К западу от Эдема Гаррисон Гарри
— Может быть, ты решил, что они уже досыта наговорились ночью? — шепнул он Керрику. — Охотники еще только вошли во вкус. О чем думать? Надо бить мургу — другого нам не остается.
Поеживаясь от холода, Керрик высунулся из спального мешка, торопливо через голову натянул кожаную куртку, пригладил короткие волосы, зевнул и почесался. Через откинутый полог он видел троих разговаривавших охотников. Он вполне понимал Ортнара, с него самого хватило и вчерашних разговоров.
Но избежать участия в новой беседе не удалось. Херилак встал и, сделав несколько шагов в сторону шатра, позвал:
— Керрик, иди сюда, ты нам нужен.
Керрик вышел и сел возле костра. Попивая горячий терпкий настой, он слушал Херилака.
— Саммады пойдут на юг, больше им ничего не остается. Только они не знают, как правильно вести себя в краях мургу. Все понимают только одно — придется убивать мургу. Для этого нужен военный вождь. Они попросили меня быть сакрипексом.
Керрик кивнул.
— Так и должно быть. Ты вел нас к победе на берегу, где от нашего оружия погибли мургу.
— Одно дело война. Как вести людей в бой, я знаю. Но теперь мы обдумываем не набег. Ведь мы собираемся оставить леса, выйти на поросшие травой равнины, где обитают одни только мургу. Самые разные мургу. И нам придется убивать их смертоносными палками. Скажу тебе правду. Я мало знаю мургу и ничего не знаю о смертоносных палках. Ты знаешь, Керрик. И я сказал, что сакрипексом должен стать ты.
Керрик не знал, что ответить. Он совершенно не ожидал этого. Подумав, он наконец нерешительно заговорил:
— Это огромная честь, но я не уверен, что моих знаний достаточно, чтобы быть сакрипексом. Да, я знаю о мургу много, но что известно мне об охоте, об оружии тану? Почти ничего. Ты же, Херилак, — знаменитый вождь.
Все молча ожидали продолжения его слов. Саммады ждали, что он возглавит их, он не вправе был отказываться. Услыхав, о чем идет речь, из шатра выбрался Ортнар и присоединился к собравшимся охотникам. Они хотели, чтобы Керрик вел их, но он не смел брать на себя такую ответственность. Что же делать? Как поступили бы иилане в такой ситуации? И когда он задал себе этот вопрос, сам собой нашелся ответ.
— Я скажу вам, что делают мургу в подобных случаях, — произнес Керрик. — В их городах есть самый главный саммадар. Этому саммадару подчиняются саммадар охотниц, саммадар, следящий за животными, саммадар, распоряжающийся разными работами. Почему бы и нам не поступить так же? Сакрипексом пусть будет Харилак, как вы хотели. Я буду помогать ему советами, поскольку знаю обычаи мургу. Но он будет решать, что следует делать саммадам.
— Обдумаем? — предложил Улфадан. — Новая мысль.
— И новые времена, — добавил Келлиманс. — Пусть будет так, как говорит Керрик.
— Сделаем так, — отозвался Херилак, — но это я буду помогать Керрику. Он расскажет всем о мургу, как их выслеживать и убивать. Он будет маргалус — дающий советы, знающий мургу.
Улфадан кивнул в знак согласия и встал.
— Да будет так!
— Согласен, — произнес Келлиманс. — Пусть узнают все охотники саммада, и, если они согласны, выступим на юг, когда скажет маргалус.
Херилак повернулся к Керрику.
— С чего начнем, маргалус? — спросил он.
Керрик щипал бородку, охотники ждали. Ответ был очевиден. Хорошо, если бы и впредь не находилось проблем сложнее.
— Чтобы убивать мургу, вы должны узнать о смертоносных палках. Приступим, не откладывая.
Херилак и Ортнар, как всегда, были вооружены луками и копьями. Керрик оставил у шатра свое копье и взял хесотсан с запасом игл. Они двинулись вверх по реке и вышли на поляну. Там среди камней застряло целое дерево, принесенное рекой.
— Будем стрелять в это дерево. Тут легко заметить, если кто-нибудь подойдет. Иглы несут смерть, а я хочу, чтобы все жили.
Керрик вытянул вперед хесотсан, охотники положили на землю стрелы и копья и нерешительно шагнули к нему.
— Оружие не опасно, пока я не вставил иглы. Сперва я покажу вам, как кормить это создание и ухаживать за ним. А потом вставим иглы и постреляем.
Умелые руки охотников привыкли иметь дело с оружием, и хесотсан скоро перестал быть для них живым существом. Когда Керрик выстрелил в первый раз, спутники его вздрогнули, а потом побежали к дереву поглядеть, куда попала игла.
— И эта штука стреляет так же далеко, как лук? — спросил Херилак.
Керрик подумал, потом покачал головой.
— Думаю, нет, но это неважно. Когда мургу нападут на нас, стрелять придется с близкого расстояния. Яд действует почти мгновенно. Тогда…
Протянув оружие Херилаку, Керрик вдруг заметил движение в небе. Птица, большая птица.
— Быстрее берите луки! — приказал он. — Над нами раптор. Птица, которая говорит с мургу. Она не должна к ним вернуться. Убейте ее!
Охотники немедленно повиновались и, наложив на тетиву стрелы, стали ждать, пока птица опустится ниже. И когда раптор с распростертыми крыльями скользнул над головами людей, обе тетивы зазвенели почти одновременно. Стрелы взвились вверх и поразили раптора.
С коротким криком птица рухнула в воду.
— Не упустить бы… — сказал Керрик.
Не успел он положить хесотсан на землю, как оба охотника уже попрыгали в воду. Ортнар плавал лучше, он первым добрался до убитой птицы и ухватил ее за крыло. Она была так велика, что оба охотника с трудом потащили ее на берег. Когда они выбрались из воды и бросили птицу на песок, Керрик сказал:
— Видите — на ноге черная шишка. Птица убита, но эта черная тварь жива.
Когтистые лапы охватывали ногу раптора. Трудно было понять, на что похоже это создание. С боку на его туловище что-то выступало. Херилак присел на корточки, чтобы разглядеть странное существо, и вдруг отпрянул — глаз открылся и медленно закрылся снова. Саммадар потянулся за копьем, но Керрик остановил его:
— Это сделать никогда не поздно. Сперва покажем охотникам глаз, что за нами следит, и птицу, которая его носит. От них мургу узнают, где мы находимся. Охотники должны увидеть нашу добычу, чтобы в следующий раз сразу узнать птицу и убить ее. А если мургу потеряют нас из виду, то не смогут и напасть на нас.
— Ты прав, маргалус, — с уважением сказал Херилак. — Ты ведь знаешь их, этих мургу.
Херилак произнес новый титул Керрика непринужденно и от чистого сердца, и Керрик невольно почувствовал гордость. Пусть на охоте он пока уступает в меткости другим охотникам, пусть стрелы его часто летят мимо цели — он знает мургу, как никто другой. И если он еще не искусный охотник, то все равно достоин уважения.
Взяв птицу, друзья отправились на стоянку…
Охотники удивлялись величине раптора, такой большой птицы никто из них не видел. Расправив на земле его крылья, они шагами измеряли их длину. Охотники восхищались меткостью стрелков: обе стрелы пробили грудную клетку. Они отталкивали детей, подбиравшихся к птице, чтобы ее потрогать.
Одна из женщин нагнулась к ноге раптора и тронула пальцем черное существо. Открывшийся глаз моргнул. Женщина взвизгнула. Тогда все захотели видеть, как это происходит, и тоже принялись тыкать пальцами. Херилак нагнулся и выдернул стрелы, отдал одну Ортнару.
— А теперь поучимся стрелять из палки: мы должны владеть ею не хуже, чем луком.
К вечеру оба охотника уже обращались с оружием так же уверенно, как Керрик. Ортнар скормил хесотсану кусочек вяленого мяса и пальцем закрыл ему рот.
— Оленя на охоте им не убьешь: и целиться трудно, и иглы не долетят.
— Оленей легко убивать копьем или луком, — возразил Херилак, — а эти штуки припасены для мургу, которых много на юге.
— Я хочу, чтобы все охотники умели обращаться с этими палками, прежде чем мы отправимся на юг, — проговорил Керрик. — Выступим сразу, как только все научатся.
Охотники умылись в реке, запах еды позвал их к шатрам. Ночь была безоблачной, ясные звезды холодно мерцали над пляшущими огнями костров. Меррис подала мясо. Тут же оказался алладжекс Фракен. Каждый вечер старик ходил от костра к костру, и люди спрашивали его о том, что знал он один.
Он угрюмо поглядел на Керрика: юноша знал такое, чего не ведал Фракен. Заметив ревнивый взгляд, Херилак постарался отвлечь внимание старика.
— Вчера мне приснилось, что все мы охотились на мастодонта, — проговорил Херилак. Фракен кивнул и облизнулся, отхлебнув теплого настоя. — Разве такое возможно? Я ведь охотился на мастодонта только однажды, совсем молодым.
— Охотился вовсе не ты, — ответил старик, — а твой тхарм. — У костра почтительно притихли. — Мы умираем, и тхарм оставляет тело, но такое случается, и когда мы засыпаем. Тхарм оставил твое тело и отправился на охоту. Потому и нельзя будить спящего охотника, ведь тхарм его может оказаться далеко, и, если его разбудить, охотник умрет, потому что, когда тхарм оставляет тело, мы умираем. И никогда больше не возвращаемся сюда. Если охотник умел добывать зверя, тхарм его становится звездой. — Голос его понизился до хрипа. — Но остерегайтесь плохого охотника, который всем доставляет одно беспокойство, ведь есть среди нас и такие. Когда такой охотник умирает, тхарм его держится неподалеку и вредит нам. У сильных охотников участь другая — все видят его тхарм на небе. Тхарм могучего охотника приходит людям во сне, чтобы помочь им.
Керрик молча слушал. Он припоминал теперь, что еще мальчишкой слышал такие рассказы от старого Огатира. Тогда, засыпая, он ворочался от страха. Ему казалось, что рядом окажется чей-то тхарм. Теперь все это оказалось пустыми россказнями. Иилане лопнули бы от смеха, узнав, что звезды — чьи-то тхармы. Для них смерть была всего лишь концом бытия, в котором не было места для тайны. Они говорили ему, что звезды находятся так далеко, что просто не могут влиять на происходящее на Земле. Зхекак рассказывала еще, что звезды очень горячие, а Луна холодная, как и движущиеся звезды и планеты, и что они похожи на Землю. Такова была действительность, а все прочее — пустые разговоры. Но на лицах вокруг Керрик видел почтительное внимание и понял, что не стоит сейчас заводить речь о подобном.
Фракен пошел к другому костру, многие потянулись за ним, у огонька остались только несколько охотников. Никто из них не заметил, как к костру подошла высокая стройная девушка с большим пучком перьев в руках. Звали ее Фарлан. Керрик вспомнил, что она была старшей дочерью Келлиманса. По спине девушки змеились толстые косы. Проходя мимо, она случайно задела Керрика, и он почувствовал нечто, чему еще не мог дать определение, и тревожно пошевелился.
— Вот перья огромной птицы, что вы убили сегодня, — произнесла она.
Не глядя на нее, Ортнар кивнул.
— Их можно нашить на твою одежду, чтобы каждый мог видеть, что ты искусный стрелок. — Она на мгновение умолкла. — Я могла бы сделать это.
Ортнар подумал и согласился.
— Я покажу тебе одежду. — И он шагнул в темноту, а девушка последовала за ним.
Охотники словно не заметили случившегося, но один из них поднял глаза, заметил взгляд Керрика и подмигнул ему, ухмыляясь. Когда парочка удалилась, охотники стали перешептываться, один расхохотался.
Произошло что-то важное. Керрик понял это, но никто и не думал ничего объяснять. И он молчал, потому что стыдился своей недогадливости.
Когда Керрик возвратился в шатер, Ортнара там не было, а утром он заметил, что пожитки охотника куда-то исчезли.
— Где Ортнар? — спросил он.
— Спит в другом шатре, — ответил Херилак, явно не желая ничего объяснять.
Керрик начал понимать, что в жизни тану случаются события, о которых не принято толковать вслух. Так было и у иилане. Но он тану, а потому должен знать все. Придется выяснить, но он даже не знал, с чего начать. Следовало хорошенько подумать.
Непонятный поступок Ортнара забылся на следующее утро, когда саммад стал сниматься со стоянки.
Дорога вела на юг, в неизвестность.
Глава 10
Улфадан отлично знал эти места и уверенно вел саммады через лес. Когда деревья начали редеть и в просветах между ними показались поросшие травой луга, он приказал сделать привал и отправился искать Керрика.
— Впереди открытая земля. Мы остановились по твоему слову, маргалус.
— Хорошо, — ответил Керрик. — Мы с Херилаком уже обсудили, что нужно делать, чтобы не бояться нападения мургу на равнине. Если мы, как и прежде, будем идти единой колонной, она будет открыта для нападения с боков. В лесу мастодонты идут друг за другом, потому что дорога узкая. Здесь не будет деревьев, и придется идти иначе. Вот что мы решили.
Обступившие Керрика охотники нагнулись к кругу, который Керрик палкой начертил на земле.
— Мы будем идти так, — объявил он. — Мастодонты будут держаться бок о бок, одной группой. Херилак с частью охотников пойдет впереди, ведь он сакрипекс. Но напасть на нас можно с боков или сзади, а потому мы всегда должны быть настороже. Ты, Келлиманс, с охотниками твоего саммада пойдешь слева. Улфадан справа. Остальные будут сзади, вместе со мной. У всех охотников будут палки, луки и копья. Так мы сумеем защитить саммады.
Тут раздался сигнал тревоги, который подал один из мальчиков, карауливших в лесу. Выставив вперед копья, охотники повернулись на шум. Среди деревьев показался странный охотник. Он стоял неподвижно и смотрел вперед. Судя по его высоким, почти до колен, берестяным поножам, он пришел из-за гор. Навстречу ему отправился Херилак. Когда он приблизился, охотник нагнулся и положил копье на землю. Херилак сделал то же самое. Охотник что-то крикнул, Херилак покачал головой и повернулся к своим.
— Он что-то говорит, но я почти ничего не могу понять.
— Пусть говорит Невасфар, — сказал Улфадан. — Он охотился за горами и понимает их речь.
Оставив свое копье, Невасфар отправился разговаривать с незнакомцем. Все ждали. После коротких переговоров Невасфар сообщил:
— Говорит, что он саммадар по имени Хар-Хавола. Мастодонты этих тану погибли зимой. Им пришлось съесть своих зверей, чтобы выжить. Теперь у них нет больше пищи, и они умрут, когда выпадет снег. Он слыхал, что здесь много еды, и просит…
— Нет, — мгновенно ответил Херилак. Охотники согласно закивали.
Услышав это, Хар-Хавола шагнул назад — это слово он понял. Поглядев на суровые лица вокруг, он попытался снова заговорить, но понял, что это бесполезно. Он нагнулся за копьем, и тут его окликнул Керрик:
— Подожди. Невасфар, скажи, чтобы он не уходил. Спроси, сколько охотников в его саммаде.
— Но у нас нет лишней еды, — возразил Херилак. — Он должен уйти.
— Я говорю как маргалус. Слушай! — Херилак покорно умолк. — Сейчас у нас еды больше, чем нужно. Мясо мы добыли на охоте и отобрали у мургу. На юге, на травянистых равнинах, охота будет хорошей, мяса будет еще больше. Но там живут мургу, и нам придется защищаться от них. И чем больше охотников будет у нас, тем легче будет отбиваться. Я говорю: пусть они присоединяются к нам, их копья помогут.
Подумав, Херилак согласился:
— Маргалус прав. Охотников нужно много, придется выставлять стражу и по ночам. И я тоже скажу теперь: пусть они идут с нами. Расскажи ему, Невасфар, куда мы идем и какие опасности нас поджидают. И еще скажи: если его охотники присоединятся к нам, весь его саммад будет сыт.
Услыхав это, Хар-Хавола обрадованно выпрямился и ударил себя кулаком в грудь. Невасфару можно было не переводить его слова. Все тану, пришедшие из-за гор, хорошие охотники и воины. Они пойдут.
Повернувшись лицом к лесу, он крикнул. Из-за деревьев появились испуганные женщины, прижимавшие к себе детей. Сзади шли охотники.
Исхудавшие и изголодавшиеся люди жадно набросились на предложенную им еду. Когда они насытились, колонна двинулась дальше, и постепенно все вышли на равнину.
Там мастодонтов согнали в тесную группу. А Херилак обратился к саммадарам:
— Охотников стало больше, идти будет спокойнее. Керрик может теперь идти со мной впереди, ведь он маргалус. Пусть Хар-Хавола со своими охотниками замыкает шествие: сзади опасность будет меньше, к тому же у них нет стреляющих палок. Когда охотники разойдутся по местам, выступаем.
Невысокие, поросшие травой холмы простирались до самого горизонта. Кое-где виднелись небольшие деревья, попадались и каменистые участки. Вдали пылило стадо каких-то животных, но расстояние не позволяло разглядеть их, и облако пыли скоро исчезло. Ничто не шевелилось. Простор казался таким мирным. Но Улфадана трудно было обмануть, он озирался вокруг, поглаживая огромный зуб на груди. Все охотники держали оружие наготове, понимая, что попали в совершенно чужие края. Даже мастодонты, казалось, почувствовали всеобщую тревогу. Они задирали огромные хоботы и тревожно трубили.
Внезапно между холмами показались темные пятна. Они быстро приближались, и скоро тану услышали топот. Теперь неведомых зверей можно было разглядеть. Тану еще не встречались с этими длинношеими и длинноногими созданиями. Завидев стоявших людей, они бросились в сторону и пронеслись мимо, оставив за собой облако пыли. За ними гнались хищные мургу.
Когда они увидели людей, один мургу, громко и яростно завизжав, бросился в сторону мастодонтов.
Вскинув оружие, Керрик выстрелил в нападавшего… раз, другой, третий. Мараг злобно завыл, подпрыгнул и упал в траву: начал действовать яд. Он умирал совсем рядом, и Керрику казалось, что свирепые глаза злобно глядят на него.
Чудовище в агонии дергало когтистыми лапами, пасть раскрылась, рев стал прерывистым. Зловонное дыхание обдало охотников. Мараг умер.
Мастодонты затрубили от страха. Они пятились, вставали на дыбы и могли сокрушить травоисы и всех, кто был неподалеку. Часть охотников побежала успокаивать огромных зверей, другие же остались на местах, держа оружие наготове.
Вскоре опасность миновала. Стадо исчезло вдали, преследуемое хищниками. Керрик осторожно подошел к убитому марагу. Тот лежал неподвижно. Туша его оказалась величиной с мастодонта. Гигант словно был создан для убийства: мускулистые длинные задние лапы, пасть, усеянная остроконечными зубами.
— Можно ли есть его мясо? — спросил Керрика один из охотников.
— Не знаю. Таких я не видел. Сами мургу не едят мяса хищников.
— Тогда идем дальше, — приказал Херилак. — Мы и сами придерживаемся того же обычая. Пусть валяется.
Тану ели мясо хищников лишь тогда, когда голодали. Терпкий, неприятный вкус его не нравился. А сейчас еды хватало, и потрошить мерзкого марага никто не хотел. Поэтому все заторопились в путь. Проходя мимо мертвого животного, мастодонты поднимали хоботы и трубили от страха. Как и тану, слоны тоже хотели побыстрее уйти отсюда.
Равнина кишела жизнью. В воздухе кружили какие-то черные твари, совсем не похожие на птиц. В неглубоком озере медленно двигались какие-то огромные силуэты, и люди опасливо обошли его подальше. Мургу поменьше разбегались с дороги и исчезали в траве. Люди были настороже, оружие было под рукой, но нападений больше не последовало.
Когда они остановились у ручья напоить животных, тени уже стали длиннее. Херилак указал на невысокий холм, густо поросший деревьями.
— Там и остановимся на ночь. Среди деревьев легче укрыться, и вода неподалеку.
Керрик тревожно посмотрел на рощу.
— Мы же не знаем, что может там скрываться, — сказал он. — Не лучше ли оставаться на равнине? Там хотя бы видно, откуда грозит беда.
— Мы уже знаем, что днем равнина кишит мургу, и кто знает, что за твари бродят здесь по ночам.
— Тогда следует проверить, нет ли кого-нибудь в роще.
Они осторожно приблизились к деревьям, но там никого не оказалось. Завидев людей, небольшие мургу разбежались, высоко задрав хвосты. Громко хлопая крыльями и крича, с ветвей поднялась стая птиц, клевавших какие-то плоды. Кроме них в роще не было никого. Можно было спокойно останавливаться на ночлег.
Распряженные мастодонты быстро успокоились и скоро уже принялись обрывать зеленые листья. Мальчишки принесли огонь в обмазанных глиной корзинах. Быстро раскинули шатры. С наступлением темноты лагерь со всех сторон окружили караульные, ночью их сменят другие охотники.
— Пока мы сделали все, что могли, — произнес Херилак. — Прошел первый день, а мы еще живы.
— Хорошо, если ночь пройдет столь же спокойно, — проговорил Керрик, озабоченно оглядываясь. — Надеюсь, что мы не ошиблись, явившись в эти края.
— Зачем беспокоиться о том, что нельзя было изменить. Решение принимали все. Другого пути не оставалось.
Херилак прав, подумал Керрик, просто я слишком волнуюсь. Он был и саммадаром, и сакрипексом, и знает, что это такое. А я еще не привык командовать.
Поев, он заснул как убитый.
Ночь была угольно черной, но вот звезды Охотника уже исчезли за западным горизонтом, скоро за ними последует Мастодонт. Приближался рассвет…
Херилак прикоснулся к плечу спавшего Керрика.
— Ночью сюда никто не подходил, — проговорил он. — Хотя вокруг хватает всяких тварей. Быть может, этим мургу не нравится наш запах?
Под деревьями шевелились темные силуэты: караульные сменяли друг друга. С вершины холма Керрик поглядел в сторону темной полоски ручья.
— Там водопой, — произнес Херилак, — многие животные пили, но мы не знаем этих зверей.
— Главное, чтобы они не тревожили нас.
Они замолчали. Небо на востоке слегка посветлело — наступало утро.
— Прошел день, прошла ночь, — сказал Херилак, — а мы еще живы. Говорят, что начавшаяся удачно ночевка и заканчивается хорошо. Пусть будет так.
Глава 11
Путешественники медленно продвигались на юг весь следующий день, и следующий тоже, а потом и следующий за ним. Из осторожности охотники все еще охраняли на дневных переходах саммады со всех сторон. Но теперь они держались свободнее, а ночью спокойно спали. На равнине было много всякого зверья, по большей части это были травоядные мургу, удиравшие подальше от саммадов с их мастодонтами. Попадались и хищники. Многие из тех, что покрупнее, пытались нападать на людей. Но охотники убивали всех, кто подбирался близко, остальные видели это и старались не следовать примеру нападавших. Охотники понимали, что без оружия мургу тану давно были бы мертвы. И под защитой хесотсанов саммады все дальше и дальше углублялись на равнину.
Тану старались держаться подальше от болот, что тянулись вдоль большой реки, в них медленно плавали какие-то огромные туши. Избегали люди и густых лесов, где пришлось бы пробираться цепочкой и отряд был бы более уязвимым.
Но, несмотря на опасности, охотники с нетерпением ожидали новостей, которые приносил каждый день, и допоздна засиживались за разговорами у костров, обсуждая его события. Ведь этот мир был уже частью их жизни. В своих лесах они знали каждого зверя, каждую птицу, их повадки и умели охотиться на них.
Но теперь они попали в совершенно неведомый мир. Они уже давно пересекли его границы у края лесов, где водились олени и другие знакомые людям животные. А потом вдруг все изменилось: животных, к которым они привыкли, не стало. Только некоторые птицы еще казались знакомыми, и рыбы в реке не стали другими. Но вокруг кишели мургу в таком количестве и разнообразии, что звать их одним именем более не представлялось возможным. Под ногами в траве сновали ящерицы, ползали змеи, а по траве бродили стада мургу всех размеров и всевозможных цветов. Охотники старались быть особенно осторожными возле стад: около них всегда держались прожорливые хищники.
Как-то раз на одном из громадных разлагавшихся трупов они заметили стаю огромных трупоедов величиной с того раптора, что шпионил за ними. Отвратительные твари с темно-красными гребнями и длинными хвостами подскакивали на длинных ногах и шипели на проходивших охотников. Клювы этих созданий были густо усажены острыми зубами.
Богатые земли, изобилие дичи — если бы они остановились поохотиться, то завалили бы лагерь добычей — и погода, в которую трудно было поверить. Когда тану выступили в поход, листья уже начали опадать и по утрам в шатрах было зябко от первых холодных прикосновений зимы. Но за время похода времена года словно пошли назад, и снова наступило лето! Ноги вновь стали теплыми, а дневная жара заставляла всех стаскивать кожаные одежды и расхаживать в набедренных повязках.
Наконец они пришли туда, где огромная река, вдоль которой они продвигались, впадала в еще более огромную. И хотя только что миновал полдень, Херилак остановил шествие и подозвал к себе Керрика и саммадаров.
— Удобное место для стоянки. Отлогий спуск к реке — легко поить животных. По ночам вода будет надежной преградой. Хорошее пастбище для мастодонтов. Лес рядом, будет хворост.
— Еще рано, — сказал Улфадан. — Зачем остановились?
— Я позвал вас к себе потому, что, выступая в путь, мы уговорились только о том, что пойдем на юг. Мы пришли на юг. Пора выбирать место для зимней стоянки. Подумаем об этом.
— Неподалеку пасется стадо утконосых мургу, — сообщил Келлиманс. — Вкусные, наверно…
— Копейная рука чешется, — добавил Улфадан, щурясь и разглядывая заречные дали. — Сколько дней не охотились. Тогда я объявляю: мы останавливаемся здесь!
Херилак огляделся, охотники согласно кивали.
— Я думаю о мургу-что-ходят-как-люди, — сказал Керрик. — Про них нельзя забывать.
Улфадан фыркнул:
— Но мы давно не видели их огромных птиц. Как они могут узнать про нас?
— Нельзя быть уверенным в том, что они не знают о нас. Саммад Амагаста они выследили и истребили, а птиц у них тогда еще не было. И где бы мы ни остановились, чем бы ни занимались, о них забывать нельзя.
— Так что же скажешь, маргалус? — спросил его Херилак.
— Вы охотники. Если такова общая воля, останемся здесь. Но и ночью, и днем мы должны стеречь берег, чтобы беда не пришла из реки. Смотрите, какая она широкая. К югу отсюда она наверняка впадает в море. И из моря в реку — знакомый путь для мургу, если они сумеют проведать о нашем лагере.
— Маргалус прав! — объявил Херилак. — Будем осторожны. Пока мы в этих краях — пусть на берегу всегда стоит стража.
Глядя на ровный откос, Улфадан нахмурился.
— Мы всегда останавливаемся в лесах, здесь для нас слишком открытое место.
Керрик вспоминал о городе мургу, Алпеасаке. Он тоже стоял на реке, но иилане хорошо охраняли его.
— Вот как поступают мургу. Чтобы защитить свое селение, они выращивают крепкие деревья и терновые кусты. Деревья… Мы не умеем растить их, но нетрудно нарубить терновых ветвей и соорудить из них стены. Мелкие мургу не пролезут, а больших мы убьем.
— Но раньше тану не делали этого, — возразил Келлиманс.
— Но тану прежде никогда и не заходили так далеко на юг, — отрезал Херилак. — Выполняйте приказ маргалуса!
…Тану собирались провести на этом месте один или два дня, но прошло уже много дней, а они все еще не трогались с места. В реке было много рыбы, охота была просто великолепной, лучшей они не помнили. Утконосые были здесь столь многочисленны, что с одного края стада нельзя было увидеть другой его край. Глупые твари бегали очень быстро, но их легко было обмануть. Когда перед стадом появлялась группа охотников, утконосые бросались бежать. И если все было сделано правильно, охотникам в засаде оставалось только ждать, держа наготове луки и стрелы — стадо бежало прямо на них. Утконосые оказались не только быстроногими и глупыми, но и очень-очень вкусными.
Охота была богатой, мастодонты были сыты, место для зимовки было прекрасным, а теплынь эту трудно было назвать зимой. Но времена года все же оставались временами года — короткие дни сменялись долгими ночами. А созвездия привычной чередой шествовали в ночном небе. Терновые стены наращивали каждый день, и, ни о чем не думая, охотники все оставались у слияния двух рек.
Женщины тоже были довольны: долгое путешествие закончилось. Приготовление пищи, переходы, погрузка, разгрузка еще недавно занимали чуть ли не все их время. Оседлая жизнь проще: в шатрах все пожитки знали свое место. Повсюду в изобилии попадались желто-коричневые клубни, которых не знали на севере. Когда их запекали в золе, они становились сладкими.
Много надо было сделать, о многом поговорить. Поначалу саммад Хар-Хаволы держался в сторонке: говорили они иначе и считали себя чужаками. Но женщины всех саммадов собирали корни вместе и вдруг обнаружили, что могут и поболтать: язык чужаков во многом походил на марбак. Дети поначалу дрались, но, когда новички выучились марбаку, о недоразумениях быстро забыли. Были довольны и одинокие женщины — вокруг стало много молодых охотников. Никогда еще не было у тану такого большого зимнего лагеря. Целых три саммада объединились — и жизнь стала разнообразной и интересной.
Даже Армун обрела покой. Женщины не замечали ее более. Три зимы пробыла она в саммаде Улфадана, и все они были горькими для нее. В ее прежнем саммаде зимой случился великий голод, и ее мать, Шесил, не пережила первой зимы в новом саммаде. А это значило, что, когда отец уходил на охоту, ее некому было защищать. Мальчишки смеялись над ней, и ей приходилось быть осторожной в их присутствии, юные девушки относились к ней не лучше. И когда во вторую зиму отец ее, Бронд, не вернулся с охоты, спасения просто не стало. Но она была сильной девушкой и трудолюбивой, поэтому Меррис, жена саммадара, позволила ей есть у своего костра, но никогда не защищала от постоянных обид. Случалось, и сама Меррис в плохом настроении присоединялась к обидчикам, называвшим девочку в глаза беличьей мордой.
Так с Армун было всегда. Шесил во всем винила себя, потому что однажды во время великого голода убила и съела белку, хотя и прекрасно знала, что женщины не охотятся. Потому-то ее дочь и родилась с раздвоенной, как у белки, верхней губой. И не только губа ее была раздвоена, но и в нёбе была глубокая щель. Поэтому в младенчестве она трудно сосала, захлебывалась молоком и плакала. А когда начала разговаривать, слова ее звучали очень забавно. И дети стали смеяться над ней.
Они смеялись и теперь — на почтительном расстоянии. Ведь она была молодой женщиной, длинноногой и сильной. И только характер позволял ей не быть всеобщим посмешищем. Даже самые старшие мальчики не смели смеяться над ней. Кулак у нее всегда был наготове, и она знала, куда ударить. Синяки под глазами и разбитые в кровь носы быстро приучили самых злых шутников оставлять эту дикую белку в покое.
Так она и росла без подруг, одна. На стоянках она старалась прикрывать лицо кожаным воротником или длинными волосами.
И пока она молчала, женщины терпели ее присутствие. Армун слушала их разговоры, училась видеть молодых охотников глазами женщин, запоминала их взволнованные сплетни. В ее группе старшей была Фарлан, и когда в их саммаде появился Ортнар, та быстренько перебралась к нему, не успев даже толком приглядеться. Обычно девушки знакомились с юношами из других саммадов и каждый год с ними встречались. Обычно. Но теперь все изменилось, и Фарлан первой воспользовалась преимуществами нового положения дел. И пусть молодые женщины не одобряли ее смелости — у нее были теперь шатер и охотник, а у них не было.
Но Армун не завидовала остальным, она просто сердилась. Лес и реку она знала лучше других: мать хорошо учила ее. И она всегда возвращалась с полной корзиной, в то время как другие сетовали на скудость земли. Она была трудолюбива, хорошо готовила, но, несмотря на все это, не могла стать желанной для молодого охотника. И она держалась от людей подальше, чтобы не быть для них предметом забавы. Думая об этом, она всегда начинала сердиться. Они смеялись, увидев ее лицо, они смеялись, услышав ее голос. И она молчала и держалась в сторонке.
По крайней мере пыталась. Но она ела у костра Меррис, а потому вынуждена была подчиняться распоряжениям старшей. Она носила дрова, резала мясо, обжигала руки о жаркое, поворачивая его на угольях. Меррис заботилась о том, чтобы усталых и голодных охотников каждый вечер ожидала добрая еда. А Армун не хотела подвергаться насмешкам и потому находила себе дело, когда охотники собирались возле костра.
…Снега все не было, шли частые дожди. Неприятная погода, но не холодная, всего лишь мелкое неудобство, если сравнить с заледеневшими теперь лесами и глубокими северными снегами. Охота переменилась — стада утконосых ушли куда-то по просторной равнине. Но в лесах, тянувшихся по холмам к востоку, хватало мургу, и отряды охотников уходили все дальше и дальше к горам. Там были свои опасности.
Однажды отряд охотников вернулся уже затемно. Дни стали совсем короткими, опозданиям не удивлялись. Увлекшись погоней, некоторые охотники ночевали в лесу. Но на этот раз было понятно: что-то случилось. Завидев стоянку, охотники разразились громкими воплями, привлекая всеобщее внимание. Некоторые побежали к ним навстречу. Когда вернувшиеся подошли поближе, все увидели, что двоих охотников несут на носилках из жердей и тонких ветвей. Возглавлял отряд усталый и мрачный Херилак.
— Мы преследовали когтистых бегунов, а коготь-мараг прятался под деревом. Вот что он успел натворить, прежде чем мы убили его. — Первые носилки тяжело опустили на землю. — Вот Улфадан. Он мертв.
Услыхав это, Меррис громко вскрикнула и бросилась к носилкам. Откинув кусок меха, прикрывавший лицо Улфадана, она горестно завопила и стала рвать на себе волосы.
Херилак огляделся и, увидев Фракена, поманил его:
— Необходимо все твое умение, целитель. Мараг напал на Керрика и сломал ему ногу.
— Нужны крепкие палки и кожаные ремни. Ты поможешь.
— Я принесу палки, — сказал Херилак и, заметив Армун, стоявшую рядом, приказал: — Принеси мягкой кожи! Быстро!
Закусив губу, Керрик все-таки не сумел сдержать стона, когда его перекладывали с носилок на землю возле костра. Боль пронзала сломанную ногу. Когда Фракен прикоснулся к ней, боль стала и вовсе невыносимой.
— Херилак, покрепче держи его за плечи, а я вправлю кость, — велел Фракен.
Нагнувшись, он взял Керрика за ногу. Старику не в первый раз приходилось вправлять кости. От дикой боли Керрик потерял сознание.
— А теперь давай палки, чтобы удержать кость на месте, — сказал Фракен и стал бинтовать ногу кожаными ремнями. Все было сделано быстро. — Несите его в шатер и укройте шкурами, он должен лежать в тепле. Помоги нам, девушка.
Вскоре Керрик пришел в себя, ощущая в ноге дергающую боль. Ему стало гораздо легче. Приподнявшись на локтях, он поглядел вниз и увидел две ободранные от коры ветки, прибинтованные к ноге. Кожа была цела. Кто-то пошевелился в темноте.
— Кто здесь?
— Это я, Армун, — нерешительно отозвался женский голос.
Он со вздохом откинулся на спину.
— Принеси мне воды, Армун. И побольше.
Она поспешила наружу, силуэт ее растворился во тьме.
Армун? Керрик не слышал такого имени. И, кажется, не встречал этой женщины. Впрочем, какая разница. Ногу дергало словно больной зуб. В горле пересохло, Керрик закашлялся. Воды, думал он, воды. Прохладной воды.
Глава 12
Керрик забылся неглубоким сном. На рассвете пульсирующая боль в ноге пробудила его. Повернув голову, он увидел рядом чашу с водой. Выпростав руку из-под шкур, он схватил ее и стал жадно пить. Когда он выпил все, сзади подошла девушка и взяла из его рук чашу. Он не узнал ее — волосы закрывали все лицо девушки. Как ее зовут? Она же говорила.
— Армун?
— Да. Принести еще воды?
— Воды. И поесть чего-нибудь.
Вчера он не ел, мысль о еде даже в голову не приходила. Но теперь он проголодался. Девушка повернулась к нему спиной и вышла из шатра. Лица ее он не видел и вообще не представлял себе, кто она. Но голос показался ему приятным. Он уже где-то слышал его… Как больно, надо попытаться устроиться поудобнее… Он слышал этот голос! Но когда и где? Мысль эта не давала ему покоя… И наконец он вспомнил, что так говорили иилане.
Армун. Последнюю букву он произнес чуть в нос. Он не говорил на языке иилане так давно, что воспоминания об Алпеасаке нахлынули сами собой.
Девушка вернулась с водой, на плетеном блюде она принесла кусок копченого мяса и положила перед раненым. Обе руки ее были заняты, и, нагибаясь, она не успела прикрыть лицо. Керрик увидел ее глаза. Она быстро отвернулась и, стиснув кулаки, ожидала насмешки. Но он молчал. Армун удивилась. Ничего не понимая, она молча смотрела, как голодный охотник рвал зубами мясо. И если бы она узнала, что думает Керрик, то не поверила бы.
Нет, думал Керрик. Я не видел ее. Интересно, почему? Я бы запомнил. Знает ли она, на что похож ее голос? Лучше промолчу, а то она рассердится, узнав, что говорит, как мараг. Ее манера разговаривать напоминает мне иилане. И рот как у иилане. Эта раздвоенная губа. Так вот почему она мне знакома. Она напоминает мне Инлену'…
Армун сидела за спиной Керрика и удивлялась. Она думала, что молодому охотнику, наверное, слишком больно, иначе он уже смеялся бы над ней или дразнил бы ее. Мальчишки всегда докучали ей своим любопытством и никогда не оставляли в покое. Однажды пятеро юнцов поймали ее в лесу. Она дралась и брыкалась, но они повалили ее на землю. А потом пальцами тыкали в нос и губу и хохотали, пока она не разревелась. Было не больно, а очень обидно. Она была так не похожа на других девчонок. Мальчишки даже не задрали на ней платье, как делали это с теми девчонками, которых им удавалось поймать. Просто тыкали руками в лицо. Она казалась им только забавным зверьком.
Армун так погрузилась в свои горькие думы, что даже не заметила, что Керрик перевалился на бок и внимательно наблюдает за нею. Она быстро прикрыла лицо волосами.
— Поэтому я и не узнал тебя, — произнес он. — Ты всегда прикрываешь лицо волосами, теперь я вспомнил.
Она напряженно ожидала насмешки. Но он уселся, глухо застонав от боли, и поплотнее закутался в шкуры — утро было туманным и влажным.
— Ты дочь Улфадана? Я видел тебя возле его костра.
— Нет, мои мать и отец умерли. Меррис разрешает мне помогать ей.
— Мараг бросился на Улфадана и повалил его на землю. Мы кололи его копьями, но опоздали. Он переломил шею саммадару. Огромный мараг. А мне он сломал ногу ударом хвоста. Надо брать с собой побольше стреляющих палок, без них с этими мургу не справиться.
Винить себя ему было не в чем. И в самом деле, он успел уже распорядиться, чтобы каждая группа охотников брала с собой по смертоносной палке. Но в лесу среди деревьев одной палки было мало. Впредь охотники будут брать с собой по два хесотсана.
Едва Армун подошла ближе, все мысли об охоте и мургу исчезли. Она взяла пустую чашку, ее волосы прикоснулись к его лицу, и он почувствовал сладкий аромат. Он никогда еще не оказывался так близко к девушке и заволновался. Невольно вспомнилась Вейнте: на нем и над ним. Отвратительное воспоминание, он постарался не думать о прошлом.
Читать бесплатно другие книги:
