Женщина в клетке, или Так продолжаться не может Шилова Юлия
— Какую услугу ты имеешь в виду?
— Самую что ни на есть обыкновенную. Чтобы под видом того, что ты везешь меня к французу, привезти меня к Владу?
— Нет.
— А где гарантии? Почему я должна тебе верить?
— Я оказала Владу уже достаточно много услуг. Что я с этого поимела? Бессонные ночи, слезы в подушку и комплекс неполноценности?! Ну уж нет! Хватит. Знаешь, есть такая народная мудрость: научись извлекать пользу из любой ситуации, независимо от ее сложности.
— Ты о чем?
— О том, что я помогаю найти тебе твоего француза, избежать тюрьмы и уехать из страны. У меня есть связи. Но у меня условие.
— Какое? — Я смотрела на Валентину, пытаясь понять, что же она задумала.
— Мы делим драгоценности на две равные части.
Первым моим желанием было еще раз объяснить Валентине, что драгоценностей нет, но, быстро сообразив, что сказанное все равно не принесет ожидаемого результата, я решила использовать ситуацию в своих интересах и узнать, где же Жан, — Что я получу за половину своих драгоценностей?
Видимо, мой вопрос понравился Валентине. Она раскраснелась, тяжело задышала и улыбнулась.
— Тебе будет дарована жизнь.
— А у меня ее еще никто не отбирал.
— Я неправильно выразилась. У тебя будет нормальная и спокойная жизнь с любимым мужчиной, если француз, конечно, захочет с тобой жить. Первое. Я помогаю тебе найти твоего француза. Ты говоришь, что он в гостинице не объявлялся и домой не звонил?
— Нет.
— Значит, я знаю, где он. У меня есть соображения на этот счет, потому что больше он нигде не может быть. Второе. Я могу найти тебе хорошего адвоката, который непременно вытащит тебя из тюрьмы, но я думаю, что это все равно не имеет смысла.
— Почему?
Тебя все равно достанут люди Влада. При любом раскладе в Казани тебе оставаться нельзя. Я знаю, почему ты так долго сидела на дне со своими драгоценностями. Потому что ты не могла здесь ими воспользоваться. Здесь ты на виду. У тебя нет связей для того, чтобы перевезти их за границу. Считай, что тебе повезло. Я помогу тебе это сделать. Если бы ты меня не встретила, то просидела бы с этими драгоценностями, как дед Влада, и умерла бы нищей. Это же страшно — иметь деньги и не уметь ими воспользоваться. А теперь третье. Я делаю тебе новый паспорт. Так как в Казани тебе оставаться нельзя, ты поедешь в Москву и начнешь новую жизнь. Купишь дом или квартиру. У тебя будет другая фамилия, другое имя. Никто не сможет до тебя добраться. Многие оседают в Москве и живут богато, счастливо, особо нигде не светятся, никому не мешают и никого не интересуют. Можно, конечно, жить по своим документам и ничего не менять, но ты же знаешь, что казанцы найдут тебя даже в Москве и за границей. Ты же сама понимаешь, что с такими деньгами есть только один выход — это начать новую жизнь с новыми документами. Если тебя устраивает Москва, то пожалуйста, а если нет, то дуй за границу. С такими деньжищами это не страшно. Купишь приличный дом, гражданство, какой-нибудь ресторанчик и заживешь припеваючи. Одним словом, я предлагаю тебе нормальную жизнь. Если хочешь, то и перевезти драгоценности я тебе тоже помогу.
— Ты прямо волшебница какая-то. Все умеешь. Теперь понятно, почему к тебе Влад приклеился.
— Я же сказала, что у меня концы есть везде. Знакомых — полгорода, а насчет Влада ты и в самом деле права. Он умело пользовался тем, что я имею. Этого я отрицать не буду. И обижаться мне на твои слова смысла нет. Я и сама все знаю, так что можешь мне лишний раз об этом не напоминать.
— Извини, если что не так, — немного устыдилась я своей резкости.
— Ты тоже.
— За что?
— Сама знаешь, за что, — опустила глаза Валентина.
— За то, что ты превратила мою жизнь в ад? За то, что я раньше времени поседела, слишком много пережила, потеряла все, что могла, и всю оставшуюся жизнь вынуждена жить по чужим документам? За то, что Томы больше не будет, а вместо нее будет какая-нибудь Люсьен или Кэтрин? За то, что мне в моей родной и горячо любимой Казани больше не место? Ты извиняешься передо мной за это?!
— Да на черта тебе сдалась эта Казань? Тоже мне, патриотка нашлась. Ты же сама была за кордоном и видела, какая там жизнь. Тут и сравнивать нечего.
— У каждого на этот счет свое мнение. Я здесь родилась, выросла. Я здесь и умереть хотела.
— Рано тебе еще о смерти думать.
— С такой жизнью, как у меня, в самый раз.
— Не торопи события. Всему свое время. Ну уж если совсем приспичит и ты поймешь, что возраст уже подошел, то закроешь свою виллу где-нибудь в Майами на ключ и сюда помирать приедешь. Отдашь должное казанской земле.
— С этим я сама как-нибудь разберусь.
А я ни на чем и не настаиваю. Я просто советую. За границей тебе будет в самый раз. Собственная вилла, кабриолет, бассейн. Вот это настоящая жизнь. Ты еще молодая. Выйдешь замуж, детей нарожаешь и дашь им роскошное светлое будущее. Не о себе, так о детях подумай.
— Мне кажется, что в данный момент я должна подумать именно о себе.
— Ну так думай! Несмотря на то, что мы с тобой по разную сторону баррикад, я тебе хорошее дело предлагаю. Минимум проблем и максимум комфорта. Я не вижу ничего страшного в том, что тебе придется жить по новым документам. Была обычная девушка Тома, которая жила в двухкомнатной квартире в Казани, работала на фирме и ничего особенного собой не представляла. Однажды ее не стало. Она просто пропала. Никто и никогда о ней ничего больше не слышал. Зато родилась новая роскошная дама, имеющая собственную виллу, кабриолет и удивительную возможность тратить деньги в тех количествах, в которых ей вздумается, не ограничивая и не урезая себя ни в чем.
Валентина умолкла, а я сделала вид, что меня очень заинтересовало ее предложение, и спросила:
— За все это ты хочешь ровно половину того, что я имею?
— Да, — уверенно и даже с вызовом ответила Валентина.
— А не много ли?
Я, конечно, понимаю, что речь идет о далеко не малых деньгах, но ведь надо учитывать и тот факт, что я тоже рискую.
— Чем же, интересно?
— Влад ведь наверняка прознает, что я тебя отпустила и мне тоже не поздоровится.
— Да как он прознает?! Ты можешь совершенно спокойно сказать ему о том, что тебе не удалось заманить меня на квартиру, что я почувствовала что-то и дала деру и что больше ты меня никогда не видела. Откуда он может знать, что мы с тобой в сговоре? Все правильно. Ниоткуда. Но мне кажется, что половины для тебя будет слишком много, — я дала понять Валентине, что зацепилась за ее предложение и готова реально торговаться.
— А я на меньшее не согласна, — женщина встала в позу. — Если тебя что-то не устраивает, то расходимся, как в море корабли. Не поминайте лихом!
Увидев, что я еще ни на что не решаюсь, Валентина решила пустить в ход свою козырную карту в надежде, что это на меня безоговорочно подействует.
— Ты же сама мне все уши прожужжала, что ты своего француза любишь, — заговорила хитрющим голосом.
— А это тут при чем?
При том, что если ты его так безумно любишь, то зачем свою любовь на деньги меришь? Торгуешься, как на базаре. Может, ему твоя помощь нужна, и он кровью истекает, а мы тут с тобой торговлю устроили. Да за любимого мужика никаких денег не жалко! Я же у тебя не все драгоценности забираю, а хочу разделить их по-честному. Тебе половина, и мне половина, чтобы никому обидно не было. Тем более я столько обязательств на себя взяла, а это стоит очень больших денег. Короче, я отдаю тебе француза и делаю все, что обещала, но только за половину этого сокровища.
— А если ты француза не найдешь?
— Должна найти.
— А вдруг?
— Если у него нет шапки-невидимки, то найду. Ну если ты, конечно, денег не пожалеешь.
— Хитрая ты, Валентина. Знаешь, чем брать.
— Да твой француз, как только узнает, какие у тебя сумасшедшие деньги, сразу переметнется к тебе и про свою семью напрочь забудет. Мужики на деньги падкие.
— Не все.
— Не знаю, но мне только такие и попадались.
— Жан не такой.
— Хочется верить. Только он может сказать тебе, что от семьи к тебе по любви уходит, но на самом деле уйдет из-за денег.
— Валя, что ты постоянно лезешь в мою в личную жизнь? Давай я со всем этим сама разберусь?
Пожалуйста. Ты только мне одно скажи: ты мне даешь половину того, что у тебя в заначке? Ты же это на черный день держала, а черный день уже пришел. Ты же сама понимаешь, что сейчас такой черный день, что чернее просто быть не может.
— Я согласна.
— Тогда по рукам? — Валентина расплылась в довольной улыбке и протянула свою руку.
— По рукам.
После того как я пожала руку Валентине, она потерла свои ладони и задумалась.
— О чем думаешь?
— Думаю, как же мне себя обезопасить, чтобы ты меня не кинула.
— А я и не сбираюсь тебя кидать.
— Тома, хотелось бы тебе верить, но сейчас все подряд кидают. Даже государство. Помнишь, как оно всех в дефолт кинуло? А после дефолта у него это в привычку вошло. Только уже в скромных масштабах, чтобы менее заметно было, да и паники поменьше. То пенсионеров немного кинет, то льготников с льготами, то субсидии немного поднимет, но на коммунальных услугах большее отыграет. Налогами обкладывают и ценами на бензин душат. Так чего можно ожидать от чужих людей, если власть постоянно кидает. Мне нужны гарантии.
— В том-то и дело, что сейчас страна не дает никаких гарантий. Откуда их могу взять я?
— Надо над этим подумать.
— Валя, я настолько загнана в угол, что мне нет смысла врать. Я же верю тебе, что ты мне все сделаешь, значит, и ты должна мне верить, что я с тобой поделюсь.
— Не просто поделишься, а отдашь мне половину того, что имеешь, — на всякий случай поправила меня Валентина.
— Половина твоя. Я действительно хочу за бугор, а без твоей помощи мне этого не сделать. Ты же это прекрасно понимаешь. В этой ситуации я от тебя зависима. У меня нет таких связей, как у тебя. К сожалению, у меня не все схвачено и за все заплачено. Думаешь, я настолько дурная, что не понимаю, что мне здесь ничего не светит? Я прекрасно все это понимаю. Я от тебя в полнейшей зависимости. Мне либо здесь смерть, либо роскошная жизнь за бугром. Так что мы с тобой в одной связке и должны сработать на полном доверии друг к другу.
— Хорошие слова говоришь, золотые, — удовлетворилась моим монологом Валентина. — Я с тобой согласна по поводу того, что мы друг другу нужны, потому что если я тебе не помогу, то тебе от Влада никуда не укрыться. Ну что, за доверие?
— За доверие, — согласилась я с Валентиной.
— Что-то мы с тобой тут долго стоим. На нас уже охранники смотрят. Пойдем в машину.
— Пойдем.
Я пошла к машине следом за Валентиной и, как только села вовнутрь, сразу ее спросила:
— Валя, а что ты будешь делать со своей долей?
Тоже за бугор махну. Я что, ненормальная, с такими деньгами тут сидеть? С такими деньгами тут делать нечего. С такими деньгами нужно покорять другие просторы. А сейчас мы поедем за твоим французом на мою дачу, — сказала Валентина и завела мотор.
— Как на твою дачу? Ты хочешь сказать, что ты привезешь меня в дом, из которого я сбежала?
— Да.
Потянув руку к ключу зажигания, я тут же выключила мотор и усмехнулась:
— Ну уж нет, Валентина, игра закончилась. Второй раз я обдурить себя не позволю.
Глава 23
Я не знаю, сколько времени мы просидели в машине, но все это время Валентина доказывала мне искренность своих намерений и решительный настрой получить обещанную половину драгоценностей.
— Тома, но ты сама посуди, зачем мне тебя к Владу везти? Ведь я даже телефон отключила. Для чего мне везти тебя к нему на растерзанье? Я ведь ничего с этого не поимею? — как могла доказывала мне она.
— Может, ты своему любовничку приятное хочешь сделать? Откуда я могу знать?
Да я себе приятное хочу сделать, а не ему. Мне деньги нужны, а Влад мне их никогда не даст. Он не даст мне даже сотой части того, что дашь мне ты. Ты мне сама про доверие говорила, а теперь начинаешь меня пытать.
— Я тебя не пытаю, но во второй раз остаться в дураках не хочу. Зачем нам ехать на твою дачу? Хам сидят люди Влада.
— Там никого нет, а единственный ключ у меня. — Валя полезла в карман, достала из него ключ и продемонстрировала мне.
— Теперь ты мне веришь?
— Ключ еще ни о чем не говорит. Какого черта туда ехать? Жана на даче нет.
— Я и не сомневаюсь, что француза в доме нет. Думаю, что он где-то неподалеку.
— Откуда такие сведения?
— Сейчас мы приедем, и ты все поймешь.
Валентина вновь завела двигатель и, перед тем как надавить на газ, произнесла:
— Я же тебе верю, так почему ты мне не веришь? Без доверия у нас ничего не получится.
— Поехали, — устало вздохнула я и посмотрела в окно.
Когда мы выехали за пределы Казани, я расположилась поудобнее и украдкой посматривала на Валентину, которая давила и давила на газ, не жалея скорости.
— Ты куда так гонишь?
— Мне очень плохо, — неожиданно всхлипнула она. — Я только сегодня поняла, какая Влад редкостная мразь.
— А раньше ты этого не видела?
— Раньше я была просто слепа. Я его идеализировала и даже в плохом видела только хорошее. А сегодня я вдруг поняла, что этот человек все в жизни планирует. И даже любовь.
— Что бы ты сейчас ни чувствовала, тебе не стоит так гнать машину, иначе ты убьешь нас обеих.
Но мое замечание пролетело мимо ушей Валентины. Она надавила на газ еще сильнее и вцепилась в руль мертвой хваткой.
— Валя, ты скорость убавь, — попробовала я еще раз. — На спидометр-то смотришь? Стрелка уже зашкаливает.
К моему удивлению, на этот раз Валентина меня услышала и сбавила скорость.
— Это у меня просто нервы ни к черту! Знаешь, что я подумала?
— Что?
— А ну его, этого Влада! Пусть катится ко всем чертям! Как бы он меня ни использовал, последнее слово все равно осталось за мной. Я буду пользоваться драгоценностями его деда и жить на эти денежки очень даже неплохо. Свалю отсюда, куплю домик и заживу. Заживу! Ты не переживай, я рядом с тобой не поселюсь. Я в другое место свалю, чтобы тебе глаза не мозолить. Я понимаю, что после того, что я сделала, ты со мной не только рядом жить не захочешь, но и по улице одной не пройдешь. Так что я с таким предложением к тебе даже не обращаюсь. Разъезжаемся по разным странам, начинаем разную жизнь. Кстати, я свою половину драгоценностей когда получу?
— Делаешь всю работу и получаешь. В отличие от тебя, я обманывать не привыкла. Ты мобильный включать не будешь?
— Нет, — ничуть не медля, ответила Валентина.
— Там же Влад, наверно, наяривает. А вдруг он что заподозрит?
— А что он может заподозрить? Может, у меня батарейка разрядилась.
— Неубедительно как-то. Ты должна была отвезти меня к Владу, и бац — телефон отключен. Ты меня не привозишь, а телефон все недоступен. Как-то не клеится с батарейкой-то.
— Не бери в голову. Меня меньше всего волнуют тараканы в голове у Влада. Мне бы со своими справиться.
Подъехав к даче Валентины, я заволновалась и прямо в лоб задала волновавший меня вопрос:
— Мы что, внутрь заезжать будем? Ты же мне сама говорила, что нам не нужно на саму дачу, что нам нужно куда-то недалеко от нее.
Все верно, только я все же предлагаю въехать и машину поставить во дворе. Чтобы она на дороге глаза не мозолила. Да не переживай ты так. Нет там никого. Давай начнем друг другу доверять, и тогда у нас все получится. Мне незачем тебя Владу сдавать. Я телефон отключила и ни одного звонка не сделала. Мне твоя смерть ни к чему. Сама посуди, какая мне с того польза? Вообще никакой. Да и жалко мне тебя. Это я идиотка тебе на пути попалась и все напрочь испортила. Ты ведь девка классная!
— И на этом спасибо.
— Я тебе это от души говорю. Мне твоя смерть не нужна. Я с ней за бугор не улечу, дом не куплю и безбедную старость себе не обеспечу. Мне твои деньги нужны. Понимаешь, деньги нужны?! Твои деньги!
— Понимаю. Въезжай во двор. Моя безопасность на твоей совести.
— О'кей. Точно так же, как и моя половина драгоценностей — на твоей совести.
Как только машина была во дворе, я быстро из нее вышла и огляделась.
— Знакомая тюрьма.
— Зачем ты так мою дачу обзываешь?
— Ты сама ее такой сделала. Могла бы в порядок привести и отдыхать летом.
— Еще скажи, что огород мне здесь не мешало бы завести.
— Необязательно огород, а хотя бы травку, цветы. Чтобы глаз радовало.
— Тома, не трави душу. Какие, к черту, цветы, если я скоро отсюда уезжаю? Вот в новом доме с бассейном где-нибудь в далекой стране я обязательно посажу цветы. А эта берлога мне никогда не нравилась.
Дом действительно был пуст, да и на участке не было ни души. Посмотрев в самый дальний угол двора, я указала на него рукой и сказала взволнованным голосом:
— В прошлый раз, когда я отсюда убегала, здесь был призрак с ружьем. В том углу. Я видела его так же ясно, как и тебя.
— Странно. Я никогда не слышала на этой даче ни про каких призраков. Тут даже домовой не живет.
— Насчет домового не знаю. Кроме пьяного Леонида, я там никого не видела. А вот призрак был. Настоящий, с ружьем.
Я помолчала, а потом спросила едва слышно:
— А этого Леню уже похоронили? И уголовное дело завели по поводу убийства, да?
— Не знаю. Меня Влад в это не посвящал, — ответила Валентина. — Он просто сказал, что ты Леню хлопнула, и что если у тебя была возможность остаться в живых, то теперь у тебя ее нет. Они тебя из-под земли достанут.
Видя, как я сникла, Валентина похлопала меня по плечу и постаралась успокоить:
— Да ладно тебе. Пусть Влад говорит и думает все, что угодно. Он вообще потрепать языком любит. Я это уже давно заметила.
— Ну и где Жан? Это была шутка? — не выдержала я.
— Мне кажется, что ни тебе, ни мне сейчас не до шуток. Тут минут пять всего пройти надо.
— Куда?
— В пяти минутах ходьбы стоит соседский дом. Вот туда мы и заглянем.
Выйдя за территорию дома, мы пошли по проселочной дороге и, как и утверждала Валентина, ровно через пять минут остановились у старенькой избушки. На огороде, рядом с домом, стоял худенький дедок и поливал что-то из лейки.
Увидев нас, дед поставил свою лейку на грядки и смешно раскланялся.
— Ой, Валюта. Рад тебя видеть. Проходи, не стесняйся.
— Да я, дед Матвей, никогда не стесняюсь. Взаимно рада тебя видеть. Я не одна, а с подругой.
— Проходите. Я гостям всегда рад.
— Здравствуйте, — тихо поздоровалась я и зашла на участок.
— Валюша, чем обязан? В последнее время ты не часто меня балуешь своими визитами. У тебя ко мне какое поручение?
— Да нет у меня к тебе никаких поручений. Я просто так в гости зашла. А что ты меня в дом не приглашаешь?
— Да заходи, — как-то с неохотой пригласил дед. — Только у меня стол не накрыт. Я не знал, что ты с подругой придешь.
— Да некогда мне за столами рассиживаться. У меня времени в обрез. Я к тебе по делу.
— Я так и понял, — непонятно чему обрадовался дед. — Ты просто так ко мне не заходишь. Все больше по делу. Поэтому я тебя сразу и спросил, ты ко мне с поручением?
— Я не с поручением. Я по делу.
Поддерживать доброжелательный разговор Валентина не собиралась и не скрывала резких и раздраженных ноток в голосе. Как только мы вошли на веранду, Валентина вальяжно закинула ногу на ногу и поманила деда пальцем.
— Валюта, так какое у тебя дело? Чем могу быть тебе полезен? — услужливо наклонился к ней дед.
— Какое у меня дело, спрашиваешь? — Валентина метнула в сторону деда недобрый взгляд.
— Ну да, — окончательно растерялся тот. — Ты же сама сказала, что пришла по делу.
Я села на старенькую табуретку, положила руки на колени и стала наблюдать за тем, что же будет дальше.
— Дед, ты зачем нашего француза спер?! — воинственно спросила Валентина и так грозно нахмурила брови, что мне самой стало не по себе, не говоря уж о старике.
— Какого еще француза? — опешил тот.
— Самого настоящего, из Парижа. Того самого, который у меня на даче был закрыт.
— Валя, не брал я никакого француза, — дрожащим голосом стал убеждать дед.
— А я тебе говорю, что брал! Без спроса взял. Спер самым наглым образом. Тоже мне вор-тихушник. За тобой глаз да глаз нужен. Я отвернуться не успеваю, как ты у меня обязательно что-нибудь сопрешь.
— Валя, да что ж ты такое говоришь-то? Наговариваешь на пожилого человека.
— Я сама уже почти пожилая, так что ты меня этим не упрекай, меня с самого детства учили, что чужое брать никогда нельзя. Когда брат в детстве яблоки в чужом саду воровал, мать его по рукам била. А ты у меня сначала кастрюлю спер…
— Какую еще кастрюлю?
— Новую, которую я по телерекламе покупала. Потом несколько бутылок домашнего вина подрезал. Банки трехлитровые тоже пропали. Я их для засолки помидоров и огурцов привезла. Видимо, ты в них сам насолил. Бутылка дорогущего коньяка тоже пропала. Она в кухонном шкафу спрятана была. Да много чего пропало. Просто я всегда молчала, не до этого было. А ты так оборзел, что в завершение всего немощного француза утащил. Только ты не учел, что француз — это не бутылка коньяка и за него я с тебя спрошу по полной. Эх, дед, до седых волос дожил, а такими вещами занимаешься. Метешь все, что под руку подвернется.
— Да не брал я никакого француза, — тихонько стал пятиться к стене дед. — Мне чужого не надо. У меня вообще привычки воровать нет. Я даже французского языка не знаю. На кой сдался мне этот француз.
— А с ним французский язык знать не надо. Он по-русски так хорошо шпарит, что тебя научить может.
Валентина вскочила, ударила кулаком по стене и закричала так громко, что от страха деда Матвея откинуло на приличное расстояние.
— Осади нашего француза на место, или мы сейчас с тобой по-другому разговаривать будем!!! Взял без спросу, положи на место! Сейчас сюда казанские приедут и с тебя всю правду вытрясут. Только ты от них пощады не жди.
Я так аккуратненько к стеночке придвинулась на всякий случай и как глупая кукла захлопала ресницами, совершенно не понимая, что должна делать.
Глава 24
Перепуганный дед попятился назад и, упершись в стену, запричитал:
— Валюша, не надо кричать… Я и сам не знаю, как так получилось. Я не хотел. Честное слово, не хотел…
— А я сразу поняла, что это ты сделал. Если француз в гостинице не объявлялся и в Париж не улетел, то больше это сделать некому.
Валентина посмотрела в мою сторону и объяснила:
— Дед Матвей мой дом охраняет, следит за ним, когда никого нет. Подрабатывает. Когда ребята каких-нибудь должников привозят, то деда оставляют за ними следить. Он свою работу всегда аккуратно выполняет. Добросовестно. Так что у него неплохая прибавка к пенсии всегда есть и лишняя бутылочка чего-нибудь горячительного.
Валентина вновь повернулась к деду и грозно спросила:
— Ты зачем дубликат ключа сделал?
— Сам не знаю, — пожал тот плечами.
— А кто знает?
— Ключ-то один. Думаю, дай сделаю. На всякий случай. Вдруг потеряется.
— Хитрый ты, дед. Ох хитрый. А как ты узнал, что француз в доме?
— Да Леня меня сам позвал по стопке выпить и костей моей собаке дал. Слово за слово. Я его спросил, кого на этот раз привезли, а он и сказал, что настоящего француза, из самого Парижа, что у этого француза денег много и что он будет тут сидеть, пока больших денег за него не дадут. Мы с ним хорошенько выпили, я домой собираться начал и Лене на всякий случай сказал, что он если не хочет оставаться в доме, то пусть едет в город, а я за французом сам послежу. Но Леня, царство ему небесное, наотрез отказался. Говорит, что француз важная птичка, можно сказать, что даже особо важный и почетный узник, поэтому Влад дал приказ Леониду лично его охранять. Вот, собственно, и все.
— А дальше-то что?
— Дальше я сделал вид, что ушел, а сам не ушел.
— Ну, дед, ты даешь. Как это понимать?
— Я, по большому счету, и не собирался этого француза красть. Как-то обстоятельства сами так сложились.
— Ты хочешь сказать, что ты его против воли своей украл?
— Валюта, я же тебе говорю, что сам не знаю, как так получилось. Наваждение какое-то посетило меня на старости лет. Я увидел, что Леня с девушкой в комнате закрылся, и своровал этого проклятого француза. Будь он тысячу раз неладен. Перетащил его оттуда в чулан.
— Что значит перетащил? Он же не связка дров. Ты же такой щупленький и хиленький, ты не мог его сам поднять. Что-то ты темнишь, дед.
— Да у меня ружьишко есть. И я его того, — дед растерянно пожал плечами и отвел глаза в сторону.
— Как — того?
— Я его ружьишком-то этим припугнул. Он избитый весь был, слабый, еле ходил, но меня слушался и все мои команды выполнял беспрекословно. Сначала я его в чулане, в самом дальнем углу дома, держал, а потом потихоньку он до моего дома доковылял.
— Валя, этот дед и есть тот призрак с ружьем, которого я тогда в ночи на участке видела, — влезла я в разговор. — Я не могла ошибиться.
— Дед, ты, что ли, призраком тогда в ночи стоял? — поинтересовалась Валентина.
— Да я просто с ружьишком стоял и никому не мешал.
Читать бесплатно другие книги:
