Убийство на поле для гольфа Кристи Агата

– Все время прямо, мсье, нужно пересечь весь город. Вилла «Женевьева» примерно в километре от него. Мимо не проедете. Большая такая, смотрит на море.

Мы поблагодарили прохожего и двинулись в путь, вскоре оставив городишко позади. На развилке нам опять пришлось остановиться. К нам не спеша приближался какой-то крестьянин, и мы дожидались его, чтобы снова справиться о дороге. Неподалеку стоял обшарпанный домик, но по виду эта развалюшка никак не походила на виллу «Женевьева». Пока мы ждали, калитка домика распахнулась и оттуда вышла девушка.

Крестьянин наконец доплелся до нашего автомобиля, и шофер высунулся, чтобы спросить, на какую дорогу нам свернуть.

– Вилла «Женевьева»? Да она тут в двух шагах, мсье, езжайте направо. Кабы не поворот, вы бы ее сразу заприметили.

Шофер поблагодарил его и снова завел машину. А я все не мог оторвать взгляд от девушки, которая так и стояла, держась одной рукой за калитку, и смотрела нам вслед. Признаюсь, я большой поклонник женской красоты, но тут никто бы не устоял. Она была высокого роста, сложена как юная богиня, ее непокрытые золотистые волосы искрились в лучах солнца – и я готов был поклясться, что красивее девушки никогда в жизни не встречал. Я чуть не вывихнул шею, глядя на нее, пока наша колымага переваливалась по ухабистому проселку.

– Вот это да, Пуаро! – воскликнул я. – Видели эту юную богиню?

Пуаро вскинул брови.

– Началось! – пробормотал он. – Ну вот, вам уже богини мерещатся.

– Но, разрази меня Юпитер, разве она не божественна?

– Возможно. Я не заметил.

– Но вы же видели ее!

– Мон ами, два разных человека редко видят одно и то же. К примеру, вы узрели богиню. А я… – Он помедлил.

– А вы?

– Я увидел девушку с тревожными глазами, – серьезно ответил Пуаро.

Но в эту самую минуту мы подъехали к большим зеленым воротам и оба не удержались от возгласа удивления. У ворот стоял весьма внушительного вида полицейский. Он поднял руку, преграждая нам путь.

– Сюда нельзя, мсье.

– Но мы к мистеру Рено, – крикнул я. – У нас с ним назначена встреча. Это ведь его вилла?

– Да, мсье, но…

Пуаро подался вперед.

– Но что?

– Сегодня утром мсье Рено был убит.

Глава 3. Вилла «Женевьева»

Пуаро стремглав выскочил из машины, глаза его возбужденно горели. Он схватил полицейского за плечо.

– Что вы сказали? Убит? Когда? Каким образом?

Полицейский выпятил грудь.

– Нам не положено отвечать на вопросы, мсье.

– В самом деле. Я понимаю. – Пуаро поразмыслил минуту. – А комиссар полиции – он, я полагаю, в доме?

– Так точно, мсье.

Пуаро достал визитку и черкнул на ней пару слов.

– Вуаля! Не могли бы вы немедленно передать эту визитную карточку комиссару?

Полицейский взял карточку и, обернувшись, свистнул. Через несколько секунд подошел его коллега, которому и вручили записку Пуаро. Ждали мы недолго – вскоре к воротам торопливо засеменил низенький пышноусый толстяк. Полицейский отдал честь и отошел в сторонку.

– Мой дорогой Пуаро! – воскликнул толстяк. – Как я рад вас видеть. Вы прибыли как нельзя вовремя!

Пуаро просиял.

– Мсье Бекс! Вот уж действительно радость. – Он повернулся ко мне. – Это мой английский друг, капитан Гастингс – мсье Люсьен Бекс.

Мы с комиссаром церемонно раскланялись, а затем мсье Бекс снова обратился к Пуаро.

– Старина, последний раз мы виделись, кажется, году в девятьсот девятом, в Остенде. Я слыхал, вы оставили службу?

– Да. Занимаюсь частной практикой в Лондоне.

– Та вы говорите, у вас имеется информация, которая может нам помочь?

– Возможно, вам она уже известна. Вы знаете, что меня сюда вызвали?

– Нет. И кто же?

– Ваша жертва. Вероятно, мсье Рено знал, что кто-то покушается на его жизнь. К несчастью, он слишком поздно обратился ко мне.

– Силы небесные! – воскликнул француз. – Значит, он предвидел собственное убийство? Это совершенно меняет дело! Однако, пойдемте же в дом.

Он распахнул ворота и мы направились к вилле. Мсье Бекс продолжил на ходу:

– Надо немедленно сообщить об этом следственному судье – мсье Отэ. Он только что завершил осмотр места преступления и как раз собирается опрашивать свидетелей. Милейший человек. Он вам понравится. Очень благожелательный. Методы у него своеобразные, но судья он отменный.

– Когда было совершено преступление? – спросил Пуаро.

– Тело обнаружили утром, около девяти часов. Опираясь на слова мадам Рено и свидетельство врача, можем сказать, что смерть наступила в районе двух часов ночи. Но входите, прошу вас.

Мы как раз подошли к парадному крыльцу. В холле дежурил, сидя на стуле, еще один полицейский, при виде комиссара он вскочил и вытянулся по стойке смирно.

– Где сейчас мсье Отэ? – спросил у него комиссар.

– В гостиной, мсье.

Мсье Бекс отворил дверь по левую руку, и мы вошли. Мсье Отэ и его помощник сидели за большим круглым столом. При нашем появлении они подняли головы. Комиссар коротко нас отрекомендовал и объяснил причину нашего приезда.

Следственный судья мсье Отэ был высокий, худощавый человек с проницательными темными глазами и аккуратно подстриженной седой бородкой, которую он имел обыкновение поглаживать во время разговора. У камина стоял, слегка ссутулившись, пожилой господин, которого нам представили, как доктора Дюрана.

– Просто поразительно, – заметил мсье Отэ, когда комиссар закончил рассказ. – Письмо у вас с собой, мсье?

Пуаро отдал ему письмо, и судья принялся читать.

– Хм… Мсье Рено пишет о каких-то секретных сведениях. Как жаль, что он не был более откровенным. Премного вам обязаны, мсье Пуаро. Надеюсь, вы окажете нам честь и поможете в расследовании. Если только вас не ждут в Лондоне неотложные дела.

– Я намерен остаться, мсье судья. Я не смог приехать вовремя, чтобы предотвратить смерть моего клиента, но чувствую себя обязанным найти убийцу.

Судья поклонился.

– Ваши чувства делают вам честь. К тому же мадам Рено несомненно пожелает воспользоваться вашими услугами. С минуты на минуту мы ожидаем мсье Жиро из уголовной полиции Парижа, и я уверен, что вы с ним окажете друг другу содействие в расследовании. А пока я надеюсь, вы согласитесь поприсутствовать при допросе свидетелей. Само собой, если вам потребуется любая помощь, она тотчас будет вам предоставлена.

– Благодарю вас, мсье. Как вы понимаете, пока что я, как говорится, блуждаю во мраке. Мне совершенно ничего не известно.

Мсье Отэ кивнул комиссару, и тот начал рассказ:

– Нынче утром старая служанка Франсуаза спустилась в холл, чтобы приступить к своим обязанностям, и обнаружила, что парадная дверь открыта. Испугавшись, что в дом проникли воры, она бросилась в столовую, однако все серебро оказалось на месте, и Франсуаза решила, что ее хозяин, наверное, рано поднялся и вышел на прогулку.

– Пардон, мсье, что перебиваю, но было ли такое в порядке вещей?

– Нет, не было, но старуха Франсуаза, как и многие другие, полагает, что все англичане – чокнутые, и в любую минуту способны выкинуть какой угодно фортель! Молодая горничная Леони, войдя, как обычно, в спальню своей хозяйки, чтобы разбудить ее, с ужасом обнаружила, что мадам Рено связана, а во рту у нее кляп. И почти в то же время было найдено уже остывшее тело мсье Рено с ножом в спине.

– Где найдено?

– В том-то и заключается самая большая странность этого дела, мсье Пуаро. Тело лежало ничком в свежевырытой могиле.

– Что?

– Да-да. Яму выкопали совсем недавно – всего в нескольких метрах от границы поместья.

– И как же долго он был мертв?

Доктор Дюран ответил на этот вопрос:

– Я начал осмотр тела сегодня в десять часов утра. Смерть, вероятно, наступила самое малое за семь, а, возможно, и десять часов до этого.

– Хм, стало быть, все случилось между полуночью и тремя часами.

– Совершенно верно. К тому же мадам Рено свидетельствует, что нападение произошло в два часа ночи, так что временной интервал сужается. Скорее всего, смерть была мгновенной. Самоубийство, естественно, исключено.

Пуаро кивнул, и комиссар продолжил:

– Перепуганные служанки поспешили освободить мадам Рено от пут. Она была очень слаба и почти без сознания от боли, которую причиняли ей веревки. Как выяснилось, двое мужчин в масках вошли в спальню, заткнули ей рот и связали, а ее мужа силой куда-то уволокли. Это нам сообщили служанки со слов мадам Рено. Узнав трагическую новость, она пережила сильнейший нервный припадок. Доктор Дюран сразу по приезде дал ей снотворное, и мы не имели возможности опросить ее. Будем надеяться, что сон ее успокоит, и она сможет вынести такое нелегкое испытание, как допрос.

Комиссар умолк.

– А кто проживает в доме, мсье?

– Франсуаза – старая экономка, она здесь много лет, служила еще у прежних владельцев виллы «Женевьева». Также две девицы, сестры Дениза и Леони Улар. Родители у них весьма почтенные люди, живут в Мерлинвиле. Шофер, которого мсье Рено привез из Лондона, но сейчас он в отъезде, у него отпуск. И наконец мадам Рено и ее сын, мсье Жак Рено. В настоящее время он тоже отсутствует.

Пуаро склонил голову. Мсье Отэ позвал:

– Маршо!

Явился полицейский.

– Приведите Франсуазу.

Полицейский козырнул и удалился. Минуту-другую спустя он вернулся, в сопровождении перепуганной Франсуазы.

– Вас зовут Франсуаза Аррише?

– Да, мсье.

– Как давно вы служите на вилле «Женевьева»?

– Двенадцать лет у мадам виконтессы. А весной, когда она продала виллу, я согласилась остаться у английского милорда. Это же ведь уму непостижимо…

Следственный судья перебил ее.

– Несомненно, несомненно. Итак, скажите мне, Франсуаза, чья обязанность запирать на ночь парадную дверь?

– Моя, мсье. Я всегда сама ее проверяю.

– А прошлой ночью?

– Я заперла ее, как обычно.

– Вы в этом уверены?

– Клянусь святыми угодниками, мсье!

– В котором часу это было?

– Как и всегда, в половине одиннадцатого, мсье.

– Что насчет остальных обитателей виллы? Они уже легли спать?

– Мадам удалилась незадолго до этого. Дениза и Леони пошли наверх одновременно со мной. Мсье все еще сидел у себя кабинете.

– Значит, если после вашего ухода кто-то открыл входную дверь, то это мог быть только сам мсье Рено?

Франсуаза пожала широкими плечами.

– Зачем бы он стал это делать? Грабители и убийцы повсюду так и шастают! Хорошенькое дело! Мсье не был идиотом. Вот, разве что, когда он выпускал ту даму…

Судья нетерпеливо прервал ее:

– Выпускал даму? О какой даме речь?

– Ну, какую-какую, ту, что приходила к нему.

– Значит, вчера вечером его посещала дама?

– Посещала, мсье, и не только вчера, она и до этого часто приходила к нему по вечерам.

– И кто она такая? Вы ее знаете?

Экономка хитро прищурилась.

– Как я могу ее знать, – проворчала она, – ежели вчера ее впускала не я.

– Ах, вот как! – рявкнул следственный судья и треснул кулаком по столу. – Вздумали водить полицию за нос? Я требую, чтобы вы немедленно сообщили мне имя женщины, которая посещала мсье Рено по вечерам.

– Полиция-молиция, – буркнула Франсуаза. – Вот уж никогда не думала, что придется якшаться с полицией. Ладно, знаю я, кто она такая. Это была мадам Добрей.

Комиссар издал удивленный возглас и подался вперед, будто был потрясен до крайности.

– Мадам Добрей – с виллы «Маргарита», что тут неподалеку?

– Так и я же о чем, мсье. Да, она красотка, эта мадам, прям куколка! – старуха презрительно тряхнула головой.

– Мадам обрей, – пробормотал комиссар. – Невероятно.

– Поглядите-ка на них, – сварливо проворчала Франсуаза. – Вот и говори им правду после этого.

– Нет-нет, что вы, – примирительным тоном отозвался судья. – Просто мы удивились, вот и все. Значит, мадам Добрей и мсье Рено, они были… – Он деликатно замялся. – А?… Так оно и было?

– Я-то почем знаю? А если и было, чего тут удивляться? Мсье, он английский милорд – богач, а мадам Добрей – бедна, как церковная мышь, но очень шикарная дамочка, хоть они и живут с дочкой тише воды. У нее есть о чем помалкивать, тут и думать нечего! Теперь-то она уже далеко не девочка, но, ей-богу, я собственными глазами видела, как мужчины оборачиваются ей вслед, когда она идет по улице. К тому же в последнее время она стала больше тратить – у нее явно завелись деньжата, об этом весь город судачит. А прежде каждый грош считала. – И Франсуаза тряхнула головой с непоколебимой уверенностью в своей правоте.

Мсье Отэ машинально погладил бородку.

– А мадам Рено? – спросил он наконец. – Как она относилась к их… дружбе?

Франсуаза пожала плечами.

– Хозяйка всегда такая вежливая – сама любезность. Никто бы не сказал, что она подозревает мужа. Но сердце-то ведь чует. Я заметила, как мадам день ото дня все бледнеет, худеет, бедняжка. Это была уже совсем не та женщина, что приехала сюда месяц назад. Да и мсье изменился. Тоже, небось, переживал. Прям весь на нервах – того и гляди сорвется. А чего удивляться, при таких-то отношениях. Все на виду, никакой выдержки, ни капли благоразумия. Типично английская манера, скажу я вам!

Я прямо-таки подпрыгнул на стуле от негодования, но судья невозмутимо продолжил допрос и гнул свою линию.

– Так вы говорите, мсье Рено не стоило самому провожать мадам Добрей? А она вообще уходила?

– Да, мсье. Я слышала, как они вышли из кабинета и направились к выходу. Мсье сказал: «Доброй ночи!» и захлопнул за ней дверь.

– И в котором часу это было?

– Да минут двадцать-двадцать пять одиннадцатого, мсье.

– Вы знаете, когда мсье Рено пошел спать?

– Мы уже легли, а через десять минут я слышала, как он шел к себе по лестнице – она у нас скрипучая, и всем слышно, когда кто-то по ней спускается или поднимается.

– И это все? Ночью вас никакой шум не беспокоил?

– Нет, мсье, я ничего не слышала.

– А утром кто из прислуги первым спустился в холл?

– Я, мсье. И тут же заметила, что дверь настежь.

– А окна внизу? Все ли они были закрыты на шпингалеты?

– Все. И ничего подозрительного или странного в холле не было.

– Хорошо, Франсуаза, можете идти.

Старуха зашаркала к двери. На пороге она обернулась.

– Я вам кое-что скажу, мсье. Эта мадам Добрей – скверная особа. Мы, женщины, друг дружку насквозь видим. Попомните мое слово, злодейка она, – сказала Франсуаза и, покачав глубокомысленно головой, удалилась.

– Леони Улар! – вызвал следственный судья.

Явилась зареванная Леони, она вся дрожала и так и норовила удариться в истерику. Мсье Отэ виртуозно справился с нею. Ее несколько экзальтированные свидетельские показания в основном касались того, какой ужас она испытала, обнаружив связанную хозяйку с кляпом во рту. Ночью же она, как и Франсуаза, никаких посторонних звуков не слышала.

Следом за Леони пришла очередь ее сестры – Денизы. Служанка подтвердила, что хозяин в последнее время сильно изменился.

– С каждым днем он все мрачнел и мрачнел. Потерял аппетит. Все время был подавлен. – Но на этот счет у Денизы имелась собственная теория: – Это все мафия, точно вам говорю, она его выследила! Те двое в масках – кто такие, как вы думаете? Страшные люди!

– Разумеется, такое возможно, – не стал спорить судья. – А теперь, милая, скажите, не вы ли вчера вечером впустили в дом мадам Добрей?

– Вчера вечером – не я. А вот позавчера – да, впускала.

– Но Франсуаза только что сказала, что мадам Добрей была здесь вчера вечером.

– Нет, мсье. Вчера действительно приходила дама, но не мадам Добрей.

Удивленный судья попробовал поднажать, но девушка стояла на своем. Она-де прекрасно знает, как выглядит мадам Добрей. А та дама, хоть и тоже брюнетка, но ниже ростом и куда моложе. Ничто не могло поколебать уверенность юной горничной.

– А приходилось ли вам раньше встречать эту даму?

– Никогда ее не видела, мсье. – И тут девушка неуверенно добавила: – Но думаю, что она англичанка.

– Англичанка?

– Да, мсье. Она спросила, дома ли мсье Рено на весьма неплохом французском, но вот акцент – его же всегда заметно, правда? К тому же, когда они вышли из кабинета, то говорили по-английски.

– А вы слышали, о чем они разговаривали? То есть, вы поняли, о чем шла речь?

– Я очень хорошо говорю по-английски, – сообщила Дениза не без гордости. – Дама говорила слишком быстро, и я не уловила смысла, но зато я слышала последние слова, которые произнес мсье Рено, когда отпирал для нее парадную дверь. – Она сделала многообещающую паузу, а затем воспроизвела, старательно выговаривая каждое слово.

– «Да… да… но бога рради, теперрь ступайти уже»!

– Да, да, но, бога ради, теперь ступайте уже! – повторил судья.

Он отпустил Денизу и, поразмыслив минуту-другую, решил снова вызвать Франсуазу. Он выдвинул предположение, что она перепутала, в какой именно вечер приходила мадам Добрей. Однако Франсуаза проявила неожиданное упорство. Прошлым вечером сюда приходила мадам Добрей – и все тут. Это несомненно была она. Дениза просто решила поинтересничать перед господами, так-то! Вот и состряпала сказочку о странной незнакомке. Да еще как не похвалиться умением болтать по-английски! Да мсье, может, вообще никогда не произносил ту английскую фразу, а даже если и произносил, это ничего не доказывает, потому что мадам Добрей тоже превосходно знает этот язык, и только на нем обычно и общалась с мсье и мадам Рено.

– Между прочим, мсье Жак, их сын – он часто гостит у родителей – вообще скверно говорит по-французски.

Судья не настаивал больше. Он поинтересовался местопребыванием шофера и узнал, что вчера мсье Рено отпустил его: мол, скорее всего, машиной он пользоваться не будет, и Мастерс может отдыхать.

Тут Пуаро недоуменно нахмурился – над переносицей прорезалась глубокая морщинка.

– В чем дело? – шепнул я ему.

Он нетерпеливо тряхнул головой и спросил:

– Простите, мсье Бекс, по-видимому, мсье Рено сам умел водить машину?

Комиссар вопросительно посмотрел на Франсуазу, и старуха твердо ответила:

– Нет, мсье машину не водил.

Пуаро нахмурился еще сильнее.

– Жаль, что вы не хотите сказать, что вас так встревожило, – заметил я нетерпеливо.

– Как вы не понимаете? В своем письме мсье Рено пообещал прислать автомобиль за мной в Кале.

– Может, он собирался нанять машину? – предположил я.

– Вероятно. Но к чему арендовать, если у тебя есть собственный автомобиль? С какой стати нужно было именно вчера – заметьте, внезапно, в один момент – отправлять шофера в отпуск? Если только по какой-то причине мсье Рено не хотел убрать его из поля зрения к нашему приезду?..

Глава 4. Письмо, подписанное «Белла»

Франсуаза вышла из комнаты. Следственный судья в задумчивости барабанил пальцами по столу.

– Мсье Бекс, – произнес он наконец. – Мы имеем два взаимоисключающих свидетельства. Кому следует верить – Франсуазе или Денизе?

– Денизе, – твердо сказал комиссар. – Это она впустила гостью. Франсуаза – старая упрямица и явно недолюбливает мадам Добрей. Кроме того, мы и сами располагаем сведениями, которые наводят на мысль, что у мсье Рено была связь с другой женщиной.

– Ах, да! – спохватился Отэ. – Мы забыли сообщить мсье Пуаро вот об этом. – Он порылся в бумагах на столе, отыскал нужный листок и протянул его моему другу. – Это письмо, мсье Пуаро, мы нашли у погибшего в кармане плаща.

Пуаро взял листок и развернул его. Письмо было написано по-английски, торопливым почерком. Листок выцвел и измялся.

Мой драгоценный!

Почему ты не писал мне так долго? ы ведь по-прежнему любишь меня? Твои весточки в последнее время изменились – стали холодными и отчужденными, а теперь и вовсе такое долгое молчание. Оно меня пугает. Что, если ты разлюбил меня? Нет, это невозможно, я просто дурочка и вечно придумываю всякое. Но если ты и правда меня больше не любишь, я даже не знаю, что я сделаю – убью себя, наверное! Я не могу жить без тебя. Иногда мне кажется, что между нами стоит другая. Пусть поостережется, да и ты тоже – берегись! Я скорее убью тебя, чем позволю ей тебя заполучить! Так и знай.

Полно, что за несусветную высокопарную чушь я несу. Ты меня любишь, и я люблю тебя, люблю, люблю!

Обожающая тебя

Белла.

Там не было ни адреса, ни даты. Пуаро возвратил письмо, лицо его помрачнело.

– И каково ваше заключение, мсье судья?..

Следственный судья пожал плечами.

– Очевидно, что мсье Рено имел связь с этой англичанкой – Беллой. А приехав сюда, он встречает мадам Добрей и затевает с ней интрижку. Он охладевает к прежней возлюбленной, и та начинает что-то подозревать. В письме содержится явная угроза. На первый взгляд, мсье Пуаро, дело кажется совсем простеньким. Ревность! Недаром мсье Рено закололи в спину – это прямо указывает, что преступление совершила женщина.

Пуаро кивнул.

– Удар в спину – да, но не свежая могила! Это кропотливый, тяжкий труд – женщине не вырыть могилу в одиночку, мсье. Тут замешан мужчина.

Комиссар взволнованно воскликнул:

– Да-да, вы правы! И как мы об этом не подумали!

– Я и говорю, – продолжил мсье Отэ, – что на первый взгляд дело кажется простым, но двое в масках и письмо, полученное вами от мсье Рено, запутывают его. Таким образом перед нами совершенно иной ряд обстоятельств, не имеющий никакой связи с уже известными нам фактами. Что касается письма, отправленного вам мсье Рено, как вы думаете, возможно ли, что оно имеет хоть какое-то отношение к упомянутой Белле и ее угрозам?

– Сомневаюсь, – покачал головой Пуаро. – Человек вроде мсье Рено, чья жизнь прошла в дальних странах и была полна опасностей и приключений, вряд ли станет просить защиты от женщины.

Судья энергично кивнул.

– И я так считаю. Получается, объяснение этому письму нужно искать…

– В Сантьяго, – закончил за него комиссар. – Я немедленно отправлю каблограмму в полицейское управление Сантьяго, запросив все подробности тамошней жизни нашего покойника: его любовные связи, деловые операции, друзья, враги, которых он там нажил. Будет очень странно, если после этого мы не отыщем ключ к разгадке его убийства.

Комиссар оглядел присутствующих, ища поддержки и одобрения.

– Блестяще, – откликнулся Пуаро.

– Его супруга тоже могла бы дать нам подсказку, – прибавил судья.

– А не было ли других писем этой самой Беллы среди бумаг мсье Рено? – спросил Пуаро.

– Нет. Мы, разумеется, первым делом просмотрели всю личную корреспонденцию у него в кабинете. Впрочем, ничего интересного мы там не нашли. Обычная переписка и деловые бумаги, всё в рамках приличий. Единственное, что бросилось в глаза, так это его завещание. Вот оно.

Пуаро пробежал документ глазами.

– Итак. Наследство в тысячу фунтов получает мистер Стонор – кто это, кстати?

– Секретарь мсье Рено. Он остался в Англии, но пару раз приезжал сюда на выходные.

– А все остальное без каких-либо оговорок наследует его возлюбленная жена Элоиза. Написано от руки, но оформлено по всем правилам. Свидетельницы – две служанки: Дениза и Франсуаза. Ничего необычного. – Пуаро вернул бумагу.