Трудно быть добрым. Истории вещей, людей и зверей Улицкая Людмила
Споткнулся и задел случайно девочку, которая всегда обижается.
Она заплакала.
Близнецы её дразнят и, как обычно, начинают драться.
Тот, который ковыряет в носу и держится за мамину юбку, хочет птичку, которая на дереве.
Старшая сестра вместо птички даёт ему цветочек.
А малыш в коляске просто кричит «уа-уа».
Вот наконец они пришли к речке – замечательное купание. Они перебаламутили всю эту маленькую речушку. Солнце стоит уже высоко.
– Мы хотим есть, – сказали близнецы.
И дети на все лады закричали: «Есть, есть!»
– Ну что же, пойдёмте домой. Действительно, пора обедать, – сказала мама.
И они пошли домой в том же самом порядке: старшая сестра с цветочком, очкарик, близнецы, девочка, которая обижается, малыш, который держится за мамину юбку, и малыш в коляске.
- – Что будет на обед?
- – На закуску – винегрет!
- – А на первое – лапша,
- Очень-очень хороша.
- – На второе всем омлет!
- Разве это не обед?
- – Нет, нет, нет, нет…
- Это вовсе не обед!
- – Ты забыла про компот!
- Вот! Вот! Вот!
– Я пошутила, дети, как же без третьего?
- Я на третье всем
- Приготовила крем!
И хотя все очень устали, есть хотели так сильно, что почти бежали, только немного переговаривались на ходу.
– На закуску – винегрет?
– Винегрет!
– А на первое лапша?
– Лапша!
– А на второе омлет?
– Омлет?
– А на третье – крем?
– Всем! Крем!
Наконец подошли к дому.
Мама открыла сумку – где же ключ? Он висел на синем шнурке!
Вот она высыпала из сумки всё-всё, что в ней лежало: платок, помаду, расчёску, деньги, трамвайные билеты, записную книжку, яблоко и даже… маленькую клизму. А ключа на синем шнурке нет!
Тогда мама стала искать в коляске. Может быть, ключ упал туда, когда она брала малыша? Перевернули коляску: из неё выпала подушка, одеяльце, погремушки, три детских ботиночка, гаечный ключ и кофейная мельница.
Тогда все начали выворачивать карманы. Гора вещей росла: в кучу полетели старый будильник, парик, оправа от очков, фантики, марка, недоеденный бутерброд, шарики, заколки, фонарик, камни, красное стёклышко.
Но ключа на синем шнурке не было. Тогда мама села на крыльцо и задумалась: может быть, она потеряла ключ, когда купалась в речке? И она представляет себе, как она плывёт, а с шеи у неё слетает синий шнурок, на котором висит ключ. Он падает на дно, и толстый сом глотает его!
Или… она потеряла ключ по дороге! Его подобрала ворона и вплела в своё гнездо, а теперь в отверстие ключа выглядывает воронёнок…
Но как же обед?
– Мы хотим есть!
– Я знаю, я влезу в форточку! – сказал один из близнецов. И вот он уже наполовину в форточке. Но голова его проскочила, а плечи застряли.
– Нет, он неправильно лезет, – закричал второй близнец и полез в ту же форточку, но вперёд ногами – и тоже застрял!
– У нас остался только один выход, – говорит очкарик и лезет по водосточной трубе на крышу. Он ползёт по крыше и влезает в печную трубу. И тоже застревает.
Тут малыш, который держится за юбку, делает испуганное лицо.
Он говорит:
– Хочу а-а. – И бежит к двери.
Он толкает её, и дверь открывается. Оказывается, дверь вообще была не заперта!
Мама озабочена: но куда же делся ключ?
Все вваливаются в дом. Малыш сидит на горшке. Обед стоит на столе. Мама вытягивает из окон близнецов. Раздаётся гудок: это приехал папа к обеду. Он на автокране. Он снимает с крыши сына-очкарика. Вся семья за столом.
Уже съели винегрет, первое и второе, и мама идёт в кухню за кремом. Но где крем?
На кухонном столе стоит большое блюдо из-под крема.
Рядом с ним спит тот, кого не взяли на речку.
Кот! А у него на шее висит ключ на синем шнурке!
Трудно быть добрым
Один мальчик, который не был ни добрым, ни злым, спросил однажды у мамы: «Я добрый?» Он, конечно, был уверен: мама ответит, что он добрый. Но мама сказала совсем другое:
– Не знаю, дружочек. Я люблю тебя, но пока не знаю, добрый ли ты.
И мальчику ужасно захотелось быть добрым. Тогда мальчик взял свои старые игрушки: красивую машинку без одного колеса, настольный бильярд, где не хватало шариков, плюшевую обезьяну, с которой он давно не играл, и два начатых, но до конца не изрисованных альбома – вынес во двор и подарил своим друзьям.
А потом пришёл к маме и спросил у неё:
– Мама, а теперь я добрый?
Он был уверен, что мама скажет ему: «Да, теперь ты добрый!»
А мама его спросила:
– А тебе было жалко расставаться со своими игрушками?
– Нет, ни капельки не жалко, ведь они были старые.
И мама сказала:
– Я думаю, что пока ты ещё не стал добрым.
Но мальчику очень хотелось быть добрым и хотелось, чтобы мама похвалила его.
Поэтому он взял свою любимую книжку, новенькую железную дорогу, электрический фонарик и ножичек с двумя лезвиями, пошёл во двор и подарил своим друзьям.
А потом пришёл к маме и рассказал ей об этом. Мама удивилась (мальчику даже показалось, что немного огорчилась) и спросила его:
– А тебе не было жалко дарить свои любимые игрушки?
– Знаешь, мне очень было жалко и сейчас ещё жалко, но мне очень хочется быть добрым.
– И всё-таки я не думаю, что ты стал добрым…
Это было очень обидно и не совсем понятно. Отдал без жалости – не добрый, пожалел, отдав, – и всё равно не добрый. И мальчик подумал, что это невозможно – быть добрым.
А было мальчику уже шесть с половиной лет. И он давно хотел пойти в школу. Дедушка подарил ему красивый ранец. Но в школу мальчика в этом году не приняли, потому что семь лет ещё не исполнилось. И он спрятал свой ранец подальше, как самую большую драгоценность.
Накануне первого сентября, когда дети, которым исполнилось семь лет, собирались в школу, в дом к мальчику пришла огорчённая соседка. Её дочка Света должна была идти в школу, а ни портфель, ни ранец они не успели купить, потому что только вчера приехали с юга. А сегодня уже поздно и все магазины закрыты. И вот теперь Света плачет, как же она пойдёт в школу без портфеля.
А мальчик давно дружил со Светой, потому что они ходили вместе в детский сад, и девочка она была неплохая, но немного плаксивая. Но в эту минуту мальчик подумал совсем о другом – ему стало жаль девочку, он побежал в свою комнату, вытащил из шкафа ранец, тёмно-красный, с толстым ремнём и квадратным замком, и принёс на кухню, где сидела его мама вместе со Светиной мамой.
– Вот, – сказал он, – отдайте Свете, я ведь в этом году не иду в школу, а к будущему мне дедушка ещё раз купит.
И в это время он совсем не думал о том, жалко ему или не жалко нового ранца. Может, просто ещё не успел пожалеть?
А Светина мама просияла и сказала:
– Какой ты добрый, оказывается. Спасибо тебе. Вот Светочка-то обрадуется!
Он всё ещё не думал о том, жалко ему или не жалко, просто было очень приятно, что Света перестанет плакать и обрадуется. И убежал. А мама подумала: «Мой мальчик, кажется, научился быть добрым…»
Давай меняться!
Некоторые умеют сидеть на месте, а Васе всё не сидится:
– Лен, Лен, давай меняться!
Но Лена и головы не поворачивает. Вася вынимает из кармана переводную картинку. Лена косит глазом.
– На ластик! – шепчет Вася.
Лена, не поворачивая головы, суёт ему ластик, берёт картинку.
Вася присоединяет к ластику жвачку и оборачивается назад:
– Петь, Петь, давай меняться!
Петя кивает и протягивает Васе календарик и скрепки.
– Лен! Лен!
– Вась! Вась!
– Петь! Петь!
Все начинают меняться. В классе идёт тихая и тайная возня. Под партой рука встречается с рукой. Солдатик, батарейка, шоколадная конфета, брелок, иностранная марка, камушек с дырочкой посередине, авторучка переходят из рук в руки.
Рядом с Васей вырастает горка предметов. Вокруг него движение, вздохи, шёпот.
Учительница оборачивается от доски к классу, улавливает движение:
– Вася, поменяйся…
Вася живо поднимает голову:
– На что?
– …поменяйся местами с Таней.
Вася берёт ранец и ворох наменянных предметов и пересаживается на другое место. Звенит звонок.
Довольный Вася идёт домой. Ранец набит, из карманов торчат трофеи: авторучки, фломастеры, перочинный нож. Руки полны добра: автомобильчик, рогатка, пистолет, пустая оправа от очков, яблоко…
Навстречу идёт девочка с клеткой. В клетке попугай. Вася в восхищении смотрит на птицу:
– Давай меняться! – предлагает он.
– На что? – спрашивает девочка.
– На всё! – отвечает Вася, вываливая перед ней всё своё богатство.
– А ты не прогадаешь? – улыбаясь, спрашивает девочка.
– Это уж моё дело! – отвечает Вася.
Девочка даёт Васе клетку с попугаем, он подмигивает девочке. Девочка берёт Васино добро и, помахав рукой попугаю, уходит.
Вася в восхищении:
– Вот это обмен! Да я на этого попугая велосипед выменяю!
Попугай смотрит на Васю, Вася – на попугая. Вася перехватывает клетку и закидывает на плечо ранец. Попугай клювом открывает дверцу и вылетает. Он летит вслед удаляющейся девочке, превращаясь в крылатый велосипед. Вокруг велосипеда взвивается стайка обменянных вещей, тоже крылатых. Вася держит пустую клетку. Он обескуражен.
– Куда? Куда? – кричит он.
Попугай оборачивается и хрипло отвечает:
– Искать настоящих хозяев!
Вещи
Трамвай выходит на пенсию
Некоторые считают, что разумными бывают только люди, другие думают, что у животных тоже есть разум, а есть и те, кто точно знает, что кое-каким разумом обладают и все вещи без исключения: утренний ветерок, вода из-под крана, сам кран, чайник, велосипед и трамвай. Как и люди, все эти вещи бывают умными и глупыми, добрыми и злыми… Это история про Трамвай – очень симпатичный старый трамвай, которому пришла пора выходить на пенсию.
1
Трамвай под номером 1517 въехал в трамвайный парк, где обычно ночевал. Водитель и кондукторша ушли, он остался один в окружении спящих трамваев. Он очень любил это ночное время, хотя лентяем не был и свою работу тоже любил. Ему не было скучно ходить по одному и тому же кольцевому маршруту всю свою жизнь с шести утра до двенадцати ночи каждый божий день, хотя остановки были одни и те же, и люди, которых он возил, тоже были одни и те же, и разговоры они вели одни и те же. Трамвай даже знал, кто на какой остановке входит и на какой выходит. Остановки тоже были давно известные, но некоторые были приятные (как «Зоопарк» или «Кинотеатр»), а некоторые – не особенно: например, на остановках «Больница» или «Полиция» часто входили заплаканные или раздражённые люди.
Трамвай так много лет ходил по одному и тому же маршруту, что помнил, как менялся город: маленькие дома с палисадниками, дворами, в которых росли подсолнухи и золотые шары, давно снесли, на их месте построили многоэтажки и торговые центры, сами же люди стали по-другому одеваться и завели множество машин. Детей становилось всё меньше, а машин – всё больше, потом их стало так немыслимо много, что они мешали движению Трамвая. И ещё появилась реклама, которой раньше вообще не было. Чего только не предлагали: лучший на свете кофе, лучшие на свете ботинки, лучшие на свете автомобили…
А нынешней весной на перекрёстке повесили огромный рекламный щит с надписью «Посетите Южный берег Крыма!». На огромном щите было нарисовано синее море с волнами и купающиеся люди. Эта картинка так понравилась Трамваю, что он всегда старался постоять на этом перекрёстке лишнюю минутку. Водитель удивлялся, почему это Трамвай не сразу двигается с места.[1]
У Трамвая, как у многих стариков, появилось что-то вроде бессонницы – и тогда он представлял это море, и белые барашки на волнах, и голубые кораблики…
«Автобусом быть приятнее, чем трамваем, – думал он, – потому что он не связан с этими дурацкими рельсами, может ехать по любой дороге, куда ни вздумается. А кораблик – просто счастливец, ему вообще дорога не нужна, плыви куда хочешь. Ах, жаль, что я не автобус, уж не говоря о кораблике…»
Однажды, когда у Трамвая был выходной, к нему под навес зашёл маленький мальчик. Он был сыном кондукторши Лидии, она привела его посмотреть трамвайный парк. Мальчик тянул за собой на верёвке игрушечный трамвайчик – красный, блестящий, очень красивый. Трамвай просто залюбовался на него.
«Ах ты, малыш, – ласково подумал он, – совсем как настоящий!» И от умиления слегка зазвонил в свой звонок. Маленький трамвайчик отозвался, тоже тихонько звякнул… Так они поздоровались.
Такой малыш – и умеет ходить без рельсов! «Вот бы и мне так научиться, – размечтался Трамвай. – Нет, я слишком стар, чтобы научиться чему-то новому…»
– А ты всё-таки попробуй, – прозвенел трамвайчик. – И без рельсов можно отлично ездить!
Тут мальчик потянул верёвку, и трамвайчик неохотно последовал за ним, оглядываясь на ходу.
Когда настала ночь, Трамвай, как обычно, мучился бессонницей под своим навесом, но под утро заснул, и ему приснилось, что он плывёт по морю. Тёплые волны омывали ему бока, брызги ударяли по стёклам. Он качался на волнах, и звонок его звенел сам собой от радости. Он чувствовал себя свободным и лёгким, как воздушный шарик.
2
Проснулся Трамвай от разговора: старый водитель Константин разговаривал с кондукторшей Лидией.
– Да, он совсем старик, Лидия, он ведь старше меня, а мне уж скоро шестьдесят стукнет. У нас во всём трамвайном парке такой старый он один остался. Его ровесники уж давно на металлолом пошли. – И он похлопал красный трамвайный бок. – Обоим нам на пенсию пора…
– А мне жалко. Мне эта допотопная модель больше теперешних нравится, – отозвалась Лидия.
– Отслужил, морально устарел. Теперь нужен специальный подъёмник для инвалидов, сидения мягкие, автоматические двери… А этого на переплавку.
– Жалко! – огорчилась Лидия.
– Сегодня мы на нём последний раз выезжаем. Его списали. Завтра мы с тобой на новый пересядем. Мне тоже нашего старика жалко, – вздохнул водитель и сел в кабину.
Лидия заняла своё кондукторское место. Константин двинул рычаг, и они выехали из трамвайного парка на маршрут.
Ехал Трамвай медленно, размышляя о новости. Неужели сегодня он последний раз едет по своему любимому маршруту? Водитель передвинул рычаг, чтобы увеличить скорость, но скорость не увеличилась.
«Да, старичок наш и правда сдаёт», – подумал водитель.
Откуда ему было знать, какие горькие думы одолевали Трамвай?
Трамвай остановился на первой остановке, возле завода, впустил рабочих, закончивших ночную смену. Но Трамвай не прислушивался к их разговорам, не радовался знакомым лицам. Время от времени он замирал, потом вздрагивал, слегка подбрасывая пассажиров.
Когда подъехали к большой рекламе, приглашавшей посетить Южный берег Крыма, Трамвай заплакал. Водитель удивился: почему вдруг запотели передние окна, когда на улице такая прекрасная погода? И включил щётки, очищающие стёкла от влаги.
«Какой ужас! В переплавку!» – огорчался Трамвай, воображая свирепый огонь, сжигающий красную краску и расплавляющий металлические бока. И остановился.
Водитель вышел проверить, не слетела ли трамвайная дуга, но всё было в порядке.
– Лидия! – крикнул он кондукторше. – Придётся аварийку вызывать.
Тут Трамвай опомнился и поехал.
«Надо взять себя в руки», – подумал Трамвай, хотя никаких рук у него не было, он просто знал, что люди так говорят в случаях большого огорчения. Он послушно тронулся и поехал, тормозя в нужных местах и останавливаясь точно на остановках. Только проезжая мимо рекламы с нарисованным морем, чуть-чуть замедлял свой ход.
3
Наступила последняя ночь. Трамвайный парк погрузился в сон. Не спал только Трамвай номер 1517. Он за свою долгую жизнь успел полюбить девочек с портфелями, и мальчиков с футбольными мячами, и ребят с нотными папками, которые выходили на остановке «Музыкальная школа», и замечал, как они вырастают, становятся учителями, везущими новых первоклассников в музей на экскурсии, рабочими, выходящими на остановке «Завод», или продавцами в новом торговом центре, а потом они входили и садились на деревянные скамейки с новыми малышами, и некоторые успели сделаться старичками с палочками и старушками в шляпках… И вспомнил он тот игрушечный трамвайчик, который привёз на верёвочке Лидин сынок. Как сказал этот малыш? И без рельсов можно отлично ездить! Может, попробовать?
И он попробовал. Сначала немного боком сошёл с рельсов, потом дёрнулся раз, другой, чуть-чуть двинулся вперёд, потом назад. Стало страшно. Он хотел вернуться на рельсы. Но встать обратно оказалось даже труднее. Он постоял на своём привычном месте, но слова игрушечного трамвайчика не давали ему покоя – надо попробовать! И он снова сошёл с рельсов, и теперь это было легче, и снова двинулся взад-вперёд – и покатился. Докатился до ворот. Они были открыты: сторож спал крепким сном, потому что давно потерял бдительность – ни разу никто не угонял трамваев и ни один трамвай не убегал без рельсов неизвестно куда. Вот он и спал, забыв даже ворота притворить.
Езда без рельсов была непривычна, но с каждой минутой Трамвай двигался всё увереннее. Он хотел ехать вдоль рельсов, по своему всегдашнему маршруту, но быстро сообразил, что теперь свободен и может ехать в любую сторону. И он поехал в ту сторону, где уже светлело, – на восток. К тому времени, как рассвело, он выехал из города. Движение на дороге становилось всё оживлённее, и многие водители удивлялись, махали руками и показывали на него пальцами: они никогда прежде не видели такого самоходного трамвая.
«Надо спрятаться, пока так много машин», – решил Трамвай и съехал с дороги на удобную площадку.
– Побуду здесь до вечера, а вечером продолжу путь. – И, утомлённый этим первым в своей жизни путешествием, Трамвай задремал.
4
Но спал он недолго. Его разбудила какая-то странная возня в салоне:
– Теперь ты мой единственный друг! Я к ним ни за что не вернусь! Мы с тобой убежим и так спрячемся, что они в жизни нас не найдут…
В салоне откуда-то возникла девочка с белым щенком.
– Н-да… Откуда ты взялась, девочка? – спросил Трамвай.
– Говорящий трамвай! Я таких никогда не встречала! – слегка удивилась девочка.
– Да мы все говорящие, если нужно. Обычно не нужно… Так откуда ты взялась? – повторил Трамвай.
– Честно? Я вчера сбежала из дома, и села в трамвай, и долго-долго ездила кругами, а потом заснула здесь, лёжа на сиденье, потому что не хотела домой идти. – Девочка поцеловала щенка в ухо.
Щенок затряс головой.
– Сбежала из дома? И я сбежал из дома, – обрадовался Трамвай такому совпадению. – А ты почему сбежала?
– А я принесла домой вот его. – Она приподняла щенка повыше. – А они мне говорят: мы тебя с собакой в дом не пустим. Отнеси туда, откуда взяла.
– Ну?
– Ничего! Я ушла и всё! Если они не хотят меня пустить с моим щенком, я с ними жить не буду!
– А они – это кто? – поинтересовался Трамвай.
– Все! Мама, папа и бабушка! В один голос!
– Ну а дальше что?
– Честно? Не знаю! Я только знаю, что со своей собакой я не расстанусь! И к ним не вернусь! – И она подула щенку в другое ухо, и он радостно замотал головой.
– Интересное совпадение! Я тоже вчера сбежал из дома, то есть из трамвайного парка. И я тоже туда возвращаться не собираюсь!
– Хорошо! Значит, мы не возвращаемся вместе! А тебе собаки нравятся? – спросила на всякий случай девочка.
– Я с ними мало знаком. Вход в общественный транспорт с собаками запрещён. Даже с кошками нельзя!
– Ты хочешь сказать, что ты меня с собакой не пустишь? – возмутилась девочка.
– Ну ты же всё равно вошла! И щенок такой милый… Пусть едет. Только вот куда вы собрались ехать?
– Это мне совершенно всё равно. Главное, чтобы не было холодно.
– Южный берег Крыма подойдёт?
– Конечно! Очень даже подойдёт! Я в прошлом году была с родителями в Крыму, мне там очень понравилось!
Трамвай даже подскочил немного на месте от радости:
– Прекрасная компания! Мы все вместе едем на Южный берег Крыма! Ты дорогу знаешь?
– Сообразим! Нам надо на юг. Мне папа давно уже объяснил, как находить стороны света по солнцу. Сейчас выясню!
Девочка спрыгнула с подножки, прижимая к себе щенка, – и исчезла.
5
Девочки не было так долго, что Трамвай подумал, что она не вернётся. Он погрустнел: в путешествии приятно иметь спутника, да ещё и с собакой. Но девочка через некоторое время вернулась.
– Ты едешь не в ту сторону, – сразу же сказала она. – Нам надо на юг, а эта дорога идёт на восток. Поворачивай!
Ближе к вечеру Трамвай двинул на юг. Теперь было повеселей – их теперь было трое: Трамвай номер 1517, девочка Маша и щенок Джек.
Дорога была длинная и с приключениями – но про дорожные приключения будет рассказано в следующий раз. Пока можно сказать, что двигались они на юг целых восемнадцать дней, и вовсе не по автострадам, а по малым просёлочным дорогам, а иногда и просто по бездорожью. Приходилось пересекать реки, перебираться через железнодорожные рельсы, объезжать огромные города и стройки, но с пути они не сбивались – дорога шла на юг, и с каждым днём становилось всё теплее. А однажды, под вечер, когда вдали показались холмы, а за холмами уже были видны горы, начался страшный ливень. Воды было так много, что Трамвай даже подумал, что, может, это и есть море, которое на них сверху обрушилось. Или настоящий потоп? Он остановился и решил переждать эту падающую с небес воду.
6
Потом дождь закончился и начался рассвет. Маша с Джеком ещё спали на заднем сиденье, а Трамвай опять увидел ту самую рекламу, которая висела на перекрёстке в его родном городе. Только всё было не нарисованной картинкой, а на самом деле!
Земля, по которой он ехал восемнадцать дней и ночей, сбивая колёса, плавно перешла в береговой песок, а на песок набегали отороченные пеной голубые волны. А дальше их цвет сгущался, они становились всё более синими, линия горизонта отчерчивала тёмно-синее море от голубого неба, на котором не было ни облачка. И даже голубой корабль раскачивал белый парус у самого горизонта, как на той рекламе. Жёлтый песок пляжа был чист – правда, ни одного человека на берегу не было. Было ещё слишком рано.
– Южный берег Крыма! – обрадовался Трамвай и зазвенел изо всех сил, отчасти от радости, а отчасти выполняя роль будильника. Маша и Джек проснулись и вышли из салона, спрыгнув с подножки.
– Ура! – закричала Маша. – Мы приехали!
Джек понёсся к воде. Остановился перед волной, понюхал, лизнул и бросился в море. Маша побежала за ним, снимая на бегу платье. И тоже нырнула в воду.
«Точно как на рекламе. Всё без обману!» – порадовался Трамвай.
Маша и Джек болтались возле берега, потому что они хоть и держались на воде, но плавать по-настоящему не умели.
Увязая искривлёнными и покалеченными колёсами в песке, Трамвай приближался к воде. Ночной дождь хорошо промыл его сверху, но не изнутри. Очень хотелось в воду. И он въехал в море по колёса, а потом открыл дверцы, чтобы вода вошла в салон. И это было так приятно: волны проходили по салону от двери к двери и вынесли и мусор, и песок. Трамвай шёл всё дальше, и вода уже стала заливаться в окна, когда он понял, что вот так можно просто утонуть. И он дал задний ход, поближе к берегу, и излишек воды вылился…
«Я же научился ходить без рельсов! Может, я научусь и плавать?» – подумал Трамвай.
И он немного отступил назад, а потом устремился вперёд, немного подпрыгнув. Ему показалось на одно мгновенье, что он как будто завис между небом и землёй. Ещё разок! И ещё! Он разбежался и, оторвавшись от земли, чуть-чуть заскользил по воде…
Маша и Джек, вопя от радости, кувыркались около него, подбадривали визгом и лаем.
«Кажется, я немного плыву», – подумал Трамвай.
– Прощай, Маша! – крикнул он.
И действительно поплыл. Это оказалось легко. Даже легче, чем ехать без рельсов. И он плыл всё быстрее и быстрее. И Южный берег Крыма остался далеко позади.
Над землёй сиял летний день, на пляж пришло множество людей. И картина была точь-в-точь как на знакомом перекрёстке. Маша с Джеком купались изо всех сил, но издали их уже нельзя было различить.
7
Маша плавала и ныряла долго, а потом почувствовала, что страшно проголодалась. Тогда Маша сделала то, к чему она привыкла за время путешествия с Трамваем: она подошла к первому попавшемуся мужчине, сказала, что очень голодна, и попросила купить ей пирожок. Это был проверенный номер: мужчины покупали бутерброд, или пирожок, или даже пирожное и никогда ничего не спрашивали. С женщинами – другое дело: они сразу начинали спрашивать, где родители, не потерялась ли она…
Но этот первый попавшийся мужчина в плавках оказался полицейским, который как раз снял форму, чтобы искупаться. Он быстро залез в карман формы, которая, аккуратно сложенная, лежала на песке, вынул из кармана фотографию и взял Машу за руку:
– А-а, так ты Маша? С собакой? Тебя родители по всей стране ищут! И собаку твою! Вот! Повсюду ищут!
И он протянул Маше лист бумаги, на котором была отпечатана Машина фотография и такой текст: «Разыскивается Маша Китаева с собакой».
– Ага! – неожиданно обрадовалась Маша. – Джек! Наша взяла! Они согласились на собаку! Поехали домой!
И она пошла с полицейским, который повёз её домой… Рядом с ней бежал Джек. Он не возражал против Машиных родителей, тем более что и они согласились принять его в дом.
А Трамвай плыл и плыл от Ялты всё дальше на юг. И был он счастлив!
Согласитесь, что путешествие на юг, даже с неопределённым концом, лучше, чем переплавка…
Если вы его встретите где-то в южных морях, передавайте привет! Плыви, Трамвай!
Вьюнок
Весной под окном одного дома вырос Вьюнок. Он, конечно, сам не знал, что он Вьюнок, но когда маленькая девочка над ним нагнулась и сказала: «Смотрите-ка, Вьюнок вырос. Раз, два… три… пять листиков!» – тут он и догадался, что это он – Вьюнок.
Он рос удивительно быстро, и скоро девочка сбилась со счёту, сколько же у него листиков.
В один прекрасный день он дорос до девочкиного окошка. К этому времени Вьюнок был уже такой высокий, что ему было трудно устоять на одной ножке, на своём стебельке. И он качался на ветру. Девочка попросила папу протянуть верёвку от земли до самой крыши, чтобы Вьюнок мог по ней ползти вверх.
Читать бесплатно другие книги:
