против удара как якобы ничего не знавшего ([45], см. также [46–49]).
Джонатан Хиршон, занимавшийся паблик рилейшнз технологических компаний, включая Apple и Sony, оценил эту ситуацию следующим образом: «Это тип грязного ПР? Он всегда был там, но сейчас он явно на подъеме. Идеализм еще присутствует, но правда в том, что большие компании стали намного авторитарнее в своем подходе к медиа».
Можно повторить, что экономическая власть постепенно переходит в политическую, а с ней приходят иные средства борьбы. Если раньше это была борьба с конкурентами, то теперь это борьбы с оппонентами, поскольку прошел переход от бизнеса к политике.
Как видим, перед нами не просто информационный мир, а такой мир, который постепенно переходит в виртуальный. То есть постправда правит бал не только в соцмедиа, но и во всех медиа.
А по поводу мультфильма про Машу высказался даже А. Невзоров, заявив: «Мультик, кстати говоря, действительно, блестящий. Его сочли вдруг сейчас диверсией идеологической, откровенной пророссийской пропагандой. И, кстати говоря, сочли совершенно справедливо, потому что Маша в этом мультике, действительно, сильно напоминает Путина, потому что это ведь такая абсолютно путинская история. Вот кто поставил всех на уши, кто затеял бешеную гонку вооружений? От кого снова запахло войной? Кто показывал дикие мультики про всепоражающие ракеты? Кто нагнетал милитаристскую истерию – войну, „бессмертные полки”, фанерные рейхстаги, детей кто расставлял всюду в форме сталинской армии, колясочки в форме танков? Ну, автор всего этого известен. И тут же этот человек на совершенно голубом глазу с выражением прямо Маши из мультфильма „Маша и медведь” говорит буквально слова: „Мы не позволим себя втянуть в милитаристскую гонку”. Это в последней речи, обращенной к Министерству обороны. Это, действительно, напоминает Машу» [50].
Раньше мы бы сказали, что мир сошел с ума. Сегодня мы говорим вполне спокойно: мир перешел на новую стадию своего развития.
Литература
1. Медведева Т. Андрей Фурсов: «Удел тех, у кого нет идеологии, – пикник на обочине Истории» // portal-kultura.ru/articles/person/72658-andrey-fursov-udel-tekh-u-kogo-net-ideologii-piknik-na-obochine-istorii/.
2. Раса Юкнявичене: фундаментом кремлевского режима сегодня является ложь // www.golos-ameriki.ru/a/rasa-ju/4660531.html.
3. Lewis P. a.o. Revealed: one in four Europeans vote populist // www.theguardian.com/world/ng-interactive/2018/nov/20/revealed-one-in-four-europeans-vote-populist.
4. Harari Y.N. We need a post-liberal order now // www.economist.com/open-future/2018/09/26/we-need-a-post-liberal-order-now?fsrc=gp_en?fsrc= scn/fb/te/bl/ed/weneedapostliberalordernowopenfuture.
5. Соколов М. Русский национализм: взгляд социолога // arzamas.academy/materials/939.
6. Конец русского радикального национализма? // anthropologie.kunstkamera.ru/files/pdf/008/08_02_sokolov_k.pdf.
7. Mark D. Going dirty. The art of negative campaigning. – Lanham etc., 2006.
8. Щуплов А. и др. Почему антисоветские романы стали советской классикой? // Независимая газета. – 2001. – 13 января.
9. Одесский М. П., Фельдман Д. М. Миры И. А. Ильфа и Е. П. Петрова. Очерки вербализованной повседневности. – М., 2015.
10. Фельдман Д. М. и др. Легенда о великом комбинаторе (в трех частях, с прологом и эпилогом) // gatchina3000.ru/literatura/koreiko_a_i/gold-calf_intro_2.htm.
11. Одесский М., Фельдман Д. Литературная стратегия и политическая интрига. «Двенадцать стульев» в советской критике рубежа 1920–1930-х годов // magazines.russ.ru/druzhba/2000/12/odess.html.
12. Hippies in the USSR: an interview wit Juliane Furst // lareviewofbooks.org/article/hippies-in-the-ussr-an-interview-with-juliane-furst.
13. Маша и каша: как мультики могут стать оружием пропаганды // www.gazeta.ru/comments/2018/11/19_e_12064015.shtml?updated.
14. В Эстонии «Машу и Медведя» заподозрили в участии в гибридной войне // lenta.ru/news/2017/05/31/mashked/.
15. Мисник Л. «Вводите санкции»: на Западе испугались «Машу и Медведя» // www.gazeta.ru/culture/2018/11/17/a_12062767.shtml.
16. Мультфильм «Маша и медведь» хотят запретить на Украине // iz.ru/ 617613/2017-07-10/multfilm-masha-i-medved-khotiat-zapretit-na-ukraine.
17. Маша, Медведь и кремлевская пропаганда // news.rambler.ru/community/41286770/?utm_content=rnews&utm_medium=read_more& utm_source=copylink.
18. Galeotti M. Masha and the Bear are not coming to invade your homeland // inmoscowsshadows.wordpress.com/2018/11/17/masha-and-the-bear-are-not-coming-to-invade-your-homeland/.
19. McManus L. Is Masha and the Bear a Putin stooge? Critics claim cartoon with 4.18m subscribers is made by Kremlin to subvert children // www.dailymail.co.uk/news/article-6400667/Is-friendly-Russian-Bear-YouTube-Putin-stooge.html.
20. Bain B. Future shock: Ban threat for the new Russian superweapon Masha and shows that subverted all our minds // www.heraldscotland.com/opinion/16340356.future-shock-ban-threat-for-the-new-russian-superweapon-masha-and-shows-that-subverted-all-our-minds/.
21. Iran’s War Against Western Culture: Never Ending, Always Losing // www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/tehranbureau/2011/12/media-the-regimes-war-against-western-culture-never-ending-always-losing.html.
22. Iran cracks down on Barbie dolls in new campaign against western influence // www.theguardian.com/world/2012/jan/24/iran-barbie-doll-crackdown-campaign.
23. Sifferlin A. ‘Morality Police’ Officers Give Barbie Dolls the Boot in Iran // newsfeed.time.com/2012/01/18/morality-police-officers-give-barbie-dolls-the-boot-in-iran/.
24. After Barbie, Iran bans Simpsons dolls // www.news18.com/news/india/iran-ban-simpsons-444320.html.
25. Roberts A. Iran Bans ‘Simpsons’ Toys? How Homer, Marge, and Krusty Could Help Regime// www.thedailybeast.com/iran-bans-simpsons-toys-how-homer-marge-and-krusty-could-help-regime.
26. Warren O. Persepolis: A Story of a Westernized Culture // performance.millikin.edu/literaturecasebooks/persepolis/essays/warren.pdf.
27. James L. After Peppa Pig’s ban in China, seven other cartoons censors have blocked // www.scmp.com/culture/film-tv/article/2144561/after-peppa-pigs-ban-china-here-are-eight-other-cartoons-and.
28. Leng S. What does China have against Peppa Pig? // www.scmp.com/news/china/policies-politics/article/2077049/what-does-china-have-against-peppa-pig.
29. To prevent ‘Western cultural invasion,’ Iran bans English in primary school // punchng.com/to-prevent-western-cultural-invasion-iran-bans-english-in-primary-school/.
30. Performance, Live Culture and Things of the Heart. Interview with P. Phelan // www.academia.edu/8361293/interview_with_Peggy_Phelan_ Performance_live_culture_and_things_of_the_heart.
31. С ума посходили: как перформанс стал самым провокационным видом искусства // style.rbc.ru/impressions/5716389a9a79472acdb34ba8.
32. Performance and performativity // www.history.ac.uk/1807 commemorated/media/methods/performance.html.
33. Sonnentag S. a.o. Performance Concepts and Performance Theory // www.researchgate.net/publication/291062476_Performance_Concepts_and_ Performance_Theory.
34. Iran declares ban on Western music https://www.theguardian.com/world/2005/dec/20/iran.
35. Iran bans foreign films // www.theguardian.com/film/2005/oct/26/iran.world.
36. Поворазнюк С. «Знали бы люди, что их просто используют». На российском телевидении почуяли оттепель. На самом деле стало только хуже // lenta.ru/articles/2018/11/20/ne_ottepel/.
37. Раскрыты гонорары иностранных «мальчиков для битья» на российских ток-шоу // lenta.ru/news/2017/10/17/deneg_net/.
38. Квартиры, дача и итальянская вилла Владимира Соловьева // navalny.com/p/5565/.
39. ФБК выяснил, что ведущий Брилев купил в Лондоне квартиру за миллион долларов // www.znak.com/2018-11-22/fbk_vyyasnil_chto_ veduchiy_brilev_kupil_v_londone_kvartiru_za_million_dollarov.
40. Минеева Ю. и др. Жаба душит // www.novayagazeta.ru/articles/ 2018/10/01/78020-lichinka-kiseleva.
41. Лемешева М. Кирилл Клейменов: «Пора всех встряхнуть!» // kinoreporter.ru/kirill-klejmenov-pora-vseh-vstrjahnut/.
42. Журналистика мнений – в любом случае пропаганда // www.znak.com/2018-11-24/zhurnalist_vgtrk_o_propagande_kiseleve_i_otvetstvennosti.
43. Чем больше привыкают ко лжи, тем сложнее говорить правду // www.znak.com/2018-11-24/slova_i_muzyka_svobody_v_elcin_centre_ obsuzhdayut_kak_izmenilis_media_i_vmeste_s_nimi_strana.
44. Nicas J. How Facebook’s P.R. Firm Brought Political Trickery to Tech // www.nytimes.com/2018/11/21/technology/definers-public-affairs-tim-miller.html.
45. Wong J.C. Facebook policy chief admits hiring PR firm to attack George Soros // www.theguardian.com/technology/2018/nov/21/facebook-admits-definers-pr-george-soros-critics-sandberg-zuckerberg.
46. Wong J.C. Zuckerberg: I didn’t know of Facebook ties to firm that attacked George Soros // www.theguardian.com/technology/2018/nov/15/mark-zuckerberg-facebook-george-soros-antisemitism.
47. Facebook takes responsibility for negative stories about George Soros // www.irishtimes.com/business/technology/facebook-takes-responsibility-for-negative-stories-about-george-soros-1.3707563.
48. Constine J. Internal Facebook memo sees outgoing VP of comms Schrage take blame for hiring Definers // techcrunch.com/2018/11/20/schrage-definers/.
49. Facebook v Soros: ‘Congress must probe’ // www.bbc.com/news/technology-46302140.
50. Невзоровские среды // echo.msk.ru/programs/nevsredy/2318780-echo/.
4.2. Видеоигры в системе гибридной войны
Исследователи считают, что все искусство является политически ориентированным, включая видеоигры, что оно традиционно ориентировано на консервативные, патриархальные, империалистические ценности типа империи, доминирования, захвата силой. И это понятно, поскольку такие правила в принципе диктует им сюжетность видеоигры, где нужны одни силы в борьбе с другими.
В прошлом так было с романами, но это влияние выводят из статуса читателя: «Форма романа девятнадцатого века поддерживала консервативные ценности несмотря на содержание более левого толка. Романы Чарльза Диккенса могли симпатизировать рабочим или революции, даже хвалить их, но они никогда не могли побуждать к серьезным социальным изменениям, поскольку их политическая сила ограничивалась тем фактом, что книги были товаром для чтения после обеда и для удовольствия: это тип письма, который легок в потреблении и не требующий от читателя конфликта с реальной политикой. То же самое касается многих сегодняшних видеоигр» [1].
Это важная идея, что тип потребления продукта порождает и свой тип политики. Точно так одна из максим телевидения состоит в том, что телевидение как доминирующее средство не может призывать к революциям.
Исследователи увидели две отличительные черты видеоигр, которых нет в других медиа [2]:
• правые идеологии сверх представлены в видеоиграх, это содержательно, например, вторжение пришельцев, страх инфекции, восстановление естественной гармонии в мире, захват территорий, строительство империй;
• видеоигры ставят игрока на инстинктивный уровень, где он соглашается с этими идеологиями, в отличие от фильма игрок ощущает желания в игре как свои собственные, а не как желания кого-то другого.
И еще одно важное замечание: «Психоаналитик Жак Лакан разграничивал „побуждения” и „инстинкты”. Если инстинкты приходят изнутри, то побуждения возникают, когда политические силы подталкивают нас в определенном направлении. Видеоигры в этих терминах являются побуждениями, которые маскируются под инстинкты, делая естественными правые идеологии таким способом, которые недоступны другим медиа. Они предлагают пользователям шанс испытать их на личностном уровне».
Справедливости ради упомянем, что у этой гипотезы есть и противники. Конечный вывод этой критики таков: «Игры являются резонирующей новой формой рассказывания историй, повествующая о великих героях, больших злодеях, одновременно позволяющая нам приблизиться к этим людям и идеалам ближе, чем когда бы то раньше. Они дают нам возможность разобраться в идеях, некоторые из которых действительно правые, но многие – нет, предоставляя целое новое пространство для эмоционального и морального развития» [3].
Как видим, нас программируют все, не только традиционные медиа, но и нетрадиционные вроде видеоигр. Точно такая ситуация сложилась и соцмедиа, где негативные сообщения распространяются и быстрее, и шире. То есть в результате именно они становятся приоритетом, если судить по скорости распространения.
Можно также предположить, что если не прямо, но косвенно этому помогают технические платформы-гиганты, хотя об этом мало кто говорит. А они за это время стали монополистами: Facebook и Google – в рекламе, Apple доминирует в смартфонах и лэптопах, в Amazon идет треть американцев за покупками. И все это имеет существенные последствия [4]:
• торможение инноваций, поскольку их патенты, массивы данных, растущие сети создают барьеры для нового бизнеса;
• концентрация экономической власти соответствующую политическую силу, которая помогает им заставлять замолчать их критиков.
Реальный статус игр в современном обществе очень высок. Элфи Баун говорит об этом следующим образом: «Я защищаю то, что единственным способом понимания видеоигр является психоанализ, а единственным способом понимания современного общества являются видеоигры. Геймер больше не является нишевой идентичностью, принимаемой теми, кто стоит с краю (например, геймеры из крайне правых или потерянные тинейджеры, ушедшие из культуры мейнстрима), этот термин описывает всех нас, выросли мы, играя в Нинтендо или нет. Видеоигры стоят сейчас в центре общественной жизни. Если раньше говорили, что голливудское кино создало то, что значило быть личностью в шестидесятые или семидесятые, то видеоигры трансформировали, что значит быть личностью за последние двадцать лет. […] Некоторые люди не ходят в кино, но они все равно были частью общества, сформированного Голливудом» [5].
Элфи Баун сравнивает игру не с текстом, а со сном: «Как сон и не так, как книги и телевидение, видеоигра воспринимается активно, как будто каждый игрок имеет свою роль в определении его событий и последствий. Как во сне игроки испытывают желания, тревоги, страсти и аффекты, они принимают решения и предпринимают действия в соответствии с этими полуинстинктивными и „эмоциональными” реакциями. Так же, как во сне, многие из этих явных действий являются иллюзорными, поскольку игрок не может контролировать ни среду, ни сюжет. Даже собственные действия игрока кажутся откуда-то управляемыми. В отличие от реальности, но снова-таки, как во снах, игрок может переноситься из одной ситуации в другую вне всякой связи законами пространства и времени. Как во сне игрок потом возвращается в реальный мир, но все в нем не всегда такое же, как было до того, как произошел сон».
Из всего этого становится понятной сильная воздействующая сила видеоигр, тем более для игроков она остается фоном действия, а не прямым указанием на то или иное действие.
Гибридность строится так, чтобы найти путь наименьшего сопротивления со стороны объекта воздействия. Но этот путь будет иным в разных пространствах. Гибридность в физическом пространстве – это зеленые человечки. Но гибридный путь к когнитивным целям – это кино и литература. Но точно так его любит не только противник, но и собственная власть, отсюда тяга власти к тому, что именуется патриотическим кино. Это принципиально эмоциональное воздействие, от которого закрыться сложнее, чем от рационального типа постановления партии и правительства советского времени. Его можно изучать, как, например, и доклад генсека, но это все равно будет не тем уровнем эмоционального воздействия. В нем все рационально, а эмоциональность только имеет одинокие вкрапления, созданные спичрайтерами того времени.
Мы живем в мире, функционирование которого задается со стороны политики. Поэтому вполне понятно, что политика будет присутствовать прямо и косвенно повсюду: в образовании и науке, особенно истории, в литературе и искусстве, в кино. Все это виртуальные пространства, где формируются герои и враги, важные события отделяется от неважных, символическое от обыденного.
Такой же тип программирования массового поведения получил название эффекта Эдипа как феномена «самосбывающегося прогноза»: «Мы странным образом оказываемся там, куда попасть вроде бы не хотели. Прогноз, ставший известным тем, к кому он относится, играет программирующую роль. Технологии информационного и рефлексивного управления, которые вначале вошли в практику межгосударственной борьбы и только потом – в академическую науку, очень эффективно используют „эффект Эдипа”. Можно напомнить сборник „Иного не дано”, вышедший в горбачевские времена под редакцией Ю. Афанасьева и собравший под одной обложкой „прорабов перестройки”, доказывавших, что выбора нет. Конечно, выбор был – развитие Китая, траектории постсоветских государств это убедительно показали. В этих заметках не стоит разбираться, была ли в трудах „прорабов” заведомая ложь (впрочем, в своих мемуарах многие настаивали именно на этом и позиционировали себя как убежденных противников советского строя) или глубокая некомпетентность, но свою роль в развале СССР и организации „крупнейшей геополитической катастрофы XX века” этот труд сыграл. Прогноз сегодня является весьма эффективным оружием» [6].
Видеоигры являются новым феноменом, но они четко заняли политически ориентированную нишу, хотя все мы воспринимаем их чистыми от политики. Приведем такие мнения:
• М. Кук, компьютерщик из Лондонского университета: «Мы должны быть уверены имеющейся силы влияния, неправильного, руководства и предубеждений, сохраняя критический, но открытый разум» [7];
• Э. Кастронова: «Поколение людей, выросшее на видеоиграх, будет выдвигать неоправданно высокие требования к реальному миру, легко выходя из себя из-за отсутствия в нем непонятных действий, нерешаемой несправедливости и его моральной сложности» [8];
• многочисленные исследования не подтверждают влияния игр на массовую стрельбу, получившую распространение в последнее время [9–10];
• видеоигры входят в разном статусе в программы университетов [11];
• видеоигры могут помочь в изучении расовых отношений [12];
• но к политике проблема видеоигр все равно более чувствительна [13–14].
• Видеоигры представляют собой виртуальный аналог мира реального, в котором усилены многие его противоречия, как, например, в комиксах. Просто здесь происходит более сильное погружение в виртуальную реальность, чем в любом другом варианте, например, кино или литературе.
Развитие виртуального пространства сегодня повторяет развитие пространства информационного прошлых лет. Так что и в этом случае нам приходится признавать, что просто происходит «переселение» населения из мира физического в мир виртуальный. И люди несут в него свои проблемы и беды.
К тому же воздействие через видеоигры легко вписывается в гибридный инструментарий. Например, ср. такой список: «Гибридные угрозы воздействуют на административно-политическую, военную, финансово-экономическую и культурно-мировоззренческую сферы государства, а использование совокупности гибридных угроз обуславливает существенное наращивание измерений современных конфликтов, что ведет к их качественной трансформации» [15].
Глядя на этот список, в голову приходит еще такое наблюдение: к гибридным угрозам мы начинаем относить те, на которые не можем найти адекватного ответа. Отсюда постоянно возникающий параметр внезапности гибридной угрозы.
Литература
1. Bown A. Video games are political. Here’s how they can be progressive // www.theguardian.com/games/2018/aug/13/video-games-are-political-heres-how-they-can-be-progressive.
2. Bown A. How video games are fuelling the rise of the far right // www.theguardian.com/commentisfree/2018/mar/12/video-games-fuel-rise-far-right-violent-misogynist.
3. Honke J. Alfie Bown is Wrong About Video Games and the Far Right // www.redbrick.me/alfie-bown-wrong-video-games-far-right/.
4. Reich R. Break up Facebook (and while we’re at it, Google, Apple and Amazon) // www.theguardian.com/commentisfree/2018/nov/20/facebook-google-antitrust-laws-gilded-age.
5. Video games, capitalism and dreams: an interview with Alfie Bown // lareviewofbooks.org/article/video-games-capitalism-and-dreams-an-interview-with-alfie-bown/#!.
6. Иванов В., Малинецкий Г. От НТР – к ГТР, Что такое гуманитарно-техническая революция? // izborsk-club.ru/magazine_files/2018_07.pdf.
7. Baraniuk C. Video games become political as US election looms // www.newscientist.com/article/2110736-video-games-become-political-as-us-election-looms/.
8. Castronova E. Politics of video game generation // edwardcastronova.com/portfolio/politics-of-a-video-game-generation/.
9. Salam M. a.o. Do Video Games Lead to Mass Shootings? Researchers Say No // www.nytimes.com/2018/02/23/us/politics/trump-video-games-shootings.html.
10. Ferguson C.J. Video Game Violence and Pseudoscience: Bad Science, Fear, and Politics // www.csicop.org/si/show/video_game_violence_ and_pseudoscience_bad_science_fear_and_politics.
11. Dollinger A. Video Games Are a Waste of Time? Not for Those With E-sports Scholarships // www.nytimes.com/2018/11/02/education/learning/video-games-esports-scholarships.html?action=click&module=Well&pgtype=Homepage§ion=Education.
12. Chow C. How Video Games Can Help Us Explore Ideas About Race // www.npr.org/2018/07/19/630589400/how-video-games-can-help-us-explore-ideas-about-race.
13. Borges Lima L.A. Videogames as a Political Medium: The Case of Mass Effect and the Gendered Gaming Scene of Dissensus // www.researching-communication.eu/book12chapters/C05_BORGES_LIMA201617.pdf.
14. Markey P.M. a.o. Teaching Us to Fear The Violent Video Game Moral Panic and the Politics of Game Research // files.eric.ed.gov/fulltext/EJ1166785.pdf.
15. Бартош А. Фактор внезапности в гибридной войне и национальная безопасность России // nvo.ng.ru/concepts/2018-11-09/1_1021_factor.html.
4.3. В телесериалах, как и в соцмедиа, каждый может найти если не счастье, то комфорт
Экранные коммуникации породили два места, где человек ощущает себя максимально комфортно, если не сказать счастливо. С одной стороны, это телесериалы, с другой – соцмедиа. И в первом, и во втором случае создается психологическое ощущение того, что сам потребитель становится руководителем контента, как до этого такая ситуация возникла для случая массовой литературы, где заложена роль (в плане ориентации на читателя), почти равная авторской. Любой коммерческий продукт должен быть таким, но этого не всегда удается добиться.
Телесериалы стали продолжением телевизионного пространства, когда реально ему удалось оторваться от телевизора в плане отказа от привязки к телепрограмме, что при желании позволяет посмотреть весь телесериал за один-два дня.
Но телесериал хранит в себе и опасность. Возрастание гормона стресса кортизола не даст вам заснуть [1]. А так действуют, среди прочего, телесериалы и фильмы.
Хороший термин возник в обсуждении цензуры, где профессор Г. Жирков предложил следующее: «Я не считаю, что журналистика обладает властью вообще. Это есть объективный информационный процесс, более широкий, в разных ипостасях. Например, как средство массового общения. „Поле чудес” несет какую-то информацию? Никакой. Это средство общения. Сейчас этот процесс очень сильно развит. Игра, интерактивное телевидение, шоу – все это близко. И я даже поспорил бы, что эти дискуссии несут какие-то знания. Это фон. Я бы еще и сказал, что выборная кампания – это такая политическая игра, в ходе которой есть кукловоды, какое-то участие народа и так далее» [2].
Собственно говоря, все развлекательное телевидение – это общение, а не информирование.
Наличие «Нетфликса», как и его продукта телесериала, отражает одну важную тенденцию – приход сложного телевидения и сложного телесериала. До этого телевидение жило за счет упрощения своего продукта, поскольку массовый продукт может быть только простым. Отсюда пренебрежительное отношение к телевизионным юмористическим передачам. Но по большому счету это вообще свойство массовой культуры быть хорошей для всех.
В интервью «Новой газете» М. Идов говорит об идее своего фильма «Юморист»: «Сюжет сложился в 2014-м. После большого перерыва я приехал в Ригу. Гулял по Юрмале, возле концертного зала „Дзинтари”, знаменитого еще в советское время. И вдруг увидел плакаты с теми же лицами, которые помнил с детства.
– Сейчас угадаю: Задорнов, Жванецкий, Измайлов, Хазанов…
– Да, этот „образный ряд”, но не только юмористы: София Ротару, Лев Лещенко и далее. Из пятилетнего ребенка я успел превратиться в седеющего мужчину. Да и Латвия теперь другая страна. Сменились тысячелетия. А эти люди продолжают выступать „в том же месте, в тот же час”. В этот зал меня водила моя бабушка. Просто поразила „петля времени”, в которой обитают корифеи советского периода. Представители не андеграунда – тонкого слоя мифа, который мы в меру сил исследовали в фильме „Лето”, а официальной культуры истекшей эпохи. Представители этой культуры продолжают столь же успешно существовать в нынешнее время. Так у меня какой-то пазл в голове сложился. Я записал краткий сюжет» [3]
И еще вопрос-ответ: «Для власти этот нескончаемый „голубой огонек” – символ стабильности. Но ведь и публика продолжает заполнять залы.
– Не хотел бы никого судить. Большая часть населения страны пережила и продолжает переживать турбулентные времена. В такие моменты хватаешься за привычное. Кроме того, ностальгируют по собственной молодости, проецируя память о собственной вирильности и энтузиазме на всю эпоху».
Признаем, что это даже не ответ, а констатация факта. Но в любом случае перед нами вариант явного смещения в зону комфорта. А современный человек хочет обитать только там, он не хочет свершений.
Вот еще один вариант ответа-объяснения режиссера: «Интерес к теме советского юмора со мной всю жизнь. Меня всегда привлекал парадокс, что в стране, в которой почти ни о чем нельзя было шутить, профессиональные юмористы были рок-звездами. Использование юмора как некого маркера „свой – чужой” – это удивительное явление. Целые поколения разговаривали цитатами из Ильфа и Петрова, Зощенко, потом Довлатова. Юмор воспринимался как побег, как подспудная борьба. […] Я увидел в Юрмале плакаты с рекламой концертов разных юмористов советского разлива, которых я помнил с раннего детства. Меня поразило, что мне было всего 5 лет, а эти люди уже выступали в концертном зале „Дзинтари”. Мир изменился, тысячелетия сменились, а эти люди просто продолжают выступать в стране, которая была в составе СССР, а теперь член ЕС. Меня поразило, что эти люди живут в какой-то такой петле времени. Когда я об этом задумался, то в голову пришла основная канва сюжета. Я знал, что это история, которую я должен рассказать сам. Поэтому сценарий был написан в стол. Я очень редко это делаю, но тут я был уверен, что мне нужно его сначала написать, чтобы можно было хоть с кем-то разговаривать о реализации» [4].
Для старшего поколения прошлое – это зона спокойствия и комфорта. По этой причине Идов не может понять их реакции, будучи человеком другого поколения.
Михаил Идов считает свой фильм антисоветским. Но так ли это? Скорее он говорит о современности: «Каждый раз, когда один и тот же состав правит страной 20 лет, мысли творческих людей обращаются к другому периоду, когда было то же самое. Это совершенно стандартная штука. В этом нет ничего удивительного, это стандартные механизмы ностальгии. Поп-культуре свойственно обращаться ко времени детства людей, которые этой поп-культурой на данный момент заправляют. А молодежь… Посмотрите, насколько нынешним 25-летним интересны 90-е. От Монеточки до Дудя. Это абсолютно нормальная штука, не связанная с политикой. Мой любимый пример: 80-е годы в Штатах были посвящены такому очень странному преломлению культуры 50-х. Если вспомнить „Назад в будущее” и „Бриолин” и взрыв музыки рокабилли, то это все из 50-х. Это потому, что поколения взрослеют и начинают обсессировать по поводу собственного детства. Но в России еще на это накладываются политические параллели».
Важно и то, что в прокате фильм провалился [5]. По крайней мере, на первый момент. И это в какой-то мере связано с тем, что из средства общения пытаются сделать средство коммуникации. Фильм – это, несомненно, комфортная среда, как сериал. Человек идет в кино, чтобы получить в удовольствие.
Сериал в своей базе отвечает главной потребности человека – восстанавливать связность и понятность мира. Поэтому базовый герой нашей души – это Робин Гуд. Он отбирает у богатых и отдает бедным, тем самым восстанавливая справедливость. Даже герой сериала «Люцифер» за справедливость. Любой сложный мир можно свести к более простому миру сериала, где детективы, врачи, пожарники, представители спецслужб любой страны возвращают миру порядок. Мир все время утрачивает этот порядок и, соответственно, понятность, и только усилия этих людей убирают из нашей жизни снайпера, преступника, врача-убийцу и пр.
Возьмем в качестве примера южноафриканский сериал «Тень». Поскольку Южная Африка не мейнстрим, тут проявляются все базовые характеристики телесериала без возможных для мейнстрима отклонений. Здесь герой, бывший коп, наказывает социальных нарушителей, попутно отбирая у них деньги. Если бы он просто отбирал их на свою шикарную жизнь, он не был бы героем. Так он собирает на операцию на позвоночнике своей младшей сестре, но в ходе ему приходится отдать эти деньги на лечение сына товарища.
Сериалы как объекты виртуального пространства сильны тем, что могут вводить новое поведение и поддерживать старое. Очень часто человек, получая информацию визуально, даже не думает относиться к ней критически. Для него это просто фон. Но в этот фон могут быть вложены самые разные кванты поведения, которые потом начинают повторяться в реальном поведении людей.
Мы говорим об упрощении мира, но тип перехода от простого к сложному тоже существует. Можно сказать, что он присутствует каждый раз при появлении нового информационно-коммуникативного объекта:
• простые книги – сложные книги;
• простое телевидение – сложное телевидение;
• простой интернет – сложный интернет.
В последнем случае это может быть нечто мультимедийное, еще и с возможностью менять сюжетную линию.
Простой и массовый продукт может усложняться в отдельных представителей этого вида искусства, являющихся первопроходцами, создателями новых жанров. К этому толкает потребность «оживления» жанра, присутствующая при коммерческом использовании виртуального продукта. С одной стороны, много потребителей могут привести к остановке развития. С другой – смена поколений все равно будет требовать новизны.
Однако взрыв числа читателей и взрыв числа пользователей интернета имеют разные последствия. Книга подняла уровень образования и науки, а интернет, скорее всего, его опускает. В случае книги человек был читателем, поэтому в идеале, возможно, неправильном, автор мог расти, не обращая на него внимания. В случае интернета человек сам стал писателем, чем не завысил, а занизил планку.
Поэтому и фейки имеют своей причиной исчезновение того, что именуется критическим мышлением, которое создавалось так называемым глубоким чтением, свойственным бумажной книге. Полученный фейк остается жив и распространяется по той причине, что современный человек не в состоянии распознать его обманный характер. Ему не хочется умственно напрягаться, ему легче согласиться, что перед ним правда.
Человечество в принципе было создано чтением, которое сегодня именуют глубоким, отделяя его от современного дигитального чтения. Исследовательница этих процессов М. Волф пишет: «Как показывает нейронаука, получение грамотности потребовало новую схему в мозгу наших предков более шести тысяч лет назад. Эта схема возникла из очень простого механизма декодирования базовой информации типа числа коз в стаде до сегодняшнего, высоко развитого читающего мозга. Мои исследования показывают, как современный читающий мозг смог развить некоторые наши наиболее важный интеллектуальные и эмоциональные процессы: усвоение знаний, мышление по аналогии, выводы, критический анализ и порождение инсайтов. Исследования, ведущиеся во многих частях мира, предупреждают, что каждый из этих базовых процессов „глубокого чтения” находится под угрозой, когда мы движемся в рамках дигитальных способов чтения» [6].
В другой своей работе она пишет: «К счастью, мозг хорошо подготовлен к тому, чтобы изучать множество неестественных вещей из-за его базовой основы. Хорошо известные его базовые принципы: нейропластичность лежат в основе всего практически интересного в чтении – от формирования новых контуров путем соединения старых частей до повторного использования существующий нейронов, до добавления новых и более сложных частей к читательскому контуру со временем. Пластичность также лежит в основе того, что читающий мозг меняется, и на него воздействуют основные факторы среды: что он читает, как он читает и как он формируется» [7].
Сегодня в нашу жизнь во многом вместо книги пришел телесериал, который может не только рассказывать о том, что было, но и о том, что будет. И это не только сериалы о будущем типа «Мира Дикого Запада», показывающий нам будущую роль роботов в нашей жизни, не только сериалы об альтернативной истории, где в «Человеке в высоком замке» можно увидеть, что Америка потерпела поражение во Второй мировой войне и теперь разделена на японскую и немецкую оккупационную зоны.
Даже рассказы о прошлом дают почву для понимания будущего и дня сегодняшнего. В этом случае речь идет о сериале «Вавилон Берлин» – самый большой по финансированию неамериканский сериал, где события 1929 года в Германии поразительным образом напоминают наше сегодня. Создатели сериала сами говорят об этом: «Параллели сериала современным политическим событиям – американские выборы Д. Трампа, Брекзит и возвращение правой политики в форме партии Альтернатива для Германии, избранной в Бундестаг – не планировались. Мы начали работу над сериалом в 2013, и чем больше мы работали, тем больше мир сегодняшнего дня начинал напоминать конец двадцатых. Мир как бы стал соответствовать нашему сценарию» [8].
Это говорит об общности многих политических процессов вне зависимости от того, в какие одежды одеты люди и какие машины ездят по улицам. Поэтому сериалы, как и книги, являются работающими механизмами для понимания сути происходящих явлений.
Сопоставляя смотрение телевизора и общение в соцсети, Д. Быков пишет: «Лежание перед телевизором было такой своеобразной медитацией для людей застойной эпохи. Телевизор составлял фон, он как бы не определял их ментальности. Телевизионную пропаганду несли мимо рыла или мимо рта, если вам больше нравится. Она пролетала мимо ушей. Это была такая форма задумчивости, иногда форма сна. Общение в соцсетях, по-моему, печально именно тем, что это – имитация умственного усилия, имитация диалога, при которой не продуцируется никакого нового качества, при которой не происходит творческого прорыва. Это имитационная такая вещь. Мне кажется, честнее как-то с пивом лежать перед телевизором или с соседом забивать козла, потому что в соцсетях продуцируется огромное количество фальшивых сущностей и взаимных оскорблений. Это не значит, что там не происходит целенаправленных, иногда очень остроумных, иногда очень полезных дискуссий. Но процент этих дискуссий все равно стремится к убыванию. И мне кажется, что сама соцсеть как явление по природе своей имитационна» [9].
Добавим к этому, что соцсеть получила свое преимущество еще и потому, что она делает человека квазиактивным. Он ощущает свою коммуникативную силу нового порядка, которая возникает из двух составляющих. С одной стороны, он действительно действующее лицо, хотя его действия и не дают никакого реального результата, есть иллюзия действия. С другой – он не просто удален от центра активности, он еще может быть и анонимен, что создает как для любого «анонимщика» небывалую храбрость.
Правда, сегодня начались эксперименты по созданию телесериалов, где будет возможность выбора развития сюжета зрителем [10–15]. Сейчас уже зритель может избирать то или иное окончание фильма.
Эра телесериалов в принципе знаменует возврат к сложности. Это связано с нишевой природой нового типа трансляции [16]. А возникшие ниши, а «Нетфликс» уже легко оперирует на мировом уровне, позволяют находить зрителя на любой тип сериала. Одной из новых формул стал следующий пересмотр сюжета: не нужно фокусироваться на отдельных эпизодах, а рассматривать весь сезон как историю в трех актах [17]. Есть и другие примеры пересмотра понимания структурности в сериалах [18–19].
Для сериала опасным является отключение от просмотра [20]. Вероятно, чем оно будет дольше, тем труднее вернуться назад. Это касается даже любимых сериалов, когда они уходят на создание следующих сезонов.
«Нетфликс» придает значение своей «машине» персональных рекомендаций [21–22]. Собирая информацию, они пытаются вывести людей из позы кинокритика, чтобы они просто отвечали: нравится им лично фильм, или нет.
Сериал по многим параметрам стал любимым детищем: он заполняет свободное время многих. Современный мир ушел в современный телесериал – как писалось на советской картине: «Райком закрыт. Все ушли на фронт». Сегодня хоть райком тоже закрыт, но все ушли в телесериал.
Литература
1. Gould W.R. 5 ways to fall asleep faster, according to sleep doctors // www.nbcnews.com/better/lifestyle/5-ways-fall-asleep-faster-according-sleep-doctors-ncna981091.
2. Жирков Г. Общество не может не иметь протестного характера. Интервью // www.fontanka.ru/2019/03/13/154/.
3. Малюкова Л. Михаил Идов: «Нельзя унижать юмором». Интервью // www.novayagazeta.ru/articles/2019/02/28/79731-mihail-idov-nelzya-unizhat-yumorom.
4. Идов М. И «Оптимист», и «Юморист» – безапеляционно антисоветские произведения // www.kino-teatr.ru/kino/person/666/.
5. Бакашев Б. Михаил Идов оправдался за провал фильма «Юморист» в прокате // 24smi.org/news/144702-mikhail-idov-opravdalsia-za-proval-filma-iumorist.html.
6. Wolf M. Skim reading is the new normal. The effect on society is profound // www.theguardian.com/commentisfree/2018/aug/25/skim-reading-new-normal-maryanne-wolf.
7. Wolf M. The science and poetry in learning (and teaching) to read // www.kappanonline.org/science-poetry-learning-teaching-reading-wolf/.
8. Roxborough S. How the ‘Babylon Berlin’ Team Broke the Rules to Make the World’s Biggest Foreign-Language Series // www.hollywoodreporter.com/ news/how-babylon-berlin-team-broke-all-rules-make-worlds-biggest-foreign-language-series-1171013.
9. Быков Д. Один // echo.msk.ru/programs/odin/2374917-echo/.
10. Koblin J. Netflix Lets Viewers Pick the Plot // www.nytimes.com/2017/06/20/business/media/netflix-interactive-television-puss-in-boots.html.
11. Netflix to let viewers pick how TV episodes and movies will end // www.cnbc.com/2018/10/01/netflix-to-let-viewers-pick-how-episodes-and-movies-will-end.html.
12. Feldman D. Netflix Viewers Get To Tell The Story With New Interactive Technology // www.forbes.com/sites/danafeldman/2017/03/09/netflix-viewers-might-gain-control-of-key-plot-points-with-new-interactive-tech/ #123f0413463c.
13. Netflix to let viewers choose their own ending in new series of Black Mirror later this year // www.scmp.com/culture/film-tv/article/2166966/netflix-let-viewers-choose-their-own-ending-new-series-black-mirror.
14. Choose your own ending to shows on Netflix // www.straitstimes.com/lifestyle/entertainment/choose-your-own-ending-to-shows-on-netflix.
15. Newton C. Netflix interactive shows arrive to put you in charge of the story // www.theverge.com/2017/6/20/15834858/netflix-interactive-shows-puss-in-boots-buddy-thunderstruck.
16. Mittel J. Why has TV storytelling become so complex? // theconversation.com/why-has-tv-storytelling-become-so-complex-37442.
17. Lynch J. Here’s the recipe Netflix uses to make binge-worthy TV // qz.com/367117/heres-the-recipe-netflix-uses-to-make-binge-worthy-tv/.
18. Pitre J. How The Americans Mastered the Structure of TV Storytelling // www.pastemagazine.com/articles/2017/05/how-the-americans-mastered-the-structure-of-tv-sto.html.
19. Sims D. How Buffy the Vampire Slayer Redefined TV Storytelling // www.theatlantic.com/entertainment/archive/2017/03/how-buffy-the-vampire-slayer-redefined-tv-storytelling/519174/.
20. Давиденко Н. Марафон у телевизора. Культуре «запойных» сериалов приходит конец // www.dsnews.ua/society/marafon-u-televizora-kulture-zapoynyh-serialov-prihodit-08012019220000.
21. Rodriguez A. “Because you watched”: Netflix finally explains why it recommends h2s that seem to have nothing in common // qz.com/ 1059434/netflix-finally-explains-how-its-because-you-watched-recommendation-tool-works/.
22. Rodriguez A. Netflix doesn’t care whether you think the film is good – it just wants to know if you liked it // qz.com/950012/netflix-nflx-launches-its-new-thumbs-up-rating-system-and-it-doesnt-care-whether-you-think-the-film-is-good-just-whether-you-liked-it/.
Читать бесплатно другие книги:
