Начисто Резник Юлия

ГЛАВА 8

– Ясь, ты идешь?

Отвлекаюсь от монитора. С остервенением разминаю пальцами выступающие позвонки. Клим не пишет. После моих пьяных излияний он тоже взял паузу, будто понимая, что мне надо немного времени, чтобы переварить все сказанное. Я еще тогда отметила, насколько это мудрое решение. Скорее всего, я бы испугалась и внесла его в черный список, подвернись он мне под горячую руку, а потом сто процентов жалела бы.

– Нет. Я еще поработаю.

– Ты и так все эти дни пашешь, будто тебе в жопу вставили энерджайзер! У тебя что-то случилось?

– Случилась работа.

А еще мне нужно немного отвлечься. Сколько можно анализировать то, что произошло? Ничего ведь не было! Я просто мастурбировала. Все.

«Ты занималась виртуальным сексом с зэком. Это не одно и то же, Ясенька», – парирует живущая во мне ехидна, и я опять начинаю ерзать на гребаном стуле, потому как, стоит этот самый виртуальный секс вспомнить, и все! Я опять, мать его, теку, как Амазонка в сезон дождей.

– Работа-работа, – перекривляет меня Валюха. – Я сегодня знаешь что прочитала?

– Удиви меня.

– В Амстердаме даже проституткам запретили работать после трех часов ночи. А мы впахиваем круглосуточно, где справедливость?

– Так, может, к проституткам в Амстердам, Валь? Щадящий график, полный соцпакет. Бесплатные медосмотры опять же…

– Ха-ха! А может, рассмотрим другие предложения по работе?

Сохраняю таблицу. И выключаю ноут, понимая, что уже действительно ни черта не соображаю. Да и Валюха зудит, не заткнешь ведь!

– Ты сейчас о чем?

– О запасном плане. Он же у тебя есть?

Отворачиваюсь к окну. Глюки у меня, или и правда в стекла стучит дождь?

Есть ли у меня запасной план? Да, конечно. У меня есть имя. Я могу хоть сейчас рассчитаться и организовать свою фирму. Или давать частные консультации, умотав в какую-нибудь Португалию на ПМЖ. Проблема как раз таки в том, что Молотов хер меня отпустит. Многие наши клиенты пришли «на меня». Если они начнут массово скидывать акции, те серьезно обвалятся в цене, и что тогда останется от компании Игоря?

– Ты это к чему, Валь?

– А то ты не знаешь. Тебе надо увольняться. И чем скорее – тем лучше.

Да. По-хорошему, надо, конечно. Молотов не даст мне жизни, когда поймет, что я в самом деле не собираюсь к нему возвращаться.

– Боишься, что тебя вытурят вслед за мной? Не бойся. Я тебя им не оставлю.

– Дура, что ли? Если я за кого и боюсь, так точно не за себя.

– Думаешь, Игорь замутит сценарий – так не достанься же ты никому? – смеюсь невесело.

– Он иногда так на тебя смотрит, что у меня идет по коже мороз! Ты бы поговорила с ним. Прощупала почву. Активы, я так понимаю, ты давно вывела?

Закатываю глаза. Ну, конечно, я их вывела, господи. Не совсем же я идиотка. Финансово Игорь меня не сможет достать. Но он может надавить на меня миллионами других способов. Напакостить моему брату или семье. Сломать жизнь парню, который посмел на меня позариться, как это уже было с Матвеем.

С Мотом мы познакомились примерно через два года после аборта и через год после моей неудачной попытки самоубийства. Психолог как раз мягко подталкивал меня к тому, чтобы завести с кем-нибудь ни к чему не обязывающие отношения, чтобы переключить фокус внимания с Игоря, а тут он – симпатичный, смешливый, всего на год меня старше. И что немаловажно – вполне перспективный. Пока мы с Мотом просто встречались, Игорь не лез. В то время один кризис сменялся другим, и все его внимание было сосредоточено на делах фирмы. Все изменилось, когда через полгода отношений мы с Матвеем съехались и решили пожениться. Господи, какой идиоткой я была! Мне казалось – вот оно, мое счастье! Выйти замуж за нормального парня, родить ему… Одного, а потом и второго. И неважно было, что я его не любила так, как Игоря. Скорее в этом мне виделся плюс. Я была настолько эмоционально выжата, что от страстей, как от чумы, бежала. Не желая ничего, кроме тихой, спокойной жизни. Я даже на какое-то время поверила, что это возможно, но очень скоро Игорь разрушил мои мечты. Сначала я не воспринимала его угрозы всерьез. Потом на небольшую IT-компанию Мота стали сыпаться проблемы. То одна проверка, то другая. Он ничего не мог понять. А я уже все-все понимала.

– И не жалко тебе над мальчиком издеваться, Ясь? Он так старался свое дело построить. Так старался… Простит ли, когда узнает, из-за кого его так нагнули?

– Зачем? Зачем ты это все делаешь?! Зачем ты рушишь все, что мне дорого?!

– Кто дорог? Этот молокосос? Пф-ф-ф.

– Ненавижу тебя!

– Это я сто раз слышал. Завтра ты запоешь по-другому.

– Игорь… – прошептала я, ощущая исходящую от него угрозу, как что-то совершенно реальное. – Ты о чем? Что ты задумал, а? Остановись.

– Это лишь в твоих силах.

– Игорь…

– Ты сегодня пойдешь и скажешь, что между вами все кончено. Соберешь вещи. И вернешься домой.

– А иначе, что?!

– Посмотришь.

– Надеешься меня запугать?! Да пошел ты!

В ту ночь я не собрала вещи и не вернулась. Из принципа. Мой принцип стоил Моту ареста и обвинений в хранении наркотиков. Которые ему, конечно, подбросили. И пусть срок ему грозил небольшой, я сдалась. Было несправедливо, что ни в чем не виновный парень страдал только потому, что выбрал не ту женщину. Мое счастье было призрачным и невероятным. Зря я в него поверила.

– Твоя взяла. Останови это, – попросила я вечером следующего дня.

– Что именно? – усмехнулся Молотов, деловито откладывая в сторону очки.

– Ты знаешь. Не надо давать делу ход. Это лишнее.

– Он пытался отнять мое. Думаешь, я должен вот так это оставить?

– Мот не знал, что я – твое… – сиплю, утыкаясь взглядом в пол. – Он думал… Он был уверен, что я свободна.

– Зачем же ты врала мальчику? Теперь у него вон сколько неприятностей. Нехорошая Яся.

– Ты можешь все отыграть.

– Для чего мне это делать?

– Потому что я тебя об этом прошу.

Меня колбасит и трясет. Бросает от одной эмоции к совершенно ей противоположной. Мне хочется забиться в угол и выть, потому что я не понимаю, за что мне все это!

– Попроси лучше, Ясенька. Ты же знаешь, тебе я все прощу. Иди ко мне. Я тут понял, что пиздец как по тебе соскучился.

Пряжка ремня звенит ровно в такт моим рвущимся со свистом нервам. Хочется, срывая горло, орать – ну за что ты так со мной? За что, мать его?! Я же для тебя все что угодно… Я сколько лет тебя одного ждала! Ты же сам не хотел… Ты же сам других трахал! Ну что ж ты со мной – как с собакой на привязи, Игорь?

Но мне нельзя. Нельзя скандалить. Мне нужно остановить все происходящее, пока делу не дали ход. И поэтому я послушно опускаюсь к Молотову на колени. Прохожусь, как ему нравится, коготками чуть выше белоснежного воротничка.

– Я тоже виноват, Ясь. Замотался в последний год, да? Не уделял тебе внимания. Знаю. Исправлюсь. Ну, ты чего ревешь?

Потому что ты ломаешь меня. И понимаешь это. Ты, сука, понимаешь! И все равно ломаешь. Ядовитая, Игорь, твоя любовь.

– Глупенькая моя, скучала, да? Мальчишку этого завела, чтобы привлечь внимание? Получилось, – смеется, лаская мою грудь.

– Конечно, – подставляюсь, чтобы Молотову было удобнее. Он сжимает зубами сосок, а пальцами проникает под трусики. Я закатываю глаза. – Т-ты же все про меня знаешь. Это все мои игры. Отпусти парня, Игорь. Он ни при чем. – Отвожу его руки и, опустившись на стоящий колом член, несколько раз с силой его сжимаю мышцами. – Пообещай!

– Еще! – рычит.

– Пообещай, что его отпустят.

– Черт с тобой! Двигайся! – Задницу обжигает шлепок. От облегчения тело обмякает, и я повисаю на Молотове безвольной тряпкой. У Мота все будет хорошо. Все хорошо, цена не имеет значения. – Две палки, и кончила? Молокосос не справлялся? – Бурчу что-то невнятное. Игорь довольно фыркает. Кусает меня за ухо, вколачиваясь снизу, как отбойный молоток: – Вот глупая ты баба, Яська. Знаешь ведь, что на моем хуе твое место, а все равно ищешь что-то… Вот скажи, ты под ним так стонала?

– Вообще-то это ты подо мной. – От его движений у меня клацают зубы, но я все равно хочу хоть так его осадить. Хоть так! Терять мне уже нечего. Внутри – дыра с обугленными краями. Выжженная непролитыми слезами, как кислотой. Чего плачу, спрашивается, кого оплакиваю? Ту женщину, которой мне уже никогда не стать?

Я плачу, да. В душе обливаюсь слезами! А Молотов, напротив, откидывает темноволосую голову и ржет. Ему смешно. На шее вздуваются жилы, проступают толстые вены. Перед глазами проносятся картинки, как я резко опускаюсь и рву его глотку зубами.

– Ну, трахаю-то тебя я.

Он заканчивает в два болючих рывка. Я повисаю на нем безвольной сломанной птицей. А Игорь ласково водит по моим плечам и голове ладонями и дрожит, дрожит... А как дрожь стихает, сбрасывает меня с колен и, застегивая ширинку, негромко замечает:

– Больше никаких кобелей, Яся. Не сказать, будто я не понимаю, что сам во всем виноват, но ты меня достаточно наказала. Хватит.

– А ты меня? Сколько женщин у тебя было кроме Ларисы, а?

– Не так много, как ты придумала. И ни на одной из них я не собирался жениться.

Что?! У меня, кажется, истерика.

– Потому что ты уже женат!

– Через два года Лешка отправляется в колледж. Я разведусь сразу, как сын обустроится. Таскаться не буду. Слово даю. Ты женщина, которую я хочу видеть рядом. Все?

Как у него все легко! Мне его убить хочется за эти слова. Впиться ногтями в морду. Но пока он не отдал команду насчет Мота, я не могу. Да и потом нужно будет выждать какое-то время.

– Яся! Ясь!!!

Возвращаясь в сегодняшний день, с удивлением гляжу на Валюху, щелкающую пальцами у моего носа.

– Чего?

– Какой наш план?

– Сидим тихо. Не отсвечиваем. На днях я выберу подходящий момент, чтобы еще раз все с ним обсудить. Тебя домой подкинуть?

– Не. Зачем тебе делать крюк? Езжай, отдохни.

– Помнишь, что Адиль завтра всех собирает?

У нас с братом дни рождения с разницей в неделю. В субботу он накрывает поляну в одной из своих кальянных. Вечеринка обещает быть шумной. У Адиля сотни друзей.

– Ага. Я ему сертификат купила в магазин «Рыболов». А ты?

– А я еще ничего не покупала. Может, абонемент в спортзал куплю.

– И Светка опять устроит истерику, что в этих спортзалах в поисках папиков ошиваются шлюшки.

– Точно. Тогда куплю парный! Там же и бассейн, и сауна. Вдруг их сблизит общее дело?

Спускаемся с Валюхой на парковку. Ее такси уже подъехало, так что я бегу к своей Ауди. Открываю дверь, ныряю в уже прохладный салон. Привычным движением устраиваю сумку на пассажирском сиденье, когда телефон тренькает.

«Привет. Я узнал насчет свидания. Обещали дать. Пришлешь фото паспорта? Для оформления документов мне нужны твои данные».

Сердце разгоняется, отдавая где-то в гландах. Может, он все-таки разводила? Сейчас как наберет на меня кредитов и микрозаймов. Ага… Пусть ищет другую дуру.

«Или я тебе вышлю свой. Так тоже можно. Но тогда тебе нужно будет сначала прилететь, чтобы подать заявление от своего имени».

Ага. Бегу и падаю.

«Я, наверное, должен что-то сказать по поводу той ночи, но я не знаю, что именно. Мне тысячу лет не было так хорошо, как с тобой».

Опускаю голову на сложенные на руле руки. Вдох-выдох. Вдох-выдох… История Матвея, которую я некстати воскресила в голове, отзывается тягучей болью в сердце. А может, зэк – это единственный доступный для меня сейчас вариант? Ну что ему Молотов сделает, даже если узнает о нашей связи?

Нащупываю телефон и отправляю Климу все, что нужно. В конце концов, все базы данных уже давно слиты в сеть. При желании данные моего паспорта и так можно обнаружить. А если Клим наберет на меня многомиллионные кредиты, будет мне поделом урок.

Телефон молчит всю дорогу до дома. И лишь когда я, после душа, укладываюсь в кровать, оживает снова. Не веря своим глазам, смотрю на билет.

«Ты уверен, что в эти даты я буду свободна?» – строчу, излишне резко вбивая виртуальные кнопки пальцами.

«К сожалению, даты выбирать не приходится. Там очередь».

«Билет я могла и сама купить».

«Ты забыла, что за свою женщину плачу я?»

«Я помню. Просто это как-то неожиданно. Слушай, а что у тебя за статья?»

Ну да. Самое время спросить…

ГЛАВА 9

Поначалу я здорово отжигала. Мало какой светский раут обходился без моей скромной персоны. Какой гадкий утенок, превратившись в лебедя, откажется от того, чтобы показать себя во всей красе? К тому же мне, простой девчонке из бедной семьи, было жутко интересно узнать, как выглядит изнутри жизнь богатых и знаменитых. Оказавшись среди людей, еще недавно казавшихся мне небожителями, я почувствовала, будто попала в сказку. И на первых порах я ей совершенно искренне наслаждалась. Потом бежала в тусовку в надежде, что она спасет меня от одиночества. А спустя еще какое-то время поняла, насколько это бесперспективно, и сошла с радаров. В общем, светской жизни я переела так, что до сих пор тошнит. С некоторых пор я вообще с трудом переношу большие скопления людей. Их разговоры… Кажущиеся мне глупыми шутки. Посторонние запахи. Я чувствую себя неуютно в толпе. Так что на вечеринку в честь дня рождения брата мне пришлось довольно долго настраиваться.

– Ясь, мы кальян на чем будем?

– На чем хочешь.

Верчу в руках телефон, но заведение находится в полуподвале, и связь здесь – полный отстой. Веду взглядом по лицам гостей. Кого-то узнаю, кого-то – нет. Вокруг Адиля всегда вьется куча народу. Мы сидим с именинником за одним столом, однако он то и дело отлучается, чтобы поприветствовать вновь прибывающих. Светка остается с нами, но как коршун не сводит с мужа глаз.

– Чего? – интересуется, почувствовав, что я на нее пялюсь.

– Любуюсь. Тебе страшно идет, когда волосы отрастают. И платье просто огонь.

– Правда? – смягчается. – А что под платьем, девочки, вы бы знали! Я, наконец, использовала твой новогодний подарок и затарилась красивым бельишком. Цены там, Яська, космос!

– Но оно же того стоило?

– О да. – Света закусывает губу и опять зыркает на Адиля, который, как на грех, приобнимет какую-то девку.

– Братик непременно оценит.

– Братика твоего ничем уже не удивишь, – фыркает Света. – Он вон… – резко дергает подбородком.

– Да ты хоть попробуй. Разве не для него ты так вырядилась?

– А толку? Думаешь, трусы с прорехой в промежности могут оживить брак?

– А ты купила трусы с прорехой? – оживляется Валюха, не заметив, что к столу подошел молоденький кальянщик. Даже в темноте видно, как пылают его щеки. Я прыскаю в кулак. Светка закатывает глаза, но тоже улыбается. Беру мундштук и с наслаждением затягиваюсь.

– Ум… Дыня. Вкусно.

– Купила. Ага. Разве это не унизительно, что женщине после сорока приходится прибегать ко всяким ухищрениям, тогда как малолетке, метящей на ее место, достаточно просто раздвинуть ноги?

– Фу, Светка. Если об этом постоянно думать – можно с ума сойти.

– А как не думать, когда вокруг него вон сколько сосок вьется?

С одной стороны, я Свету понимаю, с другой – нет.

– Доверять надо. Что ты зациклилась на возрасте? Не всякая соска выглядит так, как ты. Откуда ей знать, как твоему мужику сделать хорошо? А вот ты с ним двадцать лет. У кого больше шансов устроить парню фейерверк, а, Свет?

– Ему не фейерверк нужен, а свежее мясо.

– Уверена?

Мысли невестки на этот счет остаются загадкой, потому что к столу возвращается виновник торжества. Падает на диван. Машет бармену, чтоб наливал. А пока тот наполняет наши бокалы, утыкается в телефон.

– Алло. Мы тут! Может, в семью вернешься? – язвит Светка.

– Связь херовая. Люди пишут, а я не могу ответить. Обидятся.

Я пожимаю плечами. Ну, надо имениннику ответить прямо сейчас – пусть отвечает. Не понимаю, зачем так остро на все реагировать. Светка как будто только и ждет, к чему бы ей еще придраться. Подхватываю бокал, чтобы сгладить:

– За тебя, братик.

– Угум… – бормочет тот, одной рукой, не глядя, протягивая свой стакан, чтобы чокнуться, другой – набирая ответ в телефоне.

– Я тебе сейчас его в зад засуну! – шипит Светка.

– Боюсь, там связи тоже нет, – белозубо улыбается Адиль, и почему-то это окончательно выводит Светку из себя. Она подхватывается, каким-то образом протискивается мимо меня, сгребает телефон, сумочку и проносится мимо.

– Эй, Свет, ну ты куда?

– Домой! Пошло оно все. Пусть отмечает праздник с телефоном.

– Да блядь, мне что – ответить на поздравления нельзя?! – взрывается Адиль в быстро удаляющуюся спину жены.

– Верни ее, – вздыхаю.

– На хера?

– Она же этого ждет.

– Чтобы я за ней бегал?

– Чтобы ты показал, как она для тебя важна. Прием детсадовский, но вы же с ней примерно с детского сада и вместе?

Чертыхаясь, Адиль нехотя выходит из-за стола.

– Друдом у них какой-то, а не отношения, – комментирует, затягиваясь, Валюха. – Уже бы или развелась, если ее что-то так парит, или смирилась.

– Им бы поговорить начистоту, а они только и могут, что шпынять друг друга да обвинять в обидах столетней давности.