Искусство наследования секретов О'Нил Барбара

– Так и должно быть. Я постараюсь приехать как можно быстрее. Но на дороге пробки.

Достав из сумки альбом для зарисовок, я пролистала его. Это был своеобразный «дневник» моего пребывания в Англии. Вот лимонный суп с курицей у графа, вот – клубника, которую я купила, попробовав такую же у Элен, вот – специи: бадьян, стручки кардамона, семена тмина и кориандра. Открыв чистую страницу, я начала зарисовывать по памяти мамину кухню с окнами, выходившими в ее сад, с панелью-фартуком, которую она всю жизнь ненавидела, но не заменяла, и занавесками. На этой кухне я научилась готовить, потому что у мамы способностей к кулинарному творчеству так и не выявилось.

На обороте листа я набросала ее лицо: заостренный подбородок, гладкие красивые волосы, большие глаза, полные тайн. Но лишь когда на него упала новая слеза, я поняла, что снова заплакала. Сдержать слезы я уже не смогла. Только заставила себя повернуться к окну, за которым серел ненастный день. На меня накатила такая печаль, что мне показалась – я вот-вот умру под ее неподъемным бременем.

Когда приехал Самир, я уже выпила не только кофе, но и чай и съела пирожное – сухое и не шедшее ни в какое сравнение с шедеврами Элен. Но зато я успокоилась, задвинув грусть туда, откуда она уже не могла вывести меня из равновесия. Я чувствовала боль от новой раны – утраты графа, но тоску по маме мне удалось заглушить. Конечно, до поры до времени…

Дождь спровоцировал множество заторов на дорогах и улицах, и, судя по виду, Самир простоял не в одном из них. Таким взъерошенным я его еще не видела.

– Прости, что так долго, – опустился он на стул рядом.

– Не извиняйся. Давно пора водить самой.

– Ты не доела.

– А ты голоден? Хочешь кофе?

– Нет, спасибо. Лучше тронуться в путь прямо сейчас, пока движение в южном направлении еще не очень интенсивное, – Самир заложил мне за ухо прядь. – Пави сказала привезти тебя к нам. Она хочет убедиться, что ты поешь.

Я отвернулась:

– А как же ваша мама?

– Все будет нормально, – поднявшись, Самир протянул мне руку. – Пошли.

В машине он включил радио, чтобы послушать новости.

– Откинься на спинку и отдохни, пока мы едем.

Упрашивать меня ему не пришлось. Через пару минут я заснула и пробудилась лишь тогда, когда Самир провел пальцами по моей щеке:

– Мы приехали, Оливия.

Я выпрямилась, моргнула, а потом крепко зажмурила глаза и резко их открыла. Сон как рукой сняло. Несколько секунд я пялилась на парковку, пытаясь сориентироваться. Задняя дверь в ресторан Пави была открыта, из кухни проливался свет.

– Может, мне все же поехать домой и поспать? – надтреснутым голосом пробормотала я.

– После ужина, – Самир взял мою руку, поднес к губам и поцеловал, и я взглянула на него по-новому: его губы были такими ласковыми, а умные, бездонные глаза светились такой нежностью!

– Хорошо, – тихо сказала я, дотронувшись до его подбородка.

Самир улыбнулся:

– Пойдем подкрепимся. Думаю, сегодня вечером нас ждет маллигатони.

– Кто-то из подрячиков упоминал об этом супе. Но я сомневаюсь, что когда-либо его пробовала.

– Шутишь?

Я помотала головой.

– А здесь это привычное кушанье. Пави даже написала о нем маленькую заметку.

Погода развеялась, и пока мы пересекали стоянку, легкий освежающий ветерок приятно обдувал мне лицо. Самир сжал мою руку и слегка толкнул плечом. Невольно рассмеявшись, я тоже его толкнула.

В час ужина на кухне царила суета. Пави в оранжевой поварской форме громко отдавала распоряжения персоналу. Ее волосы были убраны под подобранную в тон хлопчатобумажную косынку. При виде нас она взмахнула рукой, и мы бочком проскользнули к лестнице, ведущей в их квартиру.

Из кухни разносился аромат тмина и перца. А у плиты стояла… миссис Малакар! С переброшенным через плечо полотенцем. Всецело поглощенная готовкой, она даже не повернулась. Только бросила:

– Привет, привет. Твой отец смотрит новости.

И лишь после этого оглянулась и увидела меня.

– Ты привел к нам в гости графиню?

– Зовите меня, пожалуйста, Оливией, – сказала я.

Должно быть, в моем голосе просквозила усталость. Лицо миссис Малакар смягчилось:

– У нас на ужин сегодня любимое кушанье мужа.

– Маллигатони? – спросила я. Самир выпустил мою руку и почти незаметно кивнул. – Я никогда не ела этот суп. Что входит в его рецепт?

– О, много что. Курица, лук, яблоки, сладкий картофель, разные пряности.

Я втянула носом аппетитный запах:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Нет-нет. Просто посидите. Ребята мне сказали, что сегодня умер ваш друг, граф.

– Ох, – сокрушенно вздохнула я.

Зато мне стало понятно, почему миссис Малакар вела себя так добродушно.

– Ладно, посижу.

По лестнице взбежала Пави; она принесла из кухни пряности.

– Похоже, мне сегодня не дадут продыху! Так много людей, – она чмокнула меня в щеку. – Вы как, ничего?

Я кивнула.

– Да нет, я вижу, как вы расстроены. Вам нужно хорошо поесть и выспаться. До пикника всего три дня.

– Оливия, зайдите, посидите с нами, – махнул рукой из гостиной Харшад.

Я прошла туда и опустилась на невероятно мягкую софу. Комната пестрела яркими пятнами картин и разноцветными занавесками на окнах. А на стене справа от меня висели семейные фотографии. С ленивым любопытством я принялась их рассматривать, и мой взгляд сразу привлек один снимок. На нем Харшад – еще молодой, худощавый, но очень щегольского вида – был запечатлен с потрясающе красивой девушкой. Она была стройной, женственной, с блестящими черными волосами до плеч и с таким же решительным, даже дерзким выражением лица, как у матери. Я испытала замешательство: меня подмывало спросить, она ли это. Но еще больше не хотелось задавать этот вопрос. «Спрошу потом у Самира», – решила я.

Но мистер Малакар, похоже, заметил мой интерес.

– Это моя маленькая Санви, – сказал он. – Красавица, правда?

Я кивнула.

– Вы, должно быть, опечалены тем, что в аббатстве откопали не ее останки?

В гостиную заглянула миссис Малакар:

– Проходите. Все готово.

Самир сел рядом со мной. Так близко, что его колено под столом коснулось моего. А когда я вскинула глаза, он подмигнул мне, и я позволила себе расслабиться.

Суп маллигатони больше походил на рагу. С курицей, морковью и ломтиками яблок. Куркума придала густому бульону желтый оттенок. От аромата специй у меня сразу потекли слюнки. Я сделала пробный глоток, потом еще несколько – откровенно смакуя.

– Невероятно вкусно, – похвалила я. – А Пави этот суп готовит в ресторане по тому же рецепту?

– Да, – ответила миссис Малакар, потянувшись за лепешкой чапати. Трио браслетов на ее запястье скатились к локтю. – Она взяла мой рецепт, немножко изменила его, и теперь я пользуюсь ее рецептом. Моя дочь, как вы уже заметили, – дивная повариха.

– Дивная… – эхом повторила я. – Какое удачное слово вы подобрали.

Ели мы в относительной тишине. Из кухни доносилась еле слышная музыка. Какие-то индийские мотивы. Слов я не различала.

Молчание прервал мистер Малакар:

– Вы спрашивали об останках.

Я подняла голову.

– Я почувствовал облегчение, узнав, что это не ее останки. Похоже, я предпочитаю верить, что Санви все еще жива, просто уехала куда-то. И в один прекрасный день… она зайдет в эту дверь.

Мои глаза наполнились слезами:

– Я вас так понимаю! Я бы все отдала за один час общения с мамой… – слова дались мне с трудом, я смутилась и покраснела. – Извините… – взглянула я поочередно на Малакаров. – Я позволила эмоциям…

– Моя мать умерла, когда мне было двадцать два, – перебила меня миссис Малакар. – С тех пор не проходит и дня без того, чтобы я о ней не грустила, – она прикоснулась к моей руке, и ее браслеты вернулись на запястье. Я испытала благодарность к ней за доброту и участие. И за надежду на то, что она не всегда меня будет ненавидеть.

Но мое внимание привлекло еще кое-что.

– Посмотрите! – подняв правую руку, я показала браслет, найденный в комнате Виолетты. – Такой же, как у вас! Эти браслеты принадлежали Нандини?

– Да, – сказал Харшад. – Где вы его нашли?

– В комнате бабушки. Рабочие расчистили ее, и я подобрала его с пола.

Я начала снимать браслет с запястья, но Харшад махнул рукой:

– Не надо. Пусть останется у вас.

– Вы уверены? – взглянула я на Самира.

Тот ответил мне едва заметным кивком.

Но мне очень хотелось угодить миссис Малакар. Сняв браслет, я положила его на стол рядом с ее миской.

А она даже не посмотрела. Сразу закачала головой:

– Он ваш.

– Папа, – встрял Самир. – Я хотел тебя спросить. Ты видел прошлым летом Каролину?

Харшад ответил не сразу:

– Чем вызван этот вопрос?

– Мама навещала графа, – сказала я, и грудь опять кольнула боль. – Она знала, что умирала, и, похоже, устроила для меня… охоту за сокровищами.

– Что вы говорите! – покачал головою Харшад. – Я ничего об этом не знал.

Но у меня сложилось впечатление, что он знал больше, чем говорил.

– В этих краях не сохранилось легенд о радуге? Или о горшочке с золотом?

– Не слышал ни одной, – сказал Харшад, и на этот раз искренне. – А ты, Самир?

– Я тоже не слышал.

Радуги, павлины, сокровища, картины… Эти слова снова завертелись в моей голове, и я уткнулась в суп, чувствуя себя потерянной и готовой расплакаться. Миска уже расплылась перед глазами…

– Оливия, – тронул меня за руку Самир. – Может, поедем домой?

– Ой, я что – заснула? – встрепенулась я.

– Да, – тихо хмыкнул он.

Не подумав, я протянула ему руку, Самир взял ее и помог мне подняться, придерживая другой рукой меня за спину.

– Извините, – обратилась я к его родителям. – Это просто…

– Все в порядке, – заверил Харшад.

– Спокойной ночи, Оливия, – сказала миссис Малакар и протянула мне браслет: – Не забудьте его.

Я надела браслет на запястье.

Я проспала одиннадцать часов, унесшись далеко-далеко, в неведомые земли, откуда духи сна вернули меня сообща в реальность. Зато, когда я пробудилась, мой разум был ясным и острым, как свет солнца на исходе поздневесеннего дня за окном.

Я осознала три вещи. Во-первых, мне захотелось остаться и постараться спасти Розмер. Во-вторых, мне захотелось незамедлительно переселиться в гостевой дом. И, в-третьих, я нуждалась в новой одежде. В такой одежде, которая бы сидела на мне хорошо! Мне нужен был наряд для пикника. А еще – как можно скорее обставить мебелью гостевой дом.

К сожалению, Питер оказался занят. А Самир в такой солнечный день, наверняка, работал. Но в наши дни не обязательно идти в магазин. Покупки можно сделать, не выходя из дома. С кредитной карточкой в руке я включила свой ноутбук.

А там меня ждало письмо от Гранта. Тема послания меня сразу заинтриговала: «Прекрати натравливать на меня свою гончую». Уже сгорая от любопытства, я открыла письмо. В нем было две строчки

«Я отозвал иск. Вели Мадлен от меня отвязаться».

В груди всколыхнулся сдержанный оптимизм. Прокрутив список полученных электронных посланий, я нашла письмо от Мадлен. Без темы, но с вложением. Я открыла его:

«Пожалуйста, обратите внимание на дату снимков. Я показала их своему адвокату, и он сказал, что этого вполне достаточно для отклонения иска о разделе имущества».

Фотографии, сделанные на какой-то вечеринке, датировались концом октября. На них везде фигурировал Грант, в различных интимных позах с молодой женщиной. Я узнала ее по репортажам, которыми пресса встретила ее ошеломительно успешный дебют прошлым летом. (Я была на нем с мамой и Грантом.) И она являлась тем созданием, каким я никогда бы не стала – хрупкой, на вид беспомощной особой с бледной кожей и игривыми рыжими волосами, обольстительно струившимися по плечам. Ее первую выставку заметили все газеты. А вторая и вовсе обещала произвести грандиозный фурор.

На некоторых снимках Грант сидел с ней в тускло освещенном ресторане. Жесты и взгляды обоих не вызывали сомнений в интимном характере свидания. А состоялось оно всего лишь через пару дней после моей аварии!

Гнев, который я так старательно пыталась подавить, закипел с новой силой. Мне захотелось дотянуться сквозь экран до Гранта и выдрать ему все волосы. Да как он смел меня так обманывать? И манипулировать мной ради квартиры? А еще…

Из глотки вырвался рык. Вскочив со стула, я заметалась по комнате.

По комнате, в которой Самир, обнаженный, заваривал мне чай. И поддразнивал меня, а в его глазах светилось искреннее, неподдельное чувство. А потом нежно уложил меня на кровать и любил меня и все мои пышные формы. И было это не далее, как позапрошлой ночью!

Я позвонила Мадлен:

– Спасибо вам.

– Не за что, дорогая! Мне это было в удовольствие. Я не могла позволить этому мерзавцу заполучить то, что ваша мать заработала тяжелым трудом, для вас!

– Они давно вместе?

– А вас это волнует, Оливия?

– Я чувствую такое унижение, – вздохнула я.

– Понимаю. Мне жаль. Но с этого момента ваша жизнь будет становиться все лучше и лучше. Я это знаю.

– Я тоже. Спасибо вам большое.

– Выбросьте его из головы и наслаждайтесь свободой!

Подбодренная, я так и сделала. Я заказала себе летний гардероб на размер больше, чем у меня был. А также почти всю мебель, которую хотела поставить в квартире. Большинство вещей должны были доставить в пятницу, но часть мебели – только через неделю.

«Ничего страшного. Пока покрашу стены», – решила я. И попросила подрядчика достать мне краску оливкового цвета. Он привез мне ее после обеда, вместе с рабочим костюмом и малярными валиками.

– Вы уверены, что вам не потребуется мужская сила?

Я вежливо отказалась от помощи. Соскучилась по физической работе! Мне хотелось открыть двери, впустить свежий воздух, включить музыку в приложении на телефоне и, напевая, красить стены. Своими руками!

Ближе к вечеру пришла смс-ка от Самира:

– «Ты как? Чувствуешь себя лучше?»

«ДА! Проспала полсуток, а сейчас в поместье, крашу стены своей новой квартиры. Хочешь подъехать и посмотреть?»

«Увы, не получится. Не хотел звонить тебе слишком рано, но мы в Девоне. Работаем. Я сказал Тони, что мне нужен субботний вечер, но уже в ночь на вскресенье мне придется сюда вернуться».

«Поняла. Рада буду увидеть тебя в субботу. Потом пообщаемся очно?»

«Обязательно, я тебе напишу».

Я вернулась к покраске, воодушевленная открывшимися новыми перспективами. Возможно, наконец, все наладится? А беды и проблемы утекут, как талая вода с горы?

К вечеру среды мне удалось подключить кабельное телевидение, благодаря чему я смогла посмотреть первый выпуск программы «Примадонны Реставрации», посвященной Розмеру.

Приготовив на плите AGA чашу попкорна и налив бокал вина, я присела, и в этот момент Самир прислал смс:

«Готова?»

«Немного нервничаю. А ты будешь смотреть?»

«Да! Разве я могу такое пропустить?»

На канале Би-Би-Си 1 зазвучала музыка Примадонны.

«Начинается! Позвони мне, когда закончится».

«Ок».

Пави я послала другой текст:

«Надеюсь, я не буду казаться слишком ТОЛСТОЙ».

Ее ответ пришел быстро:

«Нет, конечно! Родители смотрят. Я посмотрю в записи. Народу полно!»

Положив телефон, я вперила глаза в телевизор. Джокаста на экране выглядела так же, как и вживую. А мне было приятно убедиться, что ее команда сотворила чудеса: и моя прическа, и макияж были идеальными. В начале выпуска мы поговорили о доме, истории поместья и о том, как неожиданно я стала его наследницей. Дальше речь зашла о начальных работах и планах, которые мы с Джокастой наметили, обходя сад и обветшавшие, замусоренные комнаты усадьбы. Как я и ожидала, Йен оказался талантливым оператором. В его кадры попали и цветовые блики, отбрасываемые на поверхностях витражными стеклами, и розочка, расцветшая в гостиной, и грустная рябь на водной глади запущенного пруда. Да и ракурсы, с которых он снимал меня, тоже порадовали. Хотя я и подумала: «Пора худеть!»

Еще одна задача на будущее.

А вот чего я не ожидала, так это того, что в повествование о нынешнем положении дел была вплетена пронзительная история. Джокаста в этом выпуске сосредоточилась на двух персонажах из рода Шоу: предприимчивой любовнице короля Карла II, сумевшей вернуть усадьбу, захваченную сторонниками Парламента, и графе, разбившем сад и построившем оранжерею. Я с удовольствием выслушала полные версии каждой из этих историй. И подумала: «Мама явно походила на свою предшественницу, фаворитку короля. Если бы не она, я бы не сидела сейчас здесь!» И это была правда.

Закончился выпуск на драматической ноте: сравнением задачи по восстановлению Розмера с подвигом Геракла и рассказом о специалистах, привлеченных для этого. В последнем кадре на экране снова появилась я – стоявшая со скрещенными на груди руками на фоне витражного окна. И должна признаться, эта сцена получилась впечатляющей и пробрала меня до дрожи во всем теле!

Я громко рассмеялась.

А через секунду раздался звонок.

– Это было потрясающе, – сказал Самир. – Ты такая умная, рассудительная и классная.

– Я очень довольна этой программой. Она послужит на пользу поместью.

– Безусловно. И я не удивлюсь, если к проекту по восстановлению Розмера подключатся спонсоры.

– Правда? Ты думаешь, это возможно?

– Да. Уверен.

Я вздохнула. Все было загадочно, странно и замечательно. Но мама, пожалуй, была бы довольна.

– Мне так хочется, чтобы ты был сейчас рядом, – сказала я.

– Мне тоже, – вздохнул Самир, и мне показалось, что он присел. – А вместо этого я вынужден торчать в этом безликом мотеле, пропахшем старыми сигарами.

– Фу-у…

– Ничего, переживем.

– А можно вопрос: почему ты продолжаешь крыть крыши?

– Билли нужен корм.

– Но ты сказал, что книги хорошо продаются.

– Так и есть. И я рад. Но романы – заработок ненадежный. Сегодня есть, завтра – нет.

Я рассмеялась:

– Понятно, Хайди Клум.

– Я не собираюсь заниматься кровлями всю жизнь. Но мне нравится эта работа. Весь день на свежем воздухе. Но со временем думаю открыть свою фирму. Создавать что-то прекрасное.

В разговор ворвался звонок моего мобильника. За ним второй.

– Пора. Мне звонят.

– Жизнь известной графини, – усмехнулся Самир.

– Именно так. Надеюсь, мы скоро увидимся.

– Я горжусь тобой, Оливия. Спокойной ночи, – закончил разговор Самир прежде, чем я успела ответить.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

К субботе я уже подготовила квартиру настолько, чтобы упаковать вещи и переселиться. Утром за мной заехала Пави. Было еще очень рано. Только рассвело. С собой Пави привезла розовое ласси.

– Попробуйте, – сказала она. – Хотя мне кажется, что в нем чего-то не хватает.

– Розовое ласси? – переспросила я и улыбнулась: – Звучит так романтично.

Вкус у напитка оказался очень тонким, не такой выраженный, как у клубничного, но все равно замечательный.

Мы занесли в квартиру мой чемодан. Пави обошла ее по кругу:

– Вы, должно быть, вкалывали, как папа Карло. Но вышло здорово!

– Я была мотивирована. У меня слишком долго не было места, которое я могла бы назвать своим домом.

Кровать была застелена, и я положила на нее чемодан.

– Вот, заказала доставку продуктов, – распахнула я дверцу холодильника в американском стиле. – Так удобно.

– И все же вам надо самой водить машину, – сказала Пави.

– Надо, – согласилась я и, набрав в легкие побольше воздуха, закружилась по квартире: – Ура! Ура! Я дома!

Мы оставили входную дверь открытой – думали, что долго не задержимся. И внутрь медленно зашел кот. Тот самый кот! Завидев нас, он присел в трех шагах и обвил хвостом лапки.

– Привет! Мяу-Мяу!

– Мяу! – откликнулся он.

– А я как раз купила тебе поесть, – сказала я. – Подожди здесь. Я сейчас принесу.

– Вы собираетесь кормить бездомного кота? Он никогда здесь не останется.

– Это мой кот, – сказала я и поняла, что действительно так считала. – Он постоянно вертится рядом со мной с тех пор, как я сюда приехала.

– Не разбивайте себе сердце, дорогая. Как знать, может, он уже стар или болен.

Поведя плечом, я открутила крышку банки, выложила кошачий корм на блюдце, поставила его на пол и отступила назад:

– Это тебе, Мяу-Мяу.

Несколько секунд кот смотрел с подозрительностью, поглядывая то на блюдце, то на меня. А потом, похоже, принял решение: встал и подошел к блюдцу так, словно делал это каждый день.

И принялся с жадностью есть.

– Ой, да он голодный! – воскликнула Пави.

– Не думаю. Просто кошачий корм очень вкусный, – покосилась я на мобильник. – Пора ехать. А котяра пускай лопает. Я оставлю входную дверь приоткрытой.

– А это безопасно?

Я обвела рукой скромно меблированную комнату:

– Здесь нечего воровать, кроме моих чудесных кастрюлек. Да и людям будет неловко сюда заходить.

– Логично.

На телефон пришло сообщение.

– Это Самир, – сказала я. – Он примет душ и подъедет.