Наемники Судьбы Федотова Юлия

Хельги надулся:

– От тебя я такой подлости не ждал! Уж ты-то могла бы поддержать в трудную минуту!

– Извини! – огорчилась Меридит. – Я не со зла. Просто ради справедливости.

– А могла бы – ради меня! Но в любом случае не желаю, чтобы мне поклонялись знакомые. И незнакомые тоже. Что я демон, надо еще доказать. Мало ли какие совпадения случаются!

– Не понимаю, чего ты упираешься? По-моему, быть демоном куда престижнее, чем спригганом, – заметил гном, поморщившись на последнем слове.

– Тебе не понять. Ты ведь никогда не был спригганом.

– Боги миловали! – презрительно фыркнул Орвуд.

Для гномов все, кто не является их соплеменниками, – существа второго сорта. Кроме демонов, разумеется. Скрепя сердце гномы признают если не превосходство бессмертных, то по крайней мере равенство себе, любимым.

Энка показала надменному гному козью морду, а Рагнар поспешил оповестить, что коренья испеклись. Путникам опять пришлось перейти на подножный корм. Пополнить запасы в Трегерате они по понятным причинам не смогли, а про охоту никто не заговаривал, чтобы не расстраивать Хельги.

Речь зашла о другом.

– Интересно, сколько времени… – начала Энка.

– Около полудня, – откликнулся эльф.

– Я не про то! Я говорю: интересно, сколько времени осталось до конца света?

– Демон его знает! – по привычке ответила Меридит.

– Вот я его и спрашиваю. Хельги, сколько осталось до конца света?

– Издеваешься, да?

– Нет, беспокоюсь, что не успеем. Уже полгода бродим, бродим, – и все напрасно!

– Почему – напрасно? – не согласилась диса. – Мы сделали много полезного. Дракона извели, проклятых младенцев, Ирракшану. Выяснили, что Хельги – демон. А иначе в жизни не догадались бы.

– То-то было б расчудесно! – вставил экс-спригган.

– Ага, скажи еще: Заслон передвинули! – съязвила Энка. – То-то миру от нас польза!

– И нечего ехидничать. Пойдем на Север, предупредим демонов…

– Через Перевал не пойду! – вставил экс-спригган. – Не надейтесь!

Аолен только руками развел. Ну что за создание! Преодолел страшное Чернолесье, победил демона-убийцу, а Перевала с его дряхлой магией по-прежнему боится!

– Опять через все Староземье пилить! – разворчалась сильфида. – Глядишь, к весне доберемся.

– Не преувеличивай. Самое позднее к февралю.

– Велика разница! У меня ноги не казенные.

– И что ты предлагаешь?

– Два варианта. Или пусть Хельги перенесет нас демоническим образом…

Хельги взглянул уничтожающе и не удостоил ответом.

– …или надо отправляться в Сильфхейм за грифонами. Вдоль Арвеев, прямо к морю. Месяц – и мы на месте.

Меридит сделала красноречивый жест пальцем у виска:

– Рехнулась? Всех наших сбережений хватит как раз на один грифонов хвост.

– Сама дура! Кто говорит, что мы будем ПОКУПАТЬ грифонов?

– А как же?! – опешили все.

– ВОРОВАТЬ, разумеется! Ну чего вас перекосило? Можно подумать, мы никогда не воровали!

– Только по горькой необходимости, самую мелочь! – спорил потрясенный эльф. – А грифоны стоят целое состояние, ты сама говорила.

Меридит фыркнула: логика эльфа не выдерживала никакой критики. Кража есть кража – по-крупному, по мелочи ли. Аолен смутился. Энка атаковала:

– Мы и теперь по необходимости. Кому нужно состояние, если Мир погибнет? Но если уж ты такой совестливый – ладно! Ограбим мою собственную родню. Экспроприируем папашкиного Пегаса, бабкину Амариллис – бабка сейчас с котом целуется, ей ни до чего дела нет, и племянниковского Трофея, он все равно придурок… да не Трофей, а племянник! Троих заберем, у них еще девять останется. Ничего, пусть летают по очереди. В конце концов, имею я право на долю в фамильном имуществе?

Оспаривать права сильфиды никто не взялся, а потому, переночевав последний раз в гостеприимной хижине, компания двинулась в новом направлении. Не на северо-запад, как планировалось раньше, а вновь строго на запад, вдоль южного склона первой гряды Арвейских гор (соответственно вдоль северного склона второй гряды), по межгорной лощине.

Вот это были настоящие горы! Те самые гордые снежные вершины, что вздымаются выше облаков и подпирают небеса. Обитель богов и духов. Такой красоты Ильза в жизни не видала!

– Мы пойдем наверх? На самый-самый верх! Оттуда, наверное, все Староземье видно! Пойдем?

– Нет, – разочаровала ее Энка, – наверх, слава всем богам и демонам, нам не надо… И можешь не страдать. Там жутко холодно, нечем дышать и кишмя кишит зловредная снежная дрянь. Я уж молчу про ледники, лавины, бураны, камнепады и прочие прелести жизни.

– Я хочу увидеть Мир с высоты, – раскапризничалась Ильза. – Может, его скоро вовсе не станет, а я так ничего и не успею повидать!

– Во-первых, за последние полгода ты повидала больше, чем некоторые за всю жизнь. Во-вторых, скоро добудем грифонов, и смотри себе с высоты сколько влезет. Самой надоест!

Этим Ильза и утешилась.

После унылой осенней степи путникам показалось, что они вновь вернулись в лето. Стоял конец октября, но здесь, в долине, до сих пор зеленела трава, цвели крупные яркие цветы, насекомые собирали нектар, ручьи журчали, улитки ползали, блестя на солнце полосатыми раковинами.

И не было дела ликующей природе до обезображенных человечьих трупов, разбросанных по единственной улице маленького горного селения.

– Гоблины! – выдохнула Энка. – Гоблины Аль-Оркана!

– Да это сделали орки. Только они так поступают. – Рагнар имел в виду выдранные зубами внутренности, размозженные лица, оторванные конечности.

– В Трегерате, в трактире, тоже был гоблин, – прошелестела Ильза, почти теряя сознание от невыносимого смрада гниющих тел. – Тощий… Он казался незлым…

– Гоблины Аль-Оркана – это особая порода. Не то они проклятые, не то еще каким-то другим образом измененные. Случится общаться с гоблинами – смотри не брякни об орках. Это для них закрытая тема. – Хельги болтал, чтобы не думать. – Кстати, ведьма из Чернолесья сказала, что спригганы и сильфы – это перерожденные эльфы.

Энка поморщилась. На ее взгляд, последнее замечание в данном контексте было совсем даже некстати.

– Почему перерождение всегда носит характер деградации? Почему в результате никогда не получается что-нибудь более совершенное, прекрасное? – Аолен сказал и сам ужаснулся своей бестактности.

Но Хельги все пропустил мимо ушей, а Энка услышала, конечно, но промолчала, стерпела. Не время было для глупых обид.

В течение трех дней им встретилось еще четыре уничтоженных села.

– Надоело! – злилась Меридит. – Хочу уже нормально воевать, а не бродить по задворкам чужой войны. Диса я или кто?

– Вот-вот! Ты по крайней мере знаешь, кто ты есть. Не то что бедный я! Тебе грех жаловаться, – отметил Хельги.

В пятом селе картина была особенно страшной. После всего увиденного, казалось бы, куда еще страшнее? Но, как выяснилось, было куда. Видавшие виды наемники, и те едва справлялись с собой. Принцу и Ильзе завязали глаза.

Аолену вспомнилось самое первое уничтоженное эльфами село. «Ваши действуют более-менее аккуратно. Привыкнешь», – сказал тогда Хельги.

Он не поверил. А ведь привык! Интересно, если часто смотреть на ТАКОЕ, тоже можно привыкнуть?

– Эти орки не заслуживают того, чтобы жить на свете! – прорычал Рагнар, вцепившись бледными пальцами в горло.

– При чем тут орки-то? – буркнула диса. – Не видишь, тут люди поработали?

– Как?! – вскричал рыцарь. – Люди так не могли! Почему ты решила?

– Конечно, они, – согласилась Энка. – Люди инсценировали нападение орков. Помните, как в Уммаре? Перестарались, правда. Опия, что ли, перебрали? Поэтому все так и искромсано. По неопытности. Где орк – хряп одним ударом, эти – тюк, тюк мимо, кишки в разные стороны…

Лучше бы она молчала. Ильза, Эдуард, Аолен и Орвуд дружно не справились с желудками, даже отбежать в сторонку не успели.

– Нашли тему для беседы, – недовольно зашипел Хельги. – Внутри – кошмары, снаружи – кошмары. Не жизнь у меня, а наказание. Хоть бы раз что-нибудь приятное произошло – для разнообразия.

Двое сошлись на тропе в смертельной схватке. Огромная, на голову выше Рагнара, женщина-орк и невысокая, гибкая женщина-человек. Битва началась недавно – обе выглядели еще свеженькими, махали мечами почем зря, но перевес был на стороне орчанки. У нее был и удар сильнее, и скорость выше – чувствовался профессионализм.

– Вот растопырились по всей тропе! – узрела повод для недовольства вредная Энка. – На хромом козле не объедешь!.. – И где она подхватывала свои дикие выражения, совершенно чуждые сильфам? – …Придется обходить краем, опять все ноги промочим!

Было утро, и высокая трава была покрыта обильной росой. Влезешь – штаны до колен вымокнут.

– Как обходить?! – возопил Рагнар. – Разве мы не поможем этой несчастной?

– Какой? – хором спросили наемники.

– Девушке, разумеется! – Рагнар уже рвался в бой. – Не орку же!

– Орк – тоже девушка, – заметила Меридит. – Где твой рыцарский дух? Идет честный поединок.

А Энка выдала очередной перл народной мудрости:

– Двое дерутся – третий не мешай!

Но и это Рагнара не остановило: спустя довольно продолжительное время пейзаж украсился орочьим трупом.

Пока шло сражение, эльф тоже не находил себе покоя, рвался на помощь.

– Втроем на одну – это свинство! – презрительно отреагировала сильфида.

– Но ведь это орк! Как знать, не из тех ли, что вырезали мирные селения?

– А это человек. Как знать, не из тех ли, кто поработал в последнем? – парировал сердитый гном. – Ладно Рагнар, человек, за свою бьется. А ты-то куда лезешь?

С гордым видом победителя рыцарь подвел спасенную деву к честной компании, и все, кто был мужского пола, восхищенно ахнули при виде нее. Один Хельги ахнул по другой причине.

У спригганов, как и у фьордингов, представления о женской красоте были схожими и вполне определенными. Понятно, что кривые ноги или, скажем, горб женщину не красят. Но лучше уж кривые ноги и даже горб, чем ТАКОЕ.

Хельги сразу вспомнилась известная сказка. Жена ярла часто рассказывала ее своей племяннице Бритте, чтобы та не выпендривалась: некая заносчивая красавица отказывала всем женихам подряд и тем самым прогневила бога Бальдра, что посватался к ней, прельстившись неземной красотой. В наказание она была превращена в уродину. Кожа ее потемнела как у вернувшегося из южного похода фьординга, но не на время, а навсегда. Нос изогнулся горбом, брови почернели и срослись на переносице, как вороньи крылья, губы стали ярко-красными и пухлыми, а длинные волосы тоже почернели, словно жирная зола, и вдобавок свились кольцами, встопорщились вокруг головы коконом. Плечи сузились, талия стала тонкой, как у осы, а женские прелести – вдвое больше, чем требует естество.

Хельги глазам своим не верил: спасенная Рагнаром дама подходила под описание один к одному. Будто из сказки сбежала! На своем веку он встречал множество южных женщин, все они были, мягко говоря, не красавицы, но их безобразие никогда не принимало таких крайних форм.

– Ох и страшна, бедняжка! – прошептал спригган потрясенно. – И почему занавесочку не носит, как все нормальные южные женщины?

Энка усмехнулась:

– А зачем, по-твоему, они носят «занавесочку»?

Хельги удивился такому очевидному вопросу:

– Как – зачем? Морды прячут. Страшные же!

– Осел ты, Хельги. Они вовсе не страшные. И закрывают лица, чтобы скрыть красоту от чужих глаз. Так велят их боги.

Хельги выслушал, но не поверил. А черноволосая дива смотрела на мир так, будто и впрямь не сомневалась в собственной неотразимости и к тому же будто это не Рагнар, а она сама перебила всех орков в округе.

Но Рагнар был не в претензии. Он не сводил с нее восхищенного взгляда. Вот это женщина!!! Невольно он сравнивал ее с Меридит – почему он так увлекся ею? Тощая, широкоплечая, резкая диса была начисто лишена того милого, нежного, кокетливого и лукавого, что делает женщину женщиной. А Самитра – так звали новую знакомую – даже сражается грациозно, словно воплощенная женственность. И не скрывают эту женственность ни мужская одежда, ни оружие в руках.

– Я принцесса Самитра! – объявила черноволосая красавица. – Вы кто такие?

– Тебе что за дело? – вдруг окрысилась обычно тихая Ильза. – Подумаешь, прынцесса! – исковеркала она слово на манер Меридит. – У нас самих тут два принца и настоящий демон… Хельги, не толкайся!.. Так что отчет всяким разным давать не обязаны!

Энка улыбнулась с одобрением: «Моя выучка!»

«Воспитали нахалку на свою голову», – нахмурился рыцарь.

– Я была в беде, но никто из вас, кроме благородного рыцаря, и не подумал прийти мне на помощь!

– А мы к тебе в телохранители не нанимались!

– Разве не долг каждого мужчины защищать слабую женщину? – Игнорируя злую девчонку, Самитра обратилась к Хельги. Она смотрела на него в упор, требовательно, но при этом обольстительно.

Рагнар нахмурился еще сильнее.

«И чего тебя Ирракшана не сожрала?!» – подумал он с такой злостью, что сам испугался.

– Правда, Хельги, почему ты не помог бедной гоблинше? – разошлась Ильза. – Эти двое набросились на несчастную женщину, убили. А ты стоял и глазел! Фу!

Хельги вздохнул с искренним раскаянием. Наверное, в самом деле следовало помочь орчанке. Справедливости ради. Самитра продолжала делать вид, что Ильзы не существует вовсе:

– На меня набросилось чудовище, отвратительное, уродливое, а вы…

Хельги возмутился.

– Да уж не страшнее некоторых! – выпалил он от души. – Прежде чем других ругать, надо сперва на себя посмотреть!

Но Самитра, абсолютно уверенная в собственной красе даже не поняла, о чем он толкует. Ильза тоже, но на сердце у нее стало легко и весело.

– …Но что случилось с вами, Ваше Высочество? – ласково и встревоженно расспрашивал Рагнар. Он вел Самитру по тропе, поддерживая за локоток, будто фарфоровую. – Как очутились вы одна в таком опасном месте?

– Ах, друг мой! – скривила она в снисходительной улыбке капризные алые губы. – Это долгая и печальная история. Несчастья мои начались в тот день, когда отец мой, король Эттелии, решил выдать меня замуж. Ко мне посватался злой колдун Бронуш, правитель Дефта, маленького горного королевства, что лежит за третьей грядой, на самой границе с беззаконным Аполидием. Я отказала гадкому Бронушу, сказала, что никогда не стану женой злодея-некроманта. Но тот не смирился с отказом. Силами темных чар он похитил меня из родного замка, повез в горы.

По пути мы попали в засаду – целый отряд кровожадных орков набросился на нас. Колдун долго сопротивлялся, пока силы его не иссякли. Тогда чудовища разорвали в клочья его грязное тело, а я стала их добычей. Меня потащили в горы, на север. О, как же страдала я, связанная по рукам и ногам грубыми ремнями, как впивались они в мое нежное тело! Но Силы Судьбы благоволили мне. Орк беспечно оставил подле меня свой меч, я смогла освободиться и бежать. За мной снарядили погоню, одна тварь уже настигла меня. Но тут явился ты, о мой благородный рыцарь! – Нежные пальцы коснулись руки Рагнара. Сердце принца затрепетало.

– Теперь вы в безопасности! Мы отведем Вас в Эттелию! – воскликнул он, даже не посоветовавшись с остальными.

Впрочем, никто не возражал, ибо Эттелия была как раз по пути.

Хельги слушал рассказ Самитры, и его не покидало смутное беспокойство. Что-то не стыковалось в этой трогательной истории, хотя звучало все вполне правдоподобно, – почему-то она вызывала в памяти небылицу, сочиненную Меридит для почтенного барздука Тувса.

Меридит оглядывалась назад и довольно улыбалась. Настроение ее было чудесным.

Там позади, отставая шагов на десять, шли Рагнар с Самитрой. Принцесса опиралась на руку рыцаря, а тот взирал на нее с выражением собачьей преданности. Обычно суровое лицо его сейчас казалось глуповатым, как у простого деревенского парня. Или деревенского же теленка. Лучшего Меридит и пожелать не могла!

Энка давно уведомила дису – сама она могла и не заметить, – что Рагнар к ней, мягко говоря, неравнодушен. Сообщение вызвало у Меридит состояние постоянного дискомфорта. Рагнара обижать не хотелось, он и воин отличный, и человек неплохой, и товарищ… Но как мужчина он не нравился ей категорически. Попыталась представить себя с ним – передернуло от физического отвращения. Вот незадача!

Удивительно, каким робким и нерешительным кавалером оказался мужественный с виду Рагнар! Оно и к лучшему, ведь даже те скромные знаки внимания, на которые он отваживался, диса воспринимала с едва скрываемым раздражением. С другой стороны, будь он посмелее, Меридит смогла бы применить один из своих радикальных способов избавления от нежелательных поклонников. А так вроде бы и повода не было. Действовать же по-женски дипломатично она не умела и сама сознавала это. Оставалось терпеть молча.

И вот теперь, когда рыцарь втрескался по самые уши (как выразилась Энка) в южную принцессу, проблема отпала сама собой! Ну разве жизнь не прекрасна?!

– И чего они плетутся, будто вчера ходить научились? – Энка начала выказывать нетерпение.

– Оставь их в покое! – зашипела диса. – Не мешай их счастью, пусть общаются на здоровье!

Сильфида понимающе усмехнулась:

– Не очень-то обольщайся! На Побережье они расстанутся – и Рагнар снова переключится на тебя.

– Не-эт! – Меридит мечтательно задрала к небу довольную физиономию. – После ТАКОЙ он на меня больше не взглянет, можешь не сомневаться!.. Силы Великие, как она может его выносить?! Не представляю!

На третью после встречи с Самитрой ночь чуткую дису разбудили звуки – тихие, но вполне определенные: монаршие особы перешли от слов к делу.

Неделя пути отделяла путников от Побережья, так утверждал Орвуд. Гном хорошо знал здешние места. В свое время он с экспедициями облазил все Арвеи вдоль и поперек в поисках золотой руды.

– Какой смысл было искать? – осудил Хельги. – Арвеи горы слишком молодые, тут не может быть золота. Видишь, какие высокие!

– Даарн-Ол тоже высокие, а золота полно… вернее, было полно, – хмуро поправился гном.

– Даарн-Ол намного старше. Они почти ровесники Безрудных гор, просто испытали новейшие тектонические поднятия в эпоху, когда закрылся океан Палеоркан, Аполидий вклинился в наш континент и возникли Арвейские горы.

– А когда это было? – Ильза с ужасом вообразила себе этакую катастрофу.

– Примерно двадцать пять миллионов лет назад, – ответил Хельги, справедливо полагая, что термин «палеоген» ей ничего не скажет.

Ильза сразу успокоилась. Она умела считать до тысячи, но знала, что миллион – это ужасно много. А Орвуд усмехнулся скептически:

– Ты в самом деле демон, если знаешь, что было двадцать пять миллионов лет назад!

– Беда гномов в том, что они воображают себя умнее всех других, а потому не считают нужным интересоваться достижениями современной науки, – изрек Аолен в пространство. – Излишнее самомнение мешает развитию.

Энка тихо хрюкнула. На ее взгляд, эльфы и гномы друг друга стоили.

Рагнар в разговоре участия не принимал. С появлением Самитры он отдалился от спутников и продолжал отдаляться. Ни мелкие бытовые проблемы вроде обустройства ночлега, ни глобальные, то бишь спасение Мира, больше не занимали славного рыцаря.

Все внимание его было поглощено Самитрой. Видеть ее, говорить с ней, угождать ей. Остальное перестало существовать. Даже богатырский аппетит пропал. Не подсунешь ему миску прямо под нос – он и поесть забудет! Будто зачарованный! Зато с каким рвением кидается рыцарь исполнять малейшую прихоть своей возлюбленной, какой благодарный восторг светится в глазах!

– Знаете, – мрачно изрекла сильфида, которую уже тошнило от раболепного поведения принца, – мне почему-то кажется, что если она попросит его зарезать нас спящими, он это сделает.

– Глупость какая! – возмутилась диса. – Зачем ей говорить такое?

– Не знаю. Может, и незачем. Это я просто для примера. Но согласись, в их отношениях есть какая-то патология.

– Не соглашусь. Просто Рагнар слишком чувствителен к женскому полу. Он даже в меня ухитрился влюбиться, а тут небывалое совершенство подвернулось. Неудивительно, это он последний ум потерял!

– Еще как удивительно! – влез в девичью беседу Хельги. – Она страшная как ведьма. Черная, носатая, лохматая – жуть!

– Ты ничего не смыслишь. У нее южная красота.

– Хельги смыслит! – обиделась Ильза. – Она толстая!

– И это есть, – согласился спригган. – Причем неравномерно толстая. В Кансалоне таких в уборных рисуют.

Аолен негодующе кашлянул. На его взгляд, разговор, учитывая присутствие юной девушки, принимал нежелательный оборот.

– Я так скажу, – вмешался Орвуд, – она, конечно, красивая, просто Хельги в женщинах не разбирается, то ли по молодости лет, то ли из-за дурного воспитания. Да только мне тоже она не нравится. Что-то в ней неправильное.

– Вот! – Хельги даже проигнорировал «дурное воспитание». – Это я и хотел сказать! Именно – неправильное! Мне с первого момента стало казаться: НЕПРАВИЛЬНАЯ она.

– Я знаю, что было не так, – подал голос Эдуард.

– Знаешь – говори! – велела Энка.

Принц смутился:

– Я подумал… Помните, когда я увидал вас в лесу? Тогда война еще только начиналась, а я сразу знал, что вы враги. У меня в голове сидело: все нелюди – враги. Я испугался… А она встретила столько нелюдей, и хоть бы что! Конечно Рагнар ее спас, его незачем было пугаться, а мы были с ним… Но она вела себя так, будто никакой войны нет вовсе: требовала, претензии какие-то предъявляла. Будто ей без разницы, люди перед ней или нелюди. Может быть…

Эдуард говорил сбивчиво, запинался и краснел, опасаясь обычных насмешек. Его слушали внимательно и серьезно.

– Продолжай, – кивнул Хельги.

– Может быть, ей и правда все равно, как тем, в Трегерате. Но вдруг нам не все равно? Откуда ей знать? Вдруг мы коварные и злые и хотим просто отбить добычу у орков, а после станем ее мучить и требовать за нее выкуп? Сейчас ведь всякое возможно!

– Да-а, – задумчиво протянула Меридит. – В словах твоих есть резон. Самитра вела себя странно. Скажем так, несовременно. Может, она просто дура? – В голосе дисы звучала робкая надежда.

– Или бедняжка жила в изоляции от внешнего мира и ничего не знает о войне? Такое случается в монарших семействах Юга, – предположил эльф, сам не веря своим словам. – Такое случалось. Лет триста назад. С тех пор мир успел измениться.

– И между прочим – где орки? Те, что поймали ее, а после упустили? Где погоня? Только не говорите, что они нас не нашли или им надоело за ней бегать, – по-сприггански фыркнул Хельги. – Орки не отпускают пленных. И не упускают.

– Короче, история очень странная, – сделала вывод Энка. – Надо за Самитрой последить. На всякий случай.

Наблюдения пользы не принесли. Ничего сколь-нибудь подозрительного Самитра не совершала. Брела себе под ручку с Рагнаром, болтала не умолкая, глуповато и манерно хихикала.

– Ты неправильно делаешь. Надо следить не днем, а ночью, – посоветовал Хельги сильфиде. – По ночам вершатся черные дела и проявляются злодейские сущности. – Сказал и вздрогнул. В последнее время от слова «сущность» его мутило.

– Сам и следи! – тихо буркнула Энка в ответ. – У них ночью другие дела вершатся, мне интереса нет на такое смотреть. Я не извращенка. Достаточно того, что слушать приходится…

С тех пор как компания покинула Трегерат, наемники в дополнение к защитному кругу установили ночные дежурства. Привлекли Аолена с Орвудом, но людям ничего не сказали – из деликатности. От людей ночью проку мало, они не видят в темноте, а Рагнар (прежний Рагнар) и Ильза наверняка почувствовали бы себя неловко, узнав, что мирно спят всю ночь, когда другим приходится нести караул.

В результате Рагнар и Самитра не подозревали, что отношения их с самого начала были лишены должной интимности. Уши ведь не заткнешь, стоя на посту. Любовники устраивались на ночлег в опасном удалении, прятались за кустами и валунами, но принять во внимание остроту слуха нелюдей они не могли. И те, смущенные, коротали время под аккомпанемент их охов и вздохов.

Итак, наблюдения ничего не дали, а Рагнар между тем продолжал меняться. Из отрешенного он стал раздражительным и резким: все, что отвлекало его от Самитры, воспринимал в штыки, все, что могло не понравиться Самитре, выводило рыцаря из себя. И наконец разразился скандал.

В тот злополучный день еду готовил Эдуард. Эту работу никто не любил. Чтобы никто не обижался, ее выполняли все по очереди. Поэтому качество пищи было непостоянным. Лучше всех готовила Ильза, вполне прилично – эльф и гном, более или менее съедобно – Рагнар и Энка, отвратительно – Хельги. И совершенно тошнотворно – Меридит. К счастью, делала она это крайне редко. Когда подходила ее очередь, обязательно находился желающий ее заменить. Из самосохранения.

Эдуард в этом списке размещался где-то между Хельги и Меридит. Его тоже обычно заменяла Ильза, но накануне девушка здорово обожглась, снимая котелок с огня, и готовить не хотела, хотя эльф и залечил ее ожог рекордно быстро. Пришлось принцу самому варить суп. Никто, кроме Энки, супов не любил, но готовка их казалась делом более или менее простым: покидал в воду все, что есть под рукой, и жди, когда закипит.

Сварил кое-как. Стали есть.

Рагнар подошел последним сперва он устраивал Самитре столик и сиденье из валунов, потом чистил песком прокопченную миску, затем украшал импровизированный стол цветами и наконец явился за супом. Налил из котла щедрой рукой, не заботясь, останется ли ему самому. Отхлебнул для пробы. И началось!

И без того не слишком красивое лицо рыцаря исказилось злобной гримасой.

– Варил кто? – рыкнул он.

– Ну я, – ответил Эдуард, тоже не очень приветливо. Рагнара он считал лучшим своим другом и теперь чувствовал себя покинутым и обиженным. Променял друга на бабу!

– И ты думаешь, Самитра станет есть эти помои?! – Глаза Рагнара метали молнии.

– А мне что за дело? Не хочет – пусть не ест. Подумаешь, цаца! Денек поголодает, ей только на пользу пойдет. Похудеет.

Зря он так сказал!

Рагнар взревел как разъяренный бык, глаза налились кровью, губы сжались и побелели. Размахнувшись, рыцарь ударил бедного повара в лицо, едва ли не со всей своей богатырской силы. Эдуард отлетел на несколько шагов, упал спиной на камни. Взбесившийся рыцарь шагнул к своей жертве, хотелось бить еще и еще…

Но на пути оказался Хельги. Возник как из-под земли. Только что был у ручья, полоскал миску, а теперь стоял перед Рагнаром, – в глазах красный огонь, лицо застыло как камень.

И Рагнар понял: сделать еще один шаг ему не позволят. Грязно ругнувшись, он побрел прочь, к глупо хихикающей Самитре.

– Ну не плачь, не надо, – с непривычной лаской утешала парня Энка, гладила по седой голове. Меридит мокрым эльфовым платком вытирала разбитое лицо. Ильза тихо хлюпала где-то рядом.

Принц рыдал безутешно. Не потому, что болели расквашенные губы и разодранная о камни спина. Первый раз в жизни его предали по-настоящему. Притом человек, которого он так уважал и любил, считал своим идеалом! А те, кто всегда смеялся над ним, издевался и мучил, теперь утешают, жалеют, сами чуть не плачут. И от этого становилось еще горше…

Хельги стоял чуть поодаль отвернувшись. Старался подавить вдруг напавшую дрожь. Ему много приходилось убивать за свою пока недолгую жизнь. Очень много. Слишком даже. Но впервые он был готов убить друга.

Сзади тихо подошла Меридит, тронула за плечо.

– Я его чуть не прикончил, – бесцветным голосом сказал Хельги. – Я его ПОЧТИ уничтожил. Один шаг – и все.

– Я видела, – вздохнула сестра по оружию. – Надо сказать ему – пусть уходит. Знаешь, многое можно простить. Но когда так бьют беззащитное существо… Он бил его как врага.

– Пусть уходит, – поддержал Орвуд. Энка и Ильза кивнули.

Аолен кусал губы. Ему было стыдно смотреть на Рагнара, но…

– Сначала надо с ним поговорить. Разобраться, дать шанс…

– Поговори, – глухо и безнадежно проговорила диса.

Разговор состоялся вечером. Аолен долго не мог собраться с душевными силами, Рагнар же вел себя так, словно ничего особенного не случилось. Шел себе под ручку с возлюбленной, болтал и смеялся, отстав от спутников на полсотни шагов.

Но на вечернем привале он приблизился и принялся бесцеремонно рыться в чужих мешках.

– Эй, ты чего? – окликнула Энка даже без возмущения, просто удивленно.

Что-то новенькое творилось с рыцарем.

– Ищу еду, – раздраженно ответил тот. – Самитра голодна. Она не может питаться вашим варевом.

– Послушай, – мягко заговорил Аолен, – что с тобой происходит? Почему ты стал таким странным? Ты на себя непохож, совсем чужой! Эдуарда избил, а ведь он так уважал тебя…

Склонившийся над мешком Орвуда рыцарь поднял голову. Посмотрел долгим, тяжелым взглядом потухших глаз.

– Всякого, кто посмеет сказать о Самитре хоть одно дурное слово, я изобью точно так же. И ваш пожиратель чужих сущностей меня больше не остановит. Так и знайте.

Хельги скрипнул зубами. Слова рыцаря били в самое больное место.

Меридит поднялась, молча, быстро перетряхнула все мешки, отделила часть припасов, увязала в котомку, швырнула ее Рагнару:

– Вот. Бери и уходи. Ты больше не с нами.

Тот усмехнулся зло:

– Дорога здесь одна. Я иду по ней куда мне надо и когда мне надо. И не вам мне указывать.