Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби Батчер Джим

– Изыди! – крикнула женщина еще раз, подняла меч и скользнула к вурдалаку.

Ли Сянь явно не жаждал этой встречи. Его нечеловеческое лицо перекосилось от страха, он уронил топор на асфальт и бросился обратно в переулок.

– Трус, – с нескрываемым разочарованием выдохнула женщина. Она подобрала топор и повернулась ко мне. – Садитесь в машину.

– Я вас знаю, – сказал я. – Мисс Гард. Вы работаете на Марконе.

– Я работаю на «Монок секьюрити», – поправила меня женщина.

Пальцы ее сомкнулись на моем запястье стальной хваткой, и она без видимого усилия вздернула меня на ноги. Раненая нога отозвалась на это нестерпимой болью, и я почувствовал, как стальное острие продолжает резать мои мышцы. Я стиснул зубы, стараясь не закричать от боли. Гард бросила на меня быстрый одобрительный взгляд и потащила меня к серому седану. Мне пришлось опираться на посох, но с ее помощью я доковылял-таки до машины и рухнул на заднее сиденье. Чьи-то сильные руки помогли мне устроиться.

Все это время взгляд пронзительных, ледяных глаз Гард шарил по переулку и улице вокруг нас. Как только я оказался внутри, она захлопнула дверцу, сунула меч в ножны и отстегнула их от пояса, чтобы они не мешали ей сесть в переднее пассажирское кресло. Серый седан съехал с тротуара, и место происшествия осталось позади.

Водитель чуть повернул голову, чтобы покоситься на меня. Впрочем, с такой бычьей шеей он и не повернул бы ее сильнее. Рыжие волосы его были острижены коротким ежиком, а еще его отличали плечи шириной с палубную надстройку и деловой костюм, явно купленный в магазине нестандартных размеров.

– Хендрикс, – кивнул я ему.

Он заглянул в зеркало заднего вида и насупился.

– Я тоже рад новой встрече, – заверил я его.

Потом откинулся на спинку сиденья, стараясь не обращать внимания на ногу и не глядя на сидевшего рядом со мной мужчину.

Собственно, я вполне мог обойтись без этого. Я и так знал, что там сидит мужчина ростом чуть выше среднего, в полном расцвете лет, с начинающими седеть волосами, с обветренной, загорелой кожей бывалого яхтсмена и глазами цвета потертых долларовых купюр. Наверняка на нем костюм, который стоит дороже иной машины, и костюм этот сидит на нем безукоризненно. Я знал, что он производит впечатление симпатичного, обаятельного дядечки, скорее менеджера преуспевающей спортивной команды, чем гангстера. Впрочем, я уже сказал: Джон Марконе являлся самой могущественной фигурой чикагского преступного мира.

– Вам это не кажется немного ребячеством? – поинтересовался он у меня не без иронии. – Сидеть и не смотреть на меня вот так?

– Извините, – буркнул я. – День у меня выдался хлопотный.

– Вы серьезно ранены? – спросил он.

– Я что, очень похож на врача? – парировал я.

– Вы больше похожи на труп, – заметил он.

Я хмуро покосился на него. Он спокойно сидел, откинувшись на спинку кресла и глядя на меня.

– Это что, угроза? – спросил я.

– Если бы я хотел вашей смерти, – отозвался Марконе, – то вряд ли пришел бы к вам на помощь. Придется вам, Дрезден, признать, что я только что спас вам жизнь. Еще раз.

Я закрыл глаза, нахмурившись:

– Расчет времени не совсем удачный вышел.

– В каком смысле? – с легкой улыбкой спросил он.

– В том смысле, что помощь подоспела только тогда, когда кто-то готов был уже прокомпостировать мой билет. Признайтесь, Марконе, это слишком похоже на расчет.

– Даже мне порой приходится полагаться на удачу, – ответил он.

Я покачал головой:

– Я звонил вам меньше часа назад. Если это не расчет, как вы тогда нашли меня?

– Это не он нашел, – подала голос Гард. – Это я.

Она оглянулась через плечо на Марконе и нахмурилась:

– Это ошибка. Ему на судьбе написано было погибнуть в том переулке.

– Что толку в свободе выбора, если она не дает порой плюнуть в лицо судьбе? – улыбнулся Марконе.

– Это неизбежно повлечет за собой последствия, – напомнила она.

Марконе пожал плечами:

– А что их не влечет?

Гард снова повернулась лицом к ветровому стеклу и покачала головой:

– Гордыня. Смертным этого не понять.

– Объясните мне это, – попросил я. – Все совершают такую ошибку, но не я.

Марконе покосился на меня, и в уголки глаз его сбежались морщинки. Это можно было бы назвать почти улыбкой. Гард повернула голову и одарила меня холодным взглядом, в котором можно было увидеть все, только не улыбку.

– Давайте перейдем к той части разговора, когда вы скажете мне, чего вам нужно, – предложил я. – На светскую болтовню у меня нет времени.

– А, – кивнул Марконе. – Подозреваю, вы каким-то образом оказались вовлечены в происходящие события.

– Какие именно события вы имеете в виду? – поинтересовался я.

– Ситуацию, возникшую в результате смерти Тони Мендосы.

Я хмуро уставился на него:

– И что вы хотите?

– Возможно, я недостаточно ясно выразился. Я хочу помочь вам.

– Угу, – выдохнул я. – Конечно.

– Я говорю совершенно серьезно, Дрезден, – заверил он меня. – Я никому не позволяю причинять вред тем, кто на меня работает. Кто бы ни убил Мендосу, он должен понести за это наказание, и безотлагательно, – вне зависимости от того, некроманты они или нет.

Я недоуменно моргнул:

– Откуда вам известно, что это некроманты?

– Мисс Гард, – невозмутимо пояснил он. – Она и ее коллеги обладают воистину выдающимися способностями.

Я пожал плечами:

– Рад за вас. Но я не заинтересован в том, чтобы помогать вам в сохранении вашей империи.

– Разумеется. Но вы заинтересованы в том, чтобы остановить этих мужчин и женщин прежде, чем они достигнут своих целей.

Я снова пожал плечами:

– Я этого не говорил.

– Но я это знаю, – произнес он, и голос его сделался холоднее. Он посмотрел на меня в упор. – Потому что я знаю вас. Я знаю, что вы противостоите им. Как и вы знаете: я не позволю им безнаказанно убивать моих людей.

Я сердито посмотрел на него. Встретиться с ним взглядом я не боялся. Такое случается между двумя людьми только однажды, а мы с Марконе уже заглядывали друг другу в душу. Сказав, что знает меня, он имел в виду именно это. И я видел его душу, которая оказалась ледяной пустыней – но упорядоченной и не без своих принципов. Если Марконе давал слово, он его держал. И если кто-то нападал на его людей, он обрушивался на нападавшего без колебаний, страха или сожаления.

Это не делало его благороднее. Марконе имел душу тигра – хищника, защищающего свою территорию. Это делало его только решительнее и опаснее.

– Я не наемный убийца, – сказал я. – И на вас не работаю.

– Об этом я и не прошу, – возразил он. – Просто хочу дать вам информацию, которая могла бы помочь вам в ваших усилиях.

– Вы невнимательно меня слушаете. Я не собираюсь никого убивать ради вас.

Он внезапно сверкнул зубами, ослепительно-белыми на фоне загара:

– Но вы противостоите им.

– Да.

Он откинулся на спинку сиденья.

– Я видел, что вы делаете с людьми, оказывающимися у вас на пути. Я бы ставил на вас.

Эта мысль, высказанная в такой вот форме, неприятно царапнула мне душу. Я не убийца. Точнее, порой мне, конечно, приходится драться. Иногда при этом погибают люди или нелюди. Но это не значит, что я некто вроде, скажем, Джека-потрошителя. Время от времени мои отношения с различными обитателями потустороннего мира приобретают чертовски опасный характер, но и тогда я убивал всего-то…

Я задумался и прикинул в уме.

Я убил их больше, чем оставил в живых.

Гораздо больше.

В животе моем возникла неприятная пустота.

Марконе смотрел на меня, полуприкрыв веки, и ждал.

– Что вы хотели мне сказать? – спросил я его.

– Не хочу зря тратить ваше время, – отозвался он. – Задавайте вопросы. Я отвечу на все, что смогу.

– Многое ли вам известно о сделке, в результате которой убили Мендосу?

Он побарабанил пальцами правой руки по колену.

– Мендоса собирался уходить на пенсию, – сказал Марконе. – Это была его последняя операция. Я многим ему обязан за преданность, поэтому по его просьбе позволил ему действовать в определенной степени самостоятельно.

– Он продавал что-то без вашего ведома?

Марконе кивнул:

– Содержимое старого сейфа. Мендоса наткнулся на ключ от него на распродаже.

В переводе с воровского жаргона это означало покупку у контрабандиста или взломщика.

– Продолжайте.

– Ключ открывал старую банковскую ячейку, закрытую с тысяча девятьсот сорок пятого года. В ней лежали произведения искусства, ювелирные изделия и прочие культурные артефакты.

Я вопросительно изогнул бровь:

– Награбленное во Вторую мировую?

– Так предположил Мендоса, – кивнул Марконе. – Он предложил мне несколько объектов из этого сейфа, а я в ответ позволил ему распоряжаться остальным по своему усмотрению.

– Что вы получили из этого? – спросил я.

– Двух Моне и Ван Гога.

– Черт возьми. – Я тряхнул головой. – А что случилось потом?

– Мендоса понемногу распродавал содержимое сейфа. Это продолжалось несколько недель, а потом он сообщил мне, что один из людей, к которым он обращался касательно одной древней книги, похоже, обладает способностями, выходящими далеко за рамки обычных.

– Он называл вам его имя? – спросил я.

– Мужчина по имени Гривейн, – ответил Марконе. – Мендоса спросил моего совета на этот счет.

– И вы рассказали ему, что у чародеев существуют сложные отношения с техникой.

– Помимо прочего, – кивнул он.

– Но сделка сорвалась.

– Похоже на то, – согласился Марконе. – После смерти Мендосы я попросил мисс Гард собрать информацию о происходящем в местных оккультных кругах.

Я покосился на женщину и кивнул:

– И она сообщила вам о том, что в городе активизировались некроманты.

– Как только мы установили это, мы предприняли усилия с целью установить местонахождение этих личностей, в первую очередь Гривейна, но столкнулись с некоторыми затруднениями.

– Я могу выяснить, где они бывали, – возразила Гард, не оборачиваясь. – Или, по крайней мере, определить места, где они использовали свои заклятия.

– По всему городу разбросано несколько точек с повышенной концентрацией некромантской энергии, – сообщил я. – Это мне уже известно.

Марконе положил ладонь на подлокотник.

– Однако мне кажется, вам еще неизвестно, что минувшей ночью в Уэккере один из членов моей организации имел размолвку с представителями конкурирующей иногородней группировки. Произошла перестрелка. Моего человека смертельно ранили и бросили умирать.

– Это не обязательно связано с некромантией, – заметил я, нахмурившись. – Но что послужило причиной энергетического пятна на этом месте?

– Интересный вопрос, – согласился Марконе.

Он достал из нагрудного кармана пиджака сложенный листок бумаги и протянул его мне.

– Здесь записаны имена врачей скорой помощи, – пояснил он. – По словам моего человека, они первыми прибыли на место.

– Он говорил с вами перед смертью? – спросил я.

– Говорил, – подтвердил Марконе. – На самом деле он не умер.

– Вы, кажется, говорили, что он был смертельно ранен.

– Совершенно верно, мистер Дрезден, – с непроницаемым лицом ответил Марконе. – Смертельно.

– Значит, он выжил.

– Хирурги в больнице графства Кук считают это чудом, случайным совпадением. Естественно, я сразу же подумал о вас.

Я задумчиво потер подбородок:

– Что еще он вам сказал?

– Ничего, – сказал Марконе. – Он не помнит, что происходило после того, как увидел подъезжающую «скорую».

– Значит, вы хотите, чтобы я поговорил с ребятами из «скорой». Почему вы сами этого не сделали? – поинтересовался я.

Он изогнул бровь:

– Дрезден, постарайтесь не забывать, что я все-таки преступник. В силу некоторых причин людям в форменной одежде несколько трудно откровенничать передо мной.

Я стиснул зубы: нога отозвалась на очередной толчок особенно острыми ощущениями.

– Да, пожалуй.

– Итак, – произнес он, – мы возвращаемся к моему первому вопросу. Насколько серьезно вы ранены?

– Выживу, – буркнул я.

– Вам не кажется, что стоит показаться врачу? Если рана недостаточно серьезна, мисс Гард, не сомневаюсь, придаст ей более убедительный вид.

Секунду-другую я молча смотрел на него.

– Стало быть, нужно мне это или нет, я направляюсь в больницу, да?

– По счастливому совпадению мы как раз подъезжаем к больнице. Конкретно, к больнице графства Кук.

– Угу. Мне кажется, рана достаточно глубока без дополнительного вмешательства. – Я покосился на бумажный листок и сунул его в карман. – Наверняка там дежурит одна или две бригады «скорой». Вам, наверное, лучше высадить меня у их подъезда.

Марконе улыбнулся – ртом, не глазами:

– Очень хорошо, Дрезден. Примите мои глубочайшие сожаления по поводу вашей травмы.

Глава 19

Марконе со товарищи высадили меня в сотне ярдов от приемного покоя травматологического отделения, и мне пришлось ковылять до двери без посторонней помощи. Это было нелегко, к тому же я чертовски устал, но в прошлом мне приходилось и похуже. Не то чтобы я хотел проделывать такое ежедневно, но после первой дозы острых ощущений боль кажется более-менее одинаковой.

Стоило мне вступить в приемный покой, как я сделался центром внимания. Ну да, когда ты вваливаешься, задыхаясь и оставляя за собой кровавый след, это поневоле производит на людей впечатление. Санитар и сестра уложили меня пузом вниз на каталку, и сестра приступила к осмотру.

– Не смертельно, – сообщила она, срезав мне штанину и осмотрев рану. Вид у нее при этом был неодобрительный, почти осуждающий. – Судя по тому, с каким лицом вы сюда вошли, вы думаете, что стоите одной ногой в могиле.

– Ну, – кивнул я, – я вообще в некотором роде плакса.

– Но неприятно, – утешил меня коренастый санитар. Он достал анкету на доске с зажимом, шариковую ручку и протянул их мне. – Придется вырезать эту штуку.

– Это уже доктору решать, – возразила сестра. – Как это случилось, сэр?

– Представления не имею, – сказал я. – Я шел по улице, и вдруг мне показалось, что мою ногу в огонь окунули.

– И вы сами дошли сюда? – с сомнением в голосе спросила она.

– Нет, меня довез один добрый бойскаут, – ответил я.

Она вздохнула:

– Ну, день сегодня спокойный. Вами займутся довольно скоро.

– Приятно слышать, – буркнул я. – Потому что болит как черт знает что.

– Я могу дать вам тайленола, – чопорно сказала сестра.

– У меня не болит голова. У меня в ноге четырехдюймовая железная штуковина.

Она протянула мне бумажный стаканчик и две маленькие белые таблетки. Я вздохнул и проглотил их.

– Эй, – посоветовал мне санитар, когда она вышла, – не переживайте так. Вам обязательно дадут чего-нибудь, как только вами займется врач.

– С таким заботливым уходом, возможно, не стоит.

– Не судите ее слишком строго, – покачал головой санитар. – Видели бы вы, на что люди идут, только бы им дали болеутоляющего. Ну, настоящего – викодина, морфия, типа того.

– Угу, – кивнул я. – Послушайте, приятель, могу я вас спросить кое о чем?

– Легко.

Он принес плошку с колотым льдом и принялся набивать им пластиковые пакеты, которыми потом обложил мою ногу.

– Это немного притупит боль, – пояснил он, – да и распухать будет меньше. Не местная анестезия, конечно, но пока хватит и этого.

Лед не испарился мгновенно от соприкосновения с моей ногой – я даже удивился этому. Боль не ослабла, но сделалась вдруг какой-то отдаленной.

– Спасибо, приятель. Тут такое дело: я хотел бы переговорить с парой ребят, с которыми познакомился, когда попадал к вам в прошлый раз, – сказал я. – С бригадой «скорой». Гэри Симмонс и Джейсон Ламар, вот как их зовут.

Санитар приподнял брови:

– Симмонс и Ламар – как же. Они ездят в карете «скорой».

– Ага, я знаю. Они сейчас здесь?

– У них дежурство было ночью, – сказал он. – Но сейчас конец месяца, возможны подвижки графика. Я спрошу.

– Премного благодарен, – кивнул я. – Если Симмонс здесь, скажите, что его школьный дружок хочет с ним пообщаться.

– Легко. Только если я это для вас сделаю, и вы кое-что для меня сделайте – заполните эти анкеты, ладно?

Я покосился на бумажки и взялся за ручку.

– Передайте доку: как вытащит из меня эту штуковину, пусть разберется с моим кистевым туннельным синдромом. Так сказать, двух зайцев одним выстрелом.

Санитар расплылся в ухмылке:

– Как скажете, так и сделаю.

Он оставил меня заполнять бумажки, что оказалось не слишком долгим делом, поскольку страховки у меня нет. Как-нибудь разбогатею и обязательно себе оформлю. Говорят, заплатишь за страховку – обретаешь душевный покой. И я думаю, это действительно так: при одной только мысли о том, сколько денег потеряет на мне страховая компания в долгосрочной перспективе, поневоле становится легче на душе. И если я проведу свою жизнь на открытом воздухе, а это было так с тех пор, как я приехал в Чикаго, им придется иметь дело со мной на протяжении двух или трех столетий. Интересно, подумал я, какая страховая премия причитается двухсотпятидесятилетнему клиенту?

Вскоре ко мне вышел молодой врач. Я добил анкеты, а он – как и предсказывал санитар – вырезал из меня этот чертов сюрикен. Мне вкололи местную анестезию, и внезапное избавление от боли само по себе подействовало на меня как наркотик. Я уснул, пока он продолжал резать меня, и проснулся, когда он кончал бинтовать мою ногу.

– …Швы сухими, – говорил он. – Хотя, судя по вашей карте, вы это и сами знаете.

– Конечно, док, – заверил я его. – Я знаком с процедурами. Их потом придется снимать, или вы мне чем-то другим зашили?

– Рассосутся сами, – ответил он. – Но если рана распухнет или у вас поднимется температура, свяжитесь со мной. И я выпишу вам рецепт на кое-какие болеутоляющие и антибиотики.

– Следуйте письменным инструкциям и не пропускайте ни одного пункта, – произнес я тоном диктора из медицинской телепрограммы.

– Похоже, по этой части у вас опыт, не уступающий моему, – заметил он и махнул рукой в направлении стального поддона, в котором лежал окровавленный сюрикен. – Орудие заберете с собой?

– Почему бы и нет? Избавит от необходимости покупать сувенирный.

– Вы уверены, что не хотите, чтобы его осмотрела полиция? – спросил он. – Возможно, они сумели бы найти на нем отпечатки пальцев или еще чего-нибудь.

– Я же сказал вашим ребятам, что это был, вероятно, несчастный случай.

Он смерил меня в высшей степени скептическим взглядом:

– Ладно. Если вы сами так хотите…

Он окунул маленький металлический треугольник в сосуд со спиртом или каким-то другим антисептиком.

– Держите ногу повыше – так будет меньше отекать. Не снимайте повязки как минимум пару дней.

– Без проблем, – заверил я его.

Он покачал головой.

– Санитар сейчас принесет вам рецепты, – сказал он, – и еще одну бумажку на подпись.

Он вышел.

Примерно через минуту занавеска отодвинулась, и ко мне заглянул здоровенный детина. Кожа у него чернотой почти не уступала моему плащу, а волосы были подстрижены сверху так ровно, что парикмахер, должно быть, пользовался линейкой. Габариты его и впрямь впечатляли: не то чтобы он страдал избыточным весом, нет – просто имел такое телосложение и при этом неплохо себя чувствовал. На куртке врача скорой помощи красовался лейбл: «ЛАМАР». Пару секунд он просто стоял и молча смотрел на меня.

– У вас не тот цвет, чтобы учиться со мной в одной школе. И в колледж я не ходил.

– Армейский медик? – спросил я его.

– Флот. Морская пехота. – Он скрестил руки на груди. – Чего вы хотели?

– Меня зовут Гарри Дрезден, – представился я.

Он пожал плечами:

– Так чего вам нужно?

– Вы были в бригаде, выезжавшей на место перестрелки в Уэккере?

Он протяжно выдохнул, посмотрел вправо-влево, потом сделал шаг к моей каталке и задвинул за собой занавеску.

– И что? – спросил он, понизив голос.

– Мне нужно, чтобы вы рассказали мне об этом.

Он покачал головой:

– Послушайте, я не хочу лишиться работы.

Я тоже понизил голос:

– Вы полагаете, что, рассказав мне, вы рискуете этим?

– Возможно, – согласился он. Затем распахнул куртку и расстегнул пару пуговиц на рубахе. Он приоткрыл ее совсем немного, но достаточно, чтобы я разглядел под ней кевларовый бронежилет. – Видали? Нам в «скорой» приходится ходить вот так, потому что время от времени в нас стреляют. Гангстерские разборки, вот какая штука. Мы приезжаем, чтобы их спасать, а в нас стреляют.

Страницы: «« « ... 4041424344454647 » ... »»