Трудно быть добрым. Истории вещей, людей и зверей Улицкая Людмила

Биография шкафа

(сценарий мультипликационного фильма)

Большое зеркало в центральной створке платяного шкафа сверкнуло, отражённое в нём небо с облаками дрогнуло и ослепло.

В зеркале отражаются лица людей всех возрастов, объединённые тонким фамильным сходством. Молодой человек выдавливает прыщ на подбородке… Женщина щурится… Девочка криво обрезает себе чёлку и высовывает язык… Девушка изворачивается, пытаясь осмотреть себя сзади… Ребёнок лупит по зеркалу кулачком… Старик, сверкая стёклами очков, проходит мимо…

Зеркало стареет, покрывается трещинами, мутнеет амальгама[2]. Мальчишеская рука прочерчивает алмазом кривую и рогатую «Ш»… Зеркало завешивают белой простынёй… белое поле… белый холст…

Варшава конца XIX века. Маршалковская, поворот на Иерусалимские аллеи. Мебельный магазин. Фирма «Дымек». Дама в шляпке разговаривает с приказчиком. Барышня отвлечённо смотрит в окно. Приказчик ведёт их по просторному залу, заставленному «стильной» мебелью – от добротно-купеческой до прихотливого либерти. Он демонстрирует великолепное качество матрацев, садится на широкую кровать и подпрыгивает. Дама заливается краской, барышня отвлечённо смотрит в окно…

На большие деревянные ящики прибивают фанерку с каллиграфической надписью: «город Калуга, улица Институтская, дом директора гимназии господина Гусинского».

Сотрясается ящик. Дрожит во тьме стекло. Стучат молотки, мелькают руки, крутятся шурупы – собирают шкаф. Зеркало стоит прислонённым к стене.

Три разновозрастные девочки подглядывают в щёлку: пол завален стружками и пластами серой ваты.

Шкаф – предводитель целого выводка мебели: две кровати, две прикроватные тумбочки, трельяж[3], козетка[4].

Детская рука выковыривает из ромбического медальона круглый кусочек перламутра. Пальцем… ножичком… вязальной спицей… Зияет первая потеря – ровное круглое несквозное отверстие.

Рука с тряпкой нежно протирает зеркало. Кто-то дышит на стекло, снова трёт. Блеск! Улыбающаяся дама раскладывает на полках бельё: постельное – стопками, наверху, кружевные рубашки и панталоны – на средней полке, кладёт туда саше – мешочек с сухими духами.

Распахивают окно, стряхивают наружу пыльную тряпку над густо цветущими сиренями. В просвете кустов останавливается пролётка[5], из неё ловко выпрыгивает студент в новеньком мундире, с букетом цветов.

Всё замелькало, забегало. Барышня распахивает створку шкафа, вынимает с полки флакон. На нём написано L’Origan Coty. Она распечатывает горлышко, нюхает. Душится.

В пролётку садится барышня в подвенечном платье, в фате, рядом жених и три бело-розовые сестрички. Следом едут родители – почтенный господин Гусинский с женой, гости…

Накрапывает дождь. Верх пролётки поднят – невеста стирает с лица мелкие капли дождя, влетающие внутрь.

Над Калугой – огромная радуга. Она ломается, отражённая цветными пятнами на белом платье. Это фальцы[6] зеркала преломляют свет.

Рука заворачивает в папиросную бумагу[7] венчальные свечи и букетик флёрдоранжа[8], кладёт на полку шкафа.

Луна отражается в зеркале вместе с куском занавески.

Часть вещей из шкафа выгружают в кофр[9]. Барышня вынимает из шкафа шкатулку, высыпает её содержимое на столик. Детские украшения: собачка, брелочки, значок гимназии. Вынимает булавку с камушком, прикалывает к шляпке.

Барышня в шляпке вместе со студентом-мужем на перроне железной дороги. Садятся в поезд Калуга – Москва.

Мимо краснокирпичного дворца, через Петровский парк, к двухэтажному деревянному домику, занесённому снегом, подъезжает большой пароконный фургон[10]. На крыльцо выбегает студент. Мебель из фургона втаскивают по деревянной лестнице. С трудом, задевая углами стены, протискивается шкаф. Беременная женщина указывает, как расставить мебель.

Она раскладывает по полкам бельё, на одну из полок ложатся прозрачные распашонки, кофточки.

Она подходит к зеркалу, всматривается в него. Её лицо меняется, черты лица двоятся…

Молодые муж и жена возле зеркала. Она поправляет ему волосы, он улыбается. Рамка зеркала сворачивается, превращается в рамку фотографии. Женские руки заворачивают фотографию вместе с дипломом в папиросную бумажку. На дипломе – золотая змея, обвивающая чашу. Студенческий мундир вешают в шкаф.

Шкаф передвигают, освобождая место для детской кроватки. Хрупкая плетёная кроватка сотрясается от ударов маленьких кулачков. Отец берёт орущего ребёнка на руки и подносит к зеркалу. Он в военной форме, с той же золотой змейкой на воротнике гимнастёрки. Ребёнок бьёт ручкой по зеркалу, оставляя на нём влажные следы.

Женщина вынимает из шкафа студенческий мундир, спарывает пуговицы с гербами, нанизывает на нитку и кладёт обратно. Режет ножницами китель, он под её руками превращается в детское пальтецо.

Сидящая на полу девочка тянет на себя нижний ящик шкафа. Он поддаётся. Открываются аккуратные стопки ткани, коробочки, пакетики, свёрточки… Ящик с грохотом падает на пол. Оглушительно орёт ребёнок – в комнату входит военный в шинели, с костылём, поднимает ребёнка. Девочка заходится от плача. Вбегает жена с кастрюлькой в руке. Мужчина опускает девочку на пол, обнимает жену. Кастрюлька повисает в руке, каша выплёскивается, течёт крупными мутными струями по зеркалу.

Руки заворачивают медаль в папиросную бумагу и кладут в шкатулку. Шкатулку – в шкаф.

Жена гладит белый халат, вешает его на плечики – и в шкаф.

На столе, отражённом в зеркальной створке шкафа, – пирог с тремя свечами. Девочка сидит на высоком стуле, нарядная, с пышным бантом. Мать вынимает из шкафа коробку, из коробки – куклу.

Стрекочет швейная машинка – подпрыгивает в такт зеркало вместе с отражением комнаты. Из шкафа, туго набитого вещами, достают белый свёрток. Распарывают простыню. Шуба вываливает свои толстые рукава и переходит к новой владелице. Посетительница с шубой уходит. За столом муж и жена – перед ними пачка денег. Жена встаёт – убирает деньги в шкатулку, шкатулку в шкаф. Видно, что она беременна.

А в зеркале криво отражается часть голландской печки[11], огонь из распахнутой дверцы. Шкаф делит собой комнату надвое. В одной из половин – две детские кроватки. Женщина вбивает гвоздь в стену рядом со шкафом. Промахивается. На боковине шкафа остаётся круглый шрам от молотка. Женщина протягивает верёвку, вешает на неё пелёнки.

За шкафом, приблизив лицо к зеркалу, девочка криво обрезает себе чёлку. Пряди падают на пол. Девочка их подбирает, повязывает голову косынкой и прячется в шкаф. Сидя на дне шкафа, между платьями, засыпает.

Женские руки вынимают из шкафа стопку продовольственных карточек, аккуратно разрезают их на квадраты, часть убирают обратно. Рядом с карточками – полфлакона парижских духов L’Origan Coty.

Отражение в зеркале качнулось и упало. Мелькают белые халаты. На носилках выносят жену. Муж рядом. Семилетняя девочка стоит перед зеркалом. Рядом малыш, она повязывает ему шарф.

Снова появляется в зеркале лицо хозяйки дома – она острижена наголо, под машинку. Рядом муж – кладёт ей руку на голову. Она утыкается ему лицом в грудь. Плачет.

В зеркале отражается горящая спиртовка. Что-то кипятится. Пар поднимается и оседает капельками на стекле. У девочки повязано горло. Она прижимается лбом к стеклу – всё вокруг делается воспалённо-красным, шкаф из розово-рыжего становится багровым и расплывчатым.

Девочка подросла – примеряет мамино платье, надевает туфли на высоких каблуках. Скручивает полотенце толстым жгутом и засовывает за пазуху. Из-под кровати выглядывает мальчишеская рожа. Мальчик передразнивает сестру. Разъярённая девочка схватывается с братом – он увёртывается. Она швыряет в него чернильницей. Удар о стекло – чернила потекли на деревянную панель. На зеркале – круглая выбоина.

Мать гладит белый халат. Вешает его в шкаф. В шкафу просторно и почти пусто – всего несколько платьев.

Отец с газетой в руках сидит за столом. В зеркале отражается его ссутулившаяся спина и половина газетного листа с портретом вождя…

Мальчик аккуратно свинчивает с нижнего ящика шкафа бронзовый замок. Свинченный замок привязывает к леске. На месте бронзового замка появляется подменный, железный…

Из шкафа вынимают всё – растёт гора коробок, коробочек, узлов. Стопки белья, старинные кружевные панталоны, перья… коробочки с пуговицами, кнопками, крючками, застёжками, пузырьками… И всё аккуратно сложено, подписано.

Шкаф пуст – только на одной полке последнее, что осталось: папка с документами и фотографиями, каждая в отдельной папиросной бумажке.

Мебель и коробки грузят в фургон, а шкаф не входит под брезентовую крышу фургона. Его кладут плашмя на телегу, а доктор идёт с возчиком к воротам сада, чтобы открыть их.

Выехал фургон, выехала телега, дрогнув зеркальным телом шкафа, и позади остался пустой распахнутый дом, полувырубленный сад и остатки Петровского парка.

В зеркале отражается новый стадион «Динамо» и толпа бегущих пионеров. Золотые буквы «Москва» и огромный Маяковский, читающий огромным голосом над стадионом: «Возьмём винтовки новые, на штык флажки!..»

Мимо. К Тверской заставе, через Ленинградское шоссе, по Большой Тверской, уже улице Горького, к старой Триумфальной арке, поворот на Садовую-Кудринскую, через Бульварное кольцо, в Ермолаевский переулок… А зеркало словно сошло с ума – отражения в нём расплываются, одно вылезает из-под другого, и появляются всё новые, всё более старые, как тайнопись под современным письмом…

Ермолаевский переулок. Выгружают мебель, стаскивают шкаф с телеги, вносят на второй этаж, разворачивают, тянут, царапают… Отбивают кусок фанеровки. Мать бережно подбирает отщепившийся кусок.

Застолье. Зеркало теперь переглядывается с трельяжем. Они стоят друг против друга. Приехал отец хозяйки, господин Гусинский, старенький ссохшийся человек в полотняном костюме и вышитой рубашке.

Оттеснив вещи, в шкаф въехала старая шинель с меховым воротником и сюртук.

Дедушкин угол за шкафом. Старик в пенсне читает Марка Аврелия на латыни. В зеркале отражается ветка липы и мальчик, влезающий в окно по ветке.

Легко трясутся и звенят ключи в створке шкафа – это мать крутит швейную машинку.

Великий Зайцев

(сценарий мультипликационного фильма)

ТЕКСТ. Рядовой инженер Зайцев из города Кривушинска завершает штурм неприступной восточной стены Бимбетского горного массива…

ЭКРАН. Сложная система блоков, сногсшибательное альпинистское снаряжение, суперкошки[12]. Крошечная фигурка человека болтается на огромной неприступной стене. Человек молоточком отбивает образцы породы, приклеивает этикетки, сбрасывает вниз.

ТЕКСТ. Сегодня Зайцев миновал семитысячеметровую высоту. Собранные им образцы минералов уже анализируются в четырёх геолого-минералогических институтах мира. По предварительным данным, запасы полезных ископаемых, обнаруженные Зайцевым, вдвое превышают открытые на Земле за последние сто лет…

…Звучит морзянка. Вспыхивают лампочки. Разматывается по экрану осциллограмма[13].

ТЕКСТ. Исследования Зайцева открывают новые перспективы перед человечеством…

ЭКРАН. Бессильно повисшая фигура Зайцева на фоне бесконечных гор.

…Сигналы прекращаются.

ТЕКСТ. Вероятно, обморок. При температуре ниже сорока градусов в сильно разреженной атмосфере это чрезвычайно опасно. Но спасатели уже в воздухе.

ЭКРАН. Отряд вертолётов зависает над Зайцевым. Сброшены верёвочные лестницы. Два спасателя спускаются к Зайцеву.

…Бледное лицо Зайцева. Струйка крови вытекает из прикушенных губ. Спасатели подхватывают его под руки. Он открывает глаза.

…В его сознании вспыхивает картина: две белые пилы с мерзким металлическим скрежетом движутся относительно друг друга, цепляясь зубьями.

…Зайцев трясёт головой, приходит в себя, машет спасателям рукой.

ЭКРАН. Зайцев на вершине горы.

ТЕКСТ. Удивительное мужество проявил замечательный инженер Зайцев. Он совершил восхождение, равного которому не знает история альпинизма.

ЭКРАН. …Цветы, цветы, рукопожатия. Улыбающийся смущённый Зайцев…

ТЕКСТ. Выдающийся альпинист Зайцев решил испробовать свои силы в исследовании океана. Сегодня в шесть утра по московскому времени подводный аппарат со знаменитым альпинистом начал спуск на дно Маривудской впадины.

ЭКРАН. Дно океана. Мимо подводного аппарата проплывают затейливые рыбы. Идиллическая игра светловодья постепенно сменяется темнотой, в которой сверкают фосфоресцирующие морские животные.

…Мигание приборов, бег осциллограмм, треск датчиков. Сосредоточенное лицо Зайцева.

ТЕКСТ. Все приборы жизнеобеспечения работают нормально. Научная аппаратура дает показания. Аппарат на глубине десяти с половиной тысяч метров.

ЭКРАН. Аппарат коснулся дна. Зайцев в водолазном костюме бросает прощальный взгляд на фотографию жены и двух пухленьких малышек и выходит из аппарата.

ТЕКСТ. Новое достижение! Человек на дне Маривудской впадины. Природа открывает последние тайны пытливому уму человека.

ЭКРАН. На дне в свете прожектора неуклюже двигается Зайцев. В одной руке нечто вроде ножа, в другой – подводное ружьё. Гигантские светящиеся щупальца опутывают руки Зайцева.

…Возле экрана – дружный вскрик ужаса.

…Зайцев зажмуривается.

Перед его глазами проносится картина: две белые пилы с мерзким металлическим скрежетом движутся относительно друг друга, цепляясь зубьями…

Зайцев открывает глаза. Группируется. Делает сальто. Из толстых подошв его ботинок бьют два лазерных луча. Спрут распадается на части.

ТЕКСТ. Ура! На наших глазах выдающийся исследователь едва не погиб! Но мужество и находчивость спасли Зайцева. Он не растерялся и использовал лазерные пушки, вмонтированные в подошвы!

ЭКРАН. …Цветы, цветы, рукопожатия. Зайцева встречают тысячи приветствующих людей…

ТЕКСТ. Океанологическая наука обогатилась ценной информацией о тайнах подводного мира. Нам только что сообщили, что Зайцев избран почётным членом Всемирного океанографического общества… почётным членом Нью-Бременской академии… и почётным гражданином города Кривушинска.

ЭКРАН. …Телеграммы, телетайпы, фантастический орден на подушечке…

ТЕКСТ. Всемирно известный учёный, исследователь неприступной Маривудской впадины…

(Далее идут две-три страницы описаний разных подвигов Зайцева и его всемирной славы, пропускаю.)

ЭКРАН. …Репортёры, микрофоны, операторы. Зайцев идёт по ковровой дорожке. Цветы, цветы… Зайцев и Алла Пугачёва, Зайцев и папа римский, Зайцев и Лев Толстой, Зайцев и Майя Плисецкая, Зайцев и Чарли Чаплин…

Шикарная машина подъезжает к многоподъездному дому, Зайцев выходит из машины. В одной руке чемоданчик, в другой – букет цветов.

Поднимается по лестнице, звонит. Дверь открывается. В дверях стоит толстая женщина с двумя дочками – уже подросшими крошками. Ярко-розовый рот женщины приоткрывается – две белые пилы с душераздирающим скрежетом начинают двигаться туда-сюда.

Зайцев делает шаг назад. Рука с букетом обвисает.

Розовые ротики двух дочек вздрагивают, раскрываются, и две пары маленьких пилочек с визгом начинают двигаться…

Великий Зайцев скатывается с лестницы. Чемодан и букет летят ему вслед.

ТЕКСТ. Сегодня в шесть часов по московскому времени неутомимый и мужественный исследователь тайн природы великий Зайцев стартовал на планету 2–27 в системе Каппа-Диоскея. Поистине безграничны возможности человека.

ЭКРАН. …Летит звездолёт. Вокруг звездолёта созвездия выстраиваются в причудливые хищные фигуры.

Зайцев улыбается.

Когда плохо учишься…

Два ангела порхают возле летящего самолёта, разговаривают:

– Они недавно появились, эти железные птицы. Раньше их не было!

– Это люди теперь так летают, в железных птицах!

– Да быть не может!

Самолёт пыхтит, у него отваливается одно крыло – и он падает. Ангелы снижаются вслед за падающим самолётом. Самолёт разбивается, взрывается, несколько человек выбрасывает на землю. Один встаёт.

Ангел говорит другому:

– Видишь, они летают, но очень плохо!

– Да, так всегда бывает, когда плохо учишься…