Мятежница Эльденберт Марина

Пришлось повторить несколько раз, прежде чем меня услышали. Но услышали!

Стена дождя немного ослабла, открывая взгляду выступивших вперед магов.

Я сделала знак Альферцу, и огонь тоже слегка поутих. Только тогда мужчины окончательно отпустили магию и направились в нашу сторону. А первым шел…

— Отец! — ахнула я.

Рывком выскочила из повозки и бросилась к нему.

Я не сдержала слез радости, когда прижалась к крепкому родному плечу. Да и не хотела их сдерживать! Это была самая чудесная награда за бесконечное путешествие, за все, что мне пришлось пережить. А когда оторвалась от отца, то заметила и старших братьев за его спиной.

Моя семья была здесь!

Как выяснилось позже, мама тоже приехала в замок Норг, и не только она.

Ее светлость давно полагалась исключительно на мощь Древа и Врат Ортоса, поэтому даже не созвала армию, когда ей стало известно, что Мрак направляется сюда. Но стоило северянам узнать про вторжение артанцев, все семьи магов сплотились, чтобы освободить страну. Им это удалось: сравнительно недавно они свергли наместника, захватили столицу и вернули себе Нифрейю.

Обо всем этом отец рассказал по дороге в замок Норг. От новостей у меня голова шла кругом, а глаза превратились в плошки, но я слушала не перебивая.

— Откуда вы брали магию? — спросил Браден.

Нифрейцы переглянулись, но отец все-таки ответил:

— Мы давно перестали полагаться на род Фэранса, поэтому часть энергии не использовали, оставляя про запас.

Поначалу нифрейцы очень воинственно и недоверчиво отнеслись к моим сопровождающим. Пришлось объяснять, что это не конвой, а мои охранники. Впрочем, я их понимала: на ладонях Альферца всякий раз вспыхивало пламя, стоило кому-либо ко мне приблизиться. Я долго объясняла ему на артанском, что к чему, но даже после этого огненный маг наотрез отказался отойти от меня хотя бы на шаг и последовал за мной в тронный зал. Там, по словам отца, нас ждали главы семей, благодаря которым освободилась Нифрейя. Собственно, только его и Брадена допустили на такой важный совет.

Нужно отдать должное отцу и братьям, они не стали заострять внимание на моем положении, которое сложно было не заметить. Я не собиралась лгать и то, что скажу родителям, продумала еще во время путешествия, но все равно волновалась.

Все в тронном зале было из светлого дерева: и полы, и стены, и высокие сводчатые потолки. На моей памяти этот зал почти не использовался. Высокопоставленных гостей у княгини не было, а править, по ее же словам, она могла в любой комнате замка. Поэтому я никогда не видела ее на резном троне с высокой спинкой, стоявшем у противоположной от входа стены, которую украшал огромный гобелен с изображением серебристого Древа на зеленом фоне.

При виде гобелена мне стало грустно и стыдно, что не уберегла нифрейскую святыню. Но я тут же забыла обо всем, когда увидела маму. Такую же красивую, какой я ее помнила, разве что усталую и немного осунувшуюся.

— Боги! — охнула она.

Мы шагнули навстречу друг другу и обнялись. Крепко-крепко, будто пытались прижаться сердцем к сердцу.

— Это она? — спросил высокий и сутулый, похожий на оживший крюк старик. — Та, ради кого ты собиралась объявить Артану войну?

Теперь охнула я, во все глаза глядя на маму, и он рассмеялся.

— Да, девочка, мы собирались отыскать тебя.

— Война — слишком сильно сказано, — смущенно пробормотала мама. — Мы хотели тебя выкупить, предложив артанцам магию разума.

На душе мгновенно потеплело, на глазах вновь выступили слезы.

Как же я их люблю! Мои родные… Они всегда были со мной и все то время, что я находилась в Артане, думали, как меня спасти…

— Но ты здесь, — продолжил старик. — Кстати, почему?

В зале повисла тишина, только сейчас я осознала, что все присутствующие смотрят на меня. На их лицах были отнюдь не улыбки, скорее, настороженность, а на некоторых даже враждебность. Не все радовались моему возвращению хотя бы потому, что я прибыла домой самостоятельно, да еще и вместе с артанцами. Среди тех, кто смотрел с подозрением, я узнала и отца Роуз. Он сдвинул густые брови и сложил руки на груди.

Усилием воли отвернувшись от них, я вздернула подбородок, сжала руку матери и спросила у старика:

— А кто вы такой?

— Вообще-то твой дед.

Я поняла, что сегодня удивлюсь еще не раз. Потому что нападение артанцев не только сплотило всех нифрейских магов, но и помирило маму с ее отцом. Дед наконец-то принял выбор единственной дочери и начал разговаривать с зятем. А еще, по праву главы старейшего рода, временно принял на себя управление государством.

Как выяснилось, когда-то давно княгиня и дед не сошлись во мнениях, поэтому он не появлялся при нифрейском дворе. После смерти мужа ее светлость подозревала всех и вся в желании завладеть Древом, а потеря дочери только все усугубила. Доверяла княгиня лишь собственному брату и племяннику. Возможно, потому, что они рассказывали ей ту правду, которая была им выгодна, а может быть, ту, которую она хотела слышать.

Именно деду я передала приказ Кейна о том, что Нифрейя теперь свободна. Хотя, судя по рассказам, которые я слушала едва ли не с раскрытым ртом, в этом приказе давно отпала надобность. Часть оставшихся в столице артанцев погибла во время захвата замка, часть томилась в защищенных магией темницах. Наместника и нескольких его приспешников казнили.

Браден вздрогнул и сжал кулаки. Я его хорошо понимала, но осторожно покачала головой.

— Вы должны их отпустить, — сказала я. — Артанский князь передал вам огненную и каменную магию. Думаю, такого извинения достаточно для того, чтобы освободить пленных и заключить мир.

Мой рассказ был гораздо более долгим. Я поведала о том, что княгиня спрятала во мне источник, о том, как он стал сильнее, стоило мне прикоснуться к Камню, и конечно же рассказала про спасение Артана. Удивительно, но ненависти я не заметила, скорее, все были потрясены и скорбели по утраченному Древу. Рассказала настоящую историю княжны Анны и ее сына. Вот эта история вызвала бурные споры и неприятие: далеко не всем понравилось, что Кейн — единственный наследник Нифрейи. Не забыла я про Брока и его план.

К счастью, меня не заставили стоять, в самом начале принесли кресло, но я все равно устала. И, когда прервалась, отец спросил, указывая на Брадена и Альферца:

— Кто из них твой муж?

— У меня нет мужа, — спокойно ответила я, хотя мои нервы были на пределе. — Отец ребенка — Кейн Логхард.

В зале вновь повисло молчание. Только дед вдруг каркнул — по-другому этот смех не назовешь — и хлопнул в ладоши.

— Это правда? Моя внучка носит наследника Нифрейи?!

На этот раз дар речи пропал у меня, потому что об этом я совсем не думала, хотела лишь добраться домой, родить и вырастить своего малыша. А собравшиеся в зале принялись спорить друг с другом. Кто-то выкрикивал, чтобы я предоставила доказательства, кто-то говорил, что ребенок не имеет права на трон, потому что он незаконнорожденный, кто-то возражал, что, наоборот, это единственная возможность сохранить княжеский род и магию разума.

От всего этого закружилась голова, и я бы наверняка упала, если бы не сидела в кресле.

Спор пресек дед, громогласно рявкнув:

— Прекратить! Когда младенец появится на свет, тогда и станет ясно, обладает он магией или нет. Но даже это не столь важно. Он взойдет на трон по праву крови!

— Если это ребенок Мрака, почему он тебя отпустил? — поинтересовался отец Роуз. Хотя в его «отпустил» явственно читалось «прогнал».

Тошнота подкатила к горлу, грудь сдавило от невозможности нормально дышать, тем более отвечать на такие вопросы.

— Я сама захотела уехать.

— Не получилось занять артанский трон, решила, что сойдет нифрейский?

Да что они понимают! Я, конечно, не ждала теплого приема, но и издеваться над собой не позволю. Не им меня судить.

— Мне не нужен трон! — зло отрезала я. — Мне вообще ничего от вас не нужно!

Отец поднялся было, но тут Альферц издал звук, больше похожий на боевой клич или рев животного, и все разом повернулись к нему.

— Вы думаете, скинули наместника и победили Кейна Логхарда? — язвительно процедил он. — Хотите, чтобы он лично явился сюда и укоротил ваши брехливые языки?

Его нифрейский оказался далек от безупречного произношения, но я прекрасно все разобрала и теперь удивленно моргала. Даже забыла о только что нанесенной мне обиде.

— Она привезла вам свободу и магию. А вы? Трясетесь, что Логхард заберет их. Хотел бы забрать, забрал бы уже давно!

Лица присутствующих окаменели.

— Идем. — Альферц подал мне руку. — Совет окончен. Все, что нужно, ты передала.

В его взгляде я прочитала, что если я с ним не пойду, то он понесет меня на руках.

Да подавись ты своей помощью! От Кейна набрался? Или всегда таким был?!

Тем не менее провоцировать конфликт не хотелось, поэтому я медленно поднялась и, обведя взглядом собравшихся, вышла из зала.

— Альферц, ты что творишь? — выдохнула я, когда мы оказались в освещенном лишь парой факелов коридоре. — Я хочу мира. Это мой народ, и мне здесь жить.

— О тебе в Артане и Манне песни слагают, — усмехнулся он. — Уверена, что хочешь жить здесь?

Он был прав, и это… Это было обиднее всего. Поэтому и захотелось ударить его в ответ.

— Я-то с домом определилась, а что ты сам здесь забыл?

В глазах мага вспыхнуло яростное пламя, он шагнул ко мне, и я подавила желание попятиться. Только сейчас осознала, что Браден и мои братья не успели нас догнать и что я осталась наедине с огненным. Сразу вспомнилось его обещание насчет того, что, если я надоем Кейну, за меня возьмется он.

— Не теряешь надежды со мной развлечься, как обещал? А может, с Роуз это тоже ты сделал?!

Из-за той пакости в лагере и мерзкого, мягко говоря, характера огненного мага я подсознательно все же боялась, что именно он мог причинить вред Роуз. Боялась и не представляла, что буду делать, если действительно виноват он.

— На что это ты намекаешь, а?

— На то, что произошло с моей подругой! После захвата замка Норг ее принудили к близости…

— А ну замолчи, глупая баба. Замолчи, пока я не принудил тебя скакать по этому коридору вприпрыжку и не спалил тут все к проклятым.

— Что-о-о?! — выдохнула я.

— То! — прошипел Альферц. — Если я и развлекался с кем-то в этом замке, то она явно не была против.

Я сжала кулаки. Он даже не помнит, с кем развлекался?!

— Тебе освежить память?

— Уймись, нифрейка. Ради бабы плыть на другой конец света, это не про меня.

— Тогда зачем ты здесь?

— А ты как думаешь?

Ответить я не успела, дверь в тронный зал распахнулась, пропуская в коридор родителей. Альферц, ругаясь так, что мне хотелось закрыть уши, сплюнул на пол и направился к лестнице.

— Будь спокойна, дочка, — произнес отец. — Только тебе решать, что делать дальше. Мы всегда тебя поддержим.

От этих слов дрогнуло сердце, благодарность наполнила меня, растворяя остатки гнева и замешательства.

Браден остался с моим дедом, чтобы распорядиться насчет сосудов магии, а также ответить на все вопросы нифрейцев. Меня же мама увлекла за собой, чтобы я могла наконец-то отдохнуть с дороги, освежиться и поесть. Видят боги, мне действительно это было нужно!

Вернуться в крыло, в котором жили фрейлины, было словно вернуться в прошлое. Привычное, знакомое, но теперь чужое. Впрочем, кое-чему я точно обрадовалась — встрече с Роуз.

Подруга ждала в приготовленной для меня спальне. Она вспорхнула с кресла и неуверенно улыбнулась, натолкнувшись взглядом на мой живот. Тогда я сама шагнула к ней навстречу и крепко обняла, чтобы поскорее избавиться от неловкости.

— Ты ждешь ребенка, — прошептала она растерянно, когда отстранилась.

— Да, — кивнула я и, чтобы исключить лишние вопросы, добавила: — И он самый желанный малыш на свете.

Тогда Роуз улыбнулась шире, и я ответила тем же.

— Как же я рада тебя видеть, Амелия!

— И я! — выдохнула искренне. — Очень!

Пока мне готовили ванну, она тихо рассказывала обо всем, что произошло в Нифрейе в мое отсутствие (многое перекликалось с тем, что мне успели рассказать отец и дед), а я рассматривала ее. Длинные волосы заплетены в тугие косы, светло-зеленое платье оттеняет нежную кожу, когда она улыбается, на щеках появляются ямочки. Сейчас подруга ничем не напоминала запуганную, раздавленную девчонку, какой я запомнила ее в день своего отъезда из замка Норг. Но все же в чем-то Роуз неуловимо изменилась, повзрослела, в ее взгляде появилась грусть, которая так и не позволила мне задать вопрос. Вопрос, мучивший меня долгое время.

Зато я могла спросить про нее у мамы, что и сделала, когда Роуз ушла.

Теперь я могла спросить о чем угодно. Пусть даже безумно устала, в материнских объятиях было уютно.

— Как она?

— Уже гораздо лучше, чем в первые дни, когда мы отвоевали замок, — вздохнула мама. — Девочке пришлось непросто. Каждый день видеть того, кто над ней надругался. Хотя не сравнить с тем, что пережила ты, доченька!

— И кто это был? — спросила я.

Мама всплеснула руками:

— Не нужно тебе расстраиваться, особенно в твоем положении.

— Нет-нет, лучше расскажи. Иначе я расстроюсь еще больше!

— Его все равно казнили. Вместе с наместником.

— Ты уверена?

— Роуз назвала его имя не сразу. Мне стоило немалых усилий вывести ее на этот разговор.

Значит, все-таки не Альферц. Как гора с плеч!

Но… зачем он здесь? Насколько я успела понять огненного мага, в отличие от Брадена, он с благородством не знаком, так что ради меня и пальцем не пошевелил бы. Если, конечно, ему не приказал…

— Прости меня, — вдруг прошептала мама.

— За что?

— За то, что отпустила тебя.

Сжала ее ладони в своих:

— Я ни о чем не жалею.

Я и правда не жалела. Ни о знакомстве с Роуз, ни о клятве княгине. Ни о встрече с Кейном. Как ни странно, об этом особенно. Несмотря на то что в его сердце не нашлось места нам с малышом, он подарил мне самое дорогое, о чем я даже мечтать не могла. Ребенка. И чувство, которое всегда будет со мной.

— Почему он отпустил тебя, доченька? — спросила мама, когда я рассказала ей обо всем. Только рядом с ней я смогла выговориться, поведать о своих чувствах.

На это ушло несколько дней: все-таки я слишком быстро уставала и много спала. Именно поэтому возвращение домой решили отложить до осени, после рождения ребенка, которому радовалась вся семья — и совсем не из корыстных побуждений, в отличие от деда. Поначалу я не была до конца откровенной, считала, что она не поймет или станет порицать за любовь к врагу. Оказалось, что волновалась зря: мама сама любила, поэтому понимала меня и только поощряла мою искренность осторожными вопросами.

— Я потребовала это в качестве платы за спасение Артана. — Иногда я вспоминала произошедшее с грустью, иногда раздражалась, вот как сейчас. Хотя прогулка по парку обычно приносила умиротворение: нам с малышом очень нравилось бывать на природе. — Кейн не мог поступить иначе.

— Разве? Но он не отпустил тебя в Каменном лесу.

— Тогда он догадался, что во мне источник.

— Который он все равно не хотел использовать, чтобы не навредить тебе. Разве это не любовь?

— Он чувствовал лишь притяжение Древа, — отрезала я. — Это не любовь.

— Значит, хорошо, что ты уехала, — хитро улыбнулась мама.

— Это еще почему?

— Потому что так ты сможешь убедиться в искренности его чувств и намерений. И когда он приедет за вами, — она прижала ладонь к моему животу, — ты его простишь.

— Я должна простить его? Вот так просто?

— Кто сказал, что просто? — приподняла брови мама. — Мужчины не ценят то, что легко им достается. Ты обязательно должна заставить его поволноваться, прежде чем согласишься стать его женой.

Сердце болезненно кольнуло.

— Скорее небо упадет на землю, чем Кейн Логхард сделает мне предложение! — выпалила я. — Даже если он одумается, это ничего не изменит: он отказался от нас.

Я нахмурилась, и мама замолчала, словно опомнившись.

Больше мы к этому разговору не возвращались, ни разу не заговаривали о Кейне, и, хотя временами тоска становилась невыносимой, я старательно гнала от себя любую мысль о нем. У Альферца попросила прощения, в очередной раз выслушала, что я глупая баба, а потом он пригласил Роуз на свидание. Подруга отказала, из-за чего огненный маг напился и чуть не упал с крепостной стены — спас вовремя оказавшийся рядом Браден. А через пару недель, когда она отказала ему снова, свалился с винтовой лестницы в башне и сломал ногу, после чего ухаживать за ним неожиданно вызвалась Роуз.

Я подолгу гуляла, общалась с братьями и отцом, с мамой и с Браденом. Несмотря на его происхождение, приняли его настороженно, но достаточно тепло. Несмотря на то что северные земли были отмечены холодом, здесь мне самой было гораздо теплее, чем в южном Артане. Тепло билось в моем сердце и ворочалось под сердцем, иногда отчаянно толкаясь. До появления малыша оставалось не больше пары недель, когда небо упало на землю.

Артанский князь подошел к стенам замка Норг.

31

Новость застала меня в Священном саду. В последнее время я часто здесь бывала, что-то неудержимо тянуло меня сюда. Сначала решила, что ослышалась, когда мама сообщила мне об этом и попросила прийти в тронный зал. Там уже ждали дед и отец.

— Что ему нужно? — спросила я у них. Мой голос сел от волнения, в голове крутилось множество домыслов, почему Кейн здесь: от того, что он передумал и решил вернуть себе Нифрейю, до…

— Говорит, что приехал сюда из-за тебя, — ответил дед. — Хочет поговорить.

Сердце как безумное затрепыхалось в груди, а похолодевшие пальцы задрожали.

— Нам с ним не о чем разговаривать.

Не желаю снова терпеть это. Боль от его недоверия, эти переменчивые чувства. Не желаю сгорать от желания прикоснуться к нему и замерзать под ледяным пронизывающим взглядом. Всякий раз ходить по краю, боясь камнем рухнуть в эту пропасть и разбиться.

— Мы так ему и ответили, дочка, — удивил меня отец. — Он подарил Нифрейе свободу, и ты ничего ему не должна.

Я беспомощно обвела взглядом родных.

— Он угрожает?

— Нет, — покачала головой мама.

С его возможностями он вполне мог заполучить меня силой, но начал с переговоров. Уже обнадеживает.

— Но отказывается уводить свою армию, пока ты не согласишься встретиться с ним, — добавил дед.

Я почувствовала раздражение. Да пусть хоть вечность стоит под замком! Пока не надоест.

Но я хорошо помнила, что Кейн никогда терпением не отличался.

— И что мне делать? — спросила у родных.

— Ты носишь будущего наследника Нифрейи, — ответил дед. — Так что решать только тебе, Амелия.

— Опять вы за старое! — возмутилась я.

Наши с дедом взгляды на мое и малыша будущее кардинально расходились: я хотела вернуться домой, в северные земли, а он настаивал, что я должна воспитать надежду Нифрейи. Учитывая, что «надежда» еще не появилась на свет, я считала, что слишком опрометчиво решать ее судьбу настолько заранее. К тому же неизвестно, унаследует малыш мою невосприимчивость к магии разума или дар Кейна…

Сердце болезненно сжалось.

Кейн. Для чего он здесь? Почему просит встречи со мной? Наследник ему не нужен, в Артане другие традиции. Поговорить? Смешно. Мы уже все сказали друг другу, и сомневаюсь, что новый разговор принесет мне облегчение. Скорее наоборот, только взбудоражит чувства, от которых так хочется избавиться.

— Передайте Логхарду, что он зря тратит время. Я не стану с ним встречаться.

К счастью, отец и дед не стали настаивать, даже мама одобрительно кивнула.

Теперь оставалось надеяться, что нетерпение Кейна перевесит и он просто уедет, а не станет угрожать силой моим близким и всему замку. Я не знала, хватит ли у меня в таком случае стойкости.

Передать послание вызвался Браден. Я повторила свои слова, чтобы Кейн мог заглянуть в мысли бывшего оруженосца. Ответ мы получили в течение часа: Логхард по-прежнему жаждал меня увидеть и отказывался уводить войска. Сказал, что будет ждать, сколько потребуется, чем разозлил меня еще больше. Я распотрошила две подушки, прежде чем забеспокоился малыш, и тогда пришлось глубоко дышать и шептать ему о своей любви.

Кейн выполнил свое обещание, артанская армия прочно обосновалась под стенами замка Норг, которые в прошлый раз не стали ей помехой. Я поднималась на башню каждый день — только боги знали, как для меня это было непросто! — и рассматривала темно-красные шатры, полыхающие языки костров и снующих между ними воинов.

Каждый день на протяжении недели происходило одно и то же: Кейн просил о встрече, я отказывалась, но поднималась на эту проклятую башню. Даже не могла объяснить себе почему: в надежде, что наконец-то увижу поле пустым или же замечу среди артанцев одного-единственного, кто занимал все мои мысли.

Однажды я просто не смогла вскарабкаться на лестницу, преодолеть все эти ступеньки. Видимо, близилось время, когда мой малыш собирался увидеть мир. Я едва добрела до скамьи, тяжело опустилась на нее, хватая воздух ртом и пережидая время, когда судороги прекратятся. При этом мысленно костерила одного артанца за то, что не оставляет меня в покое.

К счастью, время еще не пришло, и я смогла передать послание через Брадена. Мой друг вернулся мрачным и сосредоточенным. Он попросил о разговоре наедине, и я согласилась, мучимая дурным предчувствием.

— Я скучал по тебе, мятежница, — донеслось мне в спину, стоило нам оказаться в Священном саду.

Я встала как вкопанная. Голос Брадена резко изменился, стал ниже и глубже. Я медленно обернулась и натолкнулась на горящий серебром взгляд.

Кейн!

Дыхание сбилось, а сердце затрепетало сильнее.

Кейн здесь. То есть не здесь, конечно, а у стен замка, но может говорить со мной через Брадена. И видит все, что видит он.

Как только дотянулся?

— А я по тебе нет, — как можно холоднее ответила я. — Не боишься использовать дар? Без Древа он убьет тебя.

Такой трюк требовал едва ли не большей концентрации, чем отдать приказ целой армии.

— Ты беспокоишься обо мне?

Не дождешься!

— С чего бы? — равнодушно пожала я плечами. — Главное, чтобы это беспокоило тебя, князь.

— Ты сегодня не поднялась на башню.

Я вздрогнула. К моей досаде, щеки опалило жаром.

Значит, Кейн знал, видел меня каждый день, пока я искала его взглядом. Моя оплошность, но больше ошибок я не допущу!

— Мне надоело ждать, пока ты уберешься обратно в Артан.

Я расправила плечи, положила руки на живот и повернулась к Брадену спиной. Стало немножечко легче, ко мне даже вернулась решимость.

— Я не уйду, пока мы…

— Не поговорим? — прервала я его. — Так говори. И уходи поскорее.

Видят боги, я не хотела этого разговора, но судьба распорядилась иначе.

— Я прошу о встрече. — В голосе Кейна проскользнуло раздражение.

— Просишь? Неожиданно… Но нет. Больше не желаю видеть твое лицо. Ни-ког-да. Говори прямо сейчас или убирайся из разума Брадена, а то мало ли.

— Я не уйду без тебя.

Что-то хрустнуло, а возможно, это были мои пальцы, которые я сдавила чересчур сильно.

— А если я откажусь? — делано рассмеялась я, все-таки обернувшись. Хотелось убедиться, не издевается ли он. Но лицо Брадена будто превратилось в маску. — Увезешь силой? Снова сделаешь меня своей наложницей? — Я развела руками и кивнула на свой живот. — Как видишь, я вряд ли сейчас подойду для роли постельной игрушки.

Браден… то есть Кейн, сжал губы, покачал головой:

— Я хочу, чтобы ты стала моей супругой.

Что?!

Сердце пропустило удар и будто оборвалось. Больше смеяться не хотелось, а вот ударить его — очень хотелось. Останавливало только то, что передо мной стоял Браден и что до настоящего виновника моих бед я не дотянусь. Поэтому пришлось действовать иначе, тем более что я вовремя вспомнила о предложении Брадена.

— Я собираюсь замуж за другого.

На его лице заиграли желваки, глаза гневно сверкнули.

— Я убью его! — прорычал Кейн. — Убью любого, кто посмел к тебе прикоснуться.

В его словах было столько яростной уверенности, что я на мгновение даже порадовалась, что отказала Брадену.

— Как на тебя похоже: думать о себе, а на других — плевать.

— Ты только моя, Амелия, — распалился он еще больше. — Ты носишь моего ребенка.

— Твоего ребенка?! — Я задохнулась от возмущения. — Твоего ребенка, Кейн? С каких пор этот ребенок твой? Ты же от него отказался, когда выгнал меня из Артана!

— Я не прогонял тебя. Ты сама хотела свободы, и я дал тебе ее. Дал тебе выбор, а ты уехала, увезла с собой мою свободу. Мои мысли и мое сердце.

Мое собственное сердце защемило, а на глазах выступили предательские слезы, грозящие вот-вот пролиться.

— Но что-то ты совсем не торопился за мной приезжать. — Это прозвучало тихо и совсем не насмешливо. Как я и думала, его слова приносили лишь боль, потому что надеяться я уже не могла. И верить тоже.

По лицу Кейна снова прошла судорога, он сжал кулаки.

— Я отправился за тобой через неделю, развернул корабли. Но проклятый шторм все испортил. Пришлось стоять целый месяц в Дааре… — Кейн осекся, перехватил мой взгляд. — Все это время я раздумывал над тем, что скажу тебе при встрече. Поэтому хотя бы выслушай меня. — В его голосе было столько тщательно скрываемой тоски, что я поняла, что просто не могу развернуться и уйти. Будь он проклят, не могу!

Не в силах говорить, я кивнула и сложила руки на груди.

— Когда ты захотела уехать, я был вне себя от гнева. — Судя по тому, что кулаки он так и не разжал, признание далось Кейну непросто. — Потому что понимал, что больше всего на свете хочу остановить тебя, запереть во дворце, и мне действительно было наплевать на то, что ты имеешь право попросить в награду все что угодно. Но именно так поступил Карас с моей матерью, и это никому не принесло счастья. Тогда я решил отпустить тебя.

Мне бы хотелось думать, что признание Логхарда всего лишь красивая ложь, но каждое его слово было пропитано болью и чувством, которые я не могла не признать, потому что знала о них лучше других и сгорала в том же огне.

Ком в горле не позволил мне прервать Кейна.

— Но стоило крийским кораблям отойти от берега, я в полной мере осознал, что натворил, и то, что чувствовал отец. Боль и радость, невозможность выбросить тебя из мыслей, желание и нежелание это сделать. Это магия, наваждение, но находиться вдали от тебя — для меня медленная и мучительная смерть.

Страницы: «« « ... 1718192021222324 » »»