Начисто Резник Юлия
А вот это обидно! Хотя я и понимаю, о чем он. Мне самой приходится переосмысливать наши отношения на ходу. В мыслях сумбур, а уж про чувства и говорить не приходится.
– Ну, раз уж я здесь, давай хоть накормлю тебя. Тут еще должно быть теплое. Борщ будешь? И вареники. Но сначала, наверное, я все обработаю… - окидываю неприязненным взглядом наши «апартаменты». Кстати, на картинках в интернете комнатки для свиданий выглядят гораздо хуже. Здесь же все не так плохо. Но продезинфицировать все равно не мешает. – Я прихватила септики.
– Предусмотрительно. Накрывай на стол. Я все сделаю.
Занимаясь каждый своим делом, мы, тем не менее, то и дело встречаемся взглядами. Вымыв стол, я расставляю принесенные с собой приборы. Выходит громко. Я злюсь… Поначалу даже не понимая, что ж так сильно меня подрывает.
– А другим своим бабам ты тоже это говорил?
Брови Клима взлетают вверх.
– Каким бабам?
– Которые тебя здесь навещают. – Парадируя мерзкий голос вертухая, выпаливаю: – У Дыма всегда девочки – высший сорт. Вот где справедливость, Петрович?
О боже. О боже мой! Я бешусь, потому что ревную зэка! И его скупые вымученные объяснения, призванные доказать, что я для него какая-то особенная, конечно, греют сердце, но вообще не спасают ситуацию. Как представлю, что он в этой же комнате с другими… А-а-а!
Клим бросает возиться с привезенным мной наматрасником. Откидывается спиной на стену, скрестив ноги в щиколотках, а руки – на груди. На лице ноль эмоций. В то время как меня не на шутку бомбит. И почему-то нет никаких больше сил делать вид, что мне все равно. И от него отстраняться. Я дура? Я дура, да. Стоит мне это признать, как губы Клима, дрогнув, растягиваются в первой подаренной мне улыбке. Такой… ленивой, знаете? И дразнящей.
– Ты че, ревнуешь?
– Ага. Щаз. Просто мы же с тобой вроде за правду.
– Тогда почему ты отрицаешь, что тебя аж подкидывает?
Нет, вы только посмотрите на эту довольную морду!
– Я просто не люблю, когда из меня пытаются сделать дуру. И подкидывает меня от этого.
– Даже в мыслях не было тебе врать. Девки тут действительно были всякие. До тебя. Будем есть?
То есть это все? Закрыли тему? Типа, он все сказал? Я должна успокоиться? Вдох-выдох. Ладно. Мне какое дело? Я же не собираюсь с ним связывать свою жизнь и… Так. Стоп. Яся, ты сейчас кому врешь, а, девочка?
– Садись.
Ставлю тарелку с борщом. Корзиночку с чесночными гренками. Руки немного дрожат от неконтролируемых эмоций. Я аж вибрирую, а ведь между нами ничего толком не было. О том, что будет, когда мы переспим, как все обострится и усложнится – не хочется думать. Страшно.
– Яся, садись. Не мельтеши.
Киваю. Падаю на стул. Не знаю, как ему удается прожигать меня своими звериными глазищами и попадать ложкой в рот, при этом не проливая ни капли. Лично у меня ни черта не выходит. Руки ходуном.
– Кстати, а что я, по-твоему, говорил тем бабам?
Давлюсь только что проглоченным хлебом. Я тут с трудом воздерживаюсь от того, чтобы не начать выяснять отношения, а он сам решил вернуться к волнующей меня теме?
– Что ты в них влип. – Делано-равнодушно пожимаю плечами.
– Ясь, до тебя я имел дело со шлюхами. Им не нужно было красивых слов. Ты – совсем другое, понимаешь? И да. Влип я по самое не балуйся. Сам не рад.
Клим зло откидывает ложку и вскакивает. Я, как по команде, подхватываюсь вслед за ним.
– Что такое? – встревоженно ловлю Клима за руку.
– Да ничего! Я столько раз репетировал, что тебе скажу, а как пришла пора, так двух слов связать не могу. Тупо разучился на человеческом… Понимаешь?
– Понимаю, – сдавленно шепчу я.
– Ты другая. – Клим обхватывает мой затылок. Вжимается в мой лоб своим горячим. – Я не должен этого всего делать, доходит?
У меня в носу покалывает от слез. Ловлю его мозолистую ладонь. Прижимаю к щеке.
– Когда там ничего не держит, здесь проще. Все время с тобой, особенно эти два месяца, Яся… Я же тут на говно исходил. Приедешь ты, не приедешь? Что вообще у тебя в голове? А в сердце? Есть для меня место, нет? Вдруг ты просто заскучала, а я тут придумал что-то? Я думал, что знаю тебя, а после той фотки… Вот на хрена ты меня провоцировала? Я же не лох последний, могу представить, сколько шакалья вокруг тебя вьется.
– Да нет у меня никого! – истерично всхлипываю и тут же, сообразив, как сглупила, быстренько поправляю себя: – Один ты.
Из груди Клима вырывается натуральный рык. Он наклоняется и коротко, но жадно, с языком меня целует. Я теряюсь в происходящем. Голова кругом. Знобит, аж зубы клацают.
– Я сейчас просто обязан сказать, что это неправильно. Что ты не должна на мне зацикливаться, потому что ни хрена хорошего из этого не выйдет… - Приковав меня взглядом, Клим ведет большим пальцем по моим губам. – Но я не могу.
– И не надо.
– Ты не облегчаешь мне задачу, знаешь ли, – смеется хрипло.
Ловлю его пальцы ртом. Обсасываю. Все совсем не так, как я думала, что оно будет. Все совершенно не так. Меня скручивает от эмоций. Меня разматывает, как тряпку. Но я не хочу тратить наше время на глупый анализ. Все потом… А пока я с влажным звуком выпускаю его пальцы, давая себе пространство для маневра. И осторожно тяну его футболку вверх.
– Просто будь со мной.
Клим разоблачается в два счета. Веду руками по четко обозначенным мышцам груди. У него совершенно нет подкожного жира. Я очерчиваю выступающие под кожей вены подушечками пальцев. Клим дышит часто и глубоко, омывая мою щеку горячим животным дыханием хищника. Я чувствую его дикую мощь. Замираю, наслаждаясь исходящей от него силой.
– Хочешь остановиться? – сипит он, замирая.
Зачарованно трясу головой и тянусь к своему худи.
ГЛАВА 13
– Стой! – и снова на запястье сжимаются его пальцы, не позволяя раздеться. Растерянно моргаю. Меня трясет. Зуб на зуб не попадает.
– Ч-чего?
Клим чуть вздергивает бровь. А мне ее погладить хочется. Запомнить. Каждую складочку и морщинку.
– Ты не обязана этого делать. То есть если ты думаешь, что должна, потому что я только этого от тебя и жду… – Клим осекается. И вместо того, чтобы окончить мысль, тихонько выругивается.
Да уж. Он точно разучился говорить. Но оттого каждое слово его ценнее и как будто большим смыслом наполнено. Я расслабляюсь, как по щелчку пальцев. Уходит все. Ревность, сомнения, страхи. С губ срывается мягкий смешок.
– О, да господи, Клим, заткнись.
Снимаю через голову худи. Касаюсь пуговицы на джинсах. Мой наряд совершенно не сексуален. Я решила, что в шелках на КПП я лишь привлеку к себе ненужное внимание. Зато на мне красивое белье. Надевая его, я старалась не анализировать то, что делаю. Я бежала сама от себя. Бежала от неизбежного. Того, что сейчас, без всяких усилий нагнав меня, дышит в спину.
Немного истерично вздыхаю. Дергаю язычок молнии вниз. Снять узкие джинсы красиво – нереально. Поэтому я делаю это максимально быстро.
– Носки оставь! – замечает Клим хрипло.
– Странный у тебя фетиш, – смеюсь я в ответ и выпрямляюсь, позволяя зэку меня рассмотреть. Прятать мне нечего. Я знаю, что красива. И его восхищенный взгляд – лишнее тому подтверждение.
– Дело не в фетишах. Пол холодный.
Что? Я растерянно опускаю руки вдоль тела. Не понимаю… Как ему удается одной фразой сносить все то напускное, за чем я по привычке прячусь? Не оставляя мне ничего. Сметая робкие попытки укрыться. Перемалывая в пыль мою вымученную смелость, раскованность и искушенность.
– Клим, – истерично всхлипываю.
– Иди ко мне, Яся. Секунду назад ты была очень смелой.
И я иду. Благо здесь от стенки до кровати, на которой Клим устроился, два шага. Становлюсь между его широко расставленных ног. Касаюсь ежика на голове. Смотрю в глаза. Не могу отделаться от ощущения, что давным-давно его знаю. Резкие скулы, ямочка на подбородке, ленивый взгляд из-под налитых тяжестью век… Может, мы в прошлых жизнях встречались?
Клим обхватывает мою талию ладонями.
– Худенькая. Еще немного, и пальцы сомкнутся.
– А сам, – шепчу. – Вас тут очень плохо кормят, да?
Не хочу его жалеть, но слезы помимо воли вскипают в глазах.
– Все-таки не нравлюсь.
– Нравишься. Да и какая разница, если вляпалась? – немного истерично смеюсь, уткнувшись ему в макушку.
– Да уж. Никакой, – подтверждает Клим и снова матерится. Спускается ниже, обхватывает ладонями полумесяцы ягодиц. Ведет носом по животу. – Охрененно пахнешь.
Ну, вот ничего такого он не говорит, а меня прошивает током. Вцепившись в его плечи, откидываю голову, прогибаясь в спине. Так ему удобнее. Целовать меня. Скользить языком. По ложбинке, уходящей вверх от пупка. Прикусывать выступающие косточки на бедрах.
– Ащщ… Кошка царапучая.
– А?
Картинка перед глазами расплывается.
– Не отвлекайся. Мне нравится, как ты меня метишь.
Проморгавшись, смотрю на него во все глаза. На обоих плечах – лунки-полумесяцы от моих ногтей. Охаю. Растираю подушечками пальцев метки. Клим следит за каждым моим жестом с вниманием затаившегося в засаде хищника. И от этого взгляда низом моего живота проходится серия жарких судорог, а в голове кружится. Во мне так много всего сейчас варится. И на него из моих глаз выплескивается, переливаясь через край. Я смущенно, отвыкшая от такой откровенности, прячу взгляд за ресницами. Но в этот момент он резко меня подхватывает и укладывает на кровать. Я привстаю, опираясь на локти. Отползаю к стенке.
– Боишься? – криво улыбается.
– Нет. Разденься до конца.
– Не спеши.
Клим сгребает мою ногу. Проходится большим пальцем по косточке на щиколотке. Снимает злосчастный носок и принимается с интересом разглядывать идеальный педикюр. А налюбовавшись, подносит ступню к щеке и опять жадно вдыхает. Мамочки… Пульсация у меня внутри становится нестерпимой. Я пытаюсь сжать бедра, чтобы облегчить охватившую тело муку, но Клим не позволяет и, напротив, отводит ногу в сторону.
– Клим…
– Ты же взяла презервативы?
– Д-да. Они в сумочке.
Сознаваться в этом неожиданно стыдно. Я дергаюсь, чтобы спрятать смущение под видом необходимости достать коробку, но мой зэк опять делает по-своему. Одной рукой надавливает мне на живот. Другой отводит вторую ногу и чуть сгибает ее в колене.
– Презервативы нам понадобятся нескоро.
– П-почему?
– А куда нам спешить?
Обдавая меня жадным дыханием, Клим устраивается на коленях между моих ног. Трется подбородком о нежную кожу на внутренней стороне бедра. Поддевает пальцем перешеек трусиков. Я совру, если скажу, что не представляла, как это случится. Еще как… Но мне казалось, Клим будет действовать грубее. Все же он долго обходился без женщины. А еще ведь надо мной довлели все эти стереотипы про зэков. Я идиотка, теперь уж это надо признать, но в глубине души я смирилась, что это будет грязно. Может быть, унизительно даже, учитывая контекст происходящего и окружающую обстановку. Во мне зудели предрассудки. Осуждающие голоса забитых чужими «как правильно» баб: «Ой, Яська, это ж надо… Мало ей мужиков? Так нет, поехала, блядь такая, перед зеком ноги раздвигать».
И вот же, раздвинула. Да, перед зеком. И теперь одного не пойму, как выжить в этой обжигающей нежности, которой я до него не знала?
– Клим, – скулю, не сводя с него глаз.
– Знаешь, о чем я мечтал, когда мы были вместе в прошлый раз?
Озадаченно свожу брови. Он имеет в виду наш виртуальный секс?
– О чем?
Клим протягивает ко мне руку. Я, не сразу догадавшись, вкладываю в его ладонь свою. И безропотно подчиняюсь, когда он кладет мои пальцы на клитор.
– Увидеть это своими глазами.
Господи.
И я захожусь хныкающим стоном.
– Покажешь?
Мое бедро, где он касается его щекой, горит. Низ живота скручивает. Я в агонии.
– Ясенька…
Он так близко, мамочки! Ныряю под абсолютно влажные трусики пальцами. Прохожу по губам и ниже. Клим на миг прикрывает глаза. Я перебираю скользкие складочки, когда он склоняется. Проталкиваю палец внутрь и замираю, глядя в его невменяемые глаза…
– Продолжай.
Вынимаю и погружаю пальцы снова, уже в открытую себя трахая. Клим с рыком втягивает в рот набухший клитор. Я теку, как в последний раз, а он слизывает мои соки широкими мазками языка и только что не урчит.
– Вкусная моя девочка. Давай, отпускай себя…
Я рычу, когда он к моим пальцам добавляет свой, и взрываюсь так, что свет перед глазами меркнет. Пальцы конвульсивно сжимаются на плечах Клима в отчаянной попытке удержать меня в реальности. Но руки соскальзывают с его покрытых испариной плеч, и невольно я опять выпускаю коготки. Горячее дыхание зверя обжигает воспаленную кожу между ног. Даже находясь в стратосфере, я чувствую, как его срывает… Но мне больше не страшно. Вполне возможно, я была создана, чтобы умереть так.
На землю меня возвращает громкий лязг и вторящий ему звук проворачивающегося в замке ключа.
– Твою мать, – шипит Клим и одним прыжком вскакивает с постели, успевая накрыть меня одеялом аккурат перед тем, как дверь в комнату приоткрылась. Меня будто холодной водой окатывает действительность. Какое бы чудо не произошло сейчас, мне не стоило забывать о том, как жестока наша с Климом реальность. Наверное, я все же не понимала, насколько мы сами себе не принадлежим, находясь в этих застенках. И даже хорошо, что мне преподали такой вот урок. Сейчас не время для иллюзий.
– Ой, а я не вовремя, да? – голос того самого охранника звучит так, что сразу хочется помыться. Меня передергивает от отвращения. И… не стыда, нет. От злости. – Ну, извините. Петрович сказал, что вам нож нужен.
Высунув нос из-под одеяла, наблюдаю за тем, как Клим забирает из рук вертухая нож. Может, я еще и не очень хорошо успела его узнать, но почему-то кажется, что ему очень нелегко дается роль подневольного.
– Спасибо.
– А ты быстр, Дым. Уже и оприходовать телку успел.
Клим замирает. На спине проступают каждая мышца и каждое сухожилие. Воздух в комнате тяжелеет, давление подскакивает. Неужели вертухай не чувствует, что перешел грань? Ему не страшно? Мне – очень. Пожар в животе затухает. И там, где еще минуту назад бушевало пламя, стынет от дурного предчувствия.
«Пожалуйста, только держи себя в руках. Пожалуйста! Я не знаю, что делать, если ты сорвешься. Оно того не стоит, пожалуйста, Клим. Пусть что угодно болтает! У меня знаешь какая шкура толстая», – шепчу я про себя в глупой надежде, что мой зэк услышит.
К счастью, Клим отлично владеет собой. Тем непонятнее, почему провоцирующий его скот как-то быстро сдувается и уходит, не забыв нас запереть. С моих губ срывается вздох облегчения.
Клим проходит в тесный закуток кухни. С грохотом отбрасывает от себя злосчастный нож. Открывает кран и сует голову под струю воды. Мне остается лишь догадывается, что он ощущает. Каким образом вообще умудряется в этих условиях сохранять чувство собственного достоинства и не сломаться! Не каждый сможет, когда тебя унижают на глазах у любимой женщины. А что это, если не унижение? Будь мы на воле, Клим бы явно заткнул любого, кто посмел бы вякнуть в мой адрес что-то подобное.
Любимой?
Ох ты ж черт, Яся… Как же ты так влипла?
Клим возвращается. Садится на кровать и, подперев спиной стену, зажмуривается. Я же, напротив, вскакиваю.
– Клим…
Он молчит. И только желваки под кожей сильнее вздуваются. Не придумав лучшего способа, как успокоить мужчину, я опускаюсь перед ним на колени. Осторожно касаюсь ног. Я в одном белье, а он в штанах. Несправедливо.
– Что ты делаешь? – сипло интересуется Клим.
– А ты правда не догадываешься?
– Я даже не знаю, почему ты все еще здесь после увиденного.
– Ну, ты чего? – успокаивающе его глажу. – Я же все понимаю, эй…
– Встань с колен, Ясмин.
– Не хочу! – непонятно зачем упрямлюсь.
– Встань. Я ничего подобного не заслуживаю.
Хочется поспорить. Нет. Закатить ему настоящий скандал, но, черт его дери, у нас так мало времени! Поэтому я, проявив невиданную покладистость, уступаю. Забираюсь к зэку на колени, обвиваю руками шею и мягко тычусь в нее лицом.
– Плевать мне на этого мудака. Вернись ко мне.
Я стараюсь не думать о том, что никто даже не соизволил постучать, что они могли зайти в самый ответственный момент так, словно мы вообще не имеем права на личное. К черту! Если Клим терпит это уже четыре года, три дня я уж как-нибудь потерплю.
– Я с тобой. Слушай, а нож-то нам зачем?
Понятно, заговаривает зубы.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Вдруг захотим что-нибудь приготовить?
– А ты умеешь готовить?
– Чего это? Может, я на твои кулинарные таланты рассчитывала, – бурчу, отчего-то смущаясь.
– Эй, Яся. Ну-ка посмотри на меня!
– Чего?
– Ты не умеешь готовить, я прав? – смеется гад.
– Ну и что в этом такого?! – притворно взвиваюсь. – Что, раз я женщина, то должна…
– Ч-ч-ч. Не кипятись. Ничего ты не должна.
– То-то же!
Наши смеющиеся взгляды опять встречаются. Закусив губу, ерзаю, чувствуя, как он наливается подо мной.
– Я тоже не большой спец в готовке, но картошку пожарить могу.
– Прямо сейчас, что ли, пожарить? – дразню, покусывая Климу ушко.
– Если хочешь.
– Прямо сейчас я хочу, чтобы ты отжарил меня, Клим. Нас прервали на самом интересном месте.
О-ох. Он просто меня сметает. Опять я лечу на кровать, правда, в этот раз Клим нависает сверху. Скользит внимательным ищущим взглядом по моему лицу. Его явно не отпустила история с ворвавшимся к нам вертухаем. А мне не приходит на ум ничего из того, что могло бы его утешить. Поэтому, дерзко вскинув подбородок, я пру напролом:
– Ты снимешь, наконец, свои штаны?
Сжимаю в ладонях его поджарую задницу.
– Непременно, – усмехается Клим и медленно опускает взгляд по моему телу. Останавливается на груди, которую игнорировал все это время. – Какая же ты красивая.
– Можно было бы и побогаче, – ворчу, привставая, чтобы снять бюстик. Но Клим меня останавливает.
– Нет. Она идеальная, торчит, как у малолетки, – сверкает зубами.
– Я не рожала и не кормила, – пожимаю плечами. – А у тебя есть дети?
– Слава богу, нет.
Прежде чем я успеваю отреагировать или как-то осмыслить его слова, Клим вбирает в рот сосок и принимается тот с остервенением посасывать. Я вскрикиваю. Между ног тянет, будто между клитором и соском, который он ласкает, существует прямая связь.
– Клим…
– Тш-ш-ш. – В рот мне проталкиваются два пальца. – Не хочу, чтобы эти твари за дверью тебя слышали.
Я округляю глаза и киваю. Да, мне тоже этого не хотелось бы…
Зэк переключается на другую грудь. Мнет, ласкает, высекает из меня искры. Я опять завожусь. Не пойму, почему бы ему не освободить меня от белья и самому не раздеться! Тянусь к резинке на его штанах, а он перехватывает мою руку и закидывает за голову.
– Еще разок для тебя, ага?
И снова опускается мне между ног, наплевав на мои вялые возражения.
ГЛАВА 14
Под конец ей все-таки приходится заткнуть рот ладонью. Уж слишком музыкальная мне досталась девочка. И если в любой другой ситуации я бы этому только порадовался, то здесь – ни черта. Здесь вообще все не так, как на воле.
Мечется, улетая. Скулит тихонько, когда я веду языком в так сотрясающей ее дрожи.
– Клим… Боже мой! А-а-а.
Дергает бедрами, бьется, закрывается, уползает. Ага. Хрен там. Не отпускаю. Довожу Яську до абсолютной утраты контроля, компенсируя ей хоть так это все. Лишь когда она, окончательно вымотавшись, затихает, перекатываюсь на бок. И замираю рядом, тяжело дыша, пялясь в недавно побеленный потолок. Зона у нас непростая, так что здесь регулярно что-то латают и красят, но губы один черт брезгливо поджимаются, стоит взгляду соскользнуть дальше по крашеным стенам, шкафу и кухонным пеналам из дешманского ДСП.
Кто бы мне сказал, куда я приведу эту девочку на первое свидание. Кто. Бы. Мне. Мать его так. Сказал.
Ясмин переворачивается на бок, с комфортом устраиваясь в моих руках. Взмокшая, она настолько ярко пахнет, что мне хочется вынюхать ее всю. А потом трахнуть, чтобы ноги не смогла свести неделю. Хочется – зубы сводит. А она как будто не понимает, каким я хожу краем. И провоцирует. Словно невзначай проводит ладошкой по животу, царапает ноготками. Ловлю ее руку на широкой резинке спортивок, подношу к губам и целую.
– Почему?
– Потом. Мы же не спешим.
– У нас три дня всего. Уже меньше.
Ага. И голос дрожит. Осторожно приподнимаюсь. Нависаю над ней, подавляя. Заглядываю в глаза. Я же так ни черта и не понял, почему она все-таки приехала. А зная, что собой представляет эта женщина, ожидать от нее можно чего угодно. Смешно сказать. Я тупо боюсь, что мы по-разному это все чувствуем.
– Не думай ни о чем, ладно? Наслаждайся моментом.
Прошу на полном серьезе, но в последний момент в голос просачивается сарказм. Я резко сажусь. Потому как, ну чем ей, блядь, наслаждаться? Может, дорогой хер знает куда? Или тем, как ее мудак на КПП лапал? А может, окружающей обстановкой?! Пять звезд, мать его. Эксклюзивный дизайн!
– А сам своему совету не хочешь последовать? – язвит, конечно, сучка, но так… по-доброму. И меня неожиданно расслабляет. Потому что она права. Глупо сейчас загоняться и этим все портить.
– Хочу.
– Так почему ты все-таки не оттрахаешь как следует? – ну, вот, опять за свое взялась. За тем лишь исключением, что на этот раз – жестче, циничнее.
– А ты как думаешь?
– Если бы не ощущала, как у тебя стоит, решила бы – из-за проблем с эрекцией.
Хмыкаю. Рисую пальцами круги на ее ножке.
– Верни мне мою нежную девочку.
Если спросит, что я имею в виду – разочарует. Прикрываю глаза. Слышу, как в трубах шумит вода – кто-то смыл в соседней комнате. И, наверное, оттуда же, если прислушаться, доносятся звуки телевизора. Матрас скрипит. Яська возится.
Молчи. Не опошляй, пожалуйста.
Что-то весомое ложится мне на колени. Открываю глаза – Яськина темненькая головка. Опять довольно зажмуриваюсь и зарываюсь пальцами в ее роскошные волосы.
– Клим…
– М-м-м?
– А ты с кем-нибудь еще переписываешься?
– Нет.
– А до меня переписывался? Ты в этом приложении… своих шлюх искал?
Улыбаюсь. Касаюсь пальцем складочки между ее нахмуренных бровей.
– Ага. И вел с ними философские беседы, – фыркаю, – Нет, Ясь. Все было совсем не так.
– А как?
Зависаю, прикидывая, как бы это все ей преподнести, чтоб и правду сказать, и не спугнуть. Все, как есть на самом деле, вот так просто и не расскажешь. Я в подобные совпадения и сам не очень-то верю, а уж она…
– Я это приложение скачал, чтобы хоть посмотреть, о чем другие мужики болтают. А тут сразу ты мне на глаза попалась.
– И ты в меня влюбился, – закатывает Яська глаза. – С первого взгляда.
Вот бы она охренела, если бы знала правду! Я же и впрямь, ну ладно, не влюбился, но заинтересовался точно. Красивая она – труба. Вся такая ладненькая, как статуэтка. Тонкие щиколотки, узкие запястья. Необычное лицо. Скулы, губы пухлые, а эти космические раскосые глаза? И умная. Молотов ее как диковинную зверушку демонстрировал. Видали, какая? Моя.
– Нет. Я тебя узнал, – замечаю осторожно.
– Что?
– Я тебя узнал. В той жизни мы пару раз встречались.
– Серьезно?
Яська вскакивает. Расслабленность с нее слетает махом, как я и предполагал.
– Угу. Зацепила ты меня сильно.
– Так чего ж ты ко мне не подошел?
– Подошел. И не поверишь, нас даже представили.
Ага. Молотов и представил, блядь.
Читать бесплатно другие книги:
