Противники Гришэм Джон

Глава 17

Николас Уокер полетел в Чикаго с Джуди Бек и двумя другими юристами «Веррик» на одном из корпоративных самолетов компании, «Гольфстриме-джи-650», почти таком же новом, как тот, что недавно поразил Уолли. Цель их поездки состояла в том, чтобы рассчитаться со старыми внешними юристами и нанять новых. Уокер и его босс, Ройбен Мэсси, продумали подробности генерального плана действий для решения проблемы с крейоксом, и первая битва должна была состояться в Чикаго. Однако сначала им требовалось найти правильных людей на местах.

Неправильные люди работали в фирме, которая представляла «Веррик лабз» уже десять лет, и всегда считалось, что они работают превосходно. Они оказались неугодными не по своей вине. Если верить результатам всестороннего исследования, проведенного Уокером и его командой, в городе была другая фирма, которую связывали более тесные узы с судьей Гарри Спрайтом. И чисто случайно в этой фирме нашелся партнер, считавшийся лучшим адвокатом в городе.

Ее звали Надин Керрос, ей был сорок один год, и она была партнером, специализировавшимся на судебных разбирательствах. За десять лет она ни разу не проигрывала дела перед судом присяжных. Чем чаще она выигрывала, тем более сложными становились ее дела и тем более впечатляющими — ее победы. Поболтав с дюжиной юристов, которые столкнулись с ней в суде и проиграли, Ник Уокер и Ройбен Мэсси решили, что миз Керрос возглавит защиту по крейоксу. И для них не имело значения, сколько это будет стоить.

Сначала, однако, нужно было ее убедить. На долгой телеконференции она словно сомневалась, стоит ли брать на себя ответственность за крупное дело, которое с каждым днем затрагивало все больше людей. Неудивительно, Надин и так хватало работы, ее календарь слушаний был расписан и так далее. Она никогда еще не участвовала в рассмотрении коллективного гражданского иска. Хотя для нее, как для судебного юриста, это не было особым препятствием. Уокер и Мэсси слышали о череде последних побед миз Керрос в зале суда, которые включали иски в самых разных областях: загрязнение грунтовых вод, халатность больничных врачей, столкновение в воздухе самолетов местных авиалиний. Как элитный судебный защитник, Надин Керрос могла провести любое дело перед судом присяжных.

Она была партнером в отделе судопроизводства «Рогана Ротберга» на восемьдесят пятом этаже Траст-тауэр и сидела в угловом кабинете с видом на озеро, хотя редко им любовалась. С делегацией от «Веррик» она встретилась в большом конференц-зале на восемьдесят шестом этаже. Быстро восхитившись озером Мичиган, все расселись по местам в преддверии переговоров, которые обещали продлиться как минимум часа два. Миз Керрос сидела в окружении молодых юристов и помощников юристов — настоящего сборища фаворитов, готовых спросить: «Какую высоту брать?» — в ответ на ее команду: «Прыжок!» Справа от нее сидел партнер по направлению работы в суде по фамилии Хотчкин, ее правая рука.

Позже, в телефонном разговоре с Ройбеном Мэсси, Николас Уокер отметит:

— Она очень привлекательна, Ройбен, длинные темные волосы, волевой подбородок и великолепные зубы, красивые светло-карие глаза с таким теплым и притягивающим взглядом, что думаешь: «Такую женщину я хотел бы отвезти домой и познакомить с мамой». Приятна в общении, щедра на улыбки. Восхитительный глубокий голос, как у оперной певицы. Легко понять, почему присяжные так очарованы ею. При этом она несгибаема, в этом можно не сомневаться, Ройбен. Берет на себя ответственность и раздает указания. Складывается впечатление, что все окружение безоговорочно предано ей. Я бы не хотел столкнуться с этой дамой в суде, Ройбен.

— Значит, она — то, что нужно? — спросил Ройбен.

— Определенно. Я поймал себя на мысли: теперь я с нетерпением жду суда лишь потому, что хочу увидеть ее в действии.

— Ноги?

— О да! Полный набор. Стройная, одета так, словно сошла со страниц какого-нибудь журнала. Тебе нужно как можно скорее с ней встретиться.

Миз Керрос, находясь на своей территории, тут же перехватила инициативу. Она кивнула Хотчкину и сказала:

— Мистер Хотчкин и я представили ваше предложение на рассмотрение в наш комитет по вознаграждениям. Моя ставка составит тысячу долларов в час за пределами суда, две тысячи — в суде, плюс залог в пять миллионов долларов, который, разумеется, возврату не подлежит.

Николас Уокер обсуждал гонорары элитных юристов уже двадцать лет, поэтому его ничто не удивляло.

— Сколько для других партнеров? — спокойно спросил он, как будто его компания могла заплатить любую названную сумму, хотя на деле так оно и было.

— Восемьсот долларов в час. Пятьсот для обычных юристов.

— По рукам, — сказал он. Все в зале знали, что защита обойдется им в миллион. На самом деле Уокер и его команда уже имели приблизительную оценку расходов около 25–30 миллионов долларов. Семечки, когда ты знаешь, что тебя могут приговорить к выплате миллиардов.

Определившись со стоимостью, они перешли к следующему важному вопросу. Николас Уокер взял слово.

— Наша стратегия проста и одновременно сложна, — начал он. — Простота ее в том, что мы выбираем дело из мириад поданных против нас и добиваемся суда. Мы жаждем суда. Мы не боимся суда, потому что верим в наше лекарство. Верим и можем доказать, что исследования, на которые опираются спецы по коллективным гражданским искам, ошибочны. Мы убеждены, что крейокс делает то, что должен делать, и он не повышает риск возникновения сердечного приступа или инсульта. Мы в этом настолько уверены, что требуем рассмотрения иска судом присяжных здесь, в Чикаго. Мы хотим, чтобы они рассмотрели наши доказательства, и поскорее. Мы убеждены, что присяжные нам поверят, а когда присяжные отразят атаку на крейокс, когда примут решение в нашу пользу, расстановка сил на поле боя резко изменится. Откровенно говоря, мы думаем, что армия юристов по коллективным гражданским искам разлетится, как листья по ветру. Они скроются. Возможно, для этого потребуется еще один процесс, еще одна победа, но я в этом сомневаюсь. Короче говоря, миз Керрос, мы нанесем им быстрый и жесткий удар судом с участием присяжных, а когда выиграем, они разойдутся по домам.

Она слушала не записывая. Когда он закончил, миз Керрос произнесла:

— В самом деле, довольно просто, но совершенно неоригинально. Почему Чикаго?

— Из-за судьи. Гарри Сирайт. Мы изучили каждого судью по каждому иску по крейоксу, который уже был подан, и считаем, что Сирайт — наш человек. Он не особенно терпелив, когда дело касается коллективных гражданских исков. Он презирает необоснованные иски и ничего не стоящие обращения. Он использует «ракетный» список дел к слушанию, допускающий ускоренное судопроизводство. Быстро проводится обмен документами, и начинается сам процесс. Он не допускает, чтобы дела собирали пыль. Его любимый племянник принимает крейокс. И, что самое важное, его близкий друг — бывший сенатор Пакссон, чей кабинет, как мне известно, располагается на восемьдесят третьем этаже в этом здании, в фирме «Роган Ротберг».

— Вы намекаете на то, что мы могли бы каким-то образом повлиять на федерального судью? — спросила она, слегка изогнув левую бровь.

— Разумеется, нет. — Уокер отвратительно ухмыльнулся.

— Какова сложная часть вашего плана?

— Блеф. Мы создаем впечатление, что собираемся пойти на мировое соглашение и выплатить компенсации по делам о крейоксе. Мы уже это проходили, так что, поверьте, немало знаем о компенсациях по коллективным гражданским искам. Мы понимаем всю жадность коллегии юристов по коллективным гражданским делам, их размах трудно даже вообразить. Как только они поверят, что вскоре на них обрушатся миллиарды, всеобщее буйство только усилится. На фоне грядущей выплаты компенсации подготовка к основному процессу померкнет. Зачем беспокоиться о подготовке дела, когда на горизонте маячит мировое соглашение? Мы же — а с другой стороны вы — будем усиленно работать над подготовкой к процессу. По нашей схеме судья Сирайт щелкнет хлыстом, и дело тут же начнется. В идеально подобранный момент переговоры по заключению мирового соглашения сорвутся, в коллегии юристов по коллективным гражданским искам воцарится хаос, а начало процесса будет назначено на определенный день, и Сирайт откажется изменить эту дату.

Надин Керрос кивала и улыбалась, явно одобряя такой вариант действий.

— Вижу, вы уже прокрутили все дело в уме, — заметила она.

— О да. В нем будет участвовать некий местный юрист по разводам Уолли Фигг, который подал первое дело по крейоксу здесь, в Чикаго. Его и юристом-то трудно назвать, фирма из трех человек, которая занимается грошовыми делами в юго-восточном районе города. Почти нулевой опыт работы в суде и никакого на арене коллективных гражданских исков. Теперь он объединился с юристом из Форт-Лодердейла по имени Джерри Алисандрос. Это наш давний заклятый враг, преследующий цель хотя бы раз в год подавать в суд на «Веррик». Алисандрос — это сила.

— Он может провести разбирательство в суде? — спросила Надин, уже подумав о процессе.

— Его фирма называется «Зелл энд Поттер», и у них есть несколько компетентных юристов-судебников, но они редко доводят дело до суда. Они специализируются на том, чтобы заставить компанию пойти на мировое соглашение и выплатить компенсацию, а сами загребают огромные гонорары. На этом этапе мы понятия не имеем, кого могут направить на ведение процесса они. Возможно, они привлекут местного юриста.

Сидевшая слева от Уокера Джуди Бек откашлялась и несколько нервно начала:

— Алисандрос уже подал ходатайство о консолидации всех дел по крейоксу в РВИ, разбирательство по взаимосвязанным искам, и…

— Мы понимаем, что такое РВИ, — резко вставил Хотчкин.

— Разумеется. У Алисандроса есть любимый федеральный судья в южной Флориде, и его метод работы состоит в том, чтобы организовать РВИ, потом добиться назначения в судебную комиссию истца и контролировать судопроизводство. Естественно, он получает дополнительные деньги за участие в деятельности комиссии.

Ник Уокер подхватил:

— Изначально мы противостояли всякой попытке консолидировать иски. Наш план заключался в том, чтобы выбрать одного из клиентов господина Фигга и убедить судью Сирайта внести его в свой список к слушанию.

— Что, если судья во Флориде примет решение в пользу консолидации всех исков и захочет рассматривать их там? — спросил Хотчкин.

— Сирайт — федеральный судья, — ответил Уокер. — Иск был подан в его суд. Если он хочет рассматривать его здесь, никто, даже Верховный суд, не может заставить его поступить иначе.

Надин Керрос просматривала краткий план действий, который раздала команда «Веррик». Она сказала:

— Так, если я правильно понимаю, мы выбираем одного из покойных клиентов мистера Фигга и убеждаем судью Сирайта выделить его дело из группы. Затем, при условии, что судья так и сделает, мы направим спокойный отзыв на исковое заявление, ничего не признаем, вяло отвергнем обвинения, легко согласимся с требованием о раскрытии информации, потому что не хотим замедлять процесс, снимем показания с пары свидетелей, предоставим все документы, которые у нас попросят, и, так сказать, будем стелить для них красную ковровую дорожку, до тех пор пока они не поймут, что перед ними маячит реальный суд. Тем временем вы создадите у них ложное чувство спокойствия при помощи иллюзорного джекпота.

— Правильно, — кивнул Ник Уокер. — Совершенно верно.

* * *

Они провели почти час, обсуждая покойных клиентов мистера Фигга — Честера Марино, Перси Клопека, Ванду Гранд, Лейдера Шмидта и четырех других. Как только на вопросы по иску были получены ответы, миз Керрос и ее команда решили разобрать по косточкам законных представителей покойной восьмерки. Едва у них появится возможность провести наблюдение и изучить материалы, они примут решение о том, кого из них стоит отделить от других и отправить в суд.

Проблема с молодым Дэвидом Зинком решилась быстро. Да, он пять лет проработал в «Рогане Ротберге», но больше не входил в ряды их сотрудников. Конфликт интересов не имел места, потому что в то время их фирма не представляла «Веррик», а Зинк не представлял покойных клиентов. Надин Керрос никогда с ним не встречалась. На самом деле только один юрист по ее сторону стола вспомнил, кто он вообще такой. Зинк работал в международных финансах, совершенно ином мире, отличном от судопроизводства.

Теперь же Зинк работал в мире уличного права и радовался тому, что еще больше удалился от международных финансов. В последние дни его мысли все интенсивнее занимали бирманская домработница и ее внук, отравленный свинцом. Он знал имя, номер телефона и адрес, но вступить с ней в контакт оказалось сложно. Тони, подруга Хелен, посоветовала бабушке, чтобы ее семья проконсультировалась с юристом, но это напугало бедную женщину до слез. Эмоционально измотанная, она очень смутилась и какое-то время не хотела разговаривать. Ее внук был по-прежнему подключен к аппарату поддержки жизнедеятельности.

Дэвид, рассмотрев возможность передачи дела двум партнерам, решил воздержаться. Уолли мог отправиться с обвинениями в больницу и напугать кого-нибудь до смерти. Оскар мог заявить, что позаботится о деле, а потом потребовать дополнительный гонорар в случае компенсации. Как узнал Дэвид, оба его партнера не делили деньги поровну, а, если верить Рошель, сражались за гонорары. Очки начислялись тому юристу, который первым заключил контракт, еще больше доставалось тому, кто вел дело, и так далее. По словам Рошель, Оскар и Уолли ссорились по поводу разделения денег при каждой приличной автокатастрофе.

Дэвид сидел за столом и составлял простое завещание для нового клиента. Он печатал его сам, поскольку пару недель назад Рошель сообщила, что три юриста слишком много для одного секретаря. В этот момент звуковой сигнал известил его о том, что получено электронное письмо от клерка федерального суда. Дэвид открыл почту и увидел отзыв на их дополненное исковое заявление. Его взгляд опустился на список адвокатов, и он наткнулся на имя Надин Керрос из «Рогана Ротберга». Ему стало плохо.

Дэвид никогда не встречался с ней, но знал о ее репутации. Она славилась на всю коллегию адвокатов Чикаго. Она вела и выигрывала в суде самые крупные дела. Он же не проронил в суде ни слова, которое было бы где-то записано. Но вот их имена значились в одном документе, как будто они были равны. От имени истца — Уоллис Т. Фигг, Б. Оскар Финли, Дэвид Э. Зинк из фирмы «Финли энд Фигг» вместе с С. Джерри Алисандросом из фирмы «Зелл энд Поттер». А от имени «Веррик лабз» — Надин Л. Керрос и Р. Лютер Хотчкин из фирмы «Роган Ротберг». На экране для Дэвида все выглядело так, как будто он и правда в игре.

Он медленно прочитал отзыв. Очевидные факты признавались, всякая материальная ответственность отрицалась. В целом это был прямолинейный, почти мягкий отзыв на иск по 100 миллионам, и они ждали отнюдь не этого. По словам Уолли, первый ответ из «Веррик» должен был выглядеть как ходатайство об отклонении иска, подкрепленное увесистым письмом, подготовленным выпускниками «Лиги плюща»,[20] которые трудились в исследовательском отделе фирмы. Ходатайство об отклонении могло бы послужить поводом к большой перепалке, но они все равно выиграли бы, потому что такие ходатайства редко удовлетворялись, по словам Уолли.

Наряду с отзывом защита подала базовые анкеты для заполнения по восьмерым покойным клиентам и их семьям и запросила имена и общие показания экспертов-свидетелей. Насколько знал Дэвид, экспертов только предстояло нанять, хотя предполагалось, что этим займется Джерри Алисандрос. Миз Керрос также хотела как можно быстрее получить показания восьми свидетелей.

Как написал клерк, бумажная версия ответа и других поданных документов направлена по почте.

Дэвид услышал на лестнице тяжелые шаги Уолли. Он вошел, задыхаясь, и спросил:

— Ты видел, что они подали?

— Только что прочитал, — ответил Дэвид. — Весьма скромный ответ, тебе не кажется?

— Что ты знаешь о судопроизводстве?

— Ой-ой.

— Прости. Что-то назревает. Надо позвонить Алисандросу и с этим разобраться.

— Это всего лишь простой отзыв и истребование кое-каких документов. Пока нет причин для паники.

— А кто паникует? Ты знаешь эту женщину из твоей старой юридической фирмы?

— Никогда с ней не встречался, но считается, что она просто невообразима в зале суда.

— Да, что ж, как и Алисандрос. Но в суде мы не окажемся, — заявил он, впрочем, не очень убедительно. Уолли вышел из кабинета, что-то бормоча себе под нос, и затопал по ступенькам. Прошел месяц с тех пор, как они подали иск, и мечты Уолли о быстром обогащении начинали таять. Казалось, что им придется немного поработать, прежде чем начнутся переговоры о мировом соглашении.

Через десять минут Дэвид получил электронное письмо от младшего партнера. Тот спрашивал: «Можешь начать с этими анкетами? Мне надо бежать в похоронное бюро».

«Разумеется, Уолли. С удовольствием».

Глава 18

Мелкие обвинения в адрес Трипа в конце концов были сняты в связи с отсутствием интереса, хотя суд все же потребовал, чтобы он подписал заявление, в котором обещал бы держаться подальше от фирмы «Финли энд Фигг» и ее юристов. Трип исчез, зато его бывшая подружка — нет.

Диана явилась за пару минут до пяти вечера, как обычно. Сегодня она была одета в ковбойском стиле: облегающие джинсы, сапоги с заостренными мысками, облегающая красная блузка, на которой Диана забыла застегнуть три верхние пуговицы.

— Уолли у себя? — обратилась она к Рошель, не выносившей ее. Вместе с Дианой в коридор влетел тяжелый запах духов, так что Эй-Си засопел, потом зарычал и залез еще дальше под стол.

— У себя, — миролюбиво ответила Рошель.

— Спасибо, дорогая. — Диана явно стремилась разозлить Рошель. Она с важным видом направилась к кабинету Уолли и вошла без стука. Неделю назад Рошель просила ее сидеть и ждать, как делают все другие клиенты. Но становилось очевидно, что Диана имела гораздо большее влияние, чем другие клиенты, по крайней мере на Уолли.

Войдя в кабинет, Диана попала в объятия своего юриста и после долгого поцелуя с объятиями и обмена ласками Уолли сказал:

— Отлично выглядишь, детка.

— Все ради тебя, малыш.

Убедившись, что дверь заперта, Уолли вернулся на свой крутящийся стул.

— Мне нужно сделать два звонка, а потом мы сбежим отсюда, — проговорил он.

— Как скажешь, дорогой. — Диана села и вытащила гламурный журнал. Больше она ничего не читала и отличалась исключительной тупостью, но Уолли не было до этого дела. Он не желал ее судить. Она сменила четырех мужей. Он — четырех жен. Вправе ли он судить ее? На данном этапе они занимались тем, что пытались убить друг друга в постели, и Уолли никогда не чувствовал себя счастливее.

По ту сторону двери Рошель убирала стол, чтобы уйти сейчас, пока «эта шлюха» находится в кабинета мистера Фигга и никто наверняка не знает, чем они там занимаются. Дверь кабинета Оскара открылась, и появился он сам с документами в руках.

— Где Фигг? — спросил он, глядя на закрытую дверь Фигга.

— Он там с клиентом, — ответила Рошель. — Дверь заперта на засов.

— Неужели?

— Ага. Третий день подряд.

— И они до сих пор обсуждают его гонорар?

— Не знаю. Должно быть, он увеличил его.

Хотя гонорар был маленький, как за стандартный развод «без вины», Оскару причиталась какая-то часть. Однако он не вполне представлял, как получит свою долю, если половина суммы оплачена на диване. Мгновение он смотрел на дверь Уолли, как будто ждал, что из-за нее донесутся сладострастные стоны, но, ничего не услышав, повернулся к Рошель и помахал бумагами:

— Вы это читали?

— Что это?

— Это наш договор с Джерри Алисандросом и «Зелл энд Поттер». Восемь страниц текста, множество пунктов — мелким шрифтом. На договоре уже стоит подпись моего младшего партнера, который явно не прочел его целиком. Здесь сказано, что мы должны внести двадцать пять тысяч долларов в бюджет расходов на судопроизводство. Фигг никогда об этом не упоминал.

Рошель пожала плечами. Это было дело юристов, а не ее.

Но Оскар продолжал:

— Далее говорится, что мы получим гонорар в размере сорока процентов по каждому делу, половина которого отправится в «Зелл энд Поттер». Но мелким шрифтом указано, что гонорар в размере шести процентов будет выплачен Комиссии по судопроизводству от истцов в качестве небольшой премии за их тяжелую работу и эти шесть процентов вычитаются из общей суммы компенсационной выплаты и нашей части тоже. Таким образом, насколько я понимаю, мы потеряем шесть процентов от всей суммы, и останется тридцать четыре процента, которые мы разделим с Алисандросом, а он, разумеется, урвет еще шесть процентов. Вам это кажется логичным, миз Гибсон?

— Нет.

— Так вот, мне тоже. Нас обдирают направо и налево, и мы должны вложить еще двадцать пять тысяч долларов в расходы на судопроизводство. — Щеки Оскара побагровели, и он уставился на дверь Уолли, но внутри тот находился в полной безопасности.

Дэвид спустился по лестнице как раз в разгар обсуждения.

— Ты это читал? — злобно спросил Оскар, размахивая контрактом.

— Что это?

— Наш контракт с «Зелл энд Поттер».

— Я посмотрел его, — ответил Дэвид. — В основном в нем все четко и ясно изложено.

— О, правда? Ты читал ту часть, где говорится о двадцати пяти тысячах для бюджета на судопроизводство?

— Да, и я спросил об этом Уолли. Он сказал, что нам, вероятно, придется пойти в банк и взять эти деньги в счет кредитной линии, а потом вернуть их, когда мы получим компенсацию.

Оскар и Рошель обменялись взглядами. Оба подумали: «Какая еще кредитная линия?»

Оскар хотел что-то сказать, но резко развернулся и ретировался в свой кабинет, захлопнув за собой дверь.

— В чем дело? — спросил Дэвид.

— У нас нет никакой кредитной линии, — пояснила Рошель. — Мистер Финли беспокоится, что разбирательство по крейоксу обернется против нас и мы разоримся. Из проектов Уолли этот будет не первым, что взлетит на воздух у нас перед глазами, но самым крупным.

Дэвид осмотрелся и шагнул ближе.

— Можно задать вам один вопрос конфиденциально?

— Не знаю, — ответила Рошель, осторожно отступая назад.

— Эти ребята в игре уже довольно долго. Тридцать с небольшим лет — Оскар и двадцать с небольшим — Уолли. У них есть хоть какие-то сбережения? В офисе их точно нет, поэтому я подумал, наверняка они что-то припрятали.

Рошель тоже огляделась и ответила:

— Не знаю, куда отправляются деньги, когда покидают офис. Сомневаюсь, что у Оскара есть хоть десять центов, потому что его жена все тратит. Она считает себя выше других и хочет жить соответственно. Уолли… Кто знает? Подозреваю, что он такой же нищий, как и я. Но они владеют зданием без всяких обременений и долгов.

Дэвид, не удержавшись, посмотрел на трещины в штукатурке на потолке. Ну и Бог с ним, сказал он себе.

— Мне просто любопытно, — пояснил Дэвид.

Из кабинета мистера Фигга донесся женский визг и хохот.

— Я ухожу. — Дэвид схватил свое пальто.

— Я тоже, — сказала Рошель.

Все уже ушли, когда появился Уолли с Дианой. Они быстро выключили свет, заперли входную дверь и сели в ее машину. Уолли приводило в восторг не только то, что теперь ему было кого потискать, но и то, что этот кто-то с готовностью садился за руль. До окончания срока, на который его лишили прав, оставалось шесть недель. А в разгаре процесса по крейоксу ему требовалась мобильность. Диана отчаянно ухватилась за возможность заработать на привлечении новых клиентов: 500 долларов наличными за дело со смертельным исходом и 200 — за дело по ущербу здоровью. Но больше всего ее волновали рассказы Уолли о том, как «Веррик лабз» заставят выплатить громадную компенсацию, которая принесет огромные прибыли ему и, вероятно, ей, хотя пока этот вопрос оставался открытым. Как правило, их постельные разговоры уплывали в мир крейокса и все, что было с этим связано. Третий супруг Дианы возил ее на остров Мауи, и пляж ей понравился. Уолли уже пообещал поездку в рай.

На этой стадии разбирательства Уолли мог пообещать Диане что угодно.

— Куда поедем, дорогой? — спросила она и рванула с места. Диана была опасным водителем и путешествовала на маленькой «мазде» с открытым верхом. Уолли знал, что в случае аварии его шансы выжить будут невелики.

— Расслабься, — сказал он, защелкивая ремень безопасности. — Поедем на север, по направлению к Эванстону.

— Местные жители тоже к нам обращаются? — спросила она.

— О да. Нам многие звонят. — Уолли не лгал: его телефон разрывался от звонков людей, подобравших его маленькую брошюру «Берегитесь крейокса!». Он напечатал десять тысяч экземпляров и уже начал засорять ими Чикаго. Уолли развешивал их на досках объявлений в помещениях, где встречались люди, объединенные целью похудеть, в клубах ветеранов иностранных войн, в залах для игры в бинго, приемных покоях больниц и туалетах ресторанов, где подавали фаст-фуд, — везде, где, по мнению проницательного Уолли Фигга, могли оказаться люди, боровшиеся с повышенным уровнем холестерина.

— И сколько у нас дел?

Уолли прекрасно слышал слово «мы» в ее вопросе. Он не собирался говорить ей правду.

— Восемь дел со смертельным исходом, несколько сотен дел с несмертельным исходом, но их надо проверить. И я не уверен, что каждое «несмертельное» дело в действительности является делом. Нужно установить, какой вред был нанесен сердцу, прежде чем мы возьмемся за конкретное дело.

— Как вы будете это делать? — Они летели по Стивенсон, едва вписываясь в поток, и казалось, что других машин Диана просто не замечала. Уолли подпрыгивал всякий раз, когда они чудом избегали аварии.

— Расслабься, Диана, мы не спешим.

— Ты всегда бесишься от того, как я вожу машину, — заявила она, одарив его долгим печальным взглядом.

— Просто следи за дорогой. И сбавь скорость.

Отпустив педаль газа, она надулась.

— Так мы говорили о том, как узнать, пострадали эти люди или нет?

— Мы наймем доктора, чтобы он их обследовал. Крейокс ослабляет сердечные клапаны, и существует ряд тестов, позволяющих узнать, пострадал ли клиент от употребления лекарства.

— И сколько стоят такие тесты? — спросила она.

Уолли заметил, что ее интерес к финансовому аспекту разбирательства по крейоксу растет, и это несколько раздражало его.

— Около тысячи баксов за каждого, — ответил он, хотя на самом деле понятия не имел сколько. Джерри Алисандрос заверил его, что «Зелл энд Поттер» уже прибегли к услугам нескольких докторов, которые проверяли клиентов. Этих же докторов направят в «Финли энд Фигг» в ближайшем будущем, и как только начнется обследование, круг клиентов с несмертельным исходом существенно расширится. Алисандрос каждый день летал по стране на своем самолете и встречался с юристами вроде Уолли, объединяя иски там и сям, нанимая экспертов, разрабатывая стратегию разбирательства и, что самое главное, наседая на «Веррик» и ее юристов. Уолли чувствовал, что ему выпала большая честь: участвовать в игре с такими высокими ставками.

— Это куча денег, — заключила Диана.

— Почему тебя так волнуют деньги? — возмутился Уолли, оглядывая ее расстегнутую ковбойскую рубашку.

— Прости, Уолли. Ты же знаешь, я любопытная. Это интересно, и все такое, и было бы здорово, если бы «Веррик» начала выписывать эти огромные чеки.

— До этого еще очень далеко. Предлагаю пока сосредоточиться на том, чтобы собрать клиентов.

Оскар и его жена Пола смотрели дома повтор сериала «Военно-полевой госпиталь, М.Э.Ш.» по кабельному телевидению, как вдруг перед ними возникло озабоченное лицо юриста по фамилии Бош с визгливым голосом. В рекламе на кабельных каналах Чикаго он появлялся не так уж редко. Долгие годы Бош занимался автомобильными авариями, жертвами несчастных случаев с автопоездами и делами, связанными с асбестом и другими веществами, а теперь, очевидно, Бош стал экспертом по крейоксу. Он бушевал из-за опасности лекарства и говорил мерзости о «Веррик лабз». На протяжении тридцати секунд его телефонный номер мигал внизу экрана.

Оскар смотрел с большим любопытством, но ничего не говорил.

Пола сказала:

— Ты когда-нибудь думал о рекламе по телевизору, Оскар? Похоже, твоей фирме надо что-то предпринять, чтобы получить больше дел.

Эта тема новизной не отличалась. Тридцать лет Пола давала советы по управлению юридической фирмой — бизнесом, который никогда не мог принести доход, способный удовлетворить ее.

— Это очень дорого, — заметил Оскар. — Фигг настаивает на этом, а я отношусь к этому скептически.

— Что ж, ты ведь не отправил бы на телевидение Фигга, правда? Это распугало бы всех потенциальных клиентов в радиусе ста миль. Не знаю, эти ролики выглядят так непрофессионально.

Пола в своем репертуаре. Реклама на телевидении могла принести новые дела, но вместе с тем казалась непрофессиональной. Она за или против? Ни то ни другое? Оскар не знал и перестал задаваться этим вопросом много лет назад.

— Разве у Фигга нет пары дел по крейоксу? — спросила она.

— Пара есть, — проворчал Оскар. Она не знала, что ее муж, как и Дэвид, подписал исковое заявление и нес ответственность за его рассмотрение. Она не знала, что фирма должна оплатить расходы на судопроизводство. Полу интересовало только жалкое ежемесячное жалованье, которое приносил Оскар.

— Что ж, я обсудила это с моим доктором, и, по его словам, лекарство хорошее. Оно не дает моему холестерину подниматься выше двухсот. Я не собираюсь его бросать.

— Ну и не бросай, — сказал Оскар. Если крейокс действительно убивает людей, пусть она сама принимает прописанную дозировку полностью.

— Но иски подают по всей стране, Оскар. Я до сих пор сомневаюсь. А ты?

Она верна препарату, но все же волнуется.

— Фигг убежден, что лекарство причиняет ущерб здоровью. Многие крупные фирмы с этим согласны, поэтому подают в суд на «Веррик». В целом складывается впечатление, что компания пойдет на мировое соглашение до начала процесса. Слишком много поставлено на карту.