Старые девы в опасности. Снести ему голову! Марш Найо

Глава десятая

Гром в небесах

1

Аллейн предупредил портье, что, по-видимому, вернется поздно, и распорядился спрашивать, что передать, если ему позвонят. Но не переводить звонок в комнату Трой, дабы ее не беспокоить, если он только сам не позовет ее к телефону. Выло девять часов вечера.

Портье распахнул двери, и Аллейн направился к машине Рауля. Рядом стояла другая машина, длинная шикарная спортивная модель с британскими номерами. Водитель высунул голову в окно и негромко произнес: «Привет, сэр».

Это был Робин Херрингтон.

— Привет, — ответил Аллейн.

— Собственно, я возвращался из Дусвиля, ну и дай, думаю, заеду, вдруг встречу вас, — быстро и приглушенно заговорил Херрингтон. — Жаль, что вы уходите. То есть, у вас, наверное, не найдется пята минут, чтобы побеседовать со мной. Простите, что не выхожу из машины, но в общем я подумал… Я не отниму у вас много времени. Я могу отвезти вас куда надо, если вы торопитесь, чтобы уж…

— Спасибо. У меня есть машина, но я с удовольствием пожертвую пятью минутами, чтобы побеседовать с вами. Могу я сесть рядом?

— Вы ужасно добры, сэр. Да, пожалуйста, садитесь.

Аллейн обогнул спортивный автомобиль и устроился рядом с молодым человеком.

— Пяти минут мне вполне достаточно, — нервно произнес Херрингтон и умолк.

— Как чувствует себя мисс Трубоди? — выждав немного, спросил Аллейн.

Робин шаркнул ногой.

— Не очень хорошо, — сказал он. — По крайней мере, так было, когда я уезжал. А на самом деле — довольно плохо.

Вновь наступила тишина. Херрингтон безмолвно открыл неприметную дверцу, за которой оказался миниатюрный бар с автоматическим освещением, и жестом предложил Аллейну выпить.

— Нет, спасибо, — отказался Аллейн. — Так о чем речь?

— А я выпью, с вашего позволения. Чуть-чуть. — Он что-то налил себе в рюмку и залпом выпил. — Речь о Джинни, — начал наконец Херрингтон.

— ??

— Дело в том, что я беспокоюсь за нее… Конечно, это может показаться смешным.

— Не думаю, — вставил Аллейн.

— Понимаете ли, она так ужасно молода… Джинни, я хочу сказать. Ей всего девятнадцать. И в общем, я думаю, что та компания ей не слишком подходит. — Аллейн молчал, и Робину ничего не оставалось, как продолжить. — Наверное, вам неизвестно о том, как Джинни жила раньше. Ее родители погибли, когда она была ребенком. При бомбардировке. Джинни завалило вместе с ними, но ее удалось вытащить. Смерть родителей здорово потрясла Джинни, и она до сих пор не совсем оправилась. Короче, она стала ничьим ребенком. Ее опекун — немного чокнутый старикан, больше интересуется мартышками и миниатюрами, чем детьми. Он приходится Джинни двоюродным дедушкой.

— Вы, случайно, не о мистере Пендерби Локке? — догадался Аллейн по необычному сочетанию увлечений.

— Да, о нем. Он в своем роде известная личность, но на Джинни вовсе не обращал внимания.

— То есть… Мисс Тейлор состоит в родственных отношениях с мисс Гризел Локк, которая, кажется, приходится сестрой мистеру Пендерби Локку, не так ли?

— Разве? Не знаю. Да, наверное, так оно и есть, — скороговоркой ответил Робин и снова заговорил о Джинни. — Понимаете, в общем она росла сама по себе. Ее отдали на попечение французской семьи, что, похоже, ей не сильно помогло, потом она вернулась в Англию, и кто-то ее заметил. Она попала в общество всяких знаменитостей, а потом у нее случился неудачный роман с одним проходимцем… И Джинни вдруг почувствовала, что жизнь не такая веселая штука, какой кажется. Роман бурно завершился, когда она была в Каннах в компании с парнем и его приятелями, и Джинни решила, что кругом сплошной обман. Со мной такое тоже бывало.

— С солнечной философией она познакомилась в Каннах?

— Да, когда встретила Оберона и Баради. Я тоже там был в то время. Так уж случилось, — произнес Робин изменившимся голосом. — Нас обоих пригласили сюда. Примерно две недели назад.

— Понятно. А потом?

— Конечно, не слишком красиво поливать людей, у которых гостишь, но думаю, что Джинни не стоило сюда приезжать. То есть именно ей, с другими-то все в порядке.

— Вы уверены?

— Ну, не знаю. Почему бы и не побывать здесь разок, но, пожалуй, одного раза хватит. На самом деле довольно забавно, — с несчастным видом сказал Робин. — Я в общем-то не сильно рвусь стать Сыном Солнца. Я просто думал развлечься. Как-нибудь необычно. В общем, всегда понимаешь, куда тебя занесло.

— Всегда неплохо понимать, куда тебя занесло.

— А вот Джинни не понимает, — сказал Робин.

— Разве?

— Она думает, что понимает, бедняжка, но на самом деле ей все представляется как в тумане, особенно, когда… когда дело доходит до этих вечеринок.

— Каких вечеринок?

Робин поставил рюмку на место и с треском захлопнул дверцу бара.

— Вы же видели их, сэр.

— Я видел Баради и полагаю, что он очень хороший хирург. С остальными я едва перекинулся парой слов.

— Да, но… Вы знакомы с Аннабеллой Уэллс, не так ли? Она сама сказала.

— Мы пересекали Атлантику на одном корабле в компании пятисот других пассажиров.

— Ее нельзя не заметить даже среди пяти миллионов, — с чувством произнес Робин. Аллейн взглянул на часы. — Простите, я все время отвлекаюсь.

— Почему бы вам прямо не сказать, что вам от меня нужно?

— Это может показаться странным. Ваша жена, наверное, решит, что я вконец обнаглел.

Трой? Она-то здесь при чем?

— Я… В общем, я подумал, не пригласит ли она Джинни пообедать завтра вечером?

— Почему именно завтра вечером?

— В замке устраивают вечеринку, — пробормотал Робин. — Я хотел бы, чтобы Джинни на ней не было.

— А она хочет, чтобы ее там не было?

— Черт! — воскликнул Робин. — Хотела бы, если б ее не сбили с толку. Честное слово, очень хотела бы!

— И кто же ее сбивает с толку? — спросил Аллейн.

Робин стукнул кулаком по рулю и еле слышно произнес:

— Он взял ее в оборот. Оберон. Она думает, что он постиг глубины, а она нет… ну и прочая чертова ерунда.

— Что ж, — сказал Аллейн, — мы будем рады отобедать с мисс Тейлор, но вам не кажется, что приглашение несколько удивит ее? В конце концов, мы едва знакомы. Она может отказаться…

— Я подумал об этом, — живо отозвался Робин. — Но если бы я повез ее покататься, а потом предложил бы заглянуть к вам… Джинни ужасно понравилась ваша жена. И вы тоже, сэр. Джинни интересуется живописью, и она просто обалдела, когда узнала, что миссис Аллейн — это Агата Трой. Вот я и подумал, что мы могли бы заехать ближе к вечеру, а я бы сказал, что мне нужно съездить купить кое-что для яхты или еще что… А потом позвонил бы и сказал, что у меня сломалась машина.

— Она вернется в замок на такси.

Робин сглотнул.

— Да, я знаю. Но… Может быть, к тому времени миссис Аллейн как-нибудь уговорит ее, откроет ей глаза…

— А почему мисс Локк не поговорит с ней? Она же ее тетка и могла бы… В чем дело?

Робин издал диковатый возглас.

— Только не она, — невнятно пробормотал он. — Я же говорил вам. Им наплевать на Джинни.

Аллейн не отвечал.

— Я понимаю, что прошу у вас слишком много, — в отчаянии произнес Робин.

— Немало, — согласился Аллейн, — особенно если учесть, что вы замалчиваете добрую половину обстоятельств.

— Что вы хотите сказать?

— Вы просите нашего участия в чрезвычайно странном и затруднительном деле. Собственно говоря, вы хотите, чтобы мы похитили мисс Тейлор. С нас на сегодня похищений достаточно, — сказал Аллейн. — Полагаю, вы слышали насчет Рики.

Робин издал странный звук, похожий на стон.

— Да. Я знаю. Мы слыхали. Мне ужасно жаль. Наверное, вы страшно переволновались.

— И как же вы об этом узнали? — осведомился Аллейн. Он дорого бы дал, чтобы иметь возможность разглядеть как следует лицо Робина.

— Ну я… Мы звонили в гостиницу днем.

— А разве вы не провели весь день в Дусвиле?

— Черт!

— Думаю, вы гораздо раньше узнали о похищении Рики, не так ли?

— Послушайте, сэр, я не понимаю, о чем вы.

— Сейчас объясню. Если вы хотите, чтобы мы помогли вам с этой девочкой, Джинни, — а вы, уверен, этого хотите, — то вам придется честно и откровенно ответить на те, возможно, не совсем обычные вопросы, которые я вам сейчас задам. Если вы не станете отвечать, мы распрощаемся и забудем о нашем разговоре. Но не лгите, — мягко добавил Аллейн. — Я сразу пойму, когда вы лжете.

Робин помолчал немного и сказал:

— Я к вашим услугам.

— Отлично. Что, по-вашему, произойдет на этой вечеринке?

На площадь въехала машина, на мгновение осветив фарами лицо Робина. Оно казалось очень юным и испуганным, как у провинившегося шестиклассника, которого отчитывает учитель. Машина свернула, и собеседники вновь погрузились в темноту.

— У них такой обычай, — сказал Робин. — Вечером по четвергам они устраивают что-то вроде мистерии. Они называют это ритуалами Детей Вечного Солнца, а Оберон там за главного жреца. С вас берут клятву не рассказывать об этом. Так что я не могу вам рассказать… Но все заканчивается довольно буйно. А завтра Джинни… я слышал, как они говорили… Джинни предназначена главная роль.

— А что вы делаете до этого… та… обряда?

— Ну… Все происходит не так, как обычно. Мы не обедаем. Расходимся по своим комнатам и сидим там до одиннадцати. Нам не полагается разговаривать друг с другом и все такое.

— Совсем не пьете и не едите?

— Ну, напитки-то в комнатах есть… И всякое разное…

— Что вы подразумеваете под «всяким разным»? — Робин молчал. — Вы принимаете наркотики? Травку? Кокаин?

— С чего это вы взяли?

— Да ладно вам. Какой наркотик?

— В основном травку. Когда куришь, страшно есть хочется. Не знаю, обычная ли это марихуана или нет. Оберон не курит. Баради, думаю, тоже.

— Они торговцы?

— Я плохо их знаю.

— Ну уж настолько-то вы их знаете?

— Я могу только догадываться.

— Они предлагали вам вступить в дело?

— Послушайте, — промолвил Робин, — не хочу обижать вас, но скажу… Я ведь и вас плохо знаю, сэр. То есть откуда мне знать, не… — Он повернул голову, пристально разглядывая Аллейна.

— Не сообщу ли я в полицию? — закончил Аллейн.

— Ну… почему бы и нет?

— Так вы говорите, что не знаете меня. Тем не менее, когда заходит речь о спасении этой несчастной девочки из лап ваших приятелей, ваш выбор падает именно на меня. Что-то тут не сходится.

— Вы не понимаете, — возразил Робин. — Не понимаете, как это опасно. Если они вообразят, что я рассказал вам!

— То что они сделают?

— Ничего! — поспешно воскликнул Робин. — Ничего! Только я ведь пользуюсь их гостеприимством.

— У вас странные представления о приличиях, вам не кажется?

— Странные? Пожалуй.

— Скажите-ка, не случилось ли недавно какое-нибудь событие — я имею в виду последние сутки, — усугубившее ситуацию?

— Кто вы? — внезапно спросил Робин.

— Послушай, парень, не нужно уметь читать мысли на расстоянии, чтобы догадаться, что ты оказался в тупике и тебе необходимо срочно что-то предпринять.

— Да, наверное. Мне очень жаль, сэр, но боюсь, я не могу больше отвечать на ваши вопросы. Только… только, ради бога, сделайте что-нибудь для Джинни!

— Мы заключим с вами сделку. Как я понял, вы хотите увезти девушку, не поставив в известность остальную компанию.

— Да, сэр. Да.

— Хорошо. Сможете ли вы убедить ее поехать в Роквиль в шесть часов?

— Не знаю. Я рассчитываю на это. Если его не будет поблизости, то смогу. Она… Мне кажется, она проявляет ко мне симпатию, — робко сказал Робин, — когда он не появляется, чтобы все изгадить.

— Если она не поедет, сможете ли вы уговорить ее прогуляться на стоянку?

— Наверное. Она хочет купить серебряную козу у старушки Мари.

— Тогда, возможно, стоит сказать ей, что мы звонили и просили ее выбрать для Рики какую-нибудь статуэтку. К примеру, рождественскую сценку.

— Хорошая мысль. Ей это понравится.

— Отлично. Держите машину наготове и уговорите Джинни пройтись к стоянке. А потом предложите проехать до гостиницы, чтобы отвезти статуэтку.

— Знаете, сэр, я думаю, мне это удастся.

— Хорошо. Как только она окажется у вас в машине, делайте что хотите, но держите ее подальше от замка. В любом случае привезите ее к нам. Сомневаюсь, что она согласится остаться пообедать. Можете сымитировать поломку на пустынной дороге. Ну не знаю, проявите инициативу. Забейте выхлопную трубу. И вот еще что. Баради — или кто другой — говорил мне, что для своих вечеринок вы наряжаетесь в некую униформу.

— Точно. Она называется мантией солнца. Мы носим ее дома и… и обязательно вечером по четвергам.

— Не та ли это белая хламида, в которую был одет Оберон сегодня утром?

— Да. Нечто вроде роскошной монашеской рясы с капюшоном.

— Не захватите ли с собой парочку?

Робин повернул голову и в изумлении уставился на Аллейна.

— Как хотите…

— В течение дня улучите момент и положите их в машину.

— Я не понимаю…

— Разумеется, не понимаете. Принесите две, если у вас есть две. Вовсе не обязательно тащить одеяние мисс Тейлор.

— Ее одеяние! — воскликнул Робин. — Притащить! Да в этом все и дело! Завтра вечером они заставят Джинни надеть Черную Рясу.

— В таком случае принесите одну белую, одну черную, — спокойно сказал Аллейн.

2

В четверг вечером на Лазурном Берегу, где и так всегда царит театрализованная атмосфера, разразилось поистине потрясающее действо: в оправдание прогноза погоды была срежиссирована гроза.

— Дождь собирается, — послышался хриплый голос с балюстрады замка Серебряной Козы. — Слышите? Гром!

Далеко на юге небеса откликнулись невнятным бурчанием.

Карбэри Гленд взглянул на разодетую фигуру, примостившуюся на балюстраде. Фигура сливалась с гирляндой бугенвиллей.

— Скорее видишь голос, а не человека, — сказал Гленд. — Вы похожи на сказочную птицу, дорогая Сати. Если бы я себя так погано не чувствовал, то непременно написал бы вас.

— Шорох, бормотанье, взрыв и дробь, — продолжала Сати в радостном предвкушении. — А потом дождь. Так оно всегда бывает. — Она вытянула губы и глубоко затянулась длинной сигаретой.

Баради подошел к ней и отнял сигарету.

— Это против правил, — сказал он. — Всему свое время. Вы чересчур возбуждены. — Он выбросил сигарету и вернулся на свое место.

Горизонт осветился белым сполохом, и после паузы послышался отдаленный грохот.

— В «Комеди Франсэз» это получалось гораздо лучше, — заметила Аннабелла Уэллс, презрительно поджав губы.

Баради так низко нагнулся к ней, что его нос и ее ухо образовали некое сюрреалистическое единство. Под носом Баради шевелились усы, словно жившие своей собственной жизнью, под усами пухлые губы кривились в почти беззвучной артикуляции. Выражение лица Аннабеллы Уэллс не изменилось. Она слегка кивнула головой. Лицо Баради еще ненадолго задержалось над ее шеей, а затем доктор вновь откинулся в кресле.

Над почерневшим морем вспыхнула молния и надвое расколола небо.

— Раз, два, три, четыре, — считал хриплый голос под аккомпанемент хлопков в ладоши. Возгласы других гостей покрыл раскат грома.

— Всегда надо считать, — пояснил голос, когда вновь стало тихо.

— Больше всего я ненавижу, — быстро заговорила Джинни Тейлор, — не гром и не молнию, а вот эти промежутки между раскатами. Как сейчас.

— Пойдем в дом, — предложил Робин Херрингтон. — Необязательно торчать здесь.

— Я хочу как бы испытать себя.

— Учитесь быть храброй? — со странной интонацией спросила Аннабелла Уэллс.

— Джинни явит нам отвагу львицы и пылкость феникса, — сказал Баради.

Аннабелла резко поднялась и эффектной походкой двинулась к балюстраде. Баради последовал за ней. Джинни отбросила волосы со лба, взглянула на Робина и тут же отвела глаза. Робин приблизился к ней. Джинни упорно смотрела в сторону. Робин неуверенно топтался на месте. Карбэри Гленд, полуприкрыв глаза, вглядывался в затянутое тучами небо и помутневшее море.

— Зловещее великолепие, — испуганно пробормотал он. — Которое, впрочем, совершенно невозможно нарисовать. Что радует.

Тишина на самом деле не была полной. Ее озвучивали привычные шумы, приобретавшие тем не менее странную значимость. Например, цокот канарейки мистера Оберона, прыгающей в клетке с пола на жердочку и обратно. Стрекот забывшей умолкнуть цикады на склонах, которые мистер Оберон величал своими «экзотическими садами». Смех женщины на служебной половине замка и где-то далеко, за много километров от Дусвиля, жалобный гудок поезда. Но в преддверии грозного взрыва все эти разрозненные звуки скорее сливались с тишиной, нежели нарушали ее.

— Черт возьми, — пробормотал Гленд, косясь на Джинни, — нам все-таки необходимо… В конце концов… — Он сглотнул слюну. — …после всего. Трудно дождаться. — Его голос взвился фальцетом. — Я никогда не прикидывался флегматиком. Я художник, черт побери!

— Не надо повышать голос, — сказал Баради. — Вы прямо-таки обожаете сильные выражения. — И он мягко рассмеялся.

Гленд прижал пальцы к губам и уставился на Баради.

— Как вы можете! — прошептал он.

— Ройте землю, Карбэри, дорогой, — произнесла Аннабелла, глядя на море, — раз уж начали. Не сдавайтесь, глядишь, что-нибудь обломится.

— Я на вашей стороне, — объявил голос с балюстрады. — Следовало бы учесть мои заслуги перед компанией.

Стоявшая в отдалении Джинни прошептала: «Это невыносимо».

— Тогда пойдем отсюда, — тихо сказал Робин. — Старушка Мари велела передать, что у нее осталась всего одна серебряная козочка. Почему бы нам не сбегать к ней, пока дождь не начался. В проходе не видно молний. Идем.

Джинни взглянула на Баради. Тот поймал ее взгляд и подошел к ней.

— Что случилось? — спросил он.

— Я подумала, не спуститься ли мне в лавку Мари, — сказала Джинни. — Там не слышно грома.

— Почему бы нет? — сказал Баради. — Хорошая идея.

— Наверное, можно, — неуверенно произнесла Джинни.

Молния в мгновение ока исчертила небо угрожающими письменами. Голос на балюстраде досчитал до двух, и черные тучи сшиблись с чудовищным грохотом. Джинни широко открыла рот и бросилась бежать к башне. Робин за ней.

За ударом последовал продолжительный грохот, а затем зловещая дробь. На фоне грозных переборов выделился голос Гленда.

— Что я хочу сказать: можем ли мы им доверять? В конце концов, они для нас практически чужаки, и, должен заметить, мне не нравится поведение парня.

— Не стоит расстраиваться по пустякам, — сказал Баради, не сводивший глаз с Аннабеллы Уэллс. — Робин достаточно замешан, а что до Джинни, предоставим ее заботам Ра. В любом случае она ничего не знает.

— Парень знает. Он может проболтаться этим двоим: Трой и ее чертову умнику-мужу.

— Если мистер Аллейн и Трой появятся здесь, нет нужды созывать всех, чтобы поприветствовать их.

— А вдруг они уже что-нибудь подозревают?

— Я же говорил, горничная Тереза утверждает, что, найдя мальчика, они от счастья забыли обо всем на свете и уехали в гостиницу.

— С ребенком уже вышла промашка, может случиться и другая. А что, если Аллейн опять начнет здесь ошиваться и задавать свои идиотские эзотерические вопросы?

— Вопросы были вовсе не так глупы, как вам показалось, дорогой Карбэри. Аллейн умный человек. Во время операций он показал себя с лучшей стороны. Из него вышел был неплохой анестезиолог.

— Вот, вы сами сказали: умный!

— Не впадайте в панику. Да, он умен и любопытен. Поэтому мы и решили отправить его подальше, например, в Сен-Селесту, пока не избавимся от нашей старой девы. — Под усами Баради сверкнул белый ряд зубов.

— Не вижу повода для веселья.