По осколкам лжи Шерр Анастасия

— Да. Согласна, — сжала в руке вилку. — Я хочу, чтобы он корчился от боли. И буду вам благодарна, если вы поможете.

Глеб усмехнулся.

— О благодарности говорить пока рано. Я ещё толком ничего для тебя не сделал, — его мягкая улыбка заставила меня расслабиться. С касаниями, как оказалось, всё обстоит не очень хорошо. Я не люблю, когда ко мне прикасаются мужчины. Глеб это, похоже, понял. — Но я сделаю. Мы сделаем. Раскрошим Романовых в пыль. Только для этого тебе нужно многому научиться. Ты готова?

— Готова, Глеб. Я сделаю всё, что от меня потребуется, — подняв на него глаза, я поймала на себе сочувствующий взгляд Зарецкого. А вот этого мне не хотелось бы. Чтобы меня жалели. Я не брошенная дворняжка. — Не смотрите так на меня. Лучше раскройте свои карты. Что мы будем делать? И как скоро я смогу добраться до Романовых?

Теперь в его взгляде читалось уважение. И оно мне нравилось больше, чем сочувствие.

— Ещё рано говорить о Романовых. Для начала мы займёмся тобой. Нужно тебя полностью изменить, создать новую биографию. Слепить из тебя ту, кем Романов-младший обязательно заинтересуется. И как только ты будешь готова, мы столкнём вас. Для начала ты должна его влюбить в себя. И свою роль отыграть так, чтобы никто не ожидал от тебя удара в спину. А чуть позже ты ударишь. Уничтожишь этого ублюдка. Всё, что будет «до», полностью на мне. Все затраты и специалисты. Не бойся. Я помогу тебе.

— А взамен…

— А взамен, Лика, ты поможешь вернуть мне компанию. Что скажешь?

— Я согласна.

— Отлично. Тогда может по десерту? — и, не дожидаясь моего ответа, поднял руку, чтобы подозвать официанта.

Я смотрела на мужчину перед собой, и внутри становилось горячо и больно. Почему он не нашёл меня раньше? Почему ждал целых два года?

И я, не стесняясь, задала эти вопросы вслух.

Глеб не задумывался. Ответил сразу.

— Я не знал о твоём существовании, Анечка. Романов-старший хорошо постарался, чтобы тебя никто никогда не нашёл. Но я не кто попало. Как видишь, нашёл тебя.

— Спасибо. За то, что нашли. За то, что кормите. За новую одежду… За всё спасибо. Я помогу вам отомстить им.

— Не стоит благодарить меня за такие пустяки. Всё это чепуха. Главное для меня — это верность. Будешь верна мне, получишь всё, чего так желаешь сейчас. Обещаю. И пока мы в одной лодке, я не дам тебе утонуть. А теперь съешь пирожное. Тебе стоит поправиться.

С этой минуты внимание Глеба будет сосредоточено только на мне. Мне даже будет казаться, что он забыл о Романовых и нашей вендетте, и всё своё время решил посвятить мне.

Так пройдёт целых пять лет. Пять лет вставания с колен.

ГЛАВА 14

Спустя пару дней мы уехали из города. Я всё ждала обещанной мести, но это казалось чем-то далёким, из ряда вон выходящим. Я понимала, что не готова. Как и понимала, почему Глеб не торопится. В таком деле лучше не спешить и как следует подготовиться. У нас будет только один шанс.

Всё началось с тренировок. Моё тело, лишённое на протяжении долгого периода физических нагрузок, буквально требовало их. Питание, общение с психологом, работа над собой. Это оказалось не таким уж лёгким делом, как показалось сначала. Шли месяцы, и я определённо добивалась успеха. Медленно, но верно двигалась вперёд.

Глебу это нравилось. Он частенько наблюдал за мной. Как я занимаюсь или плаваю в бассейне, и, кажется, оставался доволен. Меня его откровенные взгляды немного смущали. Я знала, что однажды это случится, но не думала, что так скоро.

Как-то вечером он поднялся на второй этаж своего особняка и постучал в мою дверь. Я знала, что это он. Больше некому. Прислуга появлялась в его доме только чтобы приготовить еду и убраться, и исчезала через пару часов. Глебу не нравилось, когда в доме много людей. И я его понимала и поддерживала в этом. Правда, оставаться с ним наедине было тоже нелегко. Я смущалась и стеснялась, а он, кажется, это замечал и про себя усмехался.

— Да? — ответила на стук, и Глеб вошёл в мою комнату.

— Как дела? Сегодня ты хорошо позанималась.

Я знала, что он наблюдает за мной почти всегда. Изредка лично, а в остальное время по камерам. Я ему нравилась, и он этого не скрывал. В конце концов, он не мальчишка, чтобы играть со мной в детские игры. Он был честен со мной, и это подкупало.

— Да, позанималась хорошо… — повторила зачем-то.

Глеб шагнул ко мне, приобнял за талию.

— Ты похорошела за эти месяцы, Лика. Мне нравится то, какой ты стала.

— Спасибо, — я попыталась отступить, но он не дал. Склонился к моим губам.

— Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда. Всего лишь поцелую. Хорошо?

Я не знала, что ответить. Послать его? Глупость. Согласиться? Страшно. Ко мне после Романова не прикасался ни один мужчина. Да и до него, собственно, тоже.

Но я позволила Глебу. Замерла и закрыла глаза, отдаваясь моменту. Я ответила на его поцелуй, приподнявшись на носочках, и почувствовала, как по телу прошла ответная дрожь.

Глеб отстранился первым. Зрачки расширены, дыхание учащённое. У обоих. Только у него от волнения, а у меня от страха.

— Ты зря меня боишься. Я могу научить тебя многому. Тому, чего Романову и не снилось. Ты станешь лучшей.

— Научите, — вскинула голову, посмотрела в его глаза. — Я согласна.

Довериться ему было непросто. Но ещё страшнее провалить свой главный экзамен, когда подготовка закончится. Я должна быть идеальной. Женщиной, ради которой Романов пойдет на всё. Я думала только об этом, днями и ночами.

— Пойдём со мной, — он протянул руку, и я вложила в неё свою. Мы прошли в его кабинет. На столике бутылка вина и два бокала. Он ждал этого разговора.

— Выпьешь?

— Да… я бы не отказалась, — как только он отпустил мою руку, я зябко обняла себя за плечи.

Он разлил вино по бокалам, один протянул мне.

— Ты меня боишься, Лика?

— Нет. С чего вы взяли?

— Ты закрываешься, когда я рядом.

— Это не из-за вас. Это эхо прошлого. Память о Романове.

— Он сломал тебя тогда?

— Он не оставил мне выбора.

— Подонок. Хотя его логика ясна. Ты редкий трофей. Женщина, которой многие захотят обладать.

— И вы тоже? — я прямо посмотрела на него.

— И я тоже. Но я умею ждать, — он улыбнулся, и на его щеке проступила ямочка. — У нас ведь много времени, правда?

Я кивнула. Сделала глоток терпкого вина, прикрыв глаза.

— Хорошее вино.

— Из частной коллекции, — он вдохнул аромат, сделал глоток.

А я, глядя на него, поняла: я готова. Пусть научит меня быть той, кто сама диктует правила и управляет желаниями других.

— Встань прямо и расправь плечи, — спокойно произнес он. — Ты должна научиться держать спину так, будто на тебе корона, даже если внутри всё дрожит от страха. Развернись.

Поставила бокал на стол. С этого момента началось моё превращение.

Слышу, как он ставит свой бокал. Тихие, уверенные шаги. И вот он уже за спиной. Я чувствую его присутствие каждой клеточкой кожи.

— Боишься.

— Да. Немного, — признаюсь честно.

— Ты должна научиться контролировать этот страх, Лика. Иначе Романов почувствует твою слабость в первую же секунду.

— Я стараюсь.

— Сейчас мы проверим, насколько ты готова доверять, — его голос стал холоднее. — Я буду требовательным. Ты не против?

— Хорошо, — соглашаюсь, закрывая глаза.

Внутри всё сжалось. Но я понимала: если я хочу победить в этой игре, я должна пройти через этот барьер. Глеб взял меня за плечи, заставляя стоять ровно.

— Твое тело — это твое оружие, — произнес он почти над самым ухом. — Но пока оно тебе не подчиняется. Ты вздрагиваешь от каждого шороха.

Он резко сократил дистанцию, лишая меня личного пространства. Это была проверка на прочность, психологическое давление, которое должно было выжечь во мне остатки той забитой девочки.

— С этой секунды ты забываешь слово «нет», когда дело касается нашей цели. Ты готова подчинить свои инстинкты разуму?

Я сглотнула, чувствуя, как страх борется с решимостью.

— Да, Глеб. Я готова.

ГЛАВА 15

Я не готова. Но говорить ему об этом не буду. Он старше, умнее, он знает, что делает. И если моя будущая жизнь и месть зависят от него, я сделаю всё, что потребуется. Анечки в розовых очках больше нет. Она где-то на дне моей изрезанной души корчится от боли.

Я позволяю Глебу подчинить меня. Его движения уверенные, лишенные какой-либо нежности. Он не просит, он берет свое, не оставляя мне пространства для маневра. Я чувствую, как его железная хватка лишает меня воли, заставляя окончательно признать: теперь я принадлежу не себе, а этому человеку и нашей общей цели.

— Ты готова, — шепчет он мне на ухо, и в этом шепоте нет тепла, только холодный расчет наставника, проверяющего свой инструмент.

Я зажмуриваюсь, стараясь абстрагироваться от реальности. Боль и дискомфорт смешиваются в один тугой узел, я кусаю губы, чтобы не выдать своего страха. Зарецкий не церемонится и не жалеет меня. Он ведет себя как хищник, который окончательно загоняет добычу, ломая последние остатки моего сопротивления.

Я чувствую его подавляющую силу, его контроль, который не дает мне даже вздохнуть свободно. Каждое его движение напоминает мне о том, ради чего я здесь. Я больше не жертва. Я становлюсь частью его плана, проходя через это испытание. Теперь пути назад нет.

— Не торопись убегать. Мы только начали, — снова шёпот у моего уха, от которого по телу бегут мурашки.

Его присутствие подавляет, он словно хочет окончательно сломить моё сопротивление. И у него получается.

— Глеб…

— Да, малышка? — его дыхание сбивчивое, частое.

— Мне трудно… — признаюсь я, пытаясь справиться с нахлынувшим оцепенением.

— Это нормально, Лика, — отвечает он и на мгновение замирает, давая мне привыкнуть. — Ты должна принять это.

Он целует мою шею, и его напор становится спокойнее.

— Я не хочу причинять тебе вред. Ты же моя девочка, правда?

— Да… — сейчас я скажу ему что угодно, лишь бы это быстрее закончилось. Я не понимаю, как это может нравиться. Это кажется мне бесконечным испытанием воли.

— Мне нравится твоё послушание. Хорошая, умная девочка. Не представляю, как тебя можно не желать, — шепчет он, не выпуская меня из своих рук.

Голова начинает кружиться, чувства обостряются до предела. Глеб ведет эту игру уверенно, как человек, привыкший получать всё.

Я чувствую, как его воля окончательно побеждает мою, и через время всё затихает. Глеб тяжело дышит, прижимая меня к себе, прежде чем окончательно отстраниться.

Я выдыхаю с облегчением, когда всё заканчивается.

— Ты умница, Лика. Сегодня оставайся спать со мной.

Он уходит, а я скручиваюсь улиткой и закрываю глаза, изо всех сил стараясь не расплакаться. Всё хорошо, Лика. Всё так, как и должно было быть. По-другому не бывает.