Истинная для трех волков Карвер Крис

Линда помотала головой.

– Ритуал пройдет в саду у озера. Нужна полная луна, вода и… – она сделала паузу, словно боялась не то сказать. Потом добавила. – Человек.

Соул посмотрела в окно. Луна взошла, и теперь небо постепенно чернело. Звезды, как крапинки краски на большом полотне, выглядели не особо впечатляюще на фоне луны. Соул подумала, что эта большая желтая блямба в небе напоминает ей альфу. Рем такой же надменный, и эго его раздуто до размеров галактики.

– Я не умру? – спросила она снова, как будто это что-то могло бы сейчас изменить.

Линда подошла ближе.

– Ты не умрешь.

– Обещаешь?

– Обещаю. Я лично проконтролирую, чтобы ты осталась жива.

Соул кивнула ей. Она подумала о том, что кроме смерти есть и другие страшные вещи, например, потеря конечностей или типа того… Но озвучивать это не стала. Пора было переодеться и закончить весь этот балаган раз и навсегда.

* * *

Сад был просто огромным. Узкая тропинка, выложенная камнем, плавно уходила в густой лес, и Соул поежилась от холода, когда ступила босая на эту тропу.

У озера ее уже ждали. Она оглядела присутствующих.

Рем стоял рядом с кроватью, на которой лежал бледный Дэвид. Капельки пота на лице у второго поблескивали в свете луны. Они оба были практически обнажены, не считая трусов.

Коул уже вошел в темную воду озера, и, подставив лицо под прохладу ночного воздуха, шептал что-то одними губами.

Соул обернулась на идущую за ней Линду. Та кивнула – такое молчаливое «я рядом».

Каждый шаг давался с трудом.

Она все еще чувствовала себя так, словно блуждала в долгом, крепком сне и не могла проснуться. Все это казалось нереальным. Оборотни, луна, ритуал. Ее босые ноги на холодной земле. Черная, как сама ночь, вода.

– Придется немного помокнуть, Соул! – задорно выкрикнул Коул, вероятно, пытаясь подбодрить ее, но стало только хуже.

Она сделала вдох. Попыталась взять себя в руки.

Так, она уже здесь, верно? Ей дали попытку все отменить – позвонить кому-то, сбежать. Но она осталась здесь и никуда не собиралась уходить, значит бояться было просто бессмысленно.

Чем быстрее она решится, тем быстрее это закончится.

Она подошла уже совсем близко, когда кусты слева от нее зашевелились. Сначала Соул подумала, что это ветер разгулялся, но вдруг рядом с ней возникла фигура женщины, и от неожиданности Соул едва не закричала во все горло.

– Не бойся, – Линда крепко сжала ее плечо. – Это ведьма, она поможет провести ритуал.

Старая женщина выглядела так, словно сошла со страницы сказки про Белоснежку. Скрюченная, беззубая, в каких-то лохмотьях, она улыбалась так ядовито и страшно, что было не по себе даже просто смотреть на нее.

– Это она? – спросила ведьма, оглядев Соул с головы до ног. Потом она подошла ближе и ущипнула ее за щеку. Соул словно оцепенела, ей не хватило смелости даже чтобы просто отстраниться от старухи.

– Да, – грубо ответил Рем. – Давайте просто покончим с этим.

Ведьма хрипло рассмеялась. Смех ее перетек в кашель, и она достала такой же грязный, как и ее вещи, носовой платок из кармана, чтобы промокнуть им рот.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что на этом все закончится, волк, – ответила она. – Это только начало.

Она хлопнула в ладоши, и над озером повис пласт света. Казалось, что это сама луна опустилась ниже, позволяя им видеть все в деталях. Соул залюбовалась и не заметила, как старуха схватила ее за руку. Она толкнула ее в воду, и та упала, путаясь в платье. Какое-то время она глупо бултыхалась в воде, а когда, наконец, смогла выпрямиться, Рем стоял рядом с ней и держал ее руку в своей.

Соул хотела вырваться. Закричать, оттолкнуть его. Отвращение внутри нее нарастало с каждой минутой, толстело и разбухало, как снежный ком. Но потом она огляделась и поняла… Вторая рука Рема сжимала ладонь Дэвида, который словно парил над водой, едва касаясь ее спиной и ногами. Коул проделал то же самое с руками Соул и Дэвида.

Теперь они держались за руки. Все вчетвером. А ведьма, стоя на берегу и раскинув руки в разные стороны, зачитывала какие-то строчки, и голос ее звучал так громко, что, казалось, он летит над деревьями, достает до самой луны и раскалывает ее пополам…

Это была латынь или какой-то другой, более древний язык – Соул не понимала ни слова. Но в голове у нее шумело, а сердце вдруг начало колотиться так быстро, что показалось, будто оно вот-вот остановится.

«Это конец, – подумала она. – Они убьют меня. Моя жизнь ничего не стоит для них, я – жертва, которая сама пришла к ним в руки».

Ноги ее подкосились, пальцы стали настолько слабыми, что разжали чужие руки, и она почувствовала, как погружается под воду. Последнее, что она увидела, будучи на своих ногах – как Дэвид Уайт, захлебываясь воздухом, распахнул глаза.

Глава 8

Дэвид пришел в себя во второй раз за ночь – на этот раз в своей спальне, на свежих простынях. Рядом на краешке кровати сидел Коул, он спал в совершенно неудобной позе, сложив руки на груди, и Дэвид улыбнулся, глядя на брата.

У него было так много вопросов.

Сколько времени прошло? Как долго он был не в себе? И, главное – что же все-таки с ним произошло?

Последнее, что он помнил – жуткое головокружение и слабость, из-за которой его постоянно клонило в сон. И чем больше он спал, тем труднее ему было просыпаться.

А потом – огромный черный провал и пробуждение на озере – короткое, всего на пару секунд.

Дэвид сел и потянулся к тумбочке, где стоял наполненный водой стакан.

– Выспался на год вперед, а, брат? – услышал он и повернулся к окну.

Рем стоял там, в свете бледнеющей луны. Медленно рассветало, и небо больше не казалось таким грозным и темным.

– Здравствуй, Рем, – улыбнулся Дэвид.

Альфа подошел ближе. Его энергия – сильная и неоспоримая, разлилась по комнате. Дэвид вдохнул ее полной грудью. Запах брата, запах стаи и спокойствия. Обменяться запахами – это было лучшим проявлением любви в их семье.

Теплая ладонь опустилась на лоб.

– Жар спал, – с облегчением выдохнул Рем. – Наконец-то. Как себя чувствуешь?

– Как будто пропустил что-то важное, – он зашипел, почувствовав жжение в груди. Расстегнул на себе рубашку. Под тканью на коже прямо в районе сердца появилась небольшая ранка в форме неполной луны. Обычно таким ранам нужно не больше минуты, чтобы затянуться, но эта – она была особенной. Она кровоточила и саднила, не заживая. – Ты набил на мне тату?

Рем стянул с себя майку и показал свою рану – точно такую же, в том же месте.

– У Коула она тоже есть, – сказал он.

– Ты усилил нашу связь, – Дэвид встал и подошел к окну. Он чувствовал легкий осадок от слабости, но тело его пульсировало энергией, волк рвался наружу. – С помощью чего?

– Ты знаешь об этом ритуале?

– Да, слышал от Крыс несколько лет назад, – Крысы – собственные маленькие агенты Дэвида. Эти ребята появлялись из ниоткуда и исчезали так же внезапно, они всегда владели информацией, но никто, кроме него, не знал, как связаться с ними… А еще они не работали ни с кем, кроме Дэвида.

– Если бы ты дал мне наводку на Крыс, Дэв, нам бы не пришлось проходить эти круги ада…

– Но все ведь обошлось? Я жив. А еще я знаю, как сложно провести этот ритуал. Нужно принести жертву, или воззвать к темной магии. Или…

– Или найти свою истинную пару.

Дэвид сам не заметил, как улыбнулся, поворачиваясь к альфе. Он с трудом выдержал паузу, поскольку радость затопила все его нутро.

– Ты нашел ее, – не спросил – констатировал факт. – Ты нашел пару. Как? Где?

– Это долгий разговор, Дэвид. Ты еще слишком слаб и…

– Где она? – он почувствовал такой прилив сил, что едва удержался, чтобы не выпрыгнуть в окно, разрывая на себе одежду. Хотя это все было больше в стиле Коула.

– Я отвез ее в город. К ней домой, – он отвернулся, словно боялся смотреть Дэвиду в глаза. – Ровно через сутки наша связь с ней усилится, лучше ей быть отсюда подальше.

– Ты заботишься о безопасности человека? – удивился Дэвид. – Эта девушка действительно перевернула твою жизнь.

Первое, что Соул увидела, просыпаясь – большой медведь с оторванным ухом. Плюшевый медведь, разумеется, еще живых ей тут не хватало. Она пока от оборотней не отошла…

Оборотни!

Она выпрямилась, глядя перед собой.

Первая мысль – ей все это приснилось. Ужасный, долгий и очень реалистичный сон. Да, точно. Ведь она не могла на самом деле в таком поучаствовать? Только во сне.

Нет, правда. Если бы это был не сон, она была бы мертва. Как иначе?

Соул встала, потянулась, открыла шторы. Солнце тут же проникло в комнату, оставляя золотистые дорожки на полу и стенах. Настроение было просто отличным!

Пританцовывая, она прошла на кухню и включила чайник.

В груди что-то защипало, и она схватилась за сердце. Под пальцами вдруг образовалось что-то теплое и липкое. Соул поднесла руку к глазам.

Кровь.

– Кровь! – закричала она, сдирая с себя рубашку. Сорвала ее, потом лифчик, забежала в ванную, встала у большого зеркала во всю стену. – О господи!

Что-то было выцарапано у нее на груди. Что-то, отдаленно напоминающее полумесяц.

Соул не боялась крови, но боялась НЕОЖИДАННЫХ РАН НА СВОЕМ ТЕЛЕ.

– Откуда это взялось?

Вчерашняя ночь стала в красках расцветать в памяти.

Она вспомнила все – и таинственный ночной сад, и каменную дорожку, манящую в лес, в дикую живую природу, и ужасную ведьму, которая смеялась так, что можно было поверить – она способна расколоть воздух напополам.

А еще оборотни – все трое.

И Дэвид Уайт, открывший глаза за секунду до ее падения.

Черт.

Ей не приснилось.

Но как она оказалась у себя дома?

* * *

Рем обливался потом. Ему казалось, что он горит – все его тело плавилось, и вот-вот готова была воспламениться кровать под ним.

Его ломало. Кости словно трескались, и это было гораздо хуже, чем обращение в полнолуние – гораздо сильнее и страшнее. Он не мог контролировать себя. Он – альфа, в которого контроль был заложен с рождения. Который жил благодаря тому, что умел справляться с инстинктами лучше всех остальных. Теперь он не чувствовал в себе достаточно сил для этого.

Он схватился за стену и вышел в коридор, прижимая руки к животу. Казалось, еще немного, и он выплюнет все свои внутренности. Такого с ним прежде никогда не было.

Он наткнулся на Коула в дверях. Тот выглядел не лучше, но помимо острой боли во взгляде было еще и дикое беспокойство.

– Рем, что происходит? – спросил он, не в силах справиться с вылезшими клыками и когтями. Он был наполовину обращен, но словно что-то не давало ему превратиться в полноценного волка, тормозило его. Это выглядело пугающе даже для альфы.

– Я не знаю… Меня словно прокручивают через мясорубку.

Они оглядели друг друга. Рем потрогал свой рот – его клыки пока что оставались на месте, но подушечки пальцев ломило так, словно когти прорывали кожу, чтобы вылезти наружу.

Из спальни Дэвида появилась Линда. Ее глаза были полны слез, а губы тряслись от подступающих рыданий.

Она не выглядела так, словно у нее что-то болело, просто была жутко перепугана, и Рем сделал вывод, что это только их, Уайтов, зацепил очередной недуг. Что за хрень?

– Там Дэвид, – прошептала она сухими губами. – Он снова без сознания.

У Рема потемнело в глазах.

Они как будто возвращались туда, с чего все началось, только теперь все было в три раза хуже.

В голове шумело, ныли десны, кости, кровь кипела в венах, бурля и поджигая тело. Неужели это был их конец? Их прокляли всех троих? Связь с человеком была ошибкой?

Их подставили. Просто подставили, а они купились, как идиоты.

– Рем! – Линда обхватила его за руки, крепко сжимая запястья. – Посмотри на меня! Сосредоточься! Скажи, что мне сделать?

Они услышали грохот – Коул свалился на пол, не в силах держать на ногах собственное тело.

– Ведьма, – Рем впился когтями в перила, от злости зубы скрипнули друг о друга. – Приведи мне эту старуху. Собери парней, схватите ее, она нужна мне живой… Она что-то сделала не так, и мне нужно знать, что именно. Или ей конец.

Соул чувствовала себя странно.

Ей снова пришлось одолжить машину, потому что иначе до резервации ей было не добраться, а у нее были вопросы к этим волкам.

В особенности – к Альфе. Который пообещал, что с ней ничего не случится. И обманул. Злобный, мерзкий, отвратительный зверь.

При одной мысли о нем у Соул внутри все сворачивалось.

Никогда прежде она не чувствовала такой ненависти к кому-то. За то, с каким высокомерием он смотрел, за то, что он готов был взять и растоптать ее гордость одними только хлесткими словами, а она, как малолетняя девчонка, слушала и не могла ничего ему ответить.

А еще он должен был ей интервью!

Она больше не будет прыгать на задних лапках. Она заявится к нему и возьмет то, что ей пообещали. Иначе и быть не может.

Чем ближе она была к резервации, тем сильнее ныла рана на ее груди. А еще в машине отчего-то стало так душно, что ей пришлось открыть все окна нараспашку, но и это не помогло.

Ей было так жарко… Казалось, рулевое колесо обжигало пальцы, а одежда вот-вот готова была сгореть прямо на ней.

Голова закружилась, тело стало слабым и перестало подчиняться ей.

Соул попыталась нажать на тормоз, но нога словно задеревенела…

– Какого черта? – прошептала она, медленно теряя связь с реальностью.

Она не смогла вовремя поднять ногу, выжимающую газ, и машина свернула с обочины к крутому обрыву…

Глава 9

Рем с трудом перетащил Коула на диван в гостиной. У него все плыло перед глазами. Обычно ускоренная регенерация не давала телу болеть. Головокружение, слабость, тошнота, головная боль – все это было очень редким явлением для оборотней. Только самые слабые волки могли болеть, подобно людям. Обычно они занимали низшие слои в иерархии стаи, а если вернуться на пятьдесят и больше лет назад, то слабых волков изгоняли, они становились омегами и выживали в одиночестве в лесу.

Болезнь Дэвида и так пошатнула уверенность стаи в Реме, как в альфе, так теперь еще и он сам чувствовал себя так, словно по нему проехал бульдозер.

– Просыпайся, Коул! – он потряс брата за плечо. – Вставай! Мне нужна твоя помощь.

Коул дышал очень хрипло и слабо.

Рем приложился ухом к его груди. Сердце брата замедлилось, билось тихо, едва слышно, словно вот-вот остановится совсем.

Он взял руку Коула в свою и, сделав глубокий вдох, сдавил запястье обеими руками. Послышался треск кости, Коул закричал, открывая глаза…

Теперь его сердце колотилось вовсю. Рем самодовольно хмыкнул. Боль – лучший источник адреналина.

– Рем, какого черта ты…

– Сломай мою тоже, – он протянул кисть, и Коул, наконец, сложил два и два.

Дэвид не спал. Но и не бодрствовал тоже.

Он не мог открыть глаза, не мог пошевелиться, но прекрасно слышал и ощущал все, что происходит вокруг. Паникующая Линда, голос Рема – разбитый и слабый, еще слабее – голос Коула. Потом крик, суета, грохот, стук в большие железные ворота.

Он понимал, что что-то происходит – кто-то стоит у ворот. Но не мог ничего сделать.

Даже если кто-то вошел бы в комнату и медленно отрезал от него по куску, Дэвид не смог бы проснуться.

А еще у него было ощущение, что ему здесь не место. Как только он переставал сосредотачиваться на ощущениях, отключал их и фокусировался на собственных мыслях, он видел зеленый холм, а под ним овраг, в котором, едва зацепившись за дерево, наполовину висел смятый автомобиль.

Дэвид не был экстрасенсом, медиумом или наполовину ведьмаком. Он был волком. Чистокровным белым волком, Уайтом, бетой своего брата Ремиуса. В нем не было абсолютно ничего магического, но именно сейчас он знал – все это не просто так.

Его тянуло к этой машине. Тянуло так сильно, что он чувствовал, как ускоряется его сердце. Тело словно сковали, связали веревками, скрутили проволокой… И он не мог вырваться из этих оков, не мог заставить себя встать.

Все внутри сворачивалось в пружину от беспокойства. Ему нужно было туда, и он не мог понять, почему именно?

Соул медленно приходила в себя. Голова раскалывалась, каждая косточка невыносимо болела, но хуже всего был привкус крови на языке и зубах.

Ее было много – полный рот густой крови, которая словно не прекращала течь, и приходилось сплевывать ее. Она стекала по подбородку, а через секунду накапливалась во рту снова.

Соул казалось, что она вот-вот захлебнется от крови.

Она открыла глаза. Определенно, она была в машине, только вот не ехала, а словно… висела? Висела в воздухе?

Последние события пронеслись в голове, как ураган, и она едва сдержала панический крик.

Если она повернется, сдвинется или попытается выбраться – то упадет. Сейчас автомобиль удерживало от падения только большое дерево, в которое во время аварии она воткнулась. Малейшее колебание, перенос веса, дуновение ветерка – и ей конец.

– Мамочки, – прошептала Соул, крепко зажмуриваясь.

Вокруг не было ни души, а телефон, который лежал на консоли у рычага управления, очевидно, свалился на пол.

От страха Соул показалось, что вокруг нее в один миг стало очень темно и холодно.

* * *

Едва Рем пришел в себя, срастив сломанную руку, в ворота начали долбиться. Этот стук был недружелюбным, злобным, тот, кто стучал, делал это с такой яростью, словно пытался выломать забор с корнем.

Коул зарычал, поднимаясь с дивана. Он все еще был очень бледным, но, судя по агрессивно выступившим клыкам, в нем было достаточно силы, чтобы пойти и сразиться с незваным гостем.

Они вышли из дома вдвоем.

По-хорошему, кого-то нужно было оставить с Дэвидом, но Рем был слишком слаб сейчас. Если люди пришли с боем, то он не выстоит один.

У ворот выстроилась целая толпа. Рем знал их всех. Это были жители резервации, простые оборотни, беты, которые обычно желали Уайтам доброго утра, предлагали купить у них свежий хлеб или спрашивали, не ожидается ли в стае какого пополнения.

Сейчас же настрой их был явно не такой добрый.

– Что вам нужно? – спросил Рем, стараясь не терять равновесие.

– До нас дошли слухи! – прокричал оборотень по имени Сэм – он работал автомехаником на самой окраине резервации и постоянно ездил на своем стареньком ржавом мотоцикле, зимой и летом. – Говорят, наш альфа сдулся. Заболел. А что делают с больным альфой?