По осколкам лжи Шерр Анастасия

— Окей. Не скучайте тут без меня.

Мне удалось сохранить улыбку, пока не вышла за дверь ресторана. И снова дождь, и снова слёзы одиночества, которых никто не увидит.

— Девушка, вам не холодно? Может, подвезти? — из окна притормозившей машины выглянул какой-то парень, а потом взглянул на мой живот и неловко откинулся назад. — Извините! — и, надавив на газ, ринулся прочь.

Да уж, в невесты я пока не гожусь. Усмехнулась, погладила живот.

— Пойдём-ка с мамой в кондитерскую. Сегодня можем устроить себе праздник.

Дни начали тянуться медленно и слишком спокойно. Мне, привыкшей к труду, было непривычно. Я подолгу гуляла, потом пыталась найти работу на удалёнке. Средства у меня ещё были, я жила экономно, но понимала, что надолго их не хватит. Работа в сети была интересной, и даже оплачивалась неплохо. Но не прогоняла осеннюю хандру.

Когда подошёл срок, я просто собрала приготовленные вещи в сумку и отправилась в роддом. Сама. Не позвонила даже Жене, чтобы не отвлекать её.

— Давайте сумку помогу донести, как вы вообще решились такую тяжесть нести сами? Спутник-то ваш где? Наверное, уже празднует вовсю? — так у стойки регистрации встречала меня медсестра.

— Нет у меня никого, — улыбнулась я, освободившись от тяжести.

— Ну а родственники? Где группа поддержки?

Я опустила взгляд и вздохнула.

— Нет никого.

— Ох ты ж… Ладно, давай обустраивайся в палате, я тебе сейчас чаю принесу.

— Спасибо, — улыбнулась я ей. Приятно, когда рядом пусть чужие, но сердечные люди.

Чай допить я не успела. Всё началось внезапно. Глядя на растекающуюся по полу влагу, я тихо заплакала. Вмиг стало страшно до ужаса.

А дальше была борьба. Жуткая, изматывающая, забирающая все силы. Я кричала так, как никогда в жизни. Всё запомнилось урывками. Вот мне помогают добраться до родильного зала, вот вокруг собрались врачи. Тело словно разрывалось на части, и единственное, чего я хотела, чтобы этот бесконечный круг боли поскорее завершился.

Кажется, несколько раз я теряла связь с реальностью. Потом снова приходила в себя и продолжала бороться. А потом всё резко стихло, и я услышала первый детский плач…

Её положили мне на грудь, и сердце затопило чем-то горячим и чистым. Она была такой крохотной, беззащитной и смешной, но я влюбилась в это маленькое чудо с первого взгляда.

ГЛАВА 7

Несколько месяцев назад

— Привет, милый, как дела? — на пороге его кабинета появилась Инга с широкой улыбкой и бумажным пакетом из ресторана. — А я тебе обед привезла!

— А я тебя просил об этом? — он оторвался от бумаг, взглянул на неё из-под хмурых бровей.

— Ну, милый, не будь таким угрюмым, — Инга сложила губы трубочкой, словно разговаривала с ребёнком. И это его в ней бесило тоже.

— Я занят, Инга. И буду занят до вечера. У тебя ещё что-то?

— Ну… Я думала провести пару обеденных часов с тобой. Ну ты понимаешь…

— Мне сейчас это не интересно, сказал же уже. Игры отложим на вечер.

Играть с Ингой он не хотел. Ни сейчас, ни вечером. А вот с той девчонкой из кафе он бы поиграл. Слишком строптивая оказалась. Хорошо играла. Натурально. Подчинять её было приятно. Он уже и позабыл это чувство, когда сталкиваешься с кем-то совершенно неопытным. А она была именно такой. Об этом говорила её беззащитность и полный крах в глазах. Она плакала и просила отпустить, что лишь раззадоривало его интерес. И играла она натурально. Со слезами и вскриками. Упиралась в его грудь руками, просила остановиться. А он не мог. Наконец-то получил то, чего хотел. Не опытную спутницу, которая за деньги выполнит любой каприз, а чистую, никем не тронутую девушку. Юную. Сколько ей, интересно? Двадцать-двадцать два? Не больше.

Решил узнать о ней побольше, и папка уже лежала на его столе. Мешала только Инга со своим обедом. Пришлось её выпроводить в грубой форме. И это была не игра. Инга хорошо разбиралась в его настроении. Хлопнув дверью, она убежала тратить его деньги, выражая тем самым своё недовольство. Наплевать.

Открыв папку, он прикипел взглядом к её фотографии. Выглядела она отлично, но в жизни ещё лучше. Особенно в тогда, в его руках.

Гущина Анна Егоровна. Сирота, двадцать лет. Уже полтора года работает в ресторане официанткой. Ничего особенного, хотя он поначалу подумал было, что её специально подослали. Слишком идеальное попадание в его вкусы. Словно её готовили для него.

Но на самом деле всё оказалось намного проще. Её привезли к нему, отловив после работы на улице. Просто случайную девчонку. Обещали заплатить. И она поехала. То ли не дали шанса сбежать (он знал, его парни могут), то ли позарилась на деньги. Но в итоге их не взяла. Значит, девчонка достойная. Зря он с ней так жёстко обошёлся. Обычно он не церемонился с доступными девицами, тем плевать, что с ними делают, любой каприз за его деньги. В этот раз что-то пошло не так. Когда он вышел из душа, оказалось, что деньги она не взяла. Так и убежала в своём разодранном платье.

Зацепила. Чем-то взяла его, что Андрею не понравилось, но удивило. Редко он возвращался к одной и той же по нескольку раз. Кроме Инги, разумеется. Невеста всё-таки.

В ресторан пошёл с партнёром, чтобы выпить кофе и обсудить детали одной сделки. А заодно и на неё взглянуть. На Аню, кажется. Он всегда забывал имена. К чему их запоминать, если только девушка действительно не зацепила чем-то особенным.

Бросив быстрый взгляд к барной стойке, Андрей заметил её. Слишком юная и худая, она выделялась среди других. Трудно не заметить. Волосы аккуратно собраны в пучок, на лице ни грамма косметики. Чистая. Свежая.

Она взяла меню и направилась к ним. Положила папки на стол, сцепила дрожащие руки в замок. Помнит его, значит. Ещё бы такое не запомнить. Он стал её первым мужчиной.

— Милочка, принесите воды, пока мы определимся с заказом, — сказал ей Илья, а Андрей сделал вид, что заинтересован документами.

— Да… Конечно, — проговорила тихо и бегом бросилась к бару. Испугалась его? Или разволновалась?

Андрей хорошо знал женщин. Особенно юных провинциалок, приезжающих на «заработки». Каждая вторая искала себе покровителя, чтобы тот, в обмен на близость, одаривал деньгами и другими благами. У Андрея тоже была одна такая. Правда, подобные отношения заканчиваются быстро. Его хватило на месяц.

Аня не была похожа на такую. Но он был бы не против. Он бы щедро её отблагодарил. Потому что тогда всё было за гранью обычного. Мало кто мог вызвать у него такое сильное влечение. Обычно женщин пугает его напор и специфические вкусы.

Илья отошёл, а к Андрею подошла другая официантка.

— Вы готовы сделать заказ?

— Нет. Я хочу, чтобы меня обслуживала другая девушка. Та, которая принесла нам меню. Позови её.

Девушка кивнула и, поджав губы, испарилась. А через минуту в зал вышла она. Аня. К его столику подошла аккуратно, ступая на носочках, словно крадучись к зверю. Они встретились взглядами, и Андрей мог бы поклясться, что она вспомнила о том же, о чём и он. О той ночи. О страсти, подчинении, противостоянии и полном отсутствии запретов.

— Привет, Аня, — усмехнулся, взглянув на её бейджик. Действительно запомнил имя. — Как дела? Всё хорошо? — улыбнулся ей, а она покраснела, опустила глаза в пол.

— Нормально… Вы готовы сделать заказ? — совсем тихо, будто опасаясь, что он проявит свою власть прямо сейчас. А он был бы не против. До крайностей в общественном месте не опустился бы, а вот в машину её увести мог бы. Единственное, что останавливало, работа. Его и её.

— Как насчет вечера? Встретимся? — ходить вокруг да около не стал. К чему расшаркивания, если между ними уже всё было.

— Нет. Не встретимся. Я не одна из тех девиц, что бегут по первому вашему зову, — бросила ему в лицо и снова отвела взгляд. — Так вы будете что-то заказывать или нет?

Вот, значит, как. Всё-таки не ту парни притащили. Ошибочка вышла. А жаль. Он бы не поскупился. Что ж, всё понял и отступил.

— Кофе принеси. И побыстрее.

— А ваш напарник? Он определился с заказом?

— Ему тоже кофе.

Кофе им принесла другая официантка, и Андрей подумал, что стоит перейти на обеды в другой ресторан.

ГЛАВА 8

Несколько месяцев спустя

Я смотрела на свою маленькую крошку и не могла поверить, что стала мамой. Слёзы текли по щекам, потому что я не знала, как мне теперь жить и где взять столько средств на её лечение. Врач, хладнокровно сообщивший мне о том, что моя дочь больна, молча покинул палату, даже не удосужившись подсказать, что делать. Я была абсолютно потеряна и дезориентирована. Я только-только взяла её на руки в первый раз, а теперь выясняется, что могу потерять…

Сердце билось в груди, стеная и плача, а я не могла остановить слёзы, капающие с подбородка на маленькие, бледноватые щёчки дочери. Я даже не успела дать ей имя…

— Я найду деньги, слышишь? Я найду. Вылечу тебя. Ты обязательно выздоровеешь. Ника. Будешь у меня Никой, — прижалась губами к её лобику, зажмурилась, пытаясь прекратить плакать. Слезами горю не помочь. Нужны деньги. Много денег. И я на всё пойду, чтобы их достать.

Выписалась раньше на три дня, не желая терять время. Пока моя дочь в больнице, я обязана найти средства. Нужна дорогостоящая сыворотка, и бесплатно её не получить.

Я начала искать его. Ворвалась в квартиру к Женьке, как обезумевшая схватила её за руки.

— Аня?.. Ты же должна быть в роддоме…

— Мне нужен его адрес! Где живёт, где работает, куда ездит обедать, хоть что-то! Слышишь меня, Жень! Любую подсказку дай!

— Тихо-тихо. Ты что… Посмотри на себя в зеркало, ты же на себя не похожа. Кто тебе нужен, объясни нормально. Давай пройдём на кухню, выпьешь чаю и расскажешь мне всё.

Пить чай я не хотела. Мне казалось, что, теряя каждую секунду, я теряю Нику. Но Женька заставила меня присесть, дала в руки чашку с горячим чаем.

— Выпей, приди в себя. Может, добавить чего-нибудь для успокоения?

Я мотнула головой, уставилась на чашку.

— Они сказали, что Ника больна. Это врождённая болезнь, и чтобы её вылечить, нужна сыворотка из-за границы. Она очень дорогая. Мне нигде не найти такие деньги. Кредит на такую сумму мне, безработной, никто не оформит. Мне нужно найти его… Отца Ники. Я попрошу у него помощи. Пусть даже в долг. Он же богат. Вдруг поможет? — я посмотрела Жене в глаза, будто она могла знать ответ на мой вопрос.

Она лишь пожала плечами.

— Не знаю, Ань… Всё сложно с такими мужчинами. Обычно им всё равно, кто от них ждет ребенка. И проблемы подобного рода их не особо волнуют. А деньги… Ну, знаешь, он потому и богат, что умеет их считать. И всё же сходи. Сходи к нему и попроси. Правда, он женился недавно. Не наткнись на его жену, а то точно никакой помощи не получишь. Где живёт он, я не в курсе, такие вещи не афишируют, сама понимаешь. А главный офис его компании находится рядом с нашим рестораном. Сейчас на карте тебе покажу.

Решиться просить у него деньги на лечение своего ребёнка было сложно. Но я не позволила себе отступить. Для Ники я сделаю всё что угодно. Хоть в самую бездну брошусь.

Охрана на входе в главный офис господина Романова меня не пропустила. Даже когда я сказала, что пришла по личному делу. Ожидаемо. Никто даже пальцем не пошевелил. Однако и я сдаваться не собиралась. Села на лавочку в парке напротив и уставилась на раздвижные двери немигающим взглядом. Я не знала, сколько придётся так просидеть, но точно знала, что никуда не уйду, пока не увижу его. Рано или поздно он появится.

Он появился спустя несколько часов. Я узнала его сразу. По походке, по развороту плеч, а за ним целая толпа охранников и помощников. Такого человека не заметить нельзя. Я бросилась наперерез машинам, перебегая дорогу, чтобы успеть перехватить его. Мне сигналили, кто-то открыл окно и выкрикнул ругательство. Но я не видела и не слышала ничего и никого, кроме него.

— Андрей! — закричала я, когда один из его охранников перехватил меня на лету и попытался оттеснить назад. — Пустите меня! Андрей!

Он обернулся. В глазах промелькнула заинтересованность, а вот узнавания не произошло. По крайней мере, мне так показалось.

— Я хочу поговорить с вами! — выкрикнула я, опасаясь, что он не расслышит.

— Пусти, — бросил он удерживающему меня охраннику, и тот разжал свои пальцы, отпуская моё предплечье. — Слушаю, — это уже мне, заставляя моё сердце затрепетать от надежды.

ГЛАВА 9

— Кто ты и что тебе нужно? — шагнул он ко мне, кивая своей свите. Те разошлись по кругу, словно я могла представлять для него, здорового мужчины, какую-то опасность.

— Я Аня… Мы с вами встречались. Вы… — я вдохнула воздуха побольше, но произнести правду о тои дне так и не смогла. — Я родила от вас дочь. Она больна. И ей сейчас нужна помощь. Дорогостоящая сыворотка, которой в нашей стране нет. Вы могли бы помочь, для вас это сущий пустяк. Я верну вам всё до копейки…

— Слушай меня, Аня… Или как там тебя. Если бы я помогал каждой, с кем проводил время, я бы уже разорился. А сколько таких, как ты, приходили ко мне с детьми на руках, не счесть. Так что давай, уходи. Пока я не приказал выставить тебя отсюда силой. Свободна, — в его глазах была чернота, а в голосе сталь. И столько жестокости в нём, что страшно смотреть.

— Её не станет! — меня схватили под руки два охранника, а он развернулся, чтобы уйти. — Слышишь ты, подонок?! Её не станет, если я не найду средства на это лекарство! Помоги ей! Она твоя дочь! Её зовут Никой! — я кричала, пока он не скрылся в здании, а охранники грубо оттолкнули меня к дороге, и я едва не угодила под колеса.

Водитель выскочил из машины, бросился ко мне, лежащей на асфальте и заливающейся слезами отчаяния.

— Вы как? С вами всё хорошо? Может, вам в больницу? — мужчина тряс меня за плечи, а я смотрела в его глаза невидящим взглядом и тихо ревела.

— Мне нужно найти средства, понимаете? Без них ей не помочь!

— Девушка, с вами всё в порядке? — подключился ещё какой-то мужчина, а я вырвалась из рук водителя, мотая головой.

Нет. Я никуда не уйду отсюда. Никуда. Пока он не поможет мне. Я буду дневать и ночевать у входа этого проклятого здания, но не отстану от него. И плевать, что он считает, будто ничего мне не должен. Он несет ответственность перед маленькой крохой, которой дал жизнь. И точка.

Я вернулась на ту же лавочку, где сидела до этого. Жду. Вокруг всё бежало, менялось. Все и всё было в движении, лишь я, как застывшая глыба, ждала, когда он выйдет, чтобы попытаться снова. Пришлось просидеть до вечера, и как только он вышел на крыльцо, я бросилась к нему. Снова меня схватили чьи-то ручищи, удерживая, как пойманную птицу.

— Ты разрушил мою жизнь, подонок! Ты едва не искалечил меня морально! Ты обязан мне, слышишь?! Я не прошу тебя признавать её! Дай только шанс на спасение дочери, и ты больше о нас не услышишь! — кричу я, вырываясь из рук охраны, как безумная, но всё зря. Он лишь бросил на меня равнодушный взгляд и сел в свою дорогую машину, которая тут же скрылась из виду.

Меня отпускают, но ноги не держат, и я падаю на колени. Опустив голову, плачу, захлёбываюсь слезами. Я сейчас на всё готова. На всё. Лишь бы спасти Нику, но осознание бессилия душит меня.

— Слушай, не моё дело, но шла бы ты отсюда, — ко мне подходит охранник, кажется, один из тех, которые меня удерживали. — Он человек тяжелый, безжалостный. Будешь надоедать, избавится от тебя, и никто не поможет. Иди лучше отсюда. С него ты ничего не получишь.

Мужчина даже подаёт мне руку, помогая встать, и я ухожу, растрёпанная и униженная. Иду к остановке, чтобы успеть в больницу. Я так хочу увидеть свою девочку.

Время уже не раннее, но сочувствующая медсестра впускает меня, позволяет даже принять душ у них и переодеться. Чуть позже ко мне приносят мою проснувшуюся крошечку. Я прижимаю её к себе и, закрыв глаза, долго укачиваю.

— Всё будет хорошо, малышка. Я всё равно достану средства. Не у него, так у других. Надо будет, на невозможное пойду. Я тебя не оставлю, моя маленькая. Ни за что.

Мы засыпаем вместе, и я ночью слышу, как у меня её забирают. А потом проваливаюсь в глубокий сон до утра. До самого страшного утра в моей жизни.

Умывшись и приведя в порядок волосы, сажусь на кушетку, ожидая, когда принесут Нику. Но время тянется, а медсестры всё нет. Начинаю нервничать, но успокаиваю себя тем, что у персонала пересменка, они ведь тоже люди. Когда ожидание становится невыносимым, выхожу из палаты и тут же натыкаюсь на нашего доктора.

— Арсений Николаевич, доброе утро. Я за Никой, вы её уже видели? Как она себя чувствует?

Мужчина останавливается напротив меня, задумчиво поджимает губы и опускает взгляд.

— Вам ещё не сказали? Что ж… ваша дочь ночью… Всё закончилось. Мы не смогли её спасти. Мне жаль.

— Что? — в этот момент меня прошибает ледяным холодом, и я вонзаюсь в него безумным взглядом. — Вы что-то путаете! Моя дочь — Ника! Она была со мной с вечера, и её только ночью забрали! Она не могла… Не могла она… — голос пропадает, и я начинаю хрипеть.

— Я не ошибаюсь, Анна. Мне очень жаль. Честно говоря, я думал, что время ещё есть и помощь может успеть, но я ошибался. Простите за ложную надежду.

ГЛАВА 10

Бреду по улице, иногда спотыкаюсь. Меня шатает и мотает из стороны в сторону, а люди обходят меня, сторонясь. Им страшно дотронуться до меня. Они видят лишь моё состояние и принимают за ту, кто окончательно опустился на дно жизни.

Не знаю, что служит причиной такому состоянию. Не знаю, где я. Лишь помню, как кричала, вцепившись в белый халат врача, и требовала принести мне мою Нику. Затем укол, и меня выставляют из больницы.

— Давай, уходи. Пошла отсюда! — толкает в спину охранник, а я смотрю на свои руки, в которых ещё недавно держала дочь, и ступаю босиком на асфальт. Я в одном больничном халате, даже обуви нет.

Не понимаю, что происходит и где моя доченька. Почему меня выгнали? Как они могли? И как мне забрать у них мою малышку? Они твердили мне, что её больше нет, но я не верю. Это неправда. С этой мыслью я падаю на тротуар, раскинув руки в стороны. Последнее, что вижу перед глубоким обмороком — личико моей Ники.

Просыпаюсь на больничной кушетке и только собираюсь выдохнуть, как замечаю, что тумбочка с другой стороны. И стены светлее, чем в родильном блоке. Мне приснился жуткий сон и, наверное, у меня случилась истерика. Вот меня сюда и переместили, чтобы не пугала других.

Я придумываю новые версии одну за другой, чтобы не думать о том, что Ники больше нет. Это был сон. Какой-то жуткий кошмар. Они не могли забрать мою девочку навсегда, я не давала им на это согласия. И она не могла так быстро… Не могла. Врач говорил, что у нас есть время, чтобы достать лекарство.

Мне нужно увидеть её. Нужно убедиться, что она со мной, рядом. Что она никуда не уходила… Но открыть дверь у меня не получается. Не получается, потому что та заперта. На окошке решётка, в том числе и на двери. Меня заперли.

— Эй! Кто-нибудь! Откройте! — стучу в дверь, и через некоторое время она открывается. На пороге появляется медбрат выше меня на две головы и пожилая медсестра в белом застиранном халате.

— Очнулась? Это хорошо. А то едва живую к нам привезли.

— Простите, я хочу узнать, где моя дочь? Я здесь, наверное, случайно оказалась…

В последующие десять минут я рассказываю медсестре о Нике, а та равнодушно слушает, а потом заявляет:

— Нам говорили, что у тебя проблемы. Ну ничего, мы с тобой поладим, да? — она достаёт из кармана инструмент, а медбрат хватает меня, лишая возможности пошевелиться.

Я кричу, пытаюсь вырваться, но им хватает нескольких мгновений, чтобы лишить меня воли и бросить обратно на кушетку.

Этот кошмар будет длиться два года. Пока не придёт он. Тот, кто меня спас.

Два года. Сегодня ровно два года, как я попала в клинику. Не хватает кусочка торта с воткнутой в него свечой. Год назад медбрат Назар принёс мне такой. Было приятно. Назар вообще замечательный. Хороший, светлый, добрый… Пару раз я просила его помочь мне выбраться отсюда, но он отказывался. Тогда-то я и узнала правду. Меня заперли здесь, чтобы я не призвала к ответу тех, кто так бесчеловечно поступили с моей Никой. Они не имели на это никакого права и обязаны были позволить мне проститься с дочерью. В любом состоянии…

Первые полгода я пыталась выбраться, чтобы заставить их ответить перед законом. Пару раз пыталась сбежать, но всё зря. Потом я смирилась. Даже согласилась с ними, что моей Ники больше нет и нет смысла бороться. Попросту незачем.

А потом я опустила руки и просто существовала. Послушно принимала лекарства, засыпала без помощи препаратов и просыпалась раньше всех. Назар принёс мне альбом для рисования и детский карандаш, которым невозможно причинить вред. Почему-то они боялись, что я могу отчаяться настолько, чтобы навредить себе. А у меня и мысли такой не было.

Я рисовала. Много рисовала. Почти всё свободное от сна время. Я рисовала её, мою кроху. Её личико я запомнила в деталях и никогда не забуду. Вся палата была увешана её портретами. Я даже пыталась представить, как бы она выглядела сейчас, будучи чуть старше, и рисовала, рисовала…

На сей раз торт мне принёс не Назар. Он только открыл дверь и пропустил незнакомца в палату. Тут же дверь захлопнулась.

— Добрый день, Анна Егоровна. Тут поговаривают, что у вас годовщина. Вот, принёс вам сладенького, — на тумбочку мужчина поставил тарелку с куском торта и горящей в нём свечкой.

Ещё год… Целый год. Итого два. Я нахожусь в этих стенах уже пару лет.

— Вы не спросите, кто я? — мужчина взял стул, поставил его ближе к моей кушетке, присел.

— Не спрошу.

— Почему?

— Потому что мне неинтересно.

— А что, у вас так часто бывают в гостях незнакомцы? — тут зацепил за живое. Ни знакомцев, ни незнакомцев у меня не бывает. Только Назар да пара медсестёр. А ещё, врач, которого я не выношу всей душой. Это по его вине я здесь.

— Я думаю, раз вы пришли, то сами представитесь. И расскажете, зачем вы здесь.

— Хм… А вы не слабая, вечно плачущая девчонка, которую я ожидал здесь найти, — в его тоне проскользнуло уважение. — Что ж, тогда я представлюсь — Зарецкий Глеб Юрьевич. И я здесь для того, чтобы помочь вам. Так вы тортик будете?

ГЛАВА 11

— Как именно вы мне поможете? И чем я буду вам обязана? — я задавала правильные вопросы. Нужные. Не спешила радоваться избавлению, потому что не знала, кто передо мной и какую плату попросит. Если он действительно пришёл помочь.

— Давай я для начала тебе кое-что расскажу, Анечка. Историю одной юной, несчастной девочки, у которой украли чистоту, ребёнка и два года жизни. Хочешь послушать?

— Не хочу, — я резко села на кушетке, отвернулась к окну и сквозь решётку уставилась на ворону, сидящую на дереве. Она искала добычу, а я просто хотела туда. Вдохнуть свежего воздуха, коснуться рукой толстой коры дерева. Ощутить себя живой.

Нас, конечно, выводили на прогулки в сад, но мне там не нравилось. Я и толпа сумасшедших… Я не была такой, как они. И они это чувствовали. Ненавидели меня, хватали и тянули за волосы, толкали и шпыняли. Назар, конечно, в свою смену подобного не допускал, но иногда случалось. Поэтому я не любила прогулки в компании других.

— А я всё же расскажу. Ты ведь должна знать, кто твой враг и как с ним бороться. Должна, — Глеб Юрьевич протянул мне ладонь, но я не дала ему свою руку. — Да, я понимаю, ты можешь мне не доверять, ведь я незнакомый человек. Но прошу тебя, послушай.

Я посмотрела на мужчину, быстро отмечая в сознании его внешность. Внешность, можно сказать, довольно приятную. Он немолод, по вискам серебрится седина. Глубокий взгляд зелёных глаз и нос с небольшой горбинкой. Ничего необычного с виду, но я чувствовала исходящую от него ауру. Сильную, стальную. Он лишь казался безобидным дяденькой. На самом деле за этим неприметным фасадом мог скрываться кто угодно. Кому как не мне знать о плохих людях.

— Говорите. Я слушаю. Мне всё равно больше нечем заняться, — ответила, выпустив иголки. Я уже не та бесхребетная Анечка. Я мечтаю вырваться отсюда каждый день. И каждую ночь представляю, что сделаю с Романовым, когда доберусь до него.

— Ты знаешь, кто тебя здесь запер? — спросил Глеб Юрьевич, и я подняла на него взгляд.

— Врачи. Они боятся, что я их засужу за дочь.

Глеб Юрьевич хмыкнул.

— И ты поверила в эту чушь?

— Так мне сказали. Медбрат, который здесь работает.

— Откуда ему знать?

Я пожала плечами.

— Расскажите свою историю. Вдруг она окажется интереснее.

— О, даже не сомневайся в этом, Анечка. Она гораааздо интереснее твоей. Видишь ли, когда ты забеременела от Романова-младшего, а потом родила от него дочь, об этом никто не знал. Но ты позволила себе пойти к отцу ребёнка и во всеуслышание закричать, что ты беременна от него и теперь он должен тебе денег.

Я закрыла глаза, вспоминая те минуты унижения.

— Так и было. И что дальше?

— Пока ты боролась за жизнь своего ребёнка, он скончался. Твою дочь кремировали по приказу Романова-старшего, отца Андрея Романова, который очень боялся громкого скандала. Нет ребёнка, нет проблем. А заткнуть рот тебе и вовсе не представилось сложным, — тут он обвёл взглядом палату и снова вернул внимание мне. Улыбнулся. — Теперь ты знаешь, кто виновен во всём. Вопрос. Ты хочешь им отомстить? Я даже помогу тебе в этом. Разумеется, не бесплатно. Мне нужна компания Романова-младшего. Когда-то она принадлежала мне и его отцу, но в итоге Романов-старший меня кинул, и я остался не у дел. Тот кризис я, разумеется, пережил, но желание отомстить никуда не делось. О тебе я узнал чисто случайно и решил, что мы можем помочь друг другу. Что скажешь?

Сказать что-либо я была не в состоянии. Потому что, узнав правду, растерялась. Меня заперли здесь не врачи? Не они мои враги, а человек, которого я даже не знаю? За что? Как они могли? После всего, что я пережила…

На глаза навернулись слёзы, но я упрямо их смахнула. Не прощу. Ни за что. Никого из них. Каждый ответит за свои поступки. За то, что сделали со мной. За то, что превратили каждый день в ад.

— Вы поможете мне выбраться отсюда?

— А то. Но разве ты не хочешь знать, что будет дальше?

— И что же будет дальше?

— Ты станешь моей женой, Аня. Нет, не так. Теперь ты Лика. Совершенно другой человек.

Я услышала то, что он сказал. И тут же согласилась. Лучше я доверюсь этому человеку, чем останусь здесь хотя бы ещё на день.

— Я согласна, Глеб Юрьевич. Помогите мне, и я помогу вам. Я помогу вам лишить их всего. Стереть их в порошок, — процедила сквозь зубы.

— Отлично, Лика. Я не ошибся в союзнице.

ГЛАВА 12

- Зачем вам этот брак? Что вы с него поимеете?

- Не поимею, а заимею. Тебя. И когда придёт миг расплаты, я хочу знать, что ты не сдашь назад. Андрей Романов умеет влюблять в себя женщин. Даже таких сильных, как ты. Разумеется, мы будем скрывать этот брак до нужного дня. Но договора подпишем. Чтобы никто из нас не остался не у дел. Ты ведь умная девочка, знаешь, какими могут быть люди. Даже те, кого, как тебе кажется, ты хорошо знаешь. Особенно, если речь о Романовых. Это те ещё подонки. Итак, брак будет заключён с Аней, которую уже никто не помнит. А ты с сегодняшнего дня станешь Ликой. И будешь ею до тех пор, пока не свершится месть. Так что ты решила? Останешься здесь ещё на пару месяцев или свалим отсюда, как можно быстрее?

- У вас есть такая возможность? Вытащить меня отсюда?

- Да хоть прямо сейчас, - усмехнулся. – О тебе уже все позабыли. Причём давно. Искать никто не будет. Я просто заплачу персоналу за хлопоты, и мы уйдём.

Я хотела уйти. Кто бы знал, как сильно я этого хотела. На глаза навернулись слёзы, и я часто-часто закивала.

- Я хочу. Хочу уйти.

- Отлично. Тогда собирай вещи, если они у тебя тут есть.

- У меня ничего нет, - вздохнула, опустила взгляд на свой больничный халат. Терпеть его не могу.

- Что ж, тогда я правильно сделал, что принёс тебе вещи. Держи пакет, - подал мне сумку с полным комплектом вещей и галантно отвернулся.

Я быстро оделась, вздохнула.

- Я готова, - сказала твёрдо и так же твёрдо пошла к двери, когда Глеб Юрьевич подал мне свою тёплую, большую руку.

Через несколько часов я сидела на диване в гостиничном номере и пила горячий кофе. Как же мне не хватало его в больнице. Как и сладостей, которыми тут был уставлен весь журнальный столик.

Но радость мою сдерживало лишь одно…

- Вы тоже будете здесь спать? – взглянула на широкую кровать.

Глеб Юрьевич улыбнулся.

- Не беспокойся, Аня, я взял себе другой номер. Ничего против твоей воли я с тобой не сделаю. Я ведь не Романов.

Да. Он не Романов. Может этот человек и сволочь, я его пока мало знала, но то, что он не Романов добавляло ему очков тысячу, не меньше.

- Спасибо. Что требуется от меня на данный момент? – спросила, едва не зевая. Такая усталость накатила, что мне захотелось упасть на диван и крепко уснуть.

- На данный момент ты должна только отдыхать. Поверь, у нас будет ещё много времени на месть. Ты пока не готова. Слишком слаба. Включи какой-нибудь фильм и отдохни, а я пойду к себе. Увидимся за поздним завтраком, так что рано можешь не вставать, никто тебя не побеспокоит. Ты больше не в лечебнице, Аня. Вот твой телефон. Там мой номер.

Я улыбнулась ему в ответ и молча проводила взглядом до двери. Не знаю, кто он такой и насколько правдивы его речи, но он именно тот, кто мне сейчас нужен.

- И, Аня… - он задержался у двери. – Не называй меня по отчеству. Я для тебя просто Глеб.

И хоть по возрасту он годился мне в отцы, я всё равно согласилась.

- Хорошо, Глеб. Спокойной ночи.

- И тебе сладких снов, Анечка. До завтра. И не пей много кофе, а то не сможешь уснуть.

- Хорошо, - мне нравилась его забота. До этого дня обо мне заботился лишь Назар. Наверное, мне даже будет немного не хватать его и его дурацких приколов. Но я больше не в лечебнице, так что, отчаиваться не стоит. Нужно идти дальше.

Я легла на диван, закрыла глаза. Сон никак не шёл, и мне пришлось включить телевизор. Тишины я наслушалась ещё в клинике, после отбоя там так тихо, что можно сойти с ума. Нет-нет кого-то переклинит, но санитары и медсёстры укладывали таких спать оперативно.

Даже уснув, я пару раз вскидывалась, широко распахивала глаза и долго не могла понять, где я нахожусь. Это страшно. Очень страшно привыкнуть к самому худшему месте на земле. Два года… Как вернуть их назад?

Утром меня, и правда, никто не побеспокоил. Я проспала до одиннадцати и, проснувшись, довольно потянулась. Как же здесь хорошо. Не слышно воплей из коридора, не забегают без стука медсёстры и медбратья. Просто благодать.

Я до сих пор не верила, что покинула стены лечебницы. Да, будущее пока туманно и неизвестно, но я больше не в заточении, и это чувство было просто потрясающим.

На кресле лежал телефон, который мне вчера дал Глеб. Я набрала единственный номер и, прокашлявшись, сказала:

— Доброе утро, Глеб.

— Здравствуй, Анечка. Как твои дела? Как спалось?

— Вы не поверите, но спалось лучше, чем в детстве, — улыбнулась я.

— Отлично. Тогда одевайся и спускайся на завтрак в кафе. Я уже забронировал нам столик, а то здесь бывает аншлаг.

ГЛАВА 13

Завтракать на свежем воздухе мне нравилось. Как и сам завтрак: креветки в соусе, красная рыба, икра с маслом. То ли Глеб привык так питаться, то ли хотел произвести на меня впечатление. Даже если второе, то ему это удалось на все сто.

— Не стесняйся, Аня. Ешь. Тебе понадобятся силы. Нужно привести тебя в чувство. Кстати, прошу прощения, я оговорился. Ты больше не Аня. Лика. Ты теперь Лика. Вот твой новый паспорт, — на стол легла книжечка и еще пара документов. — Там всё в сборе. Документы настоящие, никто не подкопается, даже если сильно захочет. А такие могут нарисоваться.

— Спасибо… — я открыла паспорт, посмотрела на своё новое имя и фото. И правда, моё лицо. Странно, я ведь даже не фотографировалась, откуда он его взял?

— Откуда у вас…

— Давай не будем об этом, — улыбнулся Глеб, накрыв своей ладонью мою руку. Я одернула её, по коже пробежали мурашки. А правильно ли я делаю, доверяясь этому малознакомому мужчине? Взрослому и явно имеющему на меня виды. Знать бы, какие.

А с другой стороны… Не в клинике же оставаться. И у меня появилась возможность отомстить за Нику. Я её ни за что не упущу. Романов ещё миллион раз пожалеет, что вышвырнул меня тогда, как ненужную тряпку. И его папаша, который упрятал меня в лечебницу. Они все пожалеют.

— Ну что ты побледнела? Выпей кофе. Здесь он отменный, — Глеб вывел меня из состояния ступора. — Чуть позже мы займемся твоим лицом. Сделаем пластику, и ты станешь совершенно другим человеком. Но до этого нам ещё работать и работать. Нужно вывести из тебя Аню. Маленькую, забитую девочку, которую может пнуть каждый мимо проходящий. Согласна со мной?