Истинная для трех волков Карвер Крис

Он готов был к этому. Проглотить отвращение, злость, неприязнь. Не думать о том, как ее вид годами охотился на оборотней, уничтожал их и выжигал целыми стаями, стирая с лица земли.

Он не хотел об этом думать.

– Надеюсь, что нет.

– Ты в порядке?

– Я не знаю, Коул. У меня нет времени волноваться о происходящем. Если Дэвиду можно помочь – я сосредоточусь на этом.

Он ушел в свою комнату, запер дверь и застыл напротив зеркала.

Он одновременно видел прежнего Рема перед собой, и кого-то другого. Кого-то, чей взгляд изменился.

Рем попытался закрыть глаза – девчонка предстала перед ним, заплаканная, с пухлыми губами и большим испуганным взглядом. Открыл их – и сердце заныло, разрываемое новыми чувствами.

Он вцепился в столик у зеркала. Крепко сжал зубы, чувствуя, как сквозь десны прорываются острые клыки.

– Соберись, тупое ты животное! – прорычал он, глядя себе в глаза. – Соберись, иначе быть беде.

* * *

Соул проснулась от страшного голода. Этот сложный день так вымотал ее, что она уснула без задних ног, даже не подумав о еде. А теперь проснулась посреди ночи, чувствуя, как сводит желудок.

Она перевернулась на спину. Потолок в комнате был серым и абсолютно невзрачным. Как и все остальное в спальне. Она была почти пустой, здесь явно редко принимали гостей.

Соул вынула телефон из рук. Его не забрали – уже хорошо.

Все произошедшее до сих пор не укладывалось в голове.

Оборотни вроде как дали ей право выбора, но на деле это была иллюзия. Что было бы, откажись она от сделки? Вряд ли ее сопроводили бы до границы и помахали ручкой напоследок.

Собственная глупость вдруг стала ей ненавистна. Ей не стоило даже думать о том, чтобы идти сюда. Она ведь не собиралась, так что на нее нашло?!

Поворочавшись еще с минуту, Соул встала и завернулась в одеяло.

Ладно. Раз уж эти животные не озаботились необходимостью сделать ее пребывание здесь комфортным, она возьмет это на себя.

На кухне было все, кроме напитков. От продуктов ломился холодильник (особенно от мяса), но на полке, где у нормальных людей стоит молоко, были составлены в ряд бутылки с алкоголем.

Соул открыла одну и сморщилась, понюхав.

Эти оборотни явно не гнушались стаканчиком-другим вместо завтрака.

– Жутко, да? – услышала она и обернулась.

Перед ней стояла девушка. Иссиня-черные волосы, достающие почти до попы, усталый взгляд и помятая серая футболка, вся в пятнах… Эта девушка выглядела так, словно не спала целую вечность.

Соул отступила, позволяя волчице взять одну из бутылок в холодильнике. Она так и не нашлась, что ответить.

– За пару дней до полнолуния оборотни начинают страдать бессонницей, – сказала девушка. Она налила немного виски себе, столько же – во второй стакан, который протянула Соул. – Уснуть практически невозможно. Это – помогает.

Соул заглянула в стакан. Сделала маленький глоток, но больше пить не стала.

Она поставила в микроволновку кусочек замороженной пиццы и села на свободный стул.

– Ты здесь живешь? – спросила она у девушки.

Та улыбнулась, доливая себе виски.

– Нет. Но в последнее время приходится, – она протянула Соул руку. – Я – Линда. Подруга Дэвида. Присматриваю тут за ним.

Соул сжала ее пальцы своими.

– Я Соул. Что с ним такое? С Дэвидом?

– Никто не знает, – девушка пожала плечами. – Одна знакомая ведьма сказал Рему, что Дэвид проклят. Но доказать это практически невозможно.

Ведьмы, проклятья. Соул будто в сказку попала. Она прекрасно знала о существовании всего этого за забором резервации, но когда ты там, в большом современном городе, никак всего этого не касаешься, только слышишь из новостей и старых легенд – это одно. А оказаться здесь, увидеть своими глазами – совсем другое.

Пицца разогрелась, и Соул поставила перед собой тарелку. Аппетит притупился алкоголем, так что теперь она ковыряла вилкой кусочек, но в рот к ней попадали только жалкие крошки.

– Рем – альфа?

– Да. Выглядит злым, но на самом деле он не так уж плох.

Соул фыркнула. Ей не особо хотелось спорить с волчицей, она и так за сутки натравила сразу двух оборотней против себя. Но вряд ли Рем подходил под описание «не так уж плох».

– А Коул?

– Коул – мальчишка. Для него все игра, приключение, вызов. Они с Дэвидом очень близки.

– Дэвид из другого теста, верно?

Линда печально улыбнулась.

– Иногда мне кажется, что он из другой вселенной. Таких больше нет. Послушай меня, – она наклонилась к Соул. – Если все получится и благодаря тебе Дэвид поправится, то ты заручишься поддержкой самого преданного тебе существа на планете. Дэвид никогда ничего не забывает. И всегда отвечает добром на добро.

Соул опустила взгляд.

Это уж слишком. Ей не нужна ничья преданность, она просто хочет выполнить свою часть уговора и получить интервью. И больше никогда никого из них не видеть.

* * *

Три дня до полнолуния Соул много спала, много ела и почти не видела хозяев дома.

Уайты либо были чертовски важными занятыми птицами, либо же просто избегали ее общества, что вполне вероятнее. И если Коул хотя бы к вечеру приходил и даже с высоты своего царского полета перекидывался с ней словечком, то Рема она не видела вообще.

Разве что однажды…

Возможно, она слишком много думала о происходящем, но на вторую ночь ее присутствия в доме ей показалось, что шаги эти затихли у ее двери. Как будто он шел мимо, но зачем-то остановился. Соул увидела тень под дверью и сердце ее начало колотиться с невероятной скоростью. Ей стало страшно.

Она натянула на себя одеяло – прямо до самого подбородка – а потом решила… Нечего ей бояться. Как там ее назвали? Гостьей? Верно. И если она так нужна им для спасения брата, то вряд ли кто-то станет на нее нападать.

А вот стоять и подслушивать под дверью она не позволит.

Соул встала и на цыпочках прокралась к двери. По пути она захватила вазу со стола – откуда она тут только взялась? Как будто кто-то ставил бы здесь цветы – в комнате, где никто никогда не появляется.

Мысленно она сосчитала до трех, а потом дернула дверь на себя, и комнату залило ярким светом.

Комната Соул находилась на втором этаже, ступеньки были крутые, а перила – невысокие.

Рем стоял, подпирая их пятой точкой, и взгляд его не предвещал ничего хорошего.

Появление Соул в дверях с вазой наперевес вряд ли его удивило. Соул вспомнила – ах, да, точно. Оборотни, отличный слух, все эти фишки.

– Почему ты шарахаешься под моей дверью? – спросила она, вцепившись в свое «оружие».

Рем свел брови.

– Это моя дверь. И мой дом. Где хочу, там и шарахаюсь.

Он был каким-то бледным, с испариной на лбу. Соул подумала, что этому парню не помешало бы выспаться. И перестать быть хамлом.

– Я не чувствую себя в безопасности, когда ты… Что ты делаешь?

Он подошел ближе. И еще ближе. Пока их тела не оказались на расстоянии всего в один сантиметр. Прищурился, повел носом.

– Хочу кое-что проверить.

– Тебе в детстве не рассказывали, что нюхать других людей – нехорошо?

– Нет. Мне в детстве говорили, что запах – лучший источник знаний о человеке, – его горячее дыхание обожгло шею. Соул сама не поняла, почему покрылась мурашками. Еще секунда, и ее начнет колотить… – Ты боишься.

– Ты путаешь страх и злость…

– Нет, ты меня боишься, – губы его сжались. Соул показалось, что он сейчас оскалит клыки, и она отвернулась, борясь с желанием забежать в комнату, хлопнуть дверью и подпереть ее кроватью. – Почему?

– Может быть, потому что вы с братом поймали меня, связали и несколько часов держали в душном кабинете без возможности сходить в туалет или выпить стакан воды?

– Нет, – радужка его глаз сверкнула красным, а потом снова приняла человеческий, темно-коричневый цвет. – Не поэтому. Ты боишься того, что с тобой делает мое присутствие. Ведь вам, людям, это нравится, верно?

Соул посмотрела на него.

– Что нравится?

– Трахалась когда-нибудь с волком?

От возмущения она не сразу смогла ответить.

Она так разозлилась! На него, на себя за то, что вообще стояла и разговаривала с ним. И на саму ситуацию, и на то, где она оказалась.

– Пошел ты! – Соул толкнула его, но он не сдвинулся с точки. Продолжил стоять на том же месте, как каменная скала.

– Ну же, давай! Ты явно мечтала об этом с подружками за бокалом вина, рассуждала о том, как это – отдаться оборотню? У нас тут любят таких, как ты, – Соул мотала головой, не в силах поверить в происходящее, а он все говорил и говорил. И теперь его лицо было так близко, губы почти касались ее кожи… – Вы же такие покорные. На все согласны ради острых ощущений. Готовы с одним, с двумя, с тремя. Абсолютно бесплатно, до синяков и сломанных кроватей… Вас не пугает, что мы можем сорваться и причинить боль. Вам это нравится.

– Заткнись! – закричала она.

И одновременно с ней спокойный и размеренный голос произнес откуда-то сбоку.

– Рем, хватит.

Голос брата будто отрезвил альфу. Взгляд опустел, в нем больше не было безумия и этого непередаваемого отвращения, с которым он смотрел на нее, с которым говорил все эти мерзости.

Он отступил на шаг.

– Просто желал нашей гостье спокойной ночи.

Он ушел, не обернувшись, не сказав больше ни слова. Коул бросил на Соул беглый взгляд и последовал за братом.

Она продолжила стоять там, держась за края одеяла, вся горящая от стыда и униженная.

Глава 6

– Ты с ума сошел? Решил ее спугнуть?

Коул не умел читать нотации, поэтому даже осуждение в его голосе сквозило любопытством.

Рем проигнорировал его. У него все кости сводило невыносимой болью – так сильно волк рвался наружу. Он редко позволял себе обращаться не в полнолуние. В отличие от Коула, у которого день не задался, если он не побегал по лесу в волчьем обличие, Рем приучил себя не выпускать зверя наружу. Для проявления власти хватало простого рыка, вспыхивающих красным глаз и чувства уверенности в собственном статусе.

– Не игнорируй меня, – брат дернул его за руку, поворачивая к себе.

– Это сложно, – отмахнулся Рем, снимая с себя футболку. Кожа горела огнем.

– Это все связь, да? Я понимаю…

– Нет, ты не понимаешь! – он зарычал, и Коул отступил на шаг. Инстинкты заставляли его слушаться альфу и держать дистанцию. – Не понимаешь. Такие как она… Я не хочу никакой связи с ней. Одно дело твои ночные забеги к Шайле и ее шлюхам, а другое…

Он вцепился в край стола, и дерево пошло трещиной.

– Мы можем поискать другой путь, чтобы спасти Дэвида.

– Нет никакого другого пути.

– Есть еще сутки. До полнолуния есть еще сутки, мы что-нибудь придумаем. Если не укрепить вашу связь в полнолуние, то она исчезнет сама.

Рем повернулся к брату. Горький, рычащий смех вырвался из его рта.

– Меня словно подожгли изнутри, Коул, – он сел на пол, рядом с кроватью, тело начинало трястись, словно он жутко замерз, только вот волки не мерзнут. – И там все сгорает. Мне противно смотреть на нее, слышать ее, меня воротит от ее запаха, но волк, он… Не слушается. Он хочет ее… Почему? Мой волк всегда, с самого рождения слушался меня!

Он поднял на Коула взгляд. Тот смотрел так, словно хотел пожалеть Рема, но в их семье жалость никогда не была в чести.

– Теперь все изменится, да?

Рем кивнул.

– Да. И для вас с Дэвидом тоже. Если бы он мог выбирать, как думаешь, он бы на такое согласился?

– Ради того, чтобы спасти кого-то из нас – да. Определенно.

– Тогда мы должны это сделать ради него.

Соул снились горячие, как угли из камина, руки на ее теле. Они скользили по плечам и шее, трогали грудь, сжимая ее, раздвигали ее ноги…

И ей было противно.

Соул никогда не интересовал секс. Особенность, которую она открыла в себе еще будучи подростком. Когда все ее друзья развлекались на вечеринках и снимали дешевые номера в мотелях, чтобы утолить жажду, Соул любила парней издалека. Любила их сильно, уверенно, любила без похоти и дикого желания раздеться.

Она не считала это отклонением, в этом не было ничего омерзительного. Просто ей не нужен был секс, чтобы любить.

Поэтому теперь она чувствовала себя такой грязной.

Альфа сказал ей слова, к которым она не имела никакого отношения.

Сон прервался, когда она проснулась с застрявшим в горле криком. С ее телом что-то происходило, но она не понимала, что именно.

Ей хотелось пойти в туалет и затолкать себе пальцы в горло, чтобы ее стошнило от этого мерзкого чувства – чувства, будто она грязная.

Но, с другой стороны, между ног у нее стало вязко и влажно, и она опустила руку, чтобы коснуться себя там… Коснуться впервые в жизни.

* * *

Что такое волчьи способности? Это когда ты слышишь каждый звук, что она издает. И даже через три ряда прочных стен можешь чуять запах ее возбуждения.

Рем сел на кровати, и единственная мысль, которая крутилась в его голове – она что, СВИХНУЛАСЬ?

Он не мог в это поверить.

И не мог ошибиться.

По стонам, по ее сбитому дыханию, которое волк улавливал, поскуливая с ней в унисон, по тому, как она задерживала воздух в легких, а потом медленно выпускала его… Рем понимал.

Она мастурбировала.

Лежала в его дома, на его простынях, за стеной от его братьев и от НЕГО, и трогала себя между ног, как последняя сука.

Наглая, лживая! Стояла и краснела там перед ним, когда он говорил о людской похоти, а стоило ему отойти, и ее накрыло.

Рем уткнулся в подушку. Накрыл ею голову, но звуки просачивались, и даже запах… Видимо, связь делала это с ним, потому что оборотни вполне способны отключаться от посторонних запахов, не чувствовать их, если они не на расстоянии вытянутой руки.

Но связь делала с ним что-то невероятное.

Она скручивала жилы. В нем кипятком сворачивалась кровь. Рем не мог это слушать и чувствовать, но также он не мог игнорировать это, как будто она лежала на соседней кровати, прямо перед его глазами, и делала ЭТО с собой.

Девчонка застонала. Рем зарычал. Но хуже было даже не то, что он все это слышал… Самым отвратительным было то, что член его встал и теперь требовал внимания.

Он хотел ее. Эту девку, эту человеческую особь, похотливую и распутную. Хотел ею владеть, брать ее, трахать. Хотел войти в нее, в ее мокрую киску, войти до самого конца и оставаться там…

Рем толкнулся в простыню. Его выворачивало от отвращения, но он не мог ничего с собой поделать. Он не владел собой, инстинкты брали верх.

Девчонка снова издала стон – на этот раз вместе с произнесенным «ох, черт», и Рем вцепился руками в спинку кровати.

Она скрипела, когда он толкался в матрас, представляя ее там, под ним, с разведенными ногами. Девка дышала хрипло, шептала ругательства сухими губами, с придыханием. Ей не хватало воздуха – вот как она была возбуждена!

Для Рема это было сродни сумасшествию. Он не чувствовал себя СОБОЙ, он ощущал только эту мерзкую связь, как темноту, как скверну, которая вцепилась в его сердце и теперь управляла им.

– Это не я, – шептал он, все сильнее толкаясь членом в кровать. – Это не я, это все связь, она не может привлекать меня так…

Ох…

Он чувствовал, что оргазм близко. Никогда прежде он не кончал так быстро, еще и по такой нелепой причине.

Он словно видел ее, а не только слышал и вдыхал ее запах.

Она была рядом, он мог чувствовать ее дыхание на своей шее, чувствовать ноги, сжимающие его бедра. Чтобы он был ближе, чтобы трахал яростнее, вбивался изо всех сил, пока она скулит и просит – еще и еще, еще и еще…

– Еще, – прошептала Соул, задыхаясь.

Ей хотелось еще.

Боже, почему она не делала этого прежде? Почему ни разу в жизни ее не настигало желание? Даже во время поцелуев с парнями, во время откровенных танцев, во время просмотра сексуальных сцен в кино… Она не хотела. Ничего в ее организме не указывало на возбуждение. Ей просто было приятно целоваться, танцевать и любить.

Но секс ей не был нужен.

Она проклинала мысленно саму себя и этот дом. Волков и их резервацию. Должно быть, что-то было в этой земле – магия, которая меняла людей, делала их неадекватными и распутными.

Соул прекрасно понимала, что позже сгорит от стыда и саму себя возненавидит, но именно сейчас ей было хорошо, как никогда в жизни…

И она ласкала пальцами свою промежность – не погружаясь в девственное отверстие, скользя вокруг него – стонала и выгибалась. Ей казалось, что кто-то есть с ней рядом. Кто-то из ее сна – без лица и имени. Ей казалось, что это его руки трогают ее, влажно касаются клитора и половых губ, это они сводят с ума, возбуждают и подводят к грани.

Первый оргазм в жизни Соул был таким ярким и сильным, что она не смогла даже закричать. Она вся выгнулась, подкидывая бедра навстречу своим рукам, перед глазами потемнело, в горле застрял крик, и она затряслась, кончая и падая на матрас без сил.

* * *

Утро выдалось приятным. Коулу нравилось просыпаться на рассвете, снимать с себя всю одежду и перевоплощаться. Отец научил его выпускать зверя, когда ему исполнилось семь. До этого волк рвался наружу только в полнолуние. Рем тогда уже отлично себя контролировал, Дэвид – заканчивал обучение контролю. А у Коула все было впереди. Отец сказал тогда:

– Ты самый юный Уайт, но у тебя самая дикая кровь из всех нас. Тебе не нужно учиться годами. Ты уже все умеешь.

Коул смог перевоплотиться полностью вне полнолуния, среди бела дня, в семь лет. И с тех пор не прекращал это делать.

Ему мешала человеческая кожа, он хотел ломанных костей, шерсти и клыков. Ему нравилось убегать далеко в лес и проводить там дни, а иногда – недели, не вспоминая о своей человеческой сущности совсем. Он не скучал по теплой постели и мягким подушкам, ему нравилось спать в лесу на холодной сырой земле и прислушиваться к звукам природы. Нравилось питаться мелкими зверьками и воевать за территорию с обычными волками. Нравилось переходить ручьи и переплывать реки.

Отец был прав. Коул был диким, но он всегда возвращался домой, в семью. Потому что ничто не было сильнее, чем его связь с братьями.

Он вернулся с пробежки, принял прохладный душ и вышел к завтраку в свежей футболке. Да так и застыл в проходе.

Зрелище перед ним предстало весьма неожиданное.

Девчонка – Соул – сидела за столом, вцепившись в свою чашку так, что побелели пальцы. А Рем размешивал свой кофе с такой силой, словно пытался взбить из него крем для бисквитов.

– Доброе утро, – сказал он, проходя внутрь.

– Доброе! – буркнули эти двое в один голос, потом переглянулись и перевели взгляды, кто куда смог.

Коул едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

– Как вам спалось?

Казалось бы, вполне обычный вопрос. Было бы странно не задать его с утра, правда?

Но лицо Соул пошло красными пятнами, а Рем застыл, как истукан, не замечая, что льет в свой кофе апельсиновый сок, вместо молока. А когда обнаружил это, отхлебнул демонстративно и причмокнул губами.

– Вкусно? – насмешливо спросил Коул, вынимая из холодильника хлеб и масло.

Рем подарил ему взгляд, не сулящий ничего хорошего, и он решил замолчать.

Они завтракали в такой пустой тишине, что у Коула в ушах звенело. Он терпеть не мог тишину. Ненавидел. Ему страсть как нравилось болтать, но он дико боялся сейчас ляпнуть что-то не то. Ситуация была хрупкой – до полнолуния оставались считанные часы. Лучше было не рисковать.

Когда пауза затянулась настолько, что звуки просыпающейся резервации стали просачиваться сквозь закрытое окно, на кухню вошла Линда и, зевнув, спросила:

– Как вы сегодня спали, ребята?

Чашка Рема с грохотом опустилась на стол, и он вышел за дверь, размахивая руками.

Соул закашлялась и выскочила следом, судя по звуку шагов – убежала в комнату, как будто за ней кто-то гнался.

Линда с Коулом переглянулись.

– Если что – я прекрасно сегодня спал, – заявил он.

Волчица пожала плечами и села рядом.

Глава 7

Чем ближе было полнолуние, тем сильнее Соул нервничала.

Она заперлась в спальне после завтрака и не горела желанием выходить вообще. Днем Линда постучалась к ней, чтобы позвать на обед, но Соул прикинулась спящей. Вряд ли ей удалось обмануть волчицу. Нетрудно догадаться, что человек не спит, если ты – оборотень. Но надо отдать должное Линде – настаивать она не стала.

Соул чуть от стыда не сгорела, когда столкнулась с Ремом за завтраком. Он выглядел так, словно проснулся с желанием убивать, а она – его главная цель. Он смотрел на нее с такой ненавистью и презрением, что ей захотелось убежать подальше. Скрыться, исчезнуть, стереть себя с лица земли, только чтобы он больше никогда не смотрел на нее.

Эти его глаза…

Большие и злые. Дикие, как сносящий все на своем пути ураган. Она посмотрела в его глаза и вспомнила ночь. Все было словно во сне – ее внезапные чувства, первое возбуждение и то, что она делала после…

Появилось желание броситься и вцепиться ему в лицо. Это он испортил все! Он сделал ее такой же, как все остальные – похотливой и жадной до секса! Это случилось с ней из-за его грязных слов, после которых ей приснился тот сон. И руки незнакомца, и его губы на ее теле…

Вошел Коул, и Соул немного выдохнула.

Но когда поднялась в комнату, когда осталась наедине с собой – ее снова стало разрывать от жгучего стыда и не менее жгучего желания повторить то, что случилось ночью.

Должно быть, ей удалось уснуть, когда в дверь постучали.

Она резко села на кровати. В проходе стоял Коул, в руке у него что-то было.

Он подошел ближе.

– Я принес твой телефон, – он положил его на стол и замер рядом с кроватью Соул. – Ты можешь позвонить кому угодно. Ты не пленница.

– Не поздновато ли?

– Луна еще не взошла. У тебя есть возможность кому-то позвонить, позвать на помощь, сбежать, но я надеюсь, что ты этого не сделаешь.

– Почему? Думаешь, это чертово интервью так важно для меня?

– Нет, – он подошел к окну и распахнул шторы, впуская последние лучи закатного солнца. – Потому что я видел, как ты смотрела на Дэвида. Даже слабый он восхищает людей настолько, что они готовы ему помогать.

Улыбка коснулась лица оборотня. Мягкая улыбка, совсем не такая, с которой он встретил ее в лесу.

Соул села, опуская ноги на прохладный пол.

– Скажи, вы что-то скрываете от меня? Мне угрожает опасность?

Он повернулся к ней и стал смотреть в ее лицо. Взгляд его был долгим, и Соул натянула одеяло на плечи, потому что кожа покрылась мурашками.

– Если я скажу, что нет, как ты проверишь, не вру ли я?

– Для тебя это какая-то игра или что?! – она встала и подошла к нему в три шага. Внутри нее боролись страх и злость, и второе явно выигрывало сейчас. – Трудно дать прямой ответ на прямой вопрос?

Коул оглядел ее лицо, и только теперь она поняла, как близко находится. Отступила на шаг назад.

– Мы ничего от тебя не скрываем, – сказал он. – Будь готова, Линда зайдет за тобой через час.

Он вышел, не дав ей ответить.

Линда и правда пришла через час – принесла для нее свободное белое платье, больше похожее на смирительную рубашку, попросила распустить волосы.

Соул посмотрела на ткань, лежащую на кровати, потом на волчицу.

– В этом деле что, еще и дресс-код есть?