Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби Батчер Джим

Глава 34

Эбинизер вел машину, а я проваливался в какое-то муторное забытье. Да нет, вру, конечно. Забытье было вполне даже приятным, и я не возражал. Рот мой отказывался работать, и та небольшая часть моего сознания, которая могла еще как-то соображать, понимала, что это убаюкивающее покачивание на грани обморока куда лучше пронзительной боли. Где-то на заднем плане переговаривались Эбинизер и Мёрфи, и мы, должно быть, выгрузили все-таки детей у отца Фортхилла, потому что, когда я наконец выбрался из пикапа, их в кузове уже не оказалось.

– Мёрф, – спохватился я, нахмурившись, – я тут подумал… Если Отдел убийств ищет меня, может, не стоит нам ехать ко мне?

– Гарри, – произнесла она, – мы здесь уже два часа. Ты сидишь у себя на диване.

Я огляделся. Она говорила правду. В камине горел огонь, Мистер лежал рядом с камином на своем излюбленном месте, а колчеухий щен валялся на диване, используя мою ногу в качестве подушки. Во рту почему-то ощущался вкус виски – собственной Эбинизеровой перегонки, но как я его пил, я не помнил. Черт, должно быть, я был в худшем виде, чем мне казалось.

– М-да, – сказал я. – Похоже, что так. Только опасения мои от этого не стали менее обоснованными.

Мёрфи повесила мой плащ на привычный крюк у двери и щеголяла теперь в моих длинных, до колен, трикотажных шортах. Ей они доходили почти до лодыжек, пришлось завязать их спереди, чтобы не сваливались, но, по крайней мере, она не разгуливала в трусиках. Черт!

– Не думаю, – возразила она. – Я переговорила со Столлингсом. Он говорит, что Отдел убийств ищет мужчину похожей на тебя внешности, но имя твое не всплывало. Только то, что подозреваемый разыскивается для дачи показаний и зовут его то ли Ларри, то ли Барри. Отпечатков на пистолете не обнаружено, но зарегистрирован он на имя свидетельницы. – Она тряхнула головой. – Не понимаю, как это вышло. Я бы сказала, что тебе просто повезло, если бы не знала тебя лучше. Ты бы объяснил, что ли?

Я устало рассмеялся.

– Угу, – сказал я. – Адские погремушки. Все-таки Трикси Виксен самая пустоголовая, тщеславная, надутая, мелочная и эгоцентричная из всех поганцев, с которыми мне приходилось сталкиваться. Вот как это вышло.

– Что? – не поняла Мёрфи.

– Мое имя, – пояснил я, продолжая хрюкать от смеха. – Она ведь ни разу не назвала меня правильно. Эта кляча так и не смогла запомнить, как меня зовут. Я вообще сомневаюсь, что она замечает существование людей вокруг, если только не видит в них выгоды для себя.

Мёрфи удивленно повела бровью:

– Но ведь там были и другие. Кто-то из них должен знать, как тебя зовут.

Я кивнул:

– Артуро – наверняка. Возможно, Джоан. Остальные знают меня только по имени, но не по фамилии.

– И кто-то стер твои отпечатки с пистолета. Они тебя прикрывают, – заметила Мёрфи.

Я озадаченно поджал губы. Меня удивило не столько то, что Артуро или кто-то из его людей сделал это, сколько моя собственная реакция: какое-то почти совсем непривычное тепло в глубине души.

– Да, правда, – согласился я. – Одному Богу известно зачем, но они это делают.

– Гарри, ты же спас жизнь нескольким из них! – Она тряхнула головой. – С учетом того, чем они занимаются, сомневаюсь, чтобы лучшие семьи Чикаго считали их достойными членами общества. Такое отношение сплачивает людей – а ты им помогал. И в беде они считают тебя своим.

– Членом семьи, – хмыкнул я.

Она кивнула с легкой улыбкой:

– Так ты знаешь, кто это сделал?

– Трикси, – ответил я. – Возможно, еще двое. Чутье подсказывает мне, что это клуб бывших миссис Геноса, но это только догадки. И я почти уверен, что им помогали.

– Почему ты так считаешь?

– Во-первых, Трикси получала инструкции по телефону, пока держала меня на мушке. И они насылали это проклятие с помощью ритуала. Если только кто-то из них не обладает особым талантом – для того чтобы накопить столько энергии, требуются два или три человека. И согласись, троица ведьм, кудахчущих над котлом, – это, можно сказать, стереотип.

– «Макбет», – кивнула Мёрфи.

– Ага. И та киношка, где Джек Николсон дьявола играет.

– Могу я спросить кое-что?

– Легко.

– Ты мне как-то рассказывал про ритуалы. Это вроде как вселенский торговый автомат, да? Какая-то внешняя сила дает тебе что-то, если ты правильно выполнишь некоторую последовательность действий.

– Ну да.

– Жуть! Несколько человек станцуют, и кто-то умирает. Обычных людей, я хочу сказать. А что будет, если кто-то книжку напечатает?

– И печатали, – ответил я. – Не раз и не два. Белый Совет сам пару раз подталкивал к этому – с Некрономиконом, например. Это чертовски надежный способ сделать так, чтобы ритуал, о котором идет речь, больше не работал.

Она нахмурилась:

– Не врубилась. Почему?

– Спрос и предложение, – объяснил я. – Существуют пределы того, что потусторонние силы могут поставить смертному миру. Представь себе эту энергию в виде воды, текущей по трубопроводу. Если ритуал используется парой людей раз в две недели, а может, и в несколько лет, проблем с энергией у них не возникнет. Но когда то же самое попытаются сделать пятьдесят тысяч человек разом, накопить в одном месте достаточно энергии уже не получится. Всего-то и выйдет какая-нибудь мелкая дрянь, дурнопахнущая и на вкус неприятная.

Мёрфи кивнула:

– Значит, люди, имеющие доступ к ритуалам, не любят этим делиться?

– Вот именно.

– И книга черных ритуалов – не из тех, которые твоя пустоголовая порнопринцесса может заказать по почте. Значит, ей помогают.

– Угу, – хмуро кивнул я. – И за этим последним проклятием явно стоял профессионал.

– Почему ты так утверждаешь?

– Оно вышло черт знает насколько быстрее и смертоноснее. Ударило так быстро, что я не успел отвести его от жертвы, хоть и знал о его приближении. И еще – оно было сильнее. Гораздо сильнее, словно тот, кто в этом разбирается, не поленился сфокусировать его… или как-то усилить.

– А как это можно сделать? – поинтересовалась Мёрфи.

– Совместными действиями нескольких способных чародеев, – ответил я. – А иногда для усиления эффекта можно пользоваться определенными предметами или материалами… только они обычно чертовски дорогие. Иногда само место помогает – Стоунхендж, например. Или определенное положение звезд, или определенная ночь в году. А еще старый проверенный катализатор.

– Какой это? – спросила Мёрфи.

– Кровь. Разрушение жизни. Принесение в жертву животных. Или людей.

Мёрфи поежилась:

– И ты считаешь, в следующую очередь они займутся тобой?

– Угу, – подтвердил я. – Я стою у них на пути. Им просто необходимо сделать это, если они хотят выйти сухими из воды.

– И не растратив капитала?

– Угу, – согласился я.

– Как-то все для убийства из корысти сложновато получается, – заметила Мёрфи. – Нет, я ничего не имею против корысти в качестве мотива, но… черт… Такое впечатление, будто некоторым людям даже в голову не приходит, что, кроме них, на свете есть и другие люди.

– Угу, – в очередной раз со вздохом согласился я. – Полагаю, просто так случилось, что трое таких оказались в одном месте.

– Ха, – заявила Мёрфи. – Одному Богу известно, что за роковая случайность сводит вместе трех бывших жен. Я имею в виду, ты хоть представляешь себе процент вероятности такого совпадения?

Я подскочил как ужаленный. Мёрфи уловила самую суть.

– Камни и звезды! А ведь ты права! Как я мог этого не заметить?

– Ты был немного занят, – предположила Мёрфи.

Сердце мое вдруг забилось вдвое чаще, и удары его отдавались в руке неприятным, тупым каким-то давлением. Не болью еще – но и ее ждать оставалось недолго.

– Ладно, давай-ка подумаем. Артуро не объявлял еще, что женится в очередной раз. Я и сам узнал об этом только потому, что один из тех, кто хорошо его знает, поделился догадками на этот счет. И я сомневаюсь, чтобы экс-жены узнали об этом из первых рук. Собственно, готов биться об заклад, им сообщила об этом та самая третья партия.

– Но зачем? – спросила Мёрфи.

– Потому что, если ты хочешь поколдовать над кем-нибудь, тебе необходимо в это верить. Необходимо очень сильно желать этого. Иначе выйдет пшик. Это значит, они желают чьей-то смерти. Искренне желают.

– Потому что, когда они узнали, это явилось для них неприятным сюрпризом, – продолжала Мёрфи. – Может, тот, кто им об этом сказал, сгустил краски сильнее, чем есть на самом деле. Возможно, это сильно ударило по ним, свело их с ума. Не знаю, Гарри… Неужели и впрямь нужна четвертая партия, чтобы растереть в порошок новую Артурову зазнобу?

– М-да, – согласился я. И тут же застыл, широко раскрыв глаза. – Если только тем, четвертым, не нужно в результате совсем другого. Мёрф, знаешь, мне кажется, все это вовсе не из-за денег.

– Не поняла.

– Геноса влюблен, – сказал я и, сам того не замечая, встал с дивана. – Сукин сын, и это все время находилось у меня под носом!

Нахмурившись, Мёрфи встала вслед за мной и положила ладонь мне на здоровую руку:

– Гарри, ты бы лучше сел. Давай, а? Ты ранен. Тебе лучше посидеть, пока Эбинизер не вернется.

– Чего?

– Эбинизер. Он считает, что может что-то сделать с твоей рукой, но ему для этого нужно было что-то там достать.

– А… – кивнул я.

Голова слегка кружилась. Мёрфи потянула меня за руку, и я послушно сел.

– Но ведь вот оно!

– Что «оно»?

– Трикси и две другие стреги – просто орудия в руках кого-то другого. Геноса влюблен. Поэтому он не может реагировать на Лару так, как все остальные. Они не в состоянии на него влиять, как обычно. Вот поэтому-то все так и закрутилось.

Мёрфи нахмурилась еще сильнее:

– О чем это ты? Кто использует их как орудия?

– Белая Коллегия, – объяснил я. – Лорд Рейт и Белая Коллегия. И не случайно и он, и его первый заместитель – оба сейчас в Чикаго.

– Но какое отношение имеет ко всему этому то, что Геноса влюблен?

– Белая Коллегия способна управлять людьми. Я хочу сказать, Белые вампиры совращают людей, сближаются с ними – и те очень скоро оказываются на крючке. Они могут превращать людей в рабов, чтобы кормиться ими. И чтобы тем это нравилось. В этом источник их силы.

Мёрфи выгнула бровь:

– Но не в случае, если кто-то влюблен?

Я устало усмехнулся:

– Вот именно. И ведь это вслух произнесли при мне, хоть это и внутреннее, можно сказать, дело. Черт, да это практически первое, что она о нем сказала! Что Артуро все время влюбляется.

– Кто сказал?

– Джоан, – улыбнулся я. – Славная, заурядная, практичная, просто одетая Джоан. И чудо-шлюха Лара. Не обязательно в таком порядке. Но это точно.

Мёрфи задумалась:

– Право же, Холмс, вам стоит хоть немного ввести меня в контекст… если ты хочешь, чтобы я хоть что-то поняла.

– Ладно-ладно, – сдался я. – Будет тебе исходный расклад. Слушай: Рейт – предводитель Белой Коллегии, но за последние годы его позиции сильно пошатнулись. Основа его личной власти заметно подорвана.

– Чем?

– В основном Томасом, – ответил я. – У Рейта имелась славная привычка убивать сыновей прежде, чем те дойдут до мысли скинуть его и самим заняться семейным бизнесом. Он послал Томаса на верную смерть на маскарад к Бьянке, но Томас пристроился к нам с Майклом и вышел из этой истории живым. Тогда Рейт назначил Томаса секундантом к Ортеге, но Томас и это пережил. И насколько я понимаю, папаша Рейт уже не вселяет в своих детишек того благоговейного ужаса, как раньше.

– Но какое отношение все это имеет к Геносе? – не сдавалась Мёрфи.

– Независимая деятельность Геносы наносит удар по интересам Рейта, – объяснил я. – Артуро говорил мне, что кто-то потихоньку скупает компании по производству фильмов для взрослых, манипулируя делами откуда-то из-за кулис. Достаточно проследить денежные потоки, и бьюсь об заклад, ты обнаружишь, что этот кто-то – Рейт и что это он владеет «Силверлайт». Уйдя от «Силверлайт» да еще ломая своими фильмами сложившиеся стереотипы, Артуро подрывает власть Рейта, к тому же в демонстративной форме.

– Значит, ты утверждаешь, что индустрию эротики контролирует Белая Коллегия?

– Или по меньшей мере изрядную ее часть, – подтвердил я. – Ты только подумай! Они могут влиять на людские мнения по целому ряду вещей: скажем, что считать физической красотой, что такое секс, как реагировать на искушения, какое поведение допустимо в интимных отношениях. Господи, Мёрф, да это сродни тому, как оленя приучают приходить в определенное место за кормом, чтобы потом было легче застрелить его.

На мгновение она разинула рот, потом спохватилась и закрыла.

– Бог мой, да это… Жуть, да и только. И серьезнее некуда.

– И коварнее. А я даже не догадывался, что такое может произойти. Или, точнее сказать, происходит. Это ведь не сегодня и не вчера началось. Возможно, Рейт просто перенял бизнес от кого-то другого из Коллегии.

– И когда Геноса показал нос «Силверлайт», это еще больше ослабило лорда Рейта.

– Угу, – кивнул я. – Какой-то смертный бросает вызов Белому Королю! И Рейт не может послать Лару, чтобы та его контролировала, потому что Геноса влюблен.

– В каком смысле?

– Белая Коллегия не может подступиться к тем, кто влюблен, – пояснил я. – По-настоящему влюблен. Если они пытаются кормиться такими людьми, это причиняет им физические муки. Это для них… как святая вода. Можно сказать так. Или как серебряные пули. В общем, они этого боятся как огня.

Глаза Мёрфи возбужденно вспыхнули, и она кивнула:

– Рейт не мог контролировать Геносу, поэтому ему пришлось искать другой способ торпедировать этого парня, чтобы не потерять лица окончательно.

– И не лишиться основного источника сил и власти. Вот именно.

– А почему он просто не убил Геносу?

Я покачал головой:

– Такое впечатление, что Белая Коллегия гордится тем, как элегантно они ведут свои игры за власть. Томас говорил мне, что, когда Белые воюют друг с другом, они делают это не напрямую. Чем сложнее выявить след, тем лучше. Они полагают, что интеллект и манипуляция важнее грубой силы. Если бы Рейт просто прихлопнул Артуро, это означало бы очередную потерю лица. Поэтому…

– Поэтому, – перебила Мёрфи, – он нашел кого-то, кого в состоянии контролировать. И подстроил все так, чтобы они увидели в новой жене угрозу своему положению, причем сделал это наихудшим способом, и они ощутили готовность принять любые меры. Он даже оружием их снабдил – здоровым таким, жутким, гадким ритуалом. Он не знает точно, кто невеста, поэтому приказал им избавиться от всех, с кем Геноса мог бы тайно обручиться. У них есть средство, есть мотив и возможность. Да я сомневаюсь, чтобы даже в твоих магических кругах кто-либо смог бы легко доказать, что это Рейт в ответе за смерть женщины, с которой обвенчан Артуро.

– И которую он любит, – добавил я. – Для лорда Рейта ситуация беспроигрышная. Если они убьют невесту, это вышибет Геносу из колеи и подорвет его возможности завершить фильм. Черт подери, возможно, Рейт планировал подождать, пока тот впадет в депрессию, а потом подослать к нему одну из бывших жен, чтобы та вроде как утешила его – соблазнила и сделала тем самым уязвимым для Лары. Но даже если им не удастся убить невесту, они посеют достаточно хаоса, чтобы сорвать Геносе работу.

– И даже если кого-нибудь из тех, кто непосредственно провернул это дело, и заподозрят, Рейт устроил все так, чтобы к нему нить не протянулась.

– Угу, – кивнул я. – А потом Артуро вернется под отеческое крылышко «Силверлайт», а Рейт восстановит основы своего благоденствия. Конец всем проблемам.

– Если ты не вмешаешься и не воспрепятствуешь ему.

– Если я не вмешаюсь и не воспрепятствую ему, – подтвердил я. – Поэтому, как только до Рейта дошли сведения о том, что я сунул нос в его дела, он послал Лару, чтобы та следила за мной и убрала при возможности.

– Или охмурила, – заметила Мёрфи. – Если этот парень – любитель комбинаций, возможно, ему кажется, что было бы неплохо, если бы Лара взяла тебя на крючок.

Щенок беспокойно завозился. Я поежился и погладил его.

– Угм, – произнес я. – Но это не сработало, и я вплотную приблизился к тому, чтобы полностью раскрыть это дело. Теперь ему просто придется отвесить мне плюху и убрать из кадра.

Мёрфи издала звук, очень смахивающий на рычание.