Н. Кинг Стивен
16 ноября 2007
Восемь. И всегда было восемь. Теперь я знаю точно. Поле лежало в тишине, покрытой осенней увядшей травой, голые деревья прижались к подножию холма. Под тяжелым небом — стальная гладь Андроскогтина. Мир замер в ожидании снега.
Но самым прекрасным подарком была птица! Она сидела, нахохлившись, на одном из камней.
ПТИЦА!
Уже по дроге в Льюистон я осознал, что даже не пересчитал шаги к машине.
Подведем итоги. Насколько я теперь понимаю, я подцепил «простуду» от одного из моих пациентов, и она потихоньку проходит. Кашля уже нет, насморк почти прошел.
И как я раньше этого не понял.
25 декабря 2007
Рождественский вечер я провел с Шейлой и ее семьей — поужинали вместе, обменялись подарками. Дон с Сетом пошли в церковь, на процессию со свечами (у добрых прихожан волосы встали бы дыбом, узнай они о языческих корнях этого ритуала), а Шейла сжала мою ладонь и сказала:
— Ты вернулся. Как хорошо. Я так боялась!
Да, родных и близких не обманешь. Это доктор Дж. мог что-то заподозрить, Шейла все видела. Милая Шейла.
— Этим летом и осенью у меня был сложный период, — ответил я. — Я бы сказал, духовный срыв.
Срыв-то, скорее, был душевный. Когда человек надолго задумывается о том, что мировосприятие — это лишь вуаль, за которой кроются жуткие чужие миры, происходит душевный срыв.
Далекая от таких абстрактных идей, Шейла пояснила:
— Я боялась, что у тебя рак, Джонни. Остальное — ерунда.
Милая Шейла! Рассмеялся и обнял ее.
Потом, когда мы убирали на кухне после праздничного ужина (попивая эг-ног), я спросил, не помнит ли она, почему мы в детстве называли мост Бейл — «Убей-мостом». Сестра наклонила голову набок и рассмеялась.
— Это все твой дружок выдумал. Помнишь? В которого я была влюблена.
— Чарли Кин, — ответил я. — Не видел его черт знает сколько времени, разве что по телевизору. Бедолага изображает из себя доктора Айболита.
Она в шутку шлепнула меня по руке.
— Завидуют молча. Ну да ладно. Помню, мы раз удили рыбу с того моста, ма-а-аленькими такими удочками. Чарли перегнулся через перила и говорит: «А знаете, если с этого моста загреметь, то насмерть точно расшибешься. Убей-мост». И так нам стало смешно, хохотали как полоумные. Ты разве не помнишь?
Потом я вспомнил. Мост Бейл стал Убей-мостом с того самого дня, И Чарли — добрая душа — тогда точно подметил: ручей Бейл неглубок под мостом. Потом он, конечно, впадает в глубокий Андроскогтин — может, точку слияния даже видно с поля, я как-то не обратил внимания, Андроскогтин течет к морю. Один мир ведет к другому, и каждый из них прячется глубже предыдущего; такое устройство заложено в природу всего сущего на земле.
Вернулись Дон и Сет, оба мужчины Шейлы, большой и маленький, оба запорошены снегом. Мы обнялись, попрощались, и я покатил домой, слушая рождественские песни. Я уже давно не был так счастлив.
Думаю, эти записи… этот дневник… эту хронику несостоявшегося безумия (я ведь почти сошел с ума, стоял в двух шагах от края пропасти) пора прекращать.
Слава тебе, Господи; а меня — с Рождеством!
1 апреля 2008
Сегодня день дурака, и в дураках остался я. Приснилось поле Аккермана. Голубое небо над темно-синей рекой, талый снег и первая травка зеленеет и пробивается сквозь белые полосы. И опять стоят семь камней. И опять тьма сгущается в круге. Ее пока немного — так, темная клякса, однако клякса вырастет, если не принять мер.
Проснувшись, пересчитал книги. Шестьдесят четыре. Хорошо. Четное, и можно делить, пока не дойдешь до единицы. Интересно, надо взять на заметку. Счет не помог. Рассыпал кофейные зерна на кухонном столе. Выровнял в диагональ. Стало лучше — пока. Все равно надо ехать, устраивать осмотр. Мандражировать некогда. Оно начинается снова.
Снег почти сошел, приближается летнее солнцестояние (еще не высоко над горизонтом; уже поднимается), и все начинается опять.
Я как…
Боже, помоги мне. Я как пациент, у которого была ремиссия, и вот, проснувшись как-то утром, он обнаруживает здоровенный жирный сгусток в подмышке.
Я не могу больше.
Я должен еще.
[Позже]
На дороге еще лежал снег, тем не менее я добрался до П.А. Оставил машину на кладбищенской парковке и пошел пешком. Камней было всего семь, как и во сне. Взял фотоаппарат, посмотрел в видоискатель. Снова восемь. Восемь — пощады просим. Восемь — и враг с носом. Вот и хорошо.
Для всего мира хорошо.
А вот для доктора Бонсана — не очень.
Все это начинается опять; мой разум стонет от боли и предчувствия.
Боже, пожалуйста, спаси меня от этого кошмара.
6 апреля 2008
Как долго семь камней не хотели превращаться в восемь сегодня! А сколько еще всего предстоит делать… Считать, расставлять по диагонали — нет, не ставить по местам, как говорил Н., а выравнивать, вот что мне предстоит. Это символ, как причастие хлевом и виной.
Как я устал. А до солнцестояния еще так далеко.
Оно только набирает силу, а солнцестой так далеко.
Почему Н. не увил себя до того, как пришел ко мне? Экоистичная твар.
2 мая 2008
Думал, в этот раз мне конец. Думал, оно меня убьет. Или сведет с ума. Я уже сошел с ума? Боже, да откуда мне знать. И Бога нет, не может быть никакого Бога перед ликом этой тьмы. И глаз, ГЛАЗ, что вперился в меня оттуда. Там что-то еще…
ТВАРЬ С ГОЛОВОЙ-ШЛЕМОМ. ОТПРЫСК ЖИВОЙ БЕЗУМНОЙ ТЬМЫ.
Я слышал голоса. Голоса из глубины каменного круга, из самого сердца тьмы. Я все же сделал восемь из семи, хотя на это ушло много много много много много времени. Много рас мотрел в фот; кружил, считал шаги; увеличил круг до шестидесяти четырех шагов, и тут все кончилось, слава богу. «Шире и шире кружась…» — Ейц! Взглянул вверх. Огляделся. Его имя вплелось в каждый кустик сумаха, в ветви каждого дерева у подножия проклятого холма: Ктхун! Ктхун! Ктхун! Ктхун! Глаза б мои не видели! Смотрю вверх, и там нет упокойствия: об-лага выстроились в голубом небе: КТХУН. Смотрю на реку, а она упирается в поле острым шевроном: К, Как в «Ктхун».
Как спасти такой мир? Неужели все это — правда?
Не праведливо!!!!!!!!
4 мая 2008
Закрою ли я дверь убив себя
Наступит покой, пусть даже венное забвечие
Поеду туда снова. На сей раз не до конца. Только до Убей-моста.
Там неглубоко. Дно каменистое.
Лететь футов тридцать.
Не самое хорошее число, ну так что ж
Если загреметь с этого моста то точно убьешься
Убьешься
Из головы не идет трехстворчатый глаз
Тварь с головой-шлемом
Визжащие лица на камне
КТХУН!
[Здесь заканчивается рукопись доктора Бонсана]
5. Второе письмо
8 нюня 2008
Дорогой Чарли!
Ты ничего не ответил на первое письмо с рукописью Джонни, и это очень хорошо. Пожалуйста, не читай моего последнего письма, а если бумаги, которые были с ним, остались, сожги их немедленно. Так хотел Джонни, а волю усопшего надо исполнять.
Я убеждала себя, что доеду только до Убей-моста, чтобы посмотреть на место, где мы провели беззаботное детство; место, где он покончил с жизнью, когда беззаботные времена прошли, Я пыталась убедить себя, что этим я поставлю точку (так сказал бы Джонни), Все обернулось не так, мной правило то сознание, которое лишь прикрывается, как вуалью, моим сознанием. То сознание, где все мы — Джонни это прекрасно знал — так похожи. Иначе с чего бы мне брать с собой ключ? Просто ом лежал на своем месте, в кабинете. Не в том ящике, где я нашла рукопись, а в верхнем, над замочной скважиной. Рядом с другим ключом — «для выравнивания», как он и сказал.
Послала бы я тебе ключ вместе с рукописью, если б нашла их в одном месте? Не знаю. Правда, не знаю. Хотя в общем-то я рада тому, как все сложилось. Потому что ты мог бы захотеть туда съездить. Тебя могло бы потащить простое любопытство или что-нибудь еще. Что-то посильнее.
А может, все это чушь. Может, я только потому взяла ключ, поехала в Моттон и нашла дорогу, что я та, кем назвала себя в первом письме: дочь Пандоры, Откуда мне знать? Н. не знал, И мой брат тоже не знал; не знал до самого конца. Он ведь всегда говорил: «Я — профессионал, мне можно, а вы даже не пытайтесь проделать это дома!»
В любом случае не беспокойся обо мне, со мной все в порядке. А если и нет, считать я умею. У Шейлы Леклер — один муж и один ребенок. У Чарли Кина — во всяком случае, согласно «википедии» — одна жена и три ребенка. А значит, ты можешь потерять больше, чем я. И кроме того, я, может, все так же в тебя влюблена.
Ни при каких обстоятельствах не приезжай сюда.
Продолжай выступать в своих программах об ожирении, злоупотреблении лекарственными препаратами, инфарктах у мужчин моложе пятидесяти и прочих нормальных явлениях.
Если ты не читал рукописи (я хотела бы надеяться, что это так; честно говоря, сомневаюсь — у Пандоры наверняка были и сыновья), не вскрывай конверта, хорошо? Отнеси это на счет того, что у женщины истерика в связи с неожиданной потерей брата.
Там ничего нет.
Просто камни.
Я своими глазами видела.
Клянусь, там ничего нет, поэтому держись отсюда подальше.
6. Газетная статья (из честермиллского «Демократа», от первого июня 2008 года)
ЖЕНЩИНА ПРЫГНУЛА С МОСТА, ПОВТОРИВ САМОУБИЙСТВО БРАТА
МОТТОН — После того как известный психиатр Джон Бонсан совершил самоубийство, прыгнув с моста над Бейл-Ривер в небольшом городке Центрального Мейна немногим более месяца назад, его сестра, Шейла Бонсан, по словам друзей, была расстроена и подавлена. Ее муж, Дональд Леклер, рассказал нам, что женщина была «опустошена». Хотя никто, добавил он, не ожидал, что она замышляет самоубийство.
Однако так оно и было.
Как сообщил окружной коронер Ричард Чепмен, Шейла не оставила предсмертной записки, тем не менее все признаки самоубийства налицо. Женщина припарковала машину на безопасном удалении от проезжей части на обочине у моста со стороны Харлоу. Автомобиль был заперт, сумочка лежала на пассажирском сиденье, водительское удостоверение — на сумочке. Далее он сказал, что туфли мадам Леклер были аккуратно поставлены у ограждения моста. Чепмен добавил, что вскрытие установит причину смерти — был ли то удар о каменистое дно или попадание воды в легкие.
Помимо мужа, у Шейлы Леклер остался семилетний сын. Дату погребения укажут позже.
7. Письмо в электронной почте
keen1981
15:44
05.06.08
Крисси!
Пожалуйста, отмени все встречи на следующую неделю. Извини, что сообщаю в последнее мгновение, знаю, что тебе достанется за мои выкрутасы; прости, так надо. У меня появилось совершенно неотложное дело дома, в Мейне. Два друга детства, брат и сестра, совершили самоубийство при загадочных обстоятельствах, да еще и в одном и том же е-ном месте. Думаю, мне надо провести небольшое расследование, принимая во внимание рукопись, которую мне прислала сестра, прежде чем повторить (подчеркиваю, повторить!) самоубийство брата. Ее брат, Джон Бонсан — лучший друг детства; сколько раз мы вместе отбивались от хулиганья в школьных драках!
Пусть Хейден делает передачу о сахаре в крови. Он в себе сомневается. Это ничего, знаю, у него получится. Даже если не получится, мне нужно уехать. Джонни и Шейла были мне как родные.
Кроме того, хотя и не хочу показаться бесчувственным, скажу: по-моему, я накопаю материала на целую передачу. О синдроме навязчивого состояния. Может, и не столь животрепещущая тема, как раковая опухоль, зато невротики подтвердят: та еще гадость!
Спасибо, Крисси
Чарли
Читать бесплатно другие книги:
