Наемники Судьбы Федотова Юлия

Меридит хмыкнула.

– В иноземном квартале, где же еще? Или я ничего не смыслю в людях!

Иноземный квартал пользовался в Трегерате весьма сомнительной славой. Здесь размещались публичные и игорные дома, полулегальные питейные заведения и прочие злачные места. Владели ими главным образом иммигранты: гоблины, девы корриган, уроженцы Аполидия – отсюда и название квартала. Местные добропорядочные граждане в него почти не заглядывали, зато заезжих персон такого склада, как Рагнар, район притягивал будто магнит. Они могли даже не подозревать о его существовании – ноги сами несли их в нужном направлении, без всякого участия разума. Наверное, тут не обходилось без магии.

Меридит как в воду глядела. В первом же кабаке обнаружилось Рагнарово тело и пригорюнившаяся над ним Ильза.

Пьяных Меридит не выносила совершенно. Ей было безразлично, кто перед ней – закоренелый алкоголик или бедолага, случайно не рассчитавший своих возможностей. Реагировала она одинаково: била.

Трудно сказать, как сильно пострадал бы рыцарь, не помешай дисе Энка с Ильзой. Но тактика ее оказалась верной: Рагнар открыл мутный глаз, глупо моргнул, нечленораздельно хмыкнул и даже сел. Правда, тут же снова лег.

– Воды дай! – рявкнула диса на присмиревшего хозяина.

Тот уже ждал самого худшего: нравы дис в Трегерате были хорошо известны со времен Первой Мировой, – гоблин торопливо протянул опасной гостье кружку.

– Издеваешься?! – взорвалась та. Оттолкнула хозяина, схватила ведро для мытья полов и опрокинула на голову Оттонского принца.

– Т… Ты ч… чего ты? – пробормотал мокрый рыцарь. – Г… где?

– Принц где?! – Меридит схватила его за рубаху и тряхнула так, что у несчастного лязгнули зубы. Глаза дисы метали молнии, волосы стали дыбом, как шерсть дикого зверя. Зрелище не для слабонервных.

– З… здесь был. – Рагнар трезвел на глазах.

– Разве не он вас привел? – встревожилась Ильза. – Он за вами пошел, давно уже. Куда же он мог… ой! Ой! ОЙ!!!

Лица девиц приняли цвет трегератских стен.

– А Хельги пошел за ним, – безжизненным голосом сказала Меридит.

Рыцарь окончательно протрезвел:

– Почему вы… ик… сразу предполагаете худшее? Он мог просто так пропасть, заблудиться…

– В Трегерате никто ПРОСТО ТАК не пропадает! – перебила Меридит зло. – Хельги сказал, случилось что-то ужасное. Или скоро случится!

Энка подтвердила зловеще:

– Да уж, учитывая, какой из Хельги прорицатель, это должна быть настоящая катастрофа! По мелочи он не предсказывает.

Меридит подтолкнула Ильзу к стойке.

– Проводишь ее до дома колдуна Мицара, – велела она гоблину.

Тот молча кивнул. Он жил в Трегерате уже сорок лет, ему не надо было объяснять, в чем дело.

– Не хочу! Я с вами!!! – отчаянно закричала Ильза вслед.

Гоблин крепко обнял ее за плечи:

– Пойдем, девочка. Без тебя им будет легче. Пойдем.

Кирнерская скала высилась сразу за жилыми, но опустевшими кварталами городской бедноты, самого ее дна. В скалу упиралась концами городская стена. Рассказывали, что она гораздо древнее Ирракшаниного жилища. Когда-то она была замкнутой, как и подобает, но потом из-под земли выросла скала со своим страшным содержимым и разорвала каменное кольцо. Так что сейчас, если верить слухам, на вершине можно было найти остатки древней кладки.

А у подножия обнаружился куда более ценный объект: бесчувственная тушка принца. Энка тихо вскрикнула – красивые каштановые волосы Эдуарда (единственное, что в нем было красивого) стали теперь совершенно седыми.

Диса встряхнула бедняжку не слишком ласково, но опять с пользой. Он очнулся, завизжал, забился в панике.

– Сразу видно, его сущность при нем! – сделала вывод сильфида.

– И что будем делать?

Три пары глаз вглядывались в темную пасть пещеры.

– Я пойду, – обреченно решил Рагнар. – Я всему виной, мне и отвечать.

– Иди, – разрешила Энка, – говорят, она не ест пьяных.

Меридит молча кивнула.

Она стояла, тяжело привалившись к камню, ее трясло. Ни за что не смогла бы она войти внутрь. Нет, она не боялась Ирракшаны. Ей вообще наплевать было и на этого демона и на собственную сущность. Она боялась того, что может там увидеть. Что ДОЛЖНА там увидеть.

Рагнар вышел пошатываясь.

– Вот, – он осторожно положил Хельги на пожухлую траву, – он убил ее. Ножом, прямо между глаз…

Меридит упала на колени, заглянула в бескровное лицо любимого брата по оружию и тихо горестно взвыла.

…Миновала тягостная, бессонная ночь. Наступил беспощадный день.

– Надо смириться, – говорил Аолен, – его не вернешь. Его уже нет. Это только оболочка, пустая телесная оболочка. Она проживет недолго, лишенная сущности, которую Ирракшана забрала с собой в небытие. Надо смириться…

Ей было тогда шестнадцать лет, она впервые самостоятельно нанялась в пехоту Корр-Танга; шла война с Южным Аль-Орканом. Проблем при найме у нее не возникло – сотник оказался знакомым. Она уже воевала под его началом в детстве, вместе со старшей сестрой.

А вот у Хельги, только что вышедшего из стен школы Белых Щитов в Дрейде, дела обстояли иначе. Юному сприггану, катастрофически не похожему на грозного воина, пришлось затратить немало усилий, чтобы убедить сотника хотя бы допустить его до приемных испытаний.

Поглазеть на экзамен собралась целая гогочущая толпа. Но очень скоро причин для веселья у них не осталось: эфирное создание едва не угробило лучшего мечника сотни, а перед этим всадило пять стрел в яблочко, да так, что каждая последующая расщепляла хвост предыдущей.

Сотник долго задумчиво взирал на этакое чудо природы.

– Ты, часом, не эльф? – поинтересовался он. – Стреляешь больно… гм…

– Нет. Я спригган.

Сотник представления не имел, кто такие спригганы, но вида не подал.

– Звать как?

Хельги отрекомендовался. Сотник довольно кивнул. Мальчишка был из фьордингов, это проясняло дело. Дурная слава северных разбойников докатилась и до Корр-Танга.

Сотник вновь надолго задумался и наконец изрек:

– Ну парень, пожалуй, я знаю, кто сгодится тебе в напарники!

Так Меридит с Хельги и встретились.

Когда дисе, уже неделю страдавшей отсутствием подходящего по силе напарника, предъявили Хельги, она не знала, как реагировать. Спору нет, выглядело существо просто очаровательно. Но это не то качество, что необходимо воину.

– Состязайтесь! – велел командир. – Посмотрим, кто будет старшим.

Они состязались, состязались и состязались, но старший не выявлялся, зрители заскучали. Сотник плюнул и приказал отложить оружие.

Диса и спригган сидели на коленях у плоского камня и безуспешно пытались одолеть друг друга. Зрители уже зевали.

– Слушай, мы так до ночи просидим, – услышала Меридит шепот. – Кто-то должен поддаться.

Вопреки всем дисовым принципам она восприняла его слова как руководство к действию. Расслабила мышцы и… ничего не произошло. Соперник поступил точно так же. Они переглянулись, рассмеялись.

– Все! – заявила диса, поднимаясь с колен. – У нас не будет старшего. Мы равны.

Достоинства своего нового напарника Меридит оценила прежде всего в бытовом плане: куда приятнее спать под одним плащом – а иначе просто замерзнешь – с хорошеньким, чистеньким спригганом, нежели с вонючим мужиком-человеком.

Но уже через год оба просто не представляли жизни друг без друга.

И вот теперь она сидела на холодном полу возле пустой телесной оболочки Хельги и мучительно пыталась решить: а зачем ей теперь вообще жить?

Так прошел целый день. И снова была ночь, и снова настал день…

– Вот! – Энка, она единственная решалась подходить к Меридит, поставила перед ней миску с едой. – Поешь, а…

– Не хочу, – безразлично ответила напарница.

– Поешь, вкусно, – Сильфида неловко погладила подругу по голове. – Это кальмар. У колдуна в леднике нашелся, еле уговорили продать.

– Что такое кальмар? – спросила диса равнодушно, просто из жалости к Энке.

– Это такой морской червяк, – с готовностью ответила та. – Розовый, башка и много щупальцев.

– Кальмар не червяк, кальмар – моллюск.

– Хельги! – окликнула Меридит дрожащим голосом. Она еще боялась поверить своему счастью. – Хельги, ты живой?

– Да вроде бы… – встревоженно ответил спригган. – А что, есть основания сомневаться?

Меридит уткнулась лбом ему в плечо. Слезы ручьем катились по щекам. Энка посмотрела-посмотрела на такое дело – и присоединилась к дисе.

– Вы чего?! – по-настоящему испугался Хельги. Он еще ни разу не видел, чтобы девицы ревели обе одновременно.

– Ничего, – Меридит спешно устраняла с лица следы эмоций, – этот демонов эльф сказал, что Ирракшана тебя поглотила. Что от тебя осталась одна оболочка и… – Она снова захлюпала.

Хельги осторожно приподнялся на подушке. Его тошнило, голова раскалывалась, в ухе звенело – все признаки жизни налицо. Он с трудом сосредоточился, собирая в кучку разрозненные обрывки воспоминаний.

– Нет, – пришел к выводу спригган из рода Ингремов. – Она меня не поглотила. Ой! Ой-ой, мамочки мои обе сразу!!!

Кровь отхлынула от его и без того белого лица.

– Что с тобой?! – подскочила диса.

– У меня такое чувство… ох, Силы Стихий! Ох, только не это!

– Да что случилось-то?! – завопила окончательно перепуганная Меридит. – Ты скажешь наконец толком?

– Это я…

– Что – ты?

– Ну это я ее…

– Что???

– Это я ее поглотил! – выпалил спригган.

– Ты уверен? – выспрашивали девицы наперебой. – Может, тебе просто кажется? Может, ты просто слегка спятил?

– Если бы! – В голосе Хельги звенело отчаяние. – Я точно чувствую… всю ее поганую сущность внутри себя. И еще кучу других. Наверное, она их пожрала раньше. Ох, что мне делать?

– Ты, главное, успокойся! – увещевала Энка. – Ну съел что-то не то, с кем не бывает?

– Да ни с кем такого не бывает! – завопил Хельги. – Ты когда-нибудь ела чужие сущности? Нет? А ты? А знаешь хоть кого-нибудь, кто так поступал? Только эта проклятая Ирракшана и я! И все!

Девицы молчали, подавленные. Они просто не представляли, как надо вести себя в подобной ситуации.

– А я-то! – убивался Хельги. – Считал себя существом цивилизованным! Образованным! Прогрессивным! А сам накинулся на первую попавшуюся дрянь, как голодный упырь!

Энка возмутилась:

– Она первая на тебя напала!

– Ну и что! Убил бы, и все! Зачем есть-то ее было? Правильно моя мамочка про меня говорила: чудовище! Такая моя сущность – чудовищная! – Спригган чуть не плакал.

– Хельги, солнышко мое, – слезно уговаривала Меридит, – ну не расстраивайся! Помнишь, я в Сехале съела что-то, а оно оказалось саранчой? Ну ведь пережила же как-то! И ты привыкнешь.

– Сравнила саранчу с чужими сущностями! Да я бы лучше ведро саранчи съел!

– Я тебе наловлю! – услужливо воскликнула Энка, не разобрав.

Впервые за последние дни Меридит смогла улыбнуться.

– Они шевелятся! – жаловался Хельги. – Они все шевелятся в моей голове. Я должен от них избавиться. Пойду поищу какого-нибудь лекаря!

Энка резво вскочила:

– Ты уж лучше лежи! Я сама пойду и приведу.

И она, взвинченная до предела, рысью понеслась к выходу.

При виде встрепанной, ошалевшей сильфиды остальные участники драмы, все дневное время предававшиеся печали во внутреннем дворике колдуна Мицара, закономерно предположили худшее.

– И ничего подобного! – свирепо опротестовала девица. – Вполне живой! Разговаривает!

Ильза отреагировала первой: вскочила и со щенячьим визгом повисла на шее подруги.

– Живой!!! – ликовала она. – Разговаривает! А что он сказал?

– Сказал, что кальмар не червяк и что он съел Ирракшану!

– Кальмар?! – потрясенно переспросил Рагнар. Он так измучился от чувства вины, что стал туго соображать.

– Какой кальмар? – окончательно рассердилась девица. – При чем тут он? Хельги поглотил Ирракшану, чего не ясно?

– Но… Силы Великие! Этого не может быть! Невозможно!! Невероятно!!!

– А-а, это ты! – напустилась на эльфа Энка. – Простой чирей вылечить не можешь, а берешься судить, что возможно, что нет?! «Оболочка», «оболочка»! Перепугал нас всех! Шарлатан!

– Но я…

Энка и слушать оправданий не стала, унеслась.

– Дурдом! – очень метко, но совсем не по-эльфийски охарактеризовал ситуацию Аолен.

Общим свойством Хельги, Меридит и Энки было умение рекордно быстро восстанавливать душевное равновесие и адаптироваться к любым новым реалиям. (Аолен все не мог решить, что тому причиной – устойчивая психика или редкостное легкомыслие.)

К моменту когда Ильза и эльф решились заглянуть в подвал, Хельги уже успел немного свыкнуться с ситуацией и перестал воспринимать ее как абсолютную катастрофу. Меридит и вовсе успокоилась, точнее, пришла в состояние блаженной радости. Не все ли равно, кого там поглотил Хельги? Главное – живой!

Все расспросы, чтобы не расстраивать больного, она пресекла в корне. Аолена вытолкала на улицу, а Ильзе поручила подогреть кальмара. Она наконец почувствовала, что не ела двое суток.

– А ты не проголодался? – заботливо спрашивала она у сприггана.

– Нисколько, – меланхолично отвечал тот. – Должно быть, ирракшанья сущность очень питательная… Если подумать – такое уникальное явление! При нормальном способе питания материя трансформируется в энергию. А в моем случае в энергию трансформируется информация. Удивительно, да?

Меридит кивнула, почти не слушая. Она была счастлива. Что бы там ни произошло с сущностью Ирракшаны, сущность Хельги не изменилась совершенно!

Энка, пробежав квартала три-четыре, тоже обрела способность рассуждать здраво.

Допустим, найдет она лекаря – и что скажет? Помогите, мой приятель съел Ирракшану?

В Трегерате, городе прогрессивном во всех отношениях, наряду с прочими достижениями цивилизации имелось специальное заведение для умалишенных. Не обычный дурдом, где сумасшедших содержат в изоляции, а психиатрическая клиника. В ней занимались лечением. Уникальное заведение пользовалось мировой известностью, в его стенах трудились выдающиеся светила медицины и магии. Но Энка почему-то совершенно не стремилась завести с ними знакомство.

Лекаря она нашла:

– Идемте скорее! Мой приятель что-то съел. Отравился ужасно! Можно сказать, одной ногой в могиле!

По улицам ликующего города – известие о гибели Ирракшаны уже распространилось в массах – Энка проводила лекаря, энергичного, импозантного человека средних лет, к подвалу Мицара.

– Вот он! – кивнула она на Хельги.

Доктор с недоумением стал разглядывать пациента. На отравленного он был совершенно непохож. Хотя бы потому, что с удовольствием поедал что-то жареное. (Ирракшана Ирракшаной, но когда от разогретого кальмара пошел дух, Хельги не устоял.) Бледноват, конечно, круги под глазами… Все же до могилы этому существу еще далеко.

Лекарь кашлянул, привлекая внимание окружающих, их в помещении было много, они галдели наперебой, не слушая друг друга.

– Вы… – он чуть не сказал по привычке «молодой человек», – вы, говорят, чем-то отравились?

– Отравился?! – Странный пациент в смятении переглянулся с широкоплечей девушкой, которая сидела рядом и с умилением смотрела ему в рот.

Потом оба уставились на рыжую провожатую.

– Ты что, не сказала? – упавшим голосом спросил отравленный.

– Сказала. Что ты отравился. А что мне оставалось? Он решил бы, что я спятила, и отказался идти. Если уж нас курганники жрать отказываются, чего ждать от человека?

Лекарь поморщился: рыжая была бестактна и несла околесицу. Он начинал сердиться.

– Вот что, юные создания! – заявил он очень решительно. – Будьте добры, объяснить толком, в чем дело, или позвольте откланяться.

– Боюсь, вы примете меня за сумасшедшего! – горестно прошептал пациент.

– А вы рискните. – Лекарь постарался ободряюще улыбнуться. Ситуация его раздражала, но существо было хорошеньким, бледным и грустным. – Ну чего вы съели?

– Ирракшану!

– Чего?! – Лекарь решил, что ослышался.

– Он поглотил Ирракшану! – выпалила Меридит громко и отчетливо – так, чтобы сомнений не оставалось.

Лекарь взглянул дико, потом поджал губы:

– Теперь принято так шутить?

– Такими вещами не шутят! – подала голос из угла совсем юная девчушка. – У него в мозгу шевелятся чужие сущности! Думаете, приятно?! – Она хлюпнула.

– Она меня сама чуть не сожрала! – плаксиво пожаловался седой прыщавый юноша. – Огромная, скользкая! Ужас!

– Это я виноват! – шумно вздохнул громила, похожий на орка. – Угораздило так напиться!

– Никогда нельзя пить то, что наливают гоблины, – нравоучительно откликнулся гном. – От гоблинов добра не жди!

– Типичный гномий шовинизм и ксенофобия! – заметил красивый эльф.

– Все высказались?! – вскипела рыжая.

И лекарь неожиданно понял: никто действительно не шутит. Напротив, они убийственно серьезны. Перепуганные, растерянные, смотрят умоляюще.

Он перешел к решительным действиям – изгнал всех лишних на улицу, оставил одну Меридит и потребовал связных объяснений. Опыт подсказывал ему: от «отравленного» связных объяснений не дождешься.

Меридит толково и кратко, в свойственной дисам манере обрисовала происшествие.

– Чего же вы от меня ждете? – спросил специалист печально. – Ни я, ни другой лекарь не в состоянии вам помочь. Возможно, сильный маг или психиатр… Боюсь, вы во власти иллюзий. Слишком невероятная история!

Хельги мечтательно вздохнул. Ах если бы! Но он точно знал: поглотил!

– Давайте попробуем проверить, – предложил лекарь, чтобы быть хоть чем-то полезным. – Говорите, у вас чужие воспоминания? Мой дед стал жертвой Ирракшаны тридцать лет назад, в годы переворота. Семья так и не нашла, где он спрятал шкатулку с золотом. Попытайтесь вспомнить.

– Не знаю, – засомневался Хельги. – Их так много, все перепутанные, разрозненные. Обрывки одни! Но я постараюсь.

Старался он долго, зато плодотворно. Тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и с великолепной уверенностью сообщил:

– Никакая не шкатулка, а большой глиняный горшок. Зарыт в комнате с круглыми стенами под плитой, у левого края двери. Там пять тысяч золотых старой чеканки, бабушкина диадема с рубином в виде рыбьего глаза и костяной охранный амулет.

Лекарь не верил своим ушам.

Некоторые существа, вроде лепрехунов умеют чуять скрытое золото. Другие умеют воровать мысли. Но даже самый сильный маг не в состоянии дать столь детальное описание ненайденного клада. Конечно, сумму странный пациент мог назвать наугад, и даже если она совпадет, не исключена случайность. Но откуда он узнал про диадему? Все, включая самого лекаря, считали ее конфискованной при обыске. Мало того, одному лишь деду с его оригинальным воображением рубиновая вставка посреди овальной серебряной пластины напоминала рыбий глаз. И одному лишь деду владелица диадемы приходилась бабушкой, остальные члены семьи именовали украшение «дедушкиным».

Потрясенный лекарь, наскоро попрощавшись и пообещав вернуться, ринулся домой. И неизвестно, что сильнее влекло его – стремление постичь истину или желание обрести сокровища.

Меридит нахмурилась.

– Вот что я скажу. Если ты, Хельги, не хочешь стать народным героем, лучше нам убраться из города как можно скорее!

Спригган пришел в ужас. С этой позиции он проблему еще не рассматривал.

– А как же лекарь? – спросила Энка. – Зря я за ним бегала?

– Он все равно не поможет. Он сам сказал! Уходим! – заторопился Хельги.

– А ты сможешь?

– Смогу, смогу. Где мой мешок? Ну чего вы копаетесь?!

Когда внезапно разбогатевший лекарь, а с ним восхищенная толпа пришли к Мицару, их встретил опустевший подвальчик, забитый старым магическим хламом. Он машинально заглянул в хрустальный шар – сильно искаженная физиономия рыжей девицы показала ему оттуда язык.

«Вот так рождаются легенды!» – сказал лекарь сам себе.

От Трегерата дорога резко сворачивала влево, на запад. Предстоял долгий и очень опасный отрезок пути – вдоль подножия Арвейских гор. По слухам, его контролировали орки. Хотя сейчас что орки, что люди – все едино враги!

В первый день путники прошли мало. Ослабев от пережитого ужаса, Эдуард едва волочил ноги, Хельги тоже не проявлял обычной прыти. К счастью, нашелся удобный ночлег – пастушья хижина. Судя по следам, вернее, их отсутствию, она пустовала все лето.

Хорошее это было жилище! Сложено из валунов, крыто сланцем, внутри есть очаг и лежанка. Ее на правах особо несчастного занял Хельги.

– Поживем здесь несколько дней, – решил он, – пока у меня в голове не утрясется окончательно.

Надо заметить, все у него утрясалось довольно быстро. Он научился загонять реликты чужих сущностей поглубже в недра разума, чтоб не мешались. Только со сном была беда – громоздились нелепые чужие кошмары.

– Ну кто бы мог подумать, что спригган способен поглотить демона! – не переставала удивляться Энка, слушая его страшные рассказы о ночных видениях. – В жизни бы не поверила!

– Давайте посмотрим правде в глаза! – воззвал вдруг Аолен, особенно молчаливый в последние дни. – Хельги не спригган!

– Здрасте! – оскорбился тот. – Кто же я по-твоему?

– Демон.

– Что за дурость?! – спустя некоторое время обрел-таки дар речи Хельги. – Не стыдно меня обижать, когда мои мозги и без того не в порядке? Я очень хорошо помню, что родился спригганом!

– Не спорю! – поднял руки эльф. – Возможно, ты родился именно им… хотя ты ведь не знаешь, кто твой отец?

– Не знаю. У нас это обычное явление. Но с демонами наши женщины не путаются.

– Хорошо. Ты пришел в этот мир спригганом. Но перестал им быть, переродился в демона.

– Из-за того что поглотил Ирракшану? – решила уточнить Энка.

– Силы Стихий! Разумеется, нет! Никакой спригган, да и никакой смертный вообще, не может никого поглотить, это противоречит нашей природе. И магические потоки перемещать не может, будь он хоть трижды великий маг. И нейтрализовать эманации трех десятков демонов-убийц не может! Оборотневы младенцы от нас следа не оставили бы, сумей они пустить в ход магию. А ты, Хельги, стал демоном в тот момент, когда твоя мать опоздала с подменой. Думаю, дело в этом.

– Я тебе не верю, – безапелляционно заявил невольный претендент на звание демона. – Это все неправда. Я спригган.

Он придвинулся к Меридит, будто ища поддержки, но та задумчиво молчала. Энка тоже долго не издавала ни звука, а после сказала:

– Теперь мне понятно, что случилось с вином в Конвелле! – И пояснила для неосведомленных: – Короче, в том году мы со скуки полетели в Конвелл, смотреть коронацию. И опоздали. Сперва Тимпан – это мой бывший грифон – выкобенивался, не хотел везти троих сразу, потом еще что-то, и когда мы наконец долетели, охрана уже не пускала на Площадь. Тогда Хельги разозлился и сказал: «Чтоб у них все вино прокисло!» И оно прокисло. Все вино во всем королевстве! Такой переполох вышел! Коронацию отложили, у них без вина не принято. Мы еще удивлялись, какие случаются совпадения. Но раз Хельги демон – удивляться нечему.

Хельги закрыл лицо руками и простонал что-то насчет мамочек. Дурацкая история с вином оказалась для него более убедительной, чем логические доводы эльфа. Он снова пришел в смятение.

Меридит рассердилась.

– Чего вы пристали к бедному созданию! Демон, не демон – какая разница! Хельги, солнышко мое, плюнь ты на них! Все говорят, в Конвелле вино дрянное. Могло и само прокиснуть.

Дисе в самом деле было безразлично, кто такой Хельги. Главное – живой, более или менее здоровый и при ней. Остальное неважно!

Зато Ильза пришла в восторг.

– Если Хельги демон, – сообразила она, – значит, ему можно поклоняться – и он будет считаться богом! Хельги, я стану тебе поклоняться, ладно?

– Нет!!! – завопил несчастный. – Нельзя мне поклоняться! Тебе нормальных богов, что ли, не хватает?!

– Не хочу поклоняться нормальным, хочу тебе, – упрямилась Ильза. – С теми я не знакома.

– Вот и хорошо! Говорят же, у знакомых лекарей лучше не лечиться. А знакомым богам лучше не молиться!

– Ты все переврал, – вмешалась справедливая диса. – Это лекари говорят, что знакомых лучше не лечить, а все больные как раз любят ходить к своим.

– Вот! – торжествовала Ильза.