Истинная для трех волков Карвер Крис

– Шайла – тупая сука, – ответил Коул спокойно. – А мои похождения никого не касаются.

– Нет, касаются, Коул, касаются! Твой брат умирает, а вся резервация только и гудит о том, скольких девок в борделе у Шайлы ты перетрахал за ночь!

– Надо полагать, если я перестану трахаться, Дэвиду станет легче? – Коул снова сделал глоток.

Рем тяжело вздохнул.

Ему не стоило срываться на Коула, потому что он был прав. Ничто не изменит ситуацию. Дэвид умрет, это неизбежно, и если они будут грызться друг с другом, то не останется ничего, за что стоит сражаться.

– Как он? – спросил Рем после долгой паузы.

– Так же. Линда осталась с ним. Ты узнал что-нибудь от ведьмы?

– Она свихнулась. Утверждает, что мне нужно найти истинную пару, тогда у Дэвида будет шанс выжить.

– Старая коряга, – рыкнул Коул. – Она ненавидит нас. Кстати, о людях. Одна тут шастала сегодня по территории.

Рем посмотрел на брата.

Им в резервации приходилось сотрудничать с людьми – закупаться продуктами, вещами, средствами гигиены. У них были свои поставщики и связи. В стае этим обычно занимался Дэвид, но теперь без него все могло скатиться в самую задницу. Это была необходимость. Людям нужны были деньги волков, волкам – их товары и ценные знакомства. Просто сотрудничество, деловое и вполне легальное.

(Почти все – легальное. Бордель Шайлы не в счет. Рем закрывал на это глаза, потому что девицы сами рвались туда на работу, и Шайла приносила хорошую прибыль стае).

Но был и другой тип людей. Самые ненавистные. От таких Рема всегда тошнило.

Любопытные. Те, кому просто хотелось. Просто залезть на чужую территорию, в чужой мир, потрогать тут все, осмотреть, истоптать, пропитать своим запахом, оставить следы. Такие пролезали тайком в щели в заборах, крались, оглядываясь, а увидев волка, бежали, куда глаза глядят, вопя на всю округу.

Трусливые, мелкие, жалкие людишки.

– И где она? – спросил Рем, чувствуя, как злость закипает внутри.

Коул кивнул наверх.

– Запер в твоем кабинете.

– Спасибо, – Рем хлопнул брата по плечу и стал подниматься по лестнице.

* * *

Отец научил их – не все легенды правдивы. Мы должны верить в то, что видели своими глазами. Обмануть, рассказать небылицы может каждый – в том числе член семьи. Худшее, что ты можешь сделать – загореться беспочвенной надеждой.

Рем не надеялся и не верил. Он знал, что Кларисса и ведьмы из ее ковена всегда были лгуньями. Они готовы были лгать и изворачиваться, чтобы получить желаемое. Они обладали достаточной силой, чтобы настраивать стаи и целые подвиды волков друг против друга. И всегда оставались в стороне, когда случалась война, когда оборотни начинали перегрызать друг другу глотки.

Если бы Рему дали волю, он бы лично сжигал таких, как она.

Едва он открыл дверь кабинета, густой человеческий запах опутал его с головы до ног. Ему стоило сразу понять, что что-то не так. Да, люди имели специфический запах, который улавливался оборотнем за версту. Но на этот раз это было слишком оглушительно.

Запах девушки и, главное, ее эмоций, вцепился в глотку, впитался в кожу, потек по венам, и стало так больно, словно кто-то воткнул тысячу осколков ему под ребра и продолжал втыкать еще и еще.

Что это? Он принюхался: злость, страх, паника, отчаяние. Слезы? Капельки пота на коже? Что-то цитрусовое – на одежде, цветочное – в волосах. Песочное печенье, немного молока, мятная жвачка. Что еще? Кожаные сидения авто, пыль, земля и трава.

И Коул. Запах Коула на ее руках и шее.

Сердце начало колотиться так сильно, что Рем ухватился за стену, чтобы не упасть.

– Что за?…

С другой стороны комнаты, из угла раздался писк. Рем обернулся, и голова у него закружилась.

Если бы он был немного умнее. Немного доверчивее. Если бы он был авантюристом, как Коул, или романтиком, как Дэвид, то он бы сразу все понял.

Но в тот момент первое, о чем он думал – почему эта девка так действует на него?

Это магия? Тогда почему он не может учуять ее? От девчонки не пахнет, как от Клариссы. От нее не пахнет, как от ведьмы. От нее пахнет человеком…

Он посмотрел в ее глаза. Она сидела, привязанная к стулу, с заклеенным скотчем ртом, в больших глазах стояли слезы, и время для Рема замедлилось.

Он видел, как слезы стекают по ее щекам. Очень медленно капля пересекла ее лицо, скатилась к подбородку и капнула на блузку. Рем сглотнул. Во рту собралась слюна, но хуже всего то, что он никак не мог перестать смотреть ей в глаза.

В ее глаза…

Словно созданные, чтобы он в них смотрел.

Волк внутри перестал биться в истерике от количества запахов. Он поджал лапы и лег, с любопытством рассматривая ее. Волк внутри чувствовал себя единым целым с ней. Чувствовал себя принадлежащим ей, и Рем отвернулся так резко, что потемнело в глазах.

Он ничего не видел.

Все тело ныло – волк был возмущен тем, что он отвернулся, волк хотел смотреть на человека, в его глаза.

Рему-человеку был противен сам факт наличия таких чувств, а Рем-волк не хотел отходить от нее. Он готов был остаться здесь, рядом с ней, навеки. Лечь у ее ног, охранять ее, позволять ей трогать себя и зарываться пальцами в белую шерсть.

Он зарычал, утыкаясь лбом в стену.

Девчонка запищала еще сильнее – сквозь скотч отчетливо слышалась ее мольба о помощи…

Но Рем не мог ей помочь.

Он и сам нуждался в том же самом.

Дверь открылась так резко, что Рем, опирающийся на нее, едва не упал в объятия Коула.

Брат подхватил его, вытаскивая в коридор.

– Что случилось? – спросил он обеспокоенно. – Я кое-что почувствовал через нашу связь… Это?…

– Оно, – прохрипел Рем. Теперь, когда девчонка осталась в соседней комнате, воздух словно стал чище, хотя сильный запах ее эмоций все еще драл горло, словно ножом. – То, о чем сказала ведьма.

Коул усадил его на пол и сел рядом, поджав под себя ноги.

– Нет, – сказал он. – Не может этого быть. Истинные пары не существуют.

Рем посмотрел на брата. Внутри у него плескалась ненависть, она бурлила, закипала и готова была вырваться наружу, но волк рычал и бился еще сильнее, и это противостояние, оно причиняло Рему невыносимую боль.

– Не верю, что говорю это, но… Кажется, существуют.

* * *

Шли часы. Соул проплакалась, предприняла около двенадцати безуспешных попыток развязать веревки на руках, сосчитала каждую трещину в потолке, а когда принялась рассматривать кабинет, то поняла, что ничего не видит. Потому что стемнело.

Она провела здесь весь день, и ее никто не собирался спасать. Не было тут никаких рыцарей, прекрасных принцев, даже долбаного Шрека в доспехах – никого. Только парочка на голову больных оборотней, которые связали ее, как настоящие дикари, и даже не попытались пойти на переговоры.

А чего она, собственно, ждала? Про нее просто забыли.

А что будет, если они уедут? Пойдут в поход или решат побегать по лесу ночью? Когда там ближайшее полнолуние, через три дня? Ей конец.

Соул снова всхлипнула. Она умрет тут от голода. Или описается. Сначала описается, а потом умрет от голода. Самая позорная в мире смерть. А все потому, что ей захотелось выслужиться перед боссом-психом. На кой оно ей сдалось вообще – это интервью? Они ведь полные неадекваты – эти оборотни! Им точно надо в лесу жить, в пещерах, и никогда не появляться среди нормальных людей.

В коридоре что-то загремело.

Соул затихла, прислушиваясь.

Интересно, Мира хватится ее? Поймет, где искать? Соберет волонтеров, чтобы найти ее тело и захоронить по всем традициям?

Ее же явно убьют. Потому что тот здоровяк – альфа, судя по всему – глянул на нее так, словно сейчас задушит. Не задушил пока что, но это ведь дело времени, так?

Снова раздался грохот.

Сердце Соул забилось так сильно, что едва не прорвало грудную клетку, а в следующую секунду дверь распахнулась, впуская яркий свет и крупный силуэт мужчины…

Глава 4

Коул вышагивал перед ним из одной стороны в другую, и Рем чувствовал себя идиотом.

Никогда прежде он не был так обескуражен. Эти странные новые чувства застали его врасплох, и теперь он не мог понять, как ему справиться с ними.

Он злился. Но злость эта приглушалась странным поведением волка. Рем никогда не был покладистым оборотнем. Его семья – единственные, кто видел его слабым, спокойным или задумчивым. На людях он всегда был расчетливым, сдержанным и бескомпромиссным. Вот почему его считали копией отца. Стае нужен был жесткий вожак, которого будут бояться и уважать, который сможет дать своим оборотням защиту и надежность. Пять лет ему удавалось соответствовать этим параметрам.

«Копия отца – похож на него как две капли, так же сложен, так же груб, словно камень…»

Сейчас Рем не чувствовал себя таким.

У него создалось ощущение, словно его макнули головой в ледяную воду и усадили на снег на холодном ветру. Он ничего не понимал.

Коул, наконец, остановился и посмотрел на Рема, сидящего за столом.

– Если истинные пары и правда существуют… И ведьма сказала тебе правду, то значит… Мы можем спасти Дэвида, так?

Рем кивнул.

– Но есть одно «но».

– Плевать мне на всякие «но»! – Коул широко улыбнулся.

– Коул, послушай. Мне придется связать ее и с вами тоже. Ты и Дэвид, вы до конца жизни будете эмоционально привязаны к этой девчонке! – он выдержал паузу, позволяя брату осмыслить все до конца. – До конца жизни, понимаешь? Это ведь ты. Тебе нравится быть вольным бродягой и выть на луну в одиночестве.

Коул кивнул. Потом развернул стул спинкой вперед и сел на него, широко расставив ноги.

– Ты не выглядишь так, словно сейчас же бросишься вылизывать той девчонке пятки.

Рем прислушался к ощущениям. Пока человеческой девки не было рядом, волк чуть притих. Но жжение в груди, оно ни на секунду не прекращалось, и все в нем – от кончиков волос до кожи на пальцах ног – все горело огнем, желало быть там, в той комнате, смотреть в ее глаза, следить за тем, как она дышит, как двигается, принюхиваться, ощущать капельки ее пота и запах тела….

– Я альфа, Коул.

– А я – твой брат! – он рассмеялся, и в этом смехе было столько облегчения, что у Рема сжалось сердце от тоски. – Мы уже потеряли надежду, а теперь оказывается, Дэвид будет жить! Это ведь главное, да? А с дурацкими чувствами к девчонке-человеку я как-нибудь справлюсь.

Рем и сам не заметил, как улыбнулся ему в ответ.

– Тогда решено, – сказал он и встал. – Веди ее сюда.

* * *

Соул решила – если она не предпримет попытку договориться, то ей конец. Даже если она сбежит, ее все равно догонят и зажарят, а так она хотя бы попытается. Поэтому, когда младший братец Уайта – на минуточку, полный псих (хотя, тут еще непонятно, кто из них псих больше) – вошел в кабинет и снял скотч с ее рта, она начала говорить.

– Не понимаю, что за агрессия? – спросила она, разминая затекшую челюсть. Голос ее охрип, она жутко устала сидеть на одном месте несколько часов подряд, а еще очень хотела в туалет. – Я много о вас читала, была уверена, что вы всегда идете на контакт с гостями. Налаженное сотрудничество, современные взгляды на жизнь – где это все? Я разочарована.

Видимо, Уайт обалдел от ее речей.

Он встал, упершись кулаками в бока.

– Ты пыталась пролезть в резервацию через дыру в заборе.

– Все совершают ошибки.

– Да, и теперь тебе придется за это заплатить.

Он улыбнулся, что означало – «тебе конец», а потом потянулся к веревкам на ее руках.

Соул сделала глубокий вдох. Она была напугана. Хоть и делала вид, что нет – ее сковал такой цепенящий страх, что она готова была закричать… Только вот никто не пришел бы к ней на помощь.

– Все еще не хочешь рассказать, что ты здесь забыла?

Он сделал какой-то странный жест рукой, и Соул увидела, как острые когти прорезали его пальцы. Одним он провел по ее щеке – легко, не надавливая. Это было не больно, но, если честно, от страха Соул едва не наложила полные штаны.

– Мне нужно было встретиться с Дэвидом Уайтом.

– Зачем тебе понадобился мой брат?

– Для… Для интервью.

Она отвернулась. Оборотень выпрямился перед ней и вдруг начал хохотать, как умалишенный.

– Для чего?! – спросил он, просмеявшись.

– Для интервью, ясно тебе?! – выпалила Соул. Она устала оправдываться, устала сидеть здесь в одной позе, этот день явно войдет в тройку самых худших в ее жизни и даже возглавит ее, так что она не собиралась больше распинаться ни минуты. – Меня уволили, единственный способ получить обратно эту работу – взять интервью у кого-то из вас! Дэвид выглядит самым адекватным, по крайней мере, он появляется на людях в одежде и не размахивает когтями у кого-то перед лицом! Так что да – я пролезла в дыру в заборе, просто потому что хочу сохранить свою работу, вот и все!

Она замолчала, пытаясь отдышаться.

Уайт поджал губы. У него на лице было написано, что плевать он хотел на ее проблемы с высокой колокольни. Он наклонился снова и на этот раз разорвал веревки на ее руках и ногах когтями. Соул встала, разминая затекшие кости.

– Выкинешь какой-нибудь фокус – и я тебе горло перекушу, – с улыбкой сказал придурок.

Соул отшатнулась от него.

– Мне нужно в туалет. Иначе фокус выкинется сам собой.

– Идем, – он потянул ее за собой. Весь путь по коридору до туалета у Соул было такое чувство, что он принюхивается к ней. Ох уж эти оборотни… Странные они.

В туалете в первую очередь она заперлась. Потом сделала свои делишки, чуть не умерев от облегчения, а потом ощупала со всех сторон гигантское окно во всю стену.

И… Оно открывалось изнутри. Какая удача.

* * *

Люди не знают волков. Чем дольше Рем жил, тем крепче в этом убеждался.

Они знают только сказки и предания, легенды, слухи, разговоры. Никому из них и в голову не придет почитать энциклопедии, пообщаться со знающими учеными, сходить в научную библиотеку, в конце концов… Никому.

Если бы эта девчонка знала о них чуть больше, то поняла бы – бежать бессмысленно.

Рем слышал каждый ее шаг. Острый слух альфы в совокупности с новоприобретенной связью стал еще сильнее, и теперь Рем мог следить за ее передвижениями, даже не видя ее.

Выдернула заколку из своих волос.

Сломала ноготь, пытаясь открыть защелку на окне – зашипела от боли.

Сдержала довольный писк, когда окно распахнулось.

Забросила одну ногу, потом другую. Аккуратно спустилась на карниз.

Прыгнула.

Прямо Рему в руки. Он ждал ее там, и терпение его заканчивалось.

Соул вскрикнула, когда поняла, в чьих руках она оказалась.

Этот громила и в кабинете смотрел на нее так, словно она – отбивная с кровью, а теперь, в темноте, его глаза казались еще больше, и светились они совсем не человеческим красным светом.

Соул сглотнула. Мысленно попрощалась с родителями, которых не видела уже больше года, с Мирой и со своим плюшевым медведем Бубликом, что ждал ее дома.

– Хватит бегать, а то хуже будет, – сказал здоровяк.

Соул попыталась вспомнить, что она знает об альфах… Так, красные глаза, огромная сила, жажда крови… Прекрасно, замечательно. Этот альфа выглядел как типичный их представитель. Твердый торс, к которому он прижал ее, был таким горячим, словно полыхал изнутри. Соул попыталась отойти на шаг.

– Куда уж хуже, – пробурчала она. – Я тут пленница.

– Не смеши меня.

– Как будто ты умеешь смеяться.

Ее рванули на себя так резко, что Соул едва не стукнулась лбом о подбородок альфы. Какой же он был здоровенный! Скала, а не волк. Такой одним взглядом прихлопнет, как муху, и мокрого следа не останется.

– Хватит со мной играть, девочка, – он вроде не орал, но голос его грохотал у нее в голове.

Соул схватилась за виски.

– Меня найдут. Подруга знает, куда я поехала, она вызовет полицию. Вы что, хотите вступить в войну с человеком?

Альфа закатил глаза. Видимо, ее речи его достали.

– Война из-за тебя? Слишком много чести. Я слышал, тебе нужно взять интервью у кого-то из нас. Я дам его тебе.

Соул замерла, всматриваясь в его лицо, в складку на лбу, в черные ресницы, окаймляющие большие глаза. Альфа был не такой смуглый и черноволосый, как его младший брат, но и не такой светлоглазый и бледный, как Дэвид. Он словно смешивал в себе две их энергии – светлую и темную, мягкую и безбашенную.

– В чем подвох? – спросила она, когда пауза затянулась.

– Ты поможешь мне – я помогу тебе, – пальцы альфы намертво вцепились в ее локоть. Он повел ее по дорожке обратно в дом, и Соул перебирала ногами, как ребенок, едва успевая за ним.

– Знаете, я тут подумала… Я обойдусь, – пролепетала она. – Честно. Не уверена, что хочу вашей помощи… Не так уж сильно мне нужна эта работа.

Альфа вдруг резко повернулся к ней. Его младший брат, стоящий в стороне у крыльца, оскалился, как будто смотрел представление. Его ситуация забавляла.

– Не думаю, что у тебя есть выбор, куколка, – рассмеялся он.

Соул попыталась проглотить застрявший в горле ком, но не смогла.

– Ладно. Что я должна сделать?

– Всего лишь поучаствуешь в одном обряде, – ответил альфа. – Ты, я, и два моих брата.

– Вы что, принесете меня в жертву? Вы, вы… Съедите меня? Или… Хуже?

Последние слова она произнесла шепотом, и они с альфой столкнулись взглядами. Он посмотрел ей в глаза, а потом быстро отвернулся, словно обжегся. Словно само ее лицо, тело, голос причиняли ему боль.

Помотал головой.

– Мы, по-твоему, кто? Пещерные люди?

– Твой брат носится по резервации голышом, а ты – выглядишь так, словно перекусываешь на досуге жалкими людишками. Так что да, я бы назвала вас пещерными людьми.

Она произнесла все это на одном дыхании, а потом укусила сама себя за язык.

Господи, ну и дура! Пришла на их территорию, маленькая соплячка, да еще и хамит! Нет, точно, ей конец. Вот сейчас. Прямо сейчас они с ней и разделаются.

Альфа приблизился к ней. Ей показалось, что он едва заметно втянул запах рядом с ее волосами.

– Вообще-то, мы все носимся по резервации голышом, – сказал он таким голосом, что у Соул перехватило дыхание. Рык прорывался сквозь каждое слово, как будто зверь сходил с ума от желания вырваться наружу. – Потому что можем. Потому что мы – грязные животные, тебе понятно?

– Понятно, – шепнула Соул в ответ.

– А теперь пошли, – ее снова схватили за локоть. – Я не собираюсь возиться здесь с тобой до старости.

Глава 5

Оборотни привели Соул в какую-то комнату. В первую очередь ей бросился в глаза полумрак и мягкий свет от камина. Здесь было гораздо теплее, чем во всем доме, в воздухе пахло травами и медом.

Соул бросила взгляд на кровать, и сердце ее почему-то забилось сильнее.

– Это он? Это Дэвид?

Он лежал на белых простынях, как прекрасный принц из сказки. Лицо его было едва ли не белее этих самых простыней, а на лбу выступили капельки пота.

Соул невольно подошла ближе.

Что-то неуловимо приятное было в нем. В том, как он едва заметно дышал, как подрагивали в беспокойном сне его ресницы. Соул чувствовала тягу к нему, но не могла понять, почему.

Альфа встал позади нее.

– Он умрет, если не получит немного человеческой силы.

Соул бросила на него взгляд через плечо.

– С каких пор люди стали сильнее волков?

– Человеческий ген очень силен. Иначе мы не могли бы спокойно обращаться в любое время.

Она повернулась к альфе. Скользнула взглядом по его лицу. Вся спесь с него спала, когда он посмотрел на брата.

Младший Уайт присел на край кровати и поправил простыню, которой Дэвид был накрыт.

Они трое… Были удивительно близки между собой. Соул, у которой в жизни не было ни братьев, ни сестер, в какой-то степени даже завидовала им.

– То есть, вы заберете мои силы… И как скоро я восстановлюсь?

– Скоро. Достаточно просто хорошо выспаться.

– Вот уж от чего не отказалась бы.

Она сомневалась.

Сделка с оборотнями. Звучит как сделка с дьяволом, верно? Она не была уверена, что хочет этого. Кто знает, что они не обманывают ее? Что ее не принесут в жертву, как кролика?

Соул уже готова была отказаться, как вдруг со стороны кровати раздался тяжелый болезненный стон. Дэвид Уайт на секунду открыл глаза. Всего на секунду, но за это время Соул успела прочесть в его взгляде столько боли, что у нее сжалось сердце.

– Хорошо, – она кивнула. – Когда мы можем это сделать?

Альфа заметно выдохнул.

– В полнолуние проведем обряд. И ты будешь свободна.

– Значит сейчас я не могу уйти?

– Будет лучше, если ты останешься здесь.

– Как пленница?

– Как тебе будет угодно.

Альфа вышел, и Соул смерила младшего брата взглядом.

– Он всегда такая редкостная сволочь?

Оборотень пожал плечами.

– Сегодня он в настроении. Я Коул, кстати.

– Мне плевать, – ответила она.

– Это пока, – сказал он и вышел.

Соул понятия не имела, что это значит.

Рем попросил Линду приготовить комнату для их «гостьи» и поспешил подняться к себе. Все внутри него переворачивалось, тело горело огнем. Ему нужно было срочно остаться одному, принять душ, возможно, выспаться, хотя он не верил, что сможет уснуть.

Коул догнал его на лестнице.

– Уверен, что она не сбежит?

– Не сбежит. У нее есть свой интерес.

– Как думаешь, она что-то чувствует к тебе?

Рем пожал плечами.

– Сомневаюсь.

– А почувствует после обряда?

Рем задумался. Он все еще не хотел об этом думать. Главная цель – спасти Дэвида. С остальным он будет разбираться по мере возможности. Даже если это будут нечеловеческие, дикие чувства к девушке, чей вид он ненавидит за факт его существования.