Всё под откос, или Я выпита до дна Шилова Юлия

Николай рассчитался с официантом за обед и, рассыпаясь в извинениях, ушел. Я с облегчением вздохнула и пересела к Батону. Он заказал шампанское и стал развлекать меня анекдотами. Вполуха слушая его, я с интересом посматривала по сторонам. Напротив нас сидела молодая женщина с девочкой лет пяти.

Девочка прижимала к груди плюшевого медведя с разводами на грязно-белой шкурке. Присмотревшись к игрушке повнимательнее, я почувствовала, как сильно заныло сердце. Это был тот самый медведь, которого подарил мне отец в день смерти матери. Я бы узнала этого медведя среди тысячи, потому что спала с ним всю сознательную жизнь. Боже мой, ну почему я забыла взять его, когда приезжала за фотографией?!

Женщина наклонилась к девочке и что-то строго сказала ей. Девочка посадила медведя на стул и принялась за еду.

– Я сейчас приду, – буркнула я Батону и направилась к соседнему столику.

Нагнувшись, я взяла медведя на руки и уткнулась лицом в его мягкий живот. Девочка испуганно посмотрела на меня и заерзала на стуле.

– Мама, зачем эта тетя взяла моего медведя? Пусть она посадит его на место. Это мой медведь.

– Это мой медведь, малышка, – улыбнулась я и поцеловала медведя в нос.

– Что вы себе позволяете? – не выдержала женщина.

– Простите, наверное, вы живете в моей бывшей квартире? – Я назвала адрес и вопросительно посмотрела на женщину.

Она кивнула и нервно забарабанила пальцами по столу.

– Понимаете, эту игрушку подарил мне отец. Она мне очень дорога. Так дорога, что вы даже представить себе не можете. Это память о матери. Я не успела ее забрать. Мне просто некогда было за ней заехать.

– Вообще-то дорогие вещи надо забирать сразу. А что было бы, если бы мы не встретились в ресторане?

– Я бы заехала к вам.

– Между прочим, я хотела выкинуть вашего медведя на помойку, но дочь не позволила. Он выпачкан и пахнет как-то странно. Буду вам очень признательна, если вы избавите нас от этой игрушки.

– Это не краска, это кровь, – тихо сказала я. – На медведе кровь моей матери.

Женщина с ужасом посмотрела на медведя, затем взяла себя в руки и язвительно произнесла:

– Вот видишь, милая, что значит не слушать маму. Я давно предлагала тебе выкинуть этого медведя на помойку. Сейчас мы пойдем в туалет, и ты вымоешь руки с мылом. Еще не хватало только подцепить какую-нибудь заразу! – подняв глаза и сделав недовольную гримасу, она продолжила, обращаясь ко мне: – Если бы вы знали, как мы мучаемся с вашей квартирой! У вас текут трубы, прохудились полы. Море тараканов. Вроде бы вы при деньгах. Такая разодетая, ухоженная женщина, а не смогли привести квартиру в порядок.

– Я вам ее не продавала, – глухо ответила я. – Я вообще вижу вас в первый раз.

– Как? – опешила женщина.

– Я не занималась квартирой. Это во-первых. А во-вторых, приобретая что-нибудь, нормальный человек прежде всего рассмотрит покупку со всех сторон. Квартира – это не кот в мешке. Если вы ее брали в таком состоянии, то наверняка на что-то рассчитывали. Тем более что вы купили ее за бесценок, я нисколько не сомневаюсь в этом.

– Это моя квартира, – прошипела женщина. – С некоторых пор вы не имеете к ней никакого отношения. Я покупала ее по генеральной доверенности.

– Бога ради. Живите, чините трубы и радуйтесь.

Я перевела взгляд на девочку. Она жалобно смотрела на медведя и, казалось, была готова заплакать. Я наклонилась и слегка ее обняла.

– Мне очень приятно, что ты полюбила эту игрушку точно так же, как я. Он очень красивый, правда?

Девочка улыбнулась и кивнула. Я полезла в карман и достала стодолларовую купюру, которую сегодня утром дал мне Вадим. Положив купюру перед девочкой, я ласково похлопала ее по плечу и сказала:

– Возьми, это тебе за медведя. На эти деньги ты можешь купить любую игрушку, которая тебе понравится. Не надо на меня обижаться. Ты купишь себе нового медведя, и мама не будет на тебя ругаться.

Девочка улыбнулась и протянула доллары ошарашенной матери. Я прижала медведя к себе и вернулась за столик к Батону.

– У тебя что, детство в одном месте заиграло? – поинтересовался он, рассматривая медведя.

– Я купила себе игрушку, – улыбнулась я.

– Ты отобрала ее у ребенка.

– Нет. Я ее купила.

– За сколько, если не секрет?

– За сто долларов.

– За это старое дерьмо ты отдала сотку баксов?

– Мне очень дорога эта игрушка. Кончай есть, пошли проветримся.

Батон встал, и мы вышли из ресторана. Я открыла свой «Опель» и посадила медведя на заднее сиденье. Батон придирчиво оглядел мою машину и удивленно присвистнул.

– Да ты, подруга, конкретно поднялась. Живешь по старому адресу?

– Нет. Я переехала.

– А что так?

– Я вышла замуж, но тебя это не касается. – Включив зажигание, я подмигнула Батону и, томно растягивая слова, спросила: – Ну, дорогой, куда ты хочешь меня пригласить?

– Поехали ко мне на дачу. Домой нельзя, жена вернулась из командировки. А у тебя?

– У меня вернулся муж.

– Тогда едем на дачу.

Проехав по Горьковскому шоссе около тридцати километров, мы свернули направо и вскоре затормозили у небольшого кирпичного домика.

– Это моя берлога, – сказал Батон.

Я вышла из машины. Батон достал сигарету и стал хлопать себя по карманам в поисках зажигалки.

– Машка, а что это на тебя нашло?

– В смысле?

– С чего ты решила со мной уединиться?

– Не знаю. Просто давно не виделись.

Мы поднялись на крыльцо и вошли в просторный холл. Говорить было не о чем.

– Теперь тебе до конца жизни хромать? – наконец спросила я.

– Поживем – увидим. Пуля кость задела. Ладно, Машка, ты же сюда не трещать приехала. Давай трахнемся, да и дело с концом. Ты же сама этого захотела.

Я скинула туфли, затем костюм и, оставшись в одном белье, подошла к Батону. Он быстро расстегнул брюки.

– Черт побери! Где в этом доме находится спальня?! – вызывающе спросила я.

– Наверху, – хрипло выдохнул Батон и вытер пот со лба.

– Так пошли наверх, – произнесла я со злорадством в голосе. – Давай быстрее, а то я передумаю.

Батон кивнул и помчался по лестнице, совершенно забыв о своей хромоте. Я неспешно последовала за ним.

– Машка, хорош издеваться. Я уже не могу! – прорычал Батон. – Иди ко мне, у тебя фигура классная – аж дух захватывает. Давай быстрее, в натуре, а то я сейчас тебе по голове настучу.

– А как же презерватив? – усмехнулась я.

– Какой, к черту, презерватив?! Я терпеть не могу с резинкой трахаться.

– А не боишься?

– Чего?

– Заразиться.

– От кого? От тебя, что ли?

– Хотя бы и от меня.

– Слушай, не сажай меня на суету! Я тебе сразу голову оторву. Меня один раз подруга триппером заразила, так я ее потом чуть живьем на кладбище не закопал. Ладно, Машка, кончай болтать. Иди ко мне и покажи, на что ты способна.

– Ты хочешь посмотреть, на что я способна? – усмехнулась я.

– Хочу.

– Я думаю, что ты запомнишь мои способности надолго.

Я бросилась на Батона и, зная, что отомстила ему, испытала сумасшедший оргазм. Я совершенно не чувствовала вины. Мне было приятно, что смертный приговор этому подонку я подписала собственной рукой. Спустя пятнадцать минут Батон лежал на кровати, вытирая пот.

– Марусь, тебе хоть здорово было? – спросил он устало.

– Меня зовут Маша, – резко оборвала его я.

– Ей-богу, ты чё такая обидчивая? Тебе со мной хорошо было?

– Еще бы! Мне было просто замечательно, – засмеялась я, натягивая костюм.

Батон поднял голову и недовольно посмотрел на меня.

– Зачем ты одеваешься?

– Мне пора домой.

– Я думал тебя еще раз раскрутить. Можно полежать, немного отдохнуть и повторить.

– Думаю, одного раза будет достаточно.

– Для кого? Для тебя или для меня?

– Для нас обоих.

– Машка, ну останься еще ненадолго. Я сейчас пять минут полежу и буду в форме.

– Я больше не хочу.

Наспех поправив волосы, я спустилась по лестнице. Батон нехотя встал и пошел за мной.

– Давай хоть чай на дорожку попьем, – предложил он.

– Давай, – безразлично произнесла я и посмотрела на Батона как на покойника.

– Ты чё? Чё ты так уставилась?

– Батон, у тебя дети есть?

– Нет. А что?

– Ничего. Хорошо. Было бы намного хуже, если бы они были.

– Маша, я что-то не пойму, к чему ты клонишь?

– Да это я так, просто. Где твой чай?

Батон протянул мне чашку и сел напротив.

– Марусенька, а кто же тогда ночью стрелял?

– Меня зовут Маша, – резко перебила я Батона.

– Маша, кто тогда ночью стрелял?

– Не знаю.

– Я чудом уцелел в ту ночь. Добрался до своего врача. Мне сделали операцию. Как только немного оклемался, взял своих пацанов и отправился в коттедж, чтобы найти трупы погибших ребят.

– Ну и как, нашел?

– Нет, – вздохнул Батон.

– Как это «нет»?

– Молча. Мы обыскали весь дом, все кусты облазили, но трупов не обнаружили, следов крови не осталось. Прямо мистика какая-то!

– Куда же они делись? – вздрогнув, прошептала я, вспомнив призрака-ковбоя, приковавшего меня наручниками к кровати.

– Не имею представления. Словно испарились. Будто их и не было вовсе. Может, мне все это приснилось? Но ребят-то нет и ногу еле спасли. Выходит, это не сон, а самая настоящая реальность, черт бы ее побрал. Пацаны говорят, что у меня крыша поехала. Мол, если бы трупы были, то они никуда бы не делись. Может, их менты зацепили? Я по своим связям в отделение звонил – там глухо. Не могли же они сквозь землю провалиться! Так мы их и не похоронили. Эти пацаны до сих пор числятся без вести пропавшими.

Батон замолчал и задумчиво посмотрел в окно. Затем повернулся ко мне и спросил:

– А ты как оттуда выбралась?

– Потеряла сознание. Под утро очухалась и убежала.

– А когда ты очухалась, трупы видела?

– Не было никаких трупов. Вообще ничего не было.

– Я грешным делом подумал, что это Илья. Сбежал и решил нас всех завалить.

– Это был не Илья. Илья умер сегодня ночью.

– Умер?

– Умер. Он уже давно болел, ты разве не знал?

– Нет. Я с ним так тесно не общаюсь. Что с ним?

– Рак легких.

– Он что, много курил?

– Я бы этого не сказала.

– Жаль, неплохой пацан, а самое главное, молодой. Я все равно этот случай с Валетом так не оставлю. Кто-то же должен ответить мне за те деньги, которые я ему одолжил.

– Зря ты заводишься, Батон. Мой тебе совет: забудь про деньги и радуйся, что остался жив. Жизнь бесценна и не стоит никаких денег.

– Машка, ты и вправду не знаешь, где у Валета деньги лежат?

– Ты что, совсем сдурел?! – разозлилась я и стукнула кулаком по столу.

Удар получился такой сильный, что рука заныла. Мне захотелось заплакать от боли, но Батон даже не обратил внимания на мою выходку.

– Знаешь, Машка, мне кажется, что в коттедж кто-то приходит, а может быть, и живет.

– С чего ты взял? – расширила я глаза.

– Я несколько раз туда наведывался. Там кто-то бродит. Вернее, бродит только по ночам.

– Тебе могло померещиться.

– Я что, похож на психа?

– Вроде бы нет.

– Я все равно выслежу того, кто там бродит. И обязательно поймаю. Скорее всего, он знает, куда делись тела моих друзей. Наверное, он тоже охотится за деньгами. Ну конечно: он ищет деньги – как же я сразу не догадался!

Меня зазнобило. Нет уж, хватит! Я вскочила и направилась к выходу.

– Машка, ты куда?

– Короче, ты едешь со мной или нет?

– Конечно, еду. Ты же прекрасно знаешь, что моя машина осталась у ресторана. Не пойду же я пешком в Москву.

– Тогда собирайся!

– Странная ты какая-то. Вскочила как ненормальная. Я хотел тебе еще палку кинуть.

– Другим кинешь, я больше не хочу.

Батон закрыл дом и сел в машину. Я завела мотор и рванула с места. Подъехав к ресторану на Никитской, я повернулась к Батону:

– Ну все, давай! Земля круглая, может, встретимся.

Батон пожал плечами:

– Чудная ты. Прямо на глазах переменилась. Была как курица-наседка, тупая и нерасторопная, а стала как акула. Не нравятся мне такие перемены.

– А мне по фигу, нравится тебе или нет. – Я с вызовом посмотрела на Батона.

– Ну ты и сука!

– Я тебя до ресторана довезла, а ты так со мной разговариваешь! Нехорошо, мальчик. Вот оставила бы тебя на твоей гребаной даче, и добирался бы ты пешочком до города. Пошел вон из машины!

– Что ты сказала?

– Сваливай давай!

– Гадина!

Батон вышел, громко хлопнув дверцей, и направился к своему джипу. Я выкинула недокуренную сигарету и с силой вдавила педаль газа. Мотор взревел, и машина сорвалась с места.

Глава 22

Квартира встретила меня тишиной. Я зашла в спальню, где умер Илья, и положила на кровать плюшевого медведя. На спинке стула все еще висел дорогой пиджак Ильи. На секунду показалось, что он где-то здесь, рядом. Вот сейчас войдет в комнату, положит руки мне на плечи, поцелует в шею, а затем улыбнется и скажет:

– Знаешь, Машка, меня никто не любил так, как ты. Мне с тобой спокойно. Ты даже не представляешь, как мне с тобой хорошо…

Сняв пиджак, я уткнулась лицом в ворсистую ткань и почувствовала аромат дорогого одеколона. Илья всегда пользовался дорогой парфюмерией, всегда…

В карманах что-то лежало. Пальцы коснулись холодного металла. Так, пистолет, настоящий боевой пистолет, кажется, из такого мне пришлось пришить Валета. Господи, как давно это было!

Сунув пистолет в сумочку, я вновь полезла по карманам и обнаружила бумажник. Из него выпала фотография симпатичной рыженькой девушки в ярком сарафане с огромным букетом полевых цветов. Перевернув снимок, я увидела сделанную аккуратным женским почерком надпись: «Галя». Галя… Жена Ильи… Какая она милая! И улыбается так, словно хочет обнять весь мир. А теперь ее нет. Она выбросилась с двенадцатого этажа. Да, у нее был ребенок, Санька, но даже он ее не остановил. Получается, что Галя была очень смелая, если смогла самостоятельно уйти из жизни, не дожидаясь, пока СПИД сведет ее в могилу. И все-таки Илья ее любил. Он носил фотографию жены даже после того, как им пришлось расстаться. Я положила карточку обратно в бумажник и достала из него пятьсот долларов. Что ж, тоже неплохо, ведь у меня нет ни копейки.

Переложив доллары в свой кошелек, я повесила пиджак на вешалку и отнесла в шкаф. Из головы не выходили последние слова Ильи. Он что-то хотел сообщить, но не успел. Хотел меня предупредить, но о чем?! Он раскаивался! Он в чем-то раскаивался! Тут есть какая-то взаимосвязь. Мне кажется, что разгадку надо искать в том самом коттедже, где раньше жил Валет. Батон сказал, что по ночам там кто-то шастает. Я даже догадываюсь кто. Это тот самый загадочный ковбой, который так по-глупому заразился в прошлый раз СПИДом. Кто этот человек и почему он не убил меня вместе со всеми?

Нет, теперь я не успокоюсь! Мне необходимо докопаться до сути. Я должна узнать правду, должна, какой бы она ни была и чем бы мне это ни грозило.

Я достала кожаные брюки, черную кожаную куртку и переоделась. В этой одежде мне будет удобнее выполнить задуманное. Схватив сумочку, я выскочила из дома, села за руль и поехала в Пески.

В пятидесяти метрах от станции дорогу мне преградил автоматический шлагбаум. Если бы не моя осторожность, я бы успела проскочить. Теперь придется ждать, пока пройдет поезд. Не зная, чем себя занять, я стала разглядывать редких пассажиров на платформе. Неожиданно сердце мое сжалось. Один человек показался до боли знакомым. Неужели это Димка?! Ну конечно, это же он: мой старый, добрый друг Димка, готовый в любую минуту прийти на помощь! Я нажала на сигнал, опустила стекло и громко позвала:

– Дима! Дима! Димка!

Мужчина с удивлением оглянулся. Увидев, что к платформе подходит электричка, я выскочила из машины и закричала что было сил:

– Димка! Это я! Подожди, не вздумай садиться! Иди сюда!

Димка пожал плечами и отошел к металлическому ограждению. Когда электричка отошла, он направился к моей машине. Я обрадовалась и быстро посмотрела на себя в зеркальце. Вот черт, опять посинели губы! Даже не успеваю красить! Губной помады не напасешься…

Открыв сумочку, я быстро достала косметичку и в мгновение ока привела себя в порядок. Провела рукой по пистолету, улыбнулась и задернула молнию.

Димка подошел к машине и с удивлением уставился на меня. Я распахнула переднюю дверцу и серьезно сказала.

– Все нормально, Димочка. Это я, узнал? Тебе не померещилось. Это я, а это моя машина.

Димка сел рядом со мной и, выдержав паузу, сказал:

– Машка? Я даже не узнал тебя сразу. Ты так шикарно выглядишь!

– Как? – не удержалась я от кокетства.

– Как настоящая светская дама. Я никогда не видел тебя за рулем.

– Два месяца назад я и сама не думала, что у меня будет собственный автомобиль. Ты собрался в Москву?

– Да, я навещал друга.

– Ты же говорил, что у тебя есть старенькие «Жигули»…

– Бензин подорожал. Дешевле на электричке. Простому инжееру нынче нелегко. Раньше такого никогда не было. Уж на бензин-то мне всегда хватало, а теперь – хоть зубы на полку клади. Не думал, что когда-нибудь доживу до такого момента!

– Димка, ты торопишься?

– Нет. Ты же прекрасно знаешь, что ради тебя я готов отложить любые дела.

– Тогда поехали со мной. Заедем в одно место. Тут недалеко.

– Поехали, только обещай, что после ты отвезешь меня в Москву.

– Обещаю, – засмеялась я.

Проехав пятьсот метров, я остановила машину недалеко от того места, где, по моим подсчетам, должна была быть в заборе дыра.

– Мы так быстро добрались? – удивился Димка.

– Да, как видишь.

– Маша, если не ошибаюсь, где-то здесь ты убила Валета? Зачем ты опять сюда приехала?

– Понимаешь, я должна узнать, кто приходит в дом Валета по ночам. Сейчас мы с тобой зайдем в коттедж и посмотрим, какие там произошли изменения. Затем посидим у реки, а когда стемнеет, вернемся и посмотрим, что за привидение там завелось.

– Маша, зачем тебе это надо?

– Димка, для меня это очень важно. Если ты не хочешь помочь мне, я могу отвезти тебя обратно на станцию.

– Нет. Я буду с тобой. Я звонил тебе несколько раз, но мне сказали, что ты больше не проживаешь по этому адресу.

– Я продала свою квартиру.

– Я так и понял. Ты живешь с Ильей?

– Илья умер, – вздохнула я и опустила глаза.

– Извини. Я знал его только по твоим рассказам и никогда не испытывал к нему дружеских чувств, но мне и в самом деле жаль, поверь. Всегда жаль, когда кто-то уходит из жизни.

Мы вышли из машины. Димка не сводил с меня восхищенных глаз.

– Ты стала еще красивее, Маша!

– Спасибо, только скоро от этой красоты ничего не останется.

– Как ты себя чувствуешь?

– Пока не жалуюсь. Я лечусь у частного врача.

Приблизившись к забору, я быстро отыскала место, где должна была быть дыра. Разобрать кирпичи не составило труда – их даже не потрудились скрепить хотя бы тонким слоем цемента. Помогая мне, Димка не сводил с меня удивленных глаз.

– Дима, что ты так смотришь? Что-то не так?

– Знаешь, а ты изменилась. Раньше была совсем другой.

– Изменилась в лучшую или в худшую сторону?

– Не знаю, Маша, ты стала намного увереннее в себе, чем раньше. Мне кажется, что теперь ты точно знаешь, чего хочешь от жизни.