Начисто Резник Юлия
Валюха кивает. Протягивает мне мундштук. Я меняю насадку.
– Ты-то сама когда вызовешь Молотова на разговор?
– Вызовешь? Прям как на дуэль? – щурюсь, выпуская ароматный дым.
– Если бы. На дуэли все по-честному. А твой Игореша так не умеет.
– Он не мой, – отпиваю вина. – А поговорим мы после моего возвращения.
– Откуда?
– А я не сказала? – невинно хлопаю глазами. – Мне тут кое-куда нужно смотаться. На три дня.
– Куда же?
Я не могу уехать и никому не сказать, где буду.
– К Климу.
Лицо Валюхи надо видеть! Это что-то. Еще немного, и ее челюсть коснется стола.
– Ты серьезно, мать? Собралась на свиданку к зэку?! Яся! Нет, ну ладно, я дура простодушная, скачала тебе это гребаное приложение. Но ты! Ты-то, Ясь, умная баба. Куда ты лезешь вообще?! Вдруг он тебя…
Валюха осекается, отвлекаясь на непонятную суету у входа.
– Что случилось? – выхожу я из-за стола.
– На улице кого-то сбила машина.
Это может быть кто угодно, так? Но мое сердце, будто предчувствуя что-то ужасное, уходит в пятки. Подхваченная толпой любопытных, я выхожу на улицу. А дальше все будто в дешевой драме. Улица, фонарь в ярком пятне которого, как на сцене, разыгрывается кульминационная сцена.
– Адиль, слышишь, бро! Не трогай ее. Нельзя, если поврежден позвоночник.
– Ага…
Светка лежит как сломанная кукла, прямо на дороге. Возле нее на коленях сидит Адиль. Движение вокруг замерло. Машина, та, которая, вероятно, ее и сбила, стоит криво припаркованной чуть дальше. Водила, не находя себе места, мечется по кругу, обхватив голову руками и бесконечно повторяя:
– Она сама. Сама выскочила, прям под колеса!
Я подбегаю к брату. Диковато озираясь по сторонам, ору:
– Скорую вызвали?!
– Ага. Едет.
Где-то на заднем плане причитает Валюха и перешептываются другие гости, но я не разбираю слов. Все звуки перекрывает срывающийся надсадный голос брата:
– Света… Светочка, ну ты что же? Ты зачем так? Свет… Открой глаза. Свет. Малыш, хватит. Я все понял, правда. Просыпайся, а? Света-а-а.
В его бессвязных просьбах столько отчаяния, что оно захлестывает все вокруг. Понимая, что надо спасаться, и его… его тоже спасать, хватаюсь за телефон. В таких ситуациях обязательно нужно что-то делать! Кому-то звонить. Нельзя просто сидеть и ждать с моря погоды. Начинаю с остервенением листать телефонную книжку. На экране всплывает сообщение:
«Так что, Ясь? Ты прилетишь?»
Я в таком шоке, что даже не сразу понимаю, кто мне пишет и о чем.
«Нет. Прости».
И продолжаю дальше. Наверняка я найду того, кто нам сможет помочь. В моей телефонной книжке тысячи номеров! Есть даже парочка министров.
«Что-то случилось?»
«Невестку сбила машина. Мне не до тебя».
Издалека доносится рев сирены.
– Скорая уже близко. Адиль, слышишь? Скорая уже близко.
Я никогда не видела брата таким. Никогда. Господи. Я опускаюсь рядом с ним на теплый асфальт. Прижимаю залитое слезами лицо к груди. На улице жара, но нас обоих мелко-мелко колотит.
Когда звонит телефон, я прикладываю его к уху машинально, не глядя на экран. Выбиваю зубами дробь:
– Д-да?
– Это Клим. В двух словах – что случилось, в какой больнице находится твоя невестка, и ее имя-фамилию.
Я рассказываю, что случилось, лишь бы поскорей закончить этот бессмысленный разговор и попытаться связаться с кем-то, кто в действительности нам поможет! Отключаюсь. И опять утыкаюсь в телефонную книгу. Господи, почему врачи не инвестируют? Если бы инвестировали, у меня бы непременно сохранился какой-то контакт…
Рев сирен усиливается. Становится оглушительным. Я как раз думаю о том, насколько все усложнит звонок Молотову, и сможет ли он помочь, когда Светку укладывают на носилки.
– Можно с ней? – вскидывается Адиль.
– В карете нет места. Езжайте следом.
– А куда?
Нам отвечают. Мой телефон в который раз пиликает. Я раздражённо зыркаю на экран.
«Узнала, куда ее повезут?»
На автомате строчу адрес. Зачем? Чем он поможет?
– Ты сможешь вести машину? – спрашивает Адиль. Отчаянно киваю, хотя какой там? Руки трясутся! Голова ничего не соображает. Но что делать? Не ждать же такси!
Как добираемся до места – не помню! Вспышками перед глазами – каталка, врачи, все куда-то бегут. Ощущение нереальности происходящего усиливается. Я будто смотрю сериал с молодым Джоржем Клуни. «Скорая помощь», кажется.
Светку увозят.
– Что мне делать? – растирает лицо Адиль. И только тут я понимаю, что первым делом нам стоило позвонить маме! Она же врач. Терапевт. Пусть и на пенсии. Вдруг у нее есть какие-то связи? Если Свете предстоит операция, нужно убедиться, что ее будет оперировать лучший специалист в своем деле.
А может, все-таки подключить Игоря?!
Мимо меня проносится бригада врачей. И под операционной возникает маленькое столпотворение. Какое-то время я наблюдаю за происходящим, а потом все-таки беру себя в руки, и глаза снова утыкаются в не успевший погаснуть экран телефона. Молотов. Он наверняка знает, что делать.
– Ясмин?
Я вскакиваю со своего стула. Передо мной стоит молоденькая девочка в медицинской робе:
– Меня попросили передать, что…
Дальше следует детальный рассказ о том, какие травмы Светка получила в результате аварии. Я пытаюсь вникать, но, боги, когда так волнуешься, совершенно невозможно сосредоточиться.
– … вам очень повезло, что за дело взялся профессор Дымов. Александр Николаевич – лучший.
Я заторможенно киваю. Профессор. Профессор – это, наверное, хорошо?
– Ясно. А сколько я…
– Ну что вы. У нас государственная больница. Лечение оплатит страховая, – отмахивается девочка и уходит, прежде чем я успеваю ей возразить. Перевожу растерянный взгляд на Адиля. Тот сидит, подпирая кулаками голову, и медленно раскачивается из стороны в сторону. Веду по его темным волосам пальцами.
– Ты слышал? Нам повезло. Ее какой-то профессор оперирует.
Адиль отводит руки. Смотрит на меня, но будто сквозь. Глаза красные. Опухшие. Мой старший брат, моя опора сейчас выглядит как маленький потерявшийся мальчик.
– Что мне делать, Ясь? Как жить, если…
– Тщ-щ. Не будет никакого «если». Все будет хорошо!
– Я же с ней всю жизнь. Я… своей жизни не представляю, если… – его голос срывается. – А она как знала, Ясь. Все время меня пугала. Чуть что повторяла, да, мол, ты все поймешь, когда станет поздно… Будешь локти еще кусать. Накаркала, бестолочь.
– Адиль, братик…
Я уже не понимаю, где его слезы, а где мои.
– Она ж от меня рванула. Это я виноват. Я во всем… Не взял бы я тот телефон…
– Светка бы придумала другой повод, чтобы обидеться. Она с начала вечера сидела на взводе.
– Да… Но ведь в том, что она такой стала, я тоже виноват. Девки эти… Они никогда и ничего для меня не значили.
– Тогда зачем? – я правда хочу понять. Понять, почему люди изменяют. Даже тем, блядь, кого любят. Потом жалеют. Но изменяют снова.
– В первый раз? Знаешь как было… Двое детей, денег ни хера нет. Светка вся в детях, то болеют, то зубы, то еще какая-то херь. Тянешь лямку. Одно удовольствие – потрахаться. Но где – с двумя маленькими детьми, в однушке? Мы приспособились в ванной. Включали воду, и давай на стиралке по-быстрому. Представь, как я охренел, когда спустя год такой жизни понял, что у меня встает исключительно под шум льющейся из крана воды? Сейчас смешно вспомнить. А тогда я пиздец как испугался. И разозлился тоже. Захотел себе доказать, что я в порядке. Гульнул. В первый раз на это решиться сложней всего… Кажется, я и кайфа никакого не получил, до того совесть грызла. А Светка сразу догадалась. Так все и завертелось. Истерики, ревность, подозрения на пустом месте. И одновременно с этим у меня как раз первые деньги появились. Бар отбился, стал приносить прибыль. Помнишь, на Степной? Всем девушкам – коктейль в подарок? Ну и крутились там эти девушки стаями. А мне что? Мне надо было клиентуру набивать. Я им подыгрывал, конечно, глазки строил, но ничего и ни с кем у меня не было. Два года я честно пытался доказать Светке, что я не жираф. Как монах, блядь, ходил. Жена не дает потому, что я, оказывается, блядун. А блядей я сам отваживаю. Потом махнул рукой. Думал, если один черт меня во всех грехах обвиняют, так пусть хоть это будет по делу. Так вот и живем.
– Дураки, – шепчу я. – Какие же вы дураки.
Адиль всхлипывает. Сползает мне головой на колени. И сидим мы так долго-долго. А потом дверь в операционную открывается. И оттуда выходит высокий пожилой доктор.
– Ясмин?
Адиль садится. Я вскакиваю.
– Дымов Александр Николаевич. Я оперировал вашу невестку.
ГЛАВА 10
Воскресенье проходит в бесконечных хлопотах. Самым сложным оказалось рассказать о случившемся детям, Светкиным родителям и, конечно, маме. Благо, что новости обнадеживали. Несмотря на огромную потерю крови из-за разрыва селезенки, состояние Светки оставалось стабильным. Позвоночник у нее, к счастью, не пострадал, а травмы головы были не такими страшными, как нам показалось. Но родня, конечно, все равно в трансе. На стариков жалко смотреть. Да и мальчишки выглядят совершенно потерянными. И это они еще не видели подключенную к аппаратам Светку. Мы с Адилем решили, что это лишнее, и съехали на то, что в реанимацию никого не пускают.
– Вы почему здесь?! – сквозь сон до меня доносится удивленный голос.
– А вы? – сиплю я, стряхивая с себя обрывки сна. – Свете хуже? Что-то случилось? – вскакиваю на ноги.
Мне страшно. Потому что я не могу найти ни одной другой причины, по которой бы оперирующий Светку профессор прикатил сюда в воскресенье. Особенно после нашего с ним разговора. Точней, моего предложения. Денег… Ох, как этот Дымов разозлился! А я что? Я хотела его отблагодарить, а не обидеть. Девочки-санитарки в деталях рассказали, как нам с ним повезло. И что попадись нам не Александр Николаевич, еще неизвестно, чем бы вообще все закончилось. Это ли не намек? – подумала я и ошиблась.
– Нет, не хуже. С чего вы взяли?
– Выходной, а вы тут.
– Да что ж, я не могу проверить пациентов?
Вот как? Я думала, профессура до этого не снисходит. Проверить пациентов может кто угодно, так?
– Спасибо вам большое. Еще раз.
– Вы не ответили, почему опять торчите под дверью. Разве я не велел вам отдыхать?
– А… Да. Конечно. Я просто привезла кое-какие вещи и случайно отключилась.
– Ну, какие вещи? Ей сейчас ничего не нужно, – закатывает глаза Алекандр Николаевич.
– Я не Свете, а брату. Его отсюда не вытолкать. Вторые сутки сидит.
Как раз в этот момент Адиль появляется на горизонте. В шикарном прикиде, который он надел на день рождения, и с мокрой, какого-то черта, головой, выглядит он, мягко говоря, странно. Хорошо, что я додумалась захватить ему одежду на смену.
– Здравствуйте, – чернеет лицом, завидев профессора. – Что-то случилось? Свете хуже?
– Да что ж вы все каркаете? Хуже-хуже! – фыркает тот. – Нормально все с вашей женой. А вот вы, если продолжите в том же духе, загнетесь. Так что быстро все по домам. Отоспитесь как следует. Маша, кажется? – ловит пробегающую медсестру.
– Все верно, Александр Николаевич.
– К Ким до завтра никого не пускать. Этих – тоже. Особенно этих.
– А мы и не пускаем, – пугается медсестричка.
– И в коридор. Нечего им здесь сидеть. У нас, вообще-то, карантинные меры. Все-все, на выход.
– Я не могу, доктор. Она же…
– Ей обеспечен самый лучший уход, можете поверить моему слову. А вы поберегите себя на будущее. На этапе реабилитации силы вам ой как понадобятся.
Адиль бросает на меня неуверенный взгляд. На самом деле я благодарна Дымову. Меня брат даже слушать не стал. Уперся рогом, и все – я здесь буду, присмотри, систер, за малышней. А что за ними присматривать? Одному – двадцать один. Другому – семнадцать.
– Александр Николаевич…
– Ну чего еще?
– Может, я могу все-таки как-то отблагодарить бригаду? Вдруг в отделение что-то надо? Как-то нехорошо получается. Мне же сказали, что вы и не должны были, а…
– Давайте сойдемся на том, что об услуге меня попросил человек, которому я не смог отказать. И закроем тему.
Ну вот, он опять хмурится. Я киваю, косясь на Адиля. Кто его попросил? А главное, когда успел? Никто знать не знал, что случилось. Я даже Молотову так и не решилась позвонить. Или правильней сказать: не успела?
– Ты чего-нибудь понимаешь? – спрашивает Адиль.
– Не-а. Башка вообще, если честно, не варит.
– Знаешь, я все-таки тут останусь.
– Нет, Адиль. Не дури. На тебя уже смотреть страшно. Поедем, Александр Николаевич прав. Тебе нужно отдохнуть.
– А сама-то!
– Я отдохну тоже. Поедем.
И снова я за рулем. Пробок нет, доезжаем быстро. В квартире брата пахнет едой. Теща расстаралась с ужином.
– Как мама? – выскакивает нам навстречу Руслан. За ним возвышается Сашка.
– С вашей мамой все хорошо. Вы-то сами как, м-м-м?
– Да ничего. Держимся.
– Мои мужчинки, – тискаю племянников. Обожаю их!
– Не загоняйтесь, ага? Профессор сказал, что ваша мама умничка. Вот-вот пойдет на поправку. Вот уж кто не будет врать.
– Я его гуглил. Этого вашего профессора. Бабуля попросила. Да и самому было интересно, – хмурится Сашка, накладывая в тарелку пюре и тефтели. В глубине квартиры шумит вода – Адиль пошел в душ. Его теща Елизавета Петровна суетится, заваривая чай. Вообще они с мужем живут отдельно, но в такой момент было решено, что лучше держаться вместе. Так как-то спокойней.
– И что нагуглил?
– Что он пипец какой крутой, – пожимает плечами Саня и протягивает мне тарелку: – Ешь!
Аромат еды щекочет ноздри. Господи, как я проголодалась! Ничего не ела со вчерашнего вечера. М-м-м.
– Отца тоже нужно покормить. Что-то он долго возится.
– Я гляну, – вскакивает Елизавета Петровна. Я угукаю с набитым ртом.
– Сам-то ел, Саш?
– Не хочется. С мамой точно все хорошо?
– Хорошего мало. Но жить будет. Будет ходить. Зачем бы я стала тебе врать?
– Ну, вы ж не говорите, как это произошло.
– Да как-как! Случайно. Она сама вылетела на дорогу.
– Адиль уснул, – шепчет Елизавета Петровна, возвращаясь в комнату.
– Неудивительно. Он от Светы не отходил.
Женщина шмыгает носом. Чувствую, что-то неприятное у нее на языке вертится. Они же с мужем в курсе похождений Адиля. И не очень-то его любят.
– Не братец ли твой часом виноват в том, что случилось?
– Что за чушь?! – возмущаюсь я. Пацаны переглядываются. – Как вы себе это представляете?
– Не знаю, – прячет лицо в ладонях Елизавета Петровна. – Ничего не знаю. Как вообще такое произошло? Почему?! Горе какое… А если Светочка не встанет? Как мы?
Все же в своем горе люди жуткие эгоисты. Как мы, да? Как мы… А как она? Как Адиль? Или, допустим, их дети?
– Почему не встанет? С ее позвоночником все в порядке. Нога сломана, да. Но это дело поправимое. Спасибо, что накормили. Поеду-ка я домой, а то глаза закрываются.
– Давай тебя подкину? – предлагает Санька.
– А вернешься как?
– У тебя переночую. – И смотрит с таким намеком. Вероятно, бабуля и его здорово достала. Я демонстративно широко зеваю.
– Валяй. Права только не забудь взять. Рус, а хочешь с нами?
– Не. Кому-то за батей надо приглянуть. Чет он скис.
– Устал просто. Вообще на этот счет не переживай, хорошо? – внимательно вглядываюсь в глаза младшего.
– Пиздец вы день рождения отметили. – Закатывает глаза. Гашу в себе желание его одернуть за мат, потому что лучше тут и не скажешь. Этот день мы будем точно вспоминать еще очень долго.
– Ничего. Все наладится, – целую Руслана в щеку. Дико несправедливо, что мне приходится вставать на цыпочки, чтобы поцеловать племянника! Ему всего семнадцать, а он уже выше меня на голову. Интересно, а в каком бы возрасте меня перегнал собственный сын? Молотов высок. Если бы он пошел в него, то… Усилием воли ловлю устремившиеся куда-то не туда мысли. А они вырываются. И всю дорогу домой я думаю лишь о том, что если бы на месте Светки оказалась я, если бы все сложилось печальнее, и я бы померла в той подворотне, от меня вообще ничего бы не осталось. Ни-че-го. Если только воспоминания… Но со временем и они бы стерлись.
– Батя правда ни при чем?
– Я тебя умоляю, – закатываю глаза. Санька задумчиво кивает.
– Я просто никогда его таким не видел.
– Думаешь, на него давит вина?
– Не знаю, что думать. Потому и спрашиваю.
– Он ее любит, Сань. Кажется мне, твой отец и сам не очень понимал, как он ее любит.
– Теперь понял?
– Ага.
– Так, может, это испытание дано им для того, чтобы они все осознали?
– В кого ты такой мудрый?
Сашка устало фыркает.
Дома я вырубаюсь в момент. Как будто кто-то шнур выдернул из розетки. Сколько сплю – не знаю. Будит меня звонок в дверь. Бегу открывать. На пороге стоит Молотов.
– Ты почему мне не позвонила?! – рявкает он, отодвигая меня с прохода.
– Ты про что?
– Вообще-то про аварию. Но и про то, что тебя не будет на работе – могла бы сообщить. У нас совещание, если ты помнишь.
– А? Нет… Забыла. – Пробегаюсь пальцами по волосам. Взгляд скользит по полу, где еще вчера совершенно точно стояли Сашкины кроссы. Ну и куда он делся, спрашивается? Не хочу я с Молотовым оставаться наедине. Нет у меня никаких сил еще и с ним бодаться.
– Рассказывай!
– Я не предупреждала, что меня не будет на работе, потому что не планировала ее прогуливать. Просто будильник почему-то не сработал.
Кстати, почему? Оглядываюсь в поисках телефона. На всякий случай проверяю сумочку. Так и есть. Забыла достать. А тот разрядился в ноль.
– Да плевать мне на работу! Почему мне не позвонила, когда херня случилась? – Игорь подходит впритык. Обхватывает ладонями мои плечи.
– Зачем? У меня все под контролем.
Сбрасываю руки Молотова и отправляюсь на поиски зарядного. Тот идет за мной по пятам.
– Что у тебя под контролем, Ясь? Я бы врачей тебе нормальных подогнал. Лучшие условия.
– Да Светку и так оперировал профессор.
– Ну, какой еще профессор?
– Дымов. Александр Николаевич. Мне сказали, что он лучший в этой области.
– Дымов?
Что-то в голосе Игоря заставляет меня обернуться.
– Угу. А ты что, его знаешь?
– Ну да. Можно и так сказать. А ты-то как на него вышла?
– Помогли хорошие люди.
Знать бы еще, кто. Но пока это дело третье, конечно. Главное, что я еще раз продемонстрировала Молотову свою автономность. Ему необязательно знать, как близка я была к тому, чтобы снова прийти к нему на поклон. Почувствовав слабость, Игорь, как шакал, непременно усилит хватку.
– Какие люди? – сощуривается Молотов.
– Игорь, не заставляй меня говорить, что тебя это не касается.
– Меня касается все!
– На каком основании? Я правда сейчас не в форме спорить, но если ты настаиваешь, еще раз повторю – между тобой и мной все кончено.
Мой голос звучит безжизненно. Я отвлекаюсь на телефон, который, набрав заряд, наконец, оживает.
«Ясь, по возможности напиши, как ты. Я волнуюсь».
«Привет. Я норм. Выспалась. Светка тоже в порядке. Ее оперировал крутой хирург. Так что нам повезло. Извини, что свидание сорвалось. Куда я могу вернуть деньги за неиспользованные билеты?»
«Никуда. Мы просто поменяем дату вылета».
Я хочу написать ответ, но тут Молотов выхватывает телефон из моих пальцев и утыкается в экран.
– Какого хрена, Игорь? – шиплю я.
– Это кто?
– Верни! – у меня все внутри дрожит. Я понимаю, что стоит ему листнуть чуть выше, и он увидит нашу с зэком интимную переписку. Боже мой! – Ты меня слышишь?! – бросаюсь на него с кулаками.
– Сучка бешеная, – рычит он, впиваясь зубами в мою губу. Пусть. Пусть что хочет делает, только не читает! Это наше с Климом. Я не хочу… Не хочу, чтобы он читал!
– А сам-то, – шепчу, проходясь коготками по его шее. Молотова срывает. Он отшвыривает телефон и подхватывает меня под задницу, задирая футболку. Еще совсем недавно я даже в такой дикой ситуации непременно бы откликнулась на его ласки. А тут… Тут ничего! Ни-че-го-шень-ки. Я даже замираю, не понимая, как же так. Почему? Почему я ничего не чувствую?
– Яся…
– М-м-м?
– Детка, я хочу тебя.
Хочет… Хм. Я вскидываю ресницы. Моргаю, вглядываясь в его красивые глаза. И снова зажмуриваюсь, сканируя свои чувства.
– А я нет.
– Что?
– Я тебя не хочу, – смеюсь, понимая, что наш виртуальный секс с Климом избавил меня от проклятья Молотовым. – Представляешь, Игорь? Не люблю и не хочу! Как и не было наваждения.
Наверное, от шока руки Молотова ослабляют хватку. Я сползаю по его медвежьей груди, чувствуя, что как раз он-то меня хочет очень. И оттого мне еще смешней. Я закатываюсь хохотом, сгибаясь пополам, не имея абсолютно никакой возможности остановиться. Смех замирает, лишь когда надо мной склоняется злой как черт Игорь и за шкирку подтягивает к себе.
– Спишем твою истерику на печальные события последних дней, – шипит он, все сильнее сжимая горловину. Но тут он, конечно, не угадал. Черта с два мне это нужно. Смотрю ему в глаза и отрицательно веду головой. Ноздри Молотова яростно вздрагивают. Мой кислород потихоньку заканчивается…
Читать бесплатно другие книги:
