Мятежница Эльденберт Марина

29

Мне было жарко.

Нет, не так нестерпимо и болезненно, как от прикосновения к огненной стихии, но слишком душно. Хотелось вдохнуть прохладного воздуха, вырваться из кокона, в котором я оказалась.

Открыла глаза, стараясь понять, где нахожусь. Небольшая комнатка, низкие потолки, сильный огонь в печи, от его усердия, видимо, я и проснулась. Да еще из-за множества покрывал, в которые меня завернули. Сбросила их и застонала от блаженства: по влажной от пота коже скользнула прохлада, и сразу стало легче.

Легче дышать, легче рассматривать дом.

Изображение трех вулканов на стене было нанесено оранжевой краской, теперь его полностью пересекла неглубокая трещина. На роскошные комнаты дворца в Артан-Пра помещение было похоже меньше всего. На обитель богов — тем более. А значит, я жива. И вулканы уснули! Я точно помню, как успокоила последний.

Вот только… Радость и облегчение сменились чувством утраты, стоило все вспомнить до конца.

Древо.

Я попыталась позвать его, но тщетно. Вместо тепла в груди ощутила пустоту.

Тогда я потянула прядь волос, которая оказалась темной. Наткнулась взглядом на зеркальный круг с мозаичной каймой в углу комнаты, вскочила, закутанная в покрывало, и подошла к нему. Так и есть! Глаза больше не отливали зеленью, они, как и волосы, стали прежними, преобразив мою внешность.

Это значило только одно — нифрейский родник сгорел дотла.

А что… что насчет?..

Положила ладони на живот, стараясь почувствовать малыша, но без магии разума у меня ничего не получилось. Я вновь стала обычной женщиной, которая ничего не могла сделать для своего народа… Я даже для себя не могла ничего сделать, чтобы понять, все ли в порядке с моим ребенком!

— Почему ты поднялась с постели?

Вздрогнула от хрипловатого грозного голоса Кейна, но не обернулась. Я не знала, как он относится к тому, что Древо утеряно и что я теперь другая.

— Не должна была?

— После прикосновения к источникам тебе нужен отдых.

— Я чувствую себя хорошо.

Если, конечно, можно так сказать о неразберихе в моей душе.

Кейн преодолел расстояние между нами и встал за моей спиной. А я трусливо опустила глаза в пол, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Я отчетливо помнила все, что случилось между нами: и разговор под стенами Артан-Пра, и его слова о том, что он в первую очередь заботится обо мне, и мой последний побег, неудачный, как всегда… Но что делать теперь, когда опасность миновала и мы вернулись к тому, от чего ушли?

Сильные пальцы скользнули по моим плечам, и сердце забилось быстрее. С моей стороны ничего не изменилось — я все так же хотела Кейна Логхарда. Все так же любила его.

А он?

Я набралась смелости и подняла глаза, словно с разбега прыгнула с обрыва. Наши взгляды встретились в зеркале — его внимательный, изучающий и мой растерянный.

— Где мы? — нарушила я неловкую для меня тишину.

— В Сарсе, — ответил Кейн, и я вспомнила небольшой город по пути в Долину вулканов. — Часть города пострадала от землетрясения, но многие дома все-таки уцелели.

— Почему ты не вернулся во дворец?

Отсюда до Артан-Пра рукой подать, а я все равно была без сознания. Так почему мы здесь?

— Потому, что нам нужно поговорить. — В глазах Кейна сверкнула неотвратимость. — О многом. И на этот раз откровенно.

— Нужно, — согласилась я, хотя сердце привычно ушло в пятки, стоило мне задуматься обо всех тайнах между нами. Тайнах, в которых больше не было смысла.

И особенно об одной, самой сокровенной.

Сейчас, когда я не могла почувствовать малыша, мне нужна была помощь жреца или целителя, чтобы узнать, что с моим ребенком. Убедиться, что с ним все в порядке, что он остался цел после прикосновения к вулкану…

Кейн развернул меня лицом к себе.

Я столько раз мечтала поговорить с ним честно, рассказать, выплеснуть все, что держала в себе, но сейчас просто растерялась. Кейн был прав: тайн настолько много, что мы рискуем проговорить до рассвета. Хотя я даже не представляла, какое сейчас время суток: в комнатке отсутствовали окна, а сквозь двери не просачивалось ни лучика света.

— Я не знаю, с чего начать, — призналась я.

— С самого важного, — предложил Кейн.

— Тогда тебе тоже нужно начать с важного!

— Согласен. Пусть будет откровенность за откровенность.

Все честно.

Говорить правду оказалось не легче, чем придумывать ложь. Я кивнула и глубоко вздохнула перед тем, как мысленно вернуться к нашему знакомству и тому, что ему предшествовало.

— В замке Норг Древо не погибло, оно все это время было со мной. Ее светлость выбрала меня потому, что я смогу сохранить тайну, даже если рядом окажется сильный маг разума…

— Мне это уже известно, — перебил меня Кейн. — Я хочу услышать о другом.

Я нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.

— О другом?.. Древа больше нет. Ты оказался прав, оно сгорело от прикосновения к вулкану.

Повезло, что я не сгорела вместе с ним! Значит, Брок и здесь солгал, когда заявил, что я погибну. А может, уничтожение Древа и было той самой возможностью выжить…

— Об этом я тоже догадался. — Кейн кивком указал на мои волосы. — Когда пришел в себя в долине и увидел тебя.

Во взгляде его сгустилась буря, но только она и пробилась сквозь заслон ледяного артанского спокойствия. Только сейчас я осознала, что Кейн изо всех сил сдерживает ярость.

— Ты поэтому злишься? Из-за того что я ослушалась тебя?

— Нет.

— Тогда я ничего не понимаю. — Я покачала головой, потому что в голову ничего не приходило, кроме… моего ребенка.

Но Кейн не мог о нем знать.

— Я говорю про твою привязанность к Броку.

У меня глаза полезли на лоб, настолько велико было мое изумление. Кейн ревнует к Броку? Серьезно?

— У меня не было к Броку никакой привязанности. Я поклялась княгине передать Древо ее племяннику. Она верила, что он возродит Нифрейю, а я верила ей. Я сто совсем не знала, мы даже не общались толком.

Возможно, знай я Брока лучше, все бы повернулось иначе, но сейчас уже нет смысла жалеть о том, что случилось.

— Говоришь, что не знала, но при этом носишь под сердцем его дитя? — произнес Кейн.

Показалось, что земля вновь разверзлась под ногами, только на этот раз она поглотила меня целиком. Слова, как удар под дых, вышибли из меня весь воздух, а из головы — все здравые мысли.

— Что?! Откуда ты знаешь про ребенка?

— От целителя, — процедил Кейн. Он больше не скрывал гнева, его глаза сверкали, на лице играли желваки, на виске яростно билась жилка. — Ты была без сознания, и я первым делом показал тебя жрецу в Сарсе. Он сказал, что прикосновение к источнику забрало почти все твои силы, но дитя выжило и ему ничто не грозит.

Дитя выжило.

Мой малыш. Мой маленький.

Эта новость была самой важной и необходимой мне сейчас. На глазах выступили слезы радости, я бы расплакалась от облегчения, если бы не жесткое, словно выточенное из камня лицо моего любимого мужчины.

— Почему ты решил, что отец ребенка — Брок? — спросила я, пытаясь уследить за его логикой.

— Он был магом разума. Только он мог пройти мимо дворцовой стражи. Только его я мог упустить.

— У меня не было никакой привязанности! — рявкнула я.

По лицу Кейна будто прошла судорога.

— Он принуждал тебя силой?

Теперь мне захотелось бросить в него чем-то очень тяжелым, чтобы разум на место встал, а то, видимо, когда боги раздавали дары, сильно пошутили.

Он не маг разума, а осел!

— Нет. Это не его ребенок!

Кейн опешил на мгновение, а потом нахмурился еще сильнее:

— Тогда чей?

— Твой!

В комнате повисла такая тишина, что собственное сбившееся дыхание казалось мне раскатом грома.

Почему он молчит?

Удивлен? Рад?

Или нет?

Моя злость сдулась, уступая место растерянности. Я ждала ответа Кейна, всматривалась в родное лицо, которое стало непроницаемым, закрытым от всех чувств. Закрытым от меня.

— Понимаю, это неожиданно…

— Это невозможно, — холодно произнес Кейн. — У меня не может быть детей, и тебе об этом прекрасно известно.

Нет, лучше бы молчал дальше!

— Я помню, что жрецы создали для тебя заклинание, — кивнула я. — Но, видимо, оно не сработало.

— Оно работало долгие годы, и я мог убедиться в его действенности. Я не был монахом, но у меня нет детей. И не будет.

Ну как ему еще объяснить?

— Значит, не сработало на этот раз. Не представляю почему. Может, это случилось из-за Древа, из-за магии во мне. Или по какой-либо другой причине…

— Нет никакой другой причины, Амелия, — вновь жестко перебил меня артанец. — Кроме другого мужчины.

Я вздрогнула, только сейчас до конца осознав, что он меня не разыгрывает, что действительно считает лгуньей, которая тайно встречалась с Броком. И не просто встречалась…

Я едва не расхохоталась, настолько дико звучало это предположение.

Дико.

Мерзко.

Обидно.

Больно. До кровоточащих ран на сердце. Особенно от мужчины, которому я это сердце подарила. Которому отдала себя целиком.

Открыла рот, чтобы… Чтобы что? Оправдываться? Доказательств у меня никаких: Брок мертв, а мои мысли для Кейна недостижимы. Есть только моя любовь, но нужна ли она ему?

— Молчишь?

— Не вижу нужды оправдываться перед тем, кто уже сам для себя все решил, — холодно ответила я, несмотря на то что хотелось наброситься на артанца с кулаками, сделать ему так же больно, как сейчас мне. И в то же время хотелось перестать чувствовать эту боль. — Как же доверие, о котором ты столько раз говорил? Твердил, что хочешь научиться доверять!

Глаза Кейна недобро сверкнули, он навис надо мной.

— Я не могу доверять той, кто с такой легкостью лжет.

— Спасение Артана ты все-таки мне доверил! Как интересно получается: использовать меня, точнее, магию Древа, а потом жениться на Зои?!

Наши яростные взгляды встретились.

— Я расторг помолвку, — отрезал он.

— Это еще почему?! — растерялась я.

— Я пообещал Зои Батулу, как залог мира между нашими странами. В тот вечер, когда ты… хотела покинуть Артан.

А о самой Зои они подумали? Она же не товар! И между прочим, влюблена в другого. Хотя, наверное, лучше вовсе не любить, чем потом вот так…

— Я не отказываюсь от тебя, Амелия, — заявил Кейн. — Мне все равно, есть в тебе магия или нет. Но я хочу честности между нами.

Он протянул руку и едва не коснулся моих волос пальцами, но я отступила на шаг.

— Хочешь правды?! — прошептала ему в лицо. — Я была близка только с тобой, Кейн, и это твой ребенок. Но ты только что отказался от нас.

— Хватит, Амелия, — жестко произнес Кейн. — Я не стану вредить ребенку, если ты именно этого опасаешься. Дети не в ответе за грехи своих отцов. Я приму его при артанском дворе, где из него воспитают настоящего воина.

— Примешь своего сына!

— Это не мой сын.

— Ты хочешь, чтобы я была рядом с тобой, но отказываешься мне верить!

— Я хочу, чтобы ты доверилась мне и признала очевидное!

— Почему бы тебе не сделать то же самое?! — в сердцах выкрикнула я.

Лицо Кейна исказила судорога, но он плотно сжал губы и промолчал.

Точка.

Продолжать этот разговор действительно не имело смысла. Во мне все горело от обиды и разочарования, разрывалось от боли. Что бы я ему сейчас ни сказала, он не поверит. Точнее, поверит кому угодно, только не мне…

Можно найти тысячи оправданий, но это ничего не изменит: он хотел лишь той правды, что удобна ему. Даже сейчас не понимал, что делает со мной, с нами. Ведь это его ребенок. Его! И что он с ним сделает? Отберет? Как в свое время сделал Карас. Будет смотреть как на бастарда?

Разве такой судьбы достоин мой малыш?

Представила такое будущее, и мне стало тошно. Тошно от этой клетки, от роли, которую он мне отвел.

Я простила Кейну многое. Слишком многое! И неволю, и ночь на коленях, и завоевание Нифрейи, и страх, и боль.

Но это простить не могла.

На языке горчило, на глазах выступили злые слезы, поэтому я повернулась к артанцу спиной и отошла к стене. Чувство было такое, что я осталась у вулканов и меня погребло под завалами камней и пепла. Они давили, мешали дышать, но я из последних сил расправила плечи и заявила:

— Я хочу домой.

— Мы отправляемся во дворец сегодня…

— Нет, я хочу вернуться в Нифрейю. — Резко обернулась и на долю мгновения уловила удивление во взгляде Кейна. Потом он вновь закрылся стеной из привычного льда. — И чем быстрее, тем лучше.

— Тебе сейчас не до переездов, — возразил он.

— Это позволь решать мне, — отрезала жестко. — То, что я сделала, — не просто спасение жизни князя. Я спасла Артан, а это достойно любого желания. Достойно свободы.

Свободы от тебя.

Вслух я этого не произнесла, но Кейн все равно услышал. Понял. Почувствовал. Потому что сжал кулаки и яростно спросил:

— Ты уверена?

— Да, — без раздумий ответила я.

— В таком случае ты свободна.

Свободна… долгожданное слово оказалось таким горьким, что я задохнулась.

Когда-то это было моей мечтой, тем, о чем я молила богов, но сейчас стало всего лишь предлогом для нового путешествия. Разрастающееся в груди ощущение пустоты становилось все больше, больше и больше, грозя превратить в пустоту меня саму.

Чего я ждала? Что Кейн извинится и будет упрашивать меня остаться? Смешно, но именно на это я надеялась в глубине души. До последнего.

— Подожди!

Кейн обернулся, и я натолкнулась на ярость в его глазах. Поэтому сказала вовсе не то, что собиралась:

— Ты обещал помочь нифрейцам. По вине Артана мы лишились источника.

— Я держу свое слово, фрейлина. Нифрейя получит магию и мою поддержку.

Я вздрогнула от этого обращения, но глаз не отвела.

Это сделал Кейн, обрубая последнюю связь между нами. Холодным пустым взглядом мазнул по мне и отвернулся.

Кейн ушел, унося с собой и мои надежды, и мое сердце. Я же свернулась на постели клубком и разрыдалась, выплескивая все страхи, боль и обиду, заглушая их покрывалом и подушкой. Когда во мне не осталось даже слез, я повернулась на спину и, глядя в невысокие потолки, повторяла про себя: «Я не одна». Пусть даже сейчас все ужасно и я не чувствую моего малыша, но мы есть друг у друга. Я люблю его, и вместе мы справимся. Со всем.

30

Нифрейя встречала меня весной. Поздней по меркам южных государств, но такой родной. Землю укрыли зеленые ковры, в воздухе витали ароматы цветущих деревьев, а дожди уступили место теплу и яркому солнцу, от которого приходилось щуриться. Стоило заприметить вдалеке замок Норг, мое сердце забилось в радостном предвкушении. Даже вид белоснежных развалин Врат Ортоса не мог испортить моего возвращения домой.

От порта Мара до замка было несколько дней пути, всего ничего в сравнении с невыносимо долгой дорогой, которую мне пришлось преодолеть.

Пять месяцев.

Целых пять месяцев с тех пор, как я покинула Артан-Пра и отправилась домой. Так как путь через царство проклятых теперь был закрыт, в Нифрейю я возвращалась морем. Как бы Лила меня ни уговаривала дождаться рождения ребенка, как бы ни пугала трудностями путешествия по воде, мне хотелось поскорее уехать из Артана. Я знала, что любое промедление просто раздавит меня. Или, что еще хуже, заставит сомневаться в своем решении. А этого я допустить не могла.

Неожиданно не пришлось долго убеждать хранительницу малого дворца в том, что я ношу под сердцем наследника Кейна. Она поверила мне сразу, искренне обрадовалась малышу. И так же искренне расстроилась, когда я сказала, что уезжаю.

— Я мечтала вновь услышать детский смех в этих стенах и чтобы Кейн наконец-то обрел семью, — сказала она с горечью.

— Кейн не хочет семью, — покачала головой я.

— Подожди, пройдет время, он остынет и образумится. Поймет, что ему действительно нужно. Тем более когда родится ребенок, жрецы смогут прочитать его силу. Это подтвердит твои слова.

Подтвердит, но сделает только хуже. Ведь доверия между мной и Кейном все равно не прибавится, а значит, я не смогу оставаться рядом с ним. Ни моя гордость, ни мое сердце этого не вынесут. Малыша же потом могут просто мне не отдать.

Я не могла этого допустить, но и обижать женщину, которая была ко мне добра, не хотелось. Поэтому я сжала ее ладонь и ответила как можно мягче:

— Если Кейн передумает, он знает, где меня найти.

Но, увы, я сама в это не верила. Не верила, что он попросит прощения. Не верила, что во мне найдутся силы его простить. И уж тем более не верила, что артанец бросится за мной следом. Чем дальше, тем сильнее убеждалась в этом.

Последние дни в Артан-Пра я полностью сосредоточилась на сборах, возможно, поэтому, в отличие от Лилы, не пролила больше ни слезинки. Отправиться немедленно не полупилось: сначала мешало мое истощение и пришлось набираться сил, затем приехал Рион и убедил меня остаться на свадьбу Батула и Зои. Оказалось, крийский принц и был тем самым возлюбленным княжны, едва не развязавшим из-за нее войну. Об этом мне сообщила навестившая меня Зои. К счастью, Кейну хватило благоразумия не препятствовать счастью бывшей невесты. Она считала, что он сделал это ради меня, но я осталась при своем мнении.

Часть города разрушило землетрясение, и Кейн руководил его восстановлением, поэтому мы с ним увиделись только на свадебной церемонии, которую по традиции Кри проводили под открытым небом, в парке большого дворца. Я почтительно, как полагалось по этикету, склонила голову, борясь с желанием дать ему пощечину или просто прикоснуться к нему. Опустила взгляд, чтобы не выдать собственных чувств. В ответ получила такую же сдержанную вежливость.

— Уверены, что хотите вернуться в Нифрейю, Амелия? — поинтересовался Рион, с которым я оказалась за одним столом. Я успела простить маннского князя за отношение к Зои, и мы разговорились. — Вы всегда желанный гость в Гроде.

— Знаю, князь. Но Камень подсказал мне, где мое место.

Я вспомнила вторую часть пророчества далеко не сразу. Ту, где видела себя вместе с малышом в Священном саду замка Норг. Правда, я умолчала про то, что в моем видении Древо было живо и полно сил. Но сколько бы ни пыталась его почувствовать, зажечь в груди искру, ничего не получалось.

Мой отъезд мог затянуться надолго, если бы благодарный принц не предложил мне один из своих кораблей. Оказалось, что для войны с Артаном Батул привел за собой целый флот, который стоял в ближайшем порту. Сопровождать меня вызвался Браден и, к моему огромному удивлению, огненный маг Альферц.

Пять месяцев.

Пять месяцев, в течение которых я сходила на берег лишь трижды. Тошнота, обошедшая меня стороной на суше, вдоволь отыгралась на мне в море. Было тяжело, и я много раз успела пожалеть, что согласилась, и столько же раз порадоваться.

Сейчас даже не верилось, что это путешествие подошло к концу.

К счастью, в порту удалось нанять экипаж. Не сказать, что трясло меньше, но я опасалась, что с огромным животом просто не смогу влезть в седло, либо — этого боялась еще больше — раздавлю лошадь. Правда, Браден уверял, что я выгляжу прекрасно.

Льстец!

Но после его слов обычно становилось тепло на душе, и я чувствовала себя гораздо лучше, невзирая на тяготы путешествия и капризы собственного самочувствия. За эти месяцы мы с оруженосцем — бывшим, потому что его служба закончилась в тот момент, когда Браден решил сопровождать меня в Нифрейю, и Кейн его освободил, — стали настоящими друзьями. Не считая неловкого разговора в самом начале пути.

Тогда Браден взял меня за руку и предложил стать его супругой. Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать, ведь я относилась к нему как к своим братьям.

— Это невозможно, — осторожно ответила я. — Я жду ребенка от Кейна Логхарда.

Во взгляде Брадена мелькнула злость, но она была направлена не на меня.

— Я стану для него лучшим отцом, — пообещал он, когда справился с чувствами, — а для вас защитником!

— Верю.

Я и правда поверила его словам. Даже на миг задумалась, каково быть женой молодого доблестного крийца. Вернуться домой не опороченной, а с мужем. Быть любимой, подарить своему ребенку не только материнскую любовь, но и отеческую заботу…

Нет!

— Это будет нечестно с моей стороны, — покачала головой я. — Тебе нужна женщина, которая ответит взаимностью на твои чувства, а я не уверена, что когда-нибудь полюблю вновь.

С тех пор мы об этом не заговаривали, но на корабле Браден стал для меня лучшим собеседником и другом, в отличие от молчаливого и мрачного Альферца, который вообще неизвестно почему увязался за нами.

Конечно, путь мой лежал на север, но проходил через столицу. Там я должна была отдать бумаги от артанского князя наместнику, тем самым освободив его от должности, и передать нифрейцам запечатанную в сосудах огненную магию. Я не представляла, как меня встретят в замке Норг, но задерживаться все равно не собиралась. Только бы увидеть Роуз и немного отдохнуть перед новым путешествием. Я надеялась, что у подруги все хорошо.

Мои размышления прервало испуганное ржание лошадей. Только сейчас осознала, что вокруг темно от набежавших на небо грозовых туч, и тут же сильнейший порыв ветра подхватил и выбил из седел всадников, скакавших впереди.

Не прихоть природы — магия!

Чья?!

Экипаж тоже закачался, я вскрикнула, изо всех сил вцепившись в сиденье. Краем глаза уловила, что с рук ехавшего рядом Брадена плеснули серебристые иглы, и повозка встала, пришпиленная к земле. Помогло мало, потому что дорога перед нами пошла трещинами, и я инстинктивно обхватила живот руками, защищая самое дорогое.

Вперед выступил Альферц, ударяя стеной пламени в магов, которые устроили засаду. Я уже не успевала следить за битвой. А именно битвой это и было! Земля дрожала, ветер и потоки воды схлестнулись с огнем так, что кровь стыла в жилах от ужаса.

Эта магия, эта тактика чиркнула в памяти чем-то знакомым. Нас встречали не просто нифрейцы, а северяне!

— Прекратите! — закричала я на родном наречии и выглянула из повозки.