«Обезьянник» Деревянко Илья

ГЛАВА 6

После посещения «целителя» план Андрея Михайловича (оставаясь в общих чертах прежним) приобрел целый ряд существенных дополнений, по мнению обработанного нечистью коммерсанта, необычайно полезных, ценных... да чего там – ГЕНИАЛЬНЫХ! Господин Тарасов в «Мерседесе» аж ерзал по сиденью, повизгивая в полном восторге. «Почему я раньше не сообразил! – мысленно восклицал он. – Чудесно, бесподобно, за-ме-ча-тель-но!!! Раньше план, пожалуй, еще мог дать осечку, зато теперь сработает безотказно!!!»

Правда, у любого нормального человека сии «блистательные усовершенствования» вызвали бы глубочайшее омерзение, если не сказать хуже! Демонические программы попали на благодатную почву! Впрочем, об этом чуть позже...

Прямо из машины Андрей Михайлович позвонил по сотовому телефону давнему знакомому по бизнесменским тусовкам некоему Ширвани Имамову (занимающему видное положение в чеченской диаспоре Москвы) и, посулив тому наивыгоднейшую сделку, договорился о встрече через час в одном крохотном, супердорогом ресторанчике неподалеку от центра столицы. Потом он связался с адвокатом Юрием Давидовичем Поцманом (старым школьным приятелем), а также с «прикормленным» нотариусом Алексеем Петровичем Фениксовым. С ними Тарасов условился состыковаться во второй половине дня...

– Лерочка-умница оказалась стопроцентно права!! – небрежно держа одной рукой баранку, довольно бормотал бизнесмен. – Визит к кудеснику стоил потраченных гринов! Наизлейшего вражину вычислил (ужо поквитаюсь с паскудой!), будущее известно (можно ничего не опасаться), самочувствие улучшилось!!! Одним словом – кра-со-та!!!

Андрей Михайлович действительно ощущал необычайный прилив жизненных сил, однако выглядеть стал гораздо хуже прежнего и внешним обликом напоминал потихоньку разлагающегося мертвеца. На измятом восковом лице проступили странные, похожие на трупные, пятна. Глаза превратились в две мутные стекляшки. Изо рта вместе с дыханием вырывался острый гнилостный запах, а пот (и раньше-то зловонный) начал откровенно отдавать тлением. Тем не менее (как упоминалось выше) околдованный коммерсант мнил себя бодрым и абсолютно здоровым...[29]

Добравшись до оговоренного с чеченцем места встречи, он поставил автомобиль на платную стоянку, зашел в ресторанчик, занял столик у стены, заказал официанту чашку кофе и прикурил сигарету. По причине «больно кусающихся» цен уютный, со вкусом отделанный зальчик пустовал. На данный момент Андрей Михайлович являлся единственным посетителем. Тем не менее заведение не прогорало. Отнюдь!!! Оно выживало, более того, процветало за счет пышных банкетов, устраиваемых здесь по вечерам богатыми чеченцами, предпочитавшими не «светиться» на широкой публике. Естественно, дети гор не просто пировали. По ходу они обстряпывали кой-какие темные делишки, о которых владелец ресторана, уроженец солнечной Грузии Автандил Чувачидзе, благоразумно предпочитал ничего не знать. Ради собственной же безопасности!..

Сыны мятежной Ичкерии по достоинству ценили «скромность» кабатчика. Они не только исправно оплачивали астрономические счета, но и регулярно подбрасывали Чувачидзе щедрые долларовые подачки в аккуратно запечатанных конвертах. Довольный донельзя, Автандил бережно складывал чеченские баксы в отдельный, бронированный сейф «на черный день», даже не подозревая, что все эти бумажки – фальшивые!!!

Дымя сигаретой и потягивая крепкий ароматный кофе, господин Тарасов с нетерпением поглядывал на часы. «Скорей бы явился Имамов! – возбужденно думал он. – Ширвани обязательно согласится на мое предложение! Недаром «целитель» предсказал «успех в любых начинаниях»!.. Вовремя я обратился к кудеснику! Ох вовремя!!! Разом мозги на место встали. Ведь поначалу я, словно последний лох, намеревался заложить особняк в банке!!! Елки зеленые!!! Несусветнейшая глупость!!! Сунут жалкие гроши под семьдесят процентов годовых, а геморрою-то, геморрою!!! Проценты мне, правда, по барабану, но сколько времени уйдет на получение!!! Жуть!!! Уйма хлопот ради вшивых копеек!!! Банк дает в качестве кредита половину оценочной стоимости дома. Оценочной!!!А оценщик-то назначается самим банком и занижает, сукин сын, истинную стоимость раза в два!! Не меньше!!! Далее, придется отвалить управляющему местным филиалом солидную маржу[30] от трех до пяти процентов с общей суммы!!! Иначе вовсе ни хрена не получишь! Грабители чертовы!!! Кроме того, по действующему закону банковский кредит нельзя взять просто «на жизнь», а лишь под конкретный проект (строительство нового жилья, коммерческое мероприятие и т. д.), что обязательно должно подтверждаться увесистой пачкой соответствующих документов. В принципе, значительно увеличив маржу, можно полюбовно уладить данную проблему со служащими банка (состряпают, прохвосты, липовую документацию), но... это лишняя головная боль, большие расходы и, главное, дополнительное время, а времени-то у меня в обрез!!! Короче, вариант не проходной!!! Хорошо, «целитель» мозги прочистил, иначе увяз бы я, как муха в паутине!..»

Наконец появился долгожданный Ширвани Имамов – усатый маслянистоглазый ровесник Тарасова с вызывающе торчащим яйцевидным животиком и непропорционально короткими, кривыми ногами.

– Привет! – буркнул он, подсаживаясь к столику и подавая Андрею Михайловичу густо поросшую черной шерстью руку. – Выкладывай свое предложение!!!

– Помнишь, ты с месяц назад высказал желание приобрести мой особняк, – хитро прищурился господин Тарасов. – Я тут поразмыслил на досуге и решил: из чувства искренней к тебе симпатии, глубочайшего уважения, а также ради дальнейшего укрепления нашей дружбы я готов уступить тебе дом за сугубо символическую цену... за миллион долларов!!!

Пышные усы чеченца свирепо вздыбились, губы ощерились по-собачьи, волосатые кулаки стиснулись, в глазах-маслинах заплясали злые искры.

– Спекульнуть решил, Андрюша?! – зловеще процедил он. – Мне ж доподлинно известно – ты отдал за дом четыреста тысяч зеленых, а просишь целый «лимон»!!! Вах, вах, нехорошо, дорогой!!! Совсем не по-товарищески!!!

– Но дополнительные внутренние работы... отделка... Сам пойми!!! – нерешительно замямлил шокированный потрясающей осведомленностью Имамова коммерсант.

Надменно усмехнувшись, чеченец притворился, будто намеревается уйти.

– Постой!!! Постой!!! – ухватил его за рукав Андрей Михайлович. – С-с-сколько тып-пред-лагаешь?!!

– Тебе позарез требуются бабки, – подкрутив правый ус, неторопливо начал Ширвани. – Ты нажил себе на задницу огромные неприятности и стремишься поскорее залечь в тину. Иначе – абзац!.. Но я человек честный. Не стану наживаться на чужой беде! – Чеченец продемонстрировал в широкой покровительственной улыбке два ряда золотых зубов. – Так вот, – подытожил он, – четыреста тысяч баксов наличными плюс избавление от долгой бумажной волокиты. Мои люди сами разберутся с надлежащей документацией. Ты вручаешь мне заверенную нотариусом генеральную доверенность на оформление сделки с недвижимостью, я тебе – чемоданчик с деньгами, и плавно расходимся как в море корабли. Устраивает?!

– Да, – неохотно буркнул господин Тарасов, понявший – деваться некуда! Больше с чечена не вытянешь!!!

– Могу заодно купить имущество обеих твоих фирм! – внезапно предложил Имамов.

– Сколько?! – вскинулся Андрей Михайлович.

– Пока не знаю! – пожал плечами Ширвани. – Пускай мой доверенный человек осмотрит технику, стройматериалы, автопарк... Тогда и определимся конкретно... Не бойся, Андрей, не обижу!!! Цену дам реальную! Причем не в рублях, а в долларах, и, опять же, никакой возни с бумагами! Просто оформишь соответствующие генеральные доверенности по обеим фирмам... Идет?!

– Идет!!! – оперативно взвесив «за» и «против», согласился Тарасов. – Но это не все! – нагнувшись к мохнатому уху чеченца, горячечно зашептал он. – Мне хотелось бы...

Коммерсант на секунду умолк в нерешительности.

– Ну, ну, не стесняйся! – подбодрил собеседника Имамов. – Мы ж друзья!!!

– Убрать одного гада!!! – Шепот Андрея Михайловича сменился злобным шипом. – Только не быстро!!! Не-е-е!!! Пускай вдоволь намучается перед смертью!!!

– Кто? – лаконично осведомился чеченец.

– Генка Филимонов!! Начальник моей охраны!!! – трясясь от бешенства, прохрипел господин Тарасов. – Координаты и фотографию предоставлю не позднее завтрашнего дня!!!

– Медленно-мучительно говоришь?! – в раздумье протянул Ширвани. – Гм! В таком случае придется брать парня живым! Задача не из простых! Я достаточно наслышан про твоего главу Службы безопасности. Крутой тип!!!

– Выходит, отказываешься?! – уныло скуксился Тарасов.

– Нет. Определяю стоимость работы, – хладнокровно возразил Имамов, затем поморщил лоб, пошевелил усами на тараканий манер и непререкаемым тоном заявил: – Восемьдесят тысяч долларов! Деньги вперед!!!

– Ладно... договорились... подвезу... завтра... утром, – запинаясь, выдавил Андрей Михайлович (ненависть к «злодею, наславшему трехвостую порчу», переборола в коммерсантской душе все прочие чувства. Даже жадность!!!). – Но не хватайте суку до поры! – более-менее совладав с речевым аппаратом, добавил он. – Я назову нужную дату!!!

– Как пожелаешь, – флегматично сказал чеченец. – Что-нибудь еще?!

– Да!!! Мощное взрывное устройство с дистанционным управлением!!!

– На дом, на машину?! – деловито уточнил Ширвани.

– На машину!!! – дьявольски оскалился Тарасов. – Супернадежное!!! Исключающее вероятность осечки, стопроцентно гарантирующее мою личную безопасность!! И... и... поскорее!!!

– С учетом срочности заказа и предъявляемых высоких требований к качеству – десять тысяч долларов, – без запинки выдал чеченец. – Подходит сумма – бери хоть завтра!!! Нет – дело хозяйское!!!

– Подходит! – тягостно вздохнул Андрей Михайлович и мысленно провизжал: «Черти бы тебя сожрали, чурка сраная!!!»

* * *

За полированным столом, склонив головы друг к другу, негромко переговаривались трое: господин Тарасов, Алексей Петрович Фениксов (кругленький, мелкорослый, краснолицый нотариус), а также адвокат Юрий Давидович Поцман – тощий, сутулый, неряшливый, похожий на облезлую ворону мужчина.

Беседа происходила в загородном особняке Тарасова, в кабинете на третьем этаже, при надежно запертых дверях. Дождавшись прибытия адвоката с нотариусом, Андрей Михайлович не стал терять даром ни секунды. Радушно поприветствовав обоих, он сразу перешел к делу, попросив Алексея Петровича безотлагательно оформить затребованные Имамовым генеральные доверенности, а Юрия Давидовича... добыть высококачественные поддельные документы!!!

Господин Поцман не выказал ни тени изумления. Бывший одноклассник Тарасова всю сознательную жизнь руководствовался принципом «деньги не пахнут»[31], а потому без зазрения совести активно сочетал адвокатскую практику с деяниями, далеко выходящими за рамки Уголовного кодекса! Поцман слыл одним из искуснейших московских мошенников в самых различных сферах (от финансов – до политики) и обладал прочными связями в соответствующих кругах (в том числе среди профессиональных изготовителей разного рода фальшивок).

– Будут тебе ксивы. На высшем уровне, – выслушав Тарасова, негромко прокартавил адвокат. – Но деньги вперед! – Юрий Давидович написал на вырванном из блокнота листочке цифру, прикрыв ладонью, показал Андрею Михайловичу, проворно скомкал бумажку костлявыми пальцами и поднес ее к огоньку зажигалки.

– Да это... Это ж форменный грабеж!!! – задохнулся от возмущения коммерсант.

– Срочность, конфиденциальность, качество, – невозмутимо парировал Поцман. – Они того стоят!

– О'кей! – помолчав с минуту и что-то прикинув в уме, лучезарно улыбнулся Тарасов. – Но, к сожалению, у меня сейчас столько нет. Давай так, Юра, я отстегну небольшой задаток, а когда получу грины у Ширвани – рассчитаюсь полностью! С тобой, Леня, кстати, тоже!

– За просрочку платежа – пятидесятипроцентная надбавка, – хищно шмыгнул кривым носом Юрий Давидович.

– Заметано! – с неожиданной легкостью согласился Андрей Михайлович.

– И мне! И мне надбавку! – поспешно встрял Фениксов.

– Разумеется, дружище! В обиде не останешься! – окинув нотариуса загадочным взором, ласково прожурчал коммерсант. – Но погодите, ребята! Я не закончил! Помимо оговоренного вам предстоит немало чего обустроить. Приобретите на значащееся в новых документах имя дом километрах в ста от Москвы. Не шибко шикарный, но и не лачугу. Продайте мой «Мерседес», а также Лерин «Вольво». Взамен купите качественный джип, «нулевую» «девятку» и подержанную «Ниву». «Девятку» оформите на Валерию, джип на мою будущую фамилию, «Ниву» – на теперешнюю. Срок – неделя. Успеете?!

– Да, но... – хором начали Поцман с Фениксовым.

– Понимаю, понимаю! – с усмешкой перебил их Тарасов. – По завершении работы получите царский гонорар в валюте, – тут Андрей Михайлович назвал такуюсумму, что оба прохвоста сперва замерли в блаженном оцепенении, а затем тихонько, сладострастно застонали...

Когда адвокат с нотариусом убрались восвояси, коммерсант развалился в кресле, возложил ноги на стол, хитренько похихикал и... застыл в ужасе.

Задняя стена комнаты беззвучно отодвинулась в сторону, а там, за ней, показался памятный Тарасову кошмарный «обезьянник»: с выложенным костями полом, приплясывающей скамьей, пульсирующей ядовитым светом решеткой. По ноздрям резанула отвратительная серная вонь. Из воздуха соткался уродливый чернолицый охранник с эмблемой крылатого змея на причудливом мундире, перекосился в безобразной гримасе и потянул когтистые лапы к горлу Тарасова. Бизнесмен пронзительно заверещал. Наваждение исчезло.

«Генка, сволочь, колдует, – поменяв загаженные штаны, убежденно подумал Андрей Михайлович. – Ну ничего, сука! Ща-а-ас я те устрою!!!» Он сосредоточился, мысленно сконструировал в пространстве огненный крест и начал вращать его вокруг тела против часовой стрелки.

На стенах кабинета возникли многочисленные, кривляющиеся тени, напоминающие формой полулюдей-полуживотных. Вновь (причем сильнее прежнего) завоняло серой. Отовсюду послышалось злорадное бесовское улюлюканье... Однако оболваненный колдуном Тарасов не замечал творящейся в непосредственной близости от него откровенной бесовщины. Уставившись стеклянными глазами в пустоту, коммерсант с упорством маньяка крутил инфернальный «свасти», не подозревая, что с каждым оборотом огненного креста раковая опухоль (образовавшаяся в прямой кишке Валерии Петровны после визита к экстрасенсу) стремительно запускает губительные метастазы во все близлежащие органы тела...[32]

ГЛАВА 7

Спустя неделю после описанных событий, вечером 22 апреля 2000 года, в небольшом бревенчатом домике на окраине полувымершей безлюдной деревушки блаженствовал пятидесятидвухлетний бомж Вадим Александрович Соловушкин. Сидя за накрытым столом, он от души наслаждался теплом, уютом, чистой одеждой, вкусной едой и настоящим французским коньяком, который заботливо подливала ему в рюмку хозяйка дома и жена Благодетеля Валерия Петровна Тарасова. Судьба, долгие годы совершенно безжалостная к Соловушкину, двое суток назад вдруг сменила гнев на милость и преподнесла бедолаге столь щедрый подарок, что тот до сих пор не мог опомниться от нежданно свалившегося на него счастья. Временами Вадиму Александровичу мерещилось, будто он просто-напросто грезит и, проснувшись, снова окажется на огромной свалке за чертой города, где постоянно обитал с лета 1994 года. Именно тогда Соловушкин стал жертвой мошенников-риэлторов, а также собственной неудержимой тяги к спиртному, которая, кстати, и позволила этим бессовестным стервятникам в костюмах с иголочки без особых хлопот лишить одинокого, безработного, сильно пьющего мужчину двухкомнатной квартиры, документов и превратить его в бездомного бродягу. Вадим Александрович испуганно вздрагивал, больно щипал себя за нос, тряс головой и... с невероятным облегчением убеждался – происходит вовсе не сон!!! Это абсолютная (хоть и сказочная) реальность!!!

В настоящий момент, поглощая обильный роскошный ужин (Валерия Петровна не скупилась на угощения) и смакуя превосходный коньяк, Соловушкин с удовольствием перебирал в уме мельчайшие детали первой встречи с Благодетелем...

...Изгои общества жили на вышеупомянутой свалке своеобразными общинами – «семьями» от трех до десяти человек. Кто в поломанных строительных вагончиках, кто в наспех сколоченных из различного хлама утлых хибарах... «Семья» Соловушкина состояла из четырех жертв «демократических преобразований», дикого рынка, жилищной приватизации и «зеленого змия». В нее входили сам Вадим Александрович (некогда слесарь шестого разряда на удушенном конверсией оборонном предприятии), бывший литературный критик шестидесятилетний Сергей Павлович Ульяшкин, неудавшийся художник сорокалетний Слава Шипотилов и экс-инженер развалившегося за отсутствием финансирования КБ[33] Сергей Владимирович Глотов сорока пяти лет от роду.

Двадцатого апреля около семи вечера товарищи по несчастью, закончив рыться в грудах мусора, решили по обыкновению выпить. Наскребли по сусекам на две бутылки дешевой водки и бросили жребий – кому отправляться за ней, родимой, в ближайшее заведение. На сей раз выпало Соловушкину с Шипотиловым. По предложению осторожного Ульяшкина члены «семьи» ходили за «огненной водой» всегда по двое. Слишком ценный товар в здешних гиблых краях! Могут запросто отнять двуногие шакалы из местных! На пару же как-то спокойнее!!

Вадим Александрович взял деньги, клеенчатую авоську и вместе со Славой двинулся в путь. Неподалеку от входа на свалку стояла потрепанная белая «Нива». Сидящий за рулем холеный мужчина (примерно ровесник Соловушкина) внимательно всматривался в каждого проходящего мимо оборванца.

– Эй, мужик, подойди, дело есть! – завидев Вадима Александровича, крикнул он сквозь приспущенное боковое окошко и, когда бомж робко приблизился, отрывисто спросил: – Специальность имеется?! Да?! Какая?! Слесарь?! О-о-очень хорошо!!! Ты-то мне и нужен!!! Я собираюсь открывать авторемонтную мастерскую. Четыре тысячи в месяц плюс бесплатное жилье, плюс мои харчи... Подходят условия?! Если да – поехали!!!

Соловушкин сначала онемел в восторге, затем обнял на прощание Шипотилова, сунул Славе деньги, сумку и, заплетаясь ногами от волнения, полез в предупредительно распахнутую мужчиной дверцу машины. Едва он устроился на заднем сиденье, «Нива», взревев мотором, рванулась с места...

По дороге Благодетель (представившийся Андреем Михайловичем Тарасовым) дотошно расспрашивал бомжа о житье-бытье; почему-то радостно заулыбался, узнав об отсутствии родственников, и нет-нет да придирчиво осматривал лицо Соловушкина в зеркальце заднего обзора. «Уж часом не маньяк-педараст?!» – не на шутку встревожился Вадим Александрович, но Благодетель вскоре развеял его опасения.

– С женой тебя познакомлю! – весело сказал он. – С Валерией Петровной! Ты ей понравишься, однозначно! Но гляди, не вздумай подкадриваться!! Я ревнив, как Отелло![34]

– Упаси Боже!!! – порывисто прижал руки к груди успокоившийся бомж.

Ехали долго, не менее двух с половиной часов. Наконец, протрясясь по ухабистому проселку, «Нива» затормозила у скромного сельского подворья: одноэтажный домик, покосившийся сарай, небольшой садик... В дальнем углу двора Вадим Александрович заметил маленькую деревенскую баньку. Из трубы валил густой дым.

– Лера заранее растопила, – пояснил Благодетель. – Люблю старые косточки погреть, да и тебе отмыться не помешает... Короче – сперва в парную, потом – ужинать...

В бане Вадим Александрович добросовестно выпарил и отскоблил въевшуюся в кожу многолетнюю грязь, а когда вышел в предбанник, с изумлением обнаружил, что его одежда бесследно исчезла.

– Я бросил то гнилое тряпье в печку! – непринужденно пояснил Благодетель. – Возьмешь мои запасные шмотки. Надеюсь, впору придутся. – Он протянул Соловушкину стопку чистой одежды.

Здесь было все, начиная от носков, исподнего и заканчивая дорогим элегантным костюмом.

– Надевай, не тушуйся! – подбодрил Благодетель растерянного бомжа. – Твои лохмотья сгорели. Не голышом же разгуливать!

– Спа-си-бо! – выдавил растроганный до слез Вадим Александрович.

– Размер обуви сорок второй, как у меня?! – дождавшись, пока Соловушкин оденется, поинтересовался Благодетель и, получив утвердительный ответ, довольно потер ладони. – Отлично! Отлично! Вот ботинки у лавки! Натягивай!..

В доме возле щедро накрытого стола их поджидала светски улыбающаяся Валерия Петровна.

– Похож на меня?! – представив супруге смущенно переминающегося с ноги на ногу Соловушкина, спросил Андрей Михайлович.

– Да! – обследовав гостя со всех сторон, словно лошадь на ярмарке, бормотнула госпожа Тарасова. – Объем черепа... черты лица... рост... плечи... Сходится! Но... он значительно худее! Минимум килограммов на пятнадцать. Костюмчик-то того, отвисает!!!

– Ерунда!!! – беспечно махнул рукой коммерсант. – Взвешивать никто не станет!!!

– Гм, пожалуй, верно! – поразмыслив, согласилась Валерия Павловна.

Голова у Вадима Александровича буквально шла кругом от счастья, и он не обратил внимания ни на некоторые, мягко говоря, странности этой краткой беседы, ни на зловещие красноватые отблески в глазах обоих супругов. Тем более Благодетель тут же гаркнул:

– Айда за стол!!! Жратва стынет, выпивка прокисает!..

– Зови меня на «ты» да по имени – Андреем, – после шестой стопки первоклассного шотландского виски предложил Тарасов, дружески обнимая Вадима Александровича за плечи. – Ни-ни, не вздумай перечить! Ведь мы с тобой удивительно похожи!!! Может, даже родные братья, потерявшиеся в раннем детстве... Кто знает?.. Так оно в действительности или нет, но отныне ты для всех – мой брат!!! – воодушевляясь, продолжал Андрей Михайлович. – Всегда мечтал братишку иметь, да не довелось. – Коммерсант утер сухие глаза носовым платком и воскликнул с пафосом: – Однако теперь у меня есть ты!!! – Тарасов треснул кулаком по столу. – Ты, Вадик! Мой брат!!!И работу получишь соответствующую!!! Не простым слесарем! Не-е-ет!! Для почину побудешь месяцок начальником авторемонтной мастерской, поднаберешься руководящего опыта, а дальше!.. Дальше...

Тут Андрей Михайлович принялся с размахом, не щадя красок, рисовать перед обомлевшим Соловушкиным ослепительные, фантастические перспективы...

Между тем Валерия Петровна, по-прежнему улыбаясь, неустанно подкладывала в тарелки еду, подливала в стопки горячительное. Спать легли далеко за полночь. В стельку пьяному, впервые за долгие годы наевшемуся досыта Соловушкину постелили на тахте, в смежной со спальней хозяев угловой комнате без окон.

– По-вез-ло!!! – проваливаясь в глубокий сон, блаженно подумал он и не слышал хриплого перешептывания господ Тарасовых, наблюдавших за ним сквозь приоткрытую дверь.

– Не удерет бомжара-то?!

– С какой стати?!

– Мало ли... Заподозрит чего?!!

– Ха, не волнуйся, Лерочка! Рыбка прочно села на крючок!

– Ой ли?!

– Уверен! Тем более «целитель» гарантировал мне успех в любых начинаниях!

– А-а-а! Тогда совсем другое дело!..

С тех пор Вадим Александрович поселился в доме новоявленного «брата», которого вслух, запинаясь от смущения, называл Андреем, а мысленно – исключительно «Благодетелем». Большую часть времени «брат» отсутствовал, возвращаясь лишь поздно вечером, зато его жена не отходила от Соловушкина ни на шаг. Никакой работы «родственнику» она не поручала, но категорически запрещала появляться на улице, а в ответ на робкие пожелания «подышать свежим воздухом» неизменно предлагала выпить, закусить да вздремнуть часок-другой.

Так незаметно пролетело двое суток...

За окном зарычал мотор подъезжающей «Нивы».

«Благодетель!!! – умиленно подумал пьяненький Соловушкин. – Сегодня раньше обычного!!!»

– С Андрюшей гости! – неожиданно резким, суровым тоном произнесла обычно «мурлычащая» Валерия Петровна. – Не забудь, ты его брат! Понял?! Брат!!!

– Да, да, конечно! – послушно закивал Вадим Александрович. – Я не забуду!..

* * *

За истекшую неделю господин Тарасов при активном содействии Поцмана с Фениксовым сумел тайно провернуть все задуманные мероприятия. Ширвани честно отдал четыреста тысяч долларов за особняк и триста за имущество обеих фирм (в обмен на генеральные доверенности). Правда, сперва чеченец вытребовал всю валюту, остававшуюся у коммерсанта от прежней жизни. Восемьдесят тысяч за зверски-изощренное убийство Филимонова, десять за взрывное устройство с дистанционным управлением. Но Тарасов не тужил: девяносто штук отдал, семьсот получил взамен. Худо ли?!

Кроме того, он обменял у Имамова большую часть своих рублевых запасов на зеленые по очень выгодному курсу: двадцать восемь рублей за доллар. Под конец Андрей Михайлович упросил Ширвани захватить Геннадия непременно 22 апреля. Ни раньше ни позже! Чеченец, пожав плечами, согласился...

На этот же день коммерсант (уже получивший от Поцмана комплект документов на имя Семена Эдуардовича Павлюкина) наметил заключительный акт операции по заметанию следов, для совершения которого и предназначался бомж Соловушкин. Дело в том, что Тарасов собирался инсценировать собственную смерть! Изначально он хотел (купив или подделав свидетельство о смерти) похоронить втихую гроб с камнями. Не станут же кредиторы могилу раскапывать?! А потом благополучно смыться с деньгами и поддельными документами, но... после сеанса «лечения» у колдуна резко передумал. Куда надежнее иметь настоящий (само собой, сильно изуродованный) труп, который безоговорочно опознает «безутешно скорбящая вдова». (Госпожа Тарасова с самого начала была в курсе дьявольского замысла муженька, нисколько им не гнушалась, более того – считала гениальным!)

Вот почему, объездив несколько свалок в поисках похожего на него бомжа, Андрей Михайлович «пригласил на работу» Вадима Александровича Соловушкина (и впрямь чуть ли не двойника коммерсанта[35]); поселил беднягу подальше от посторонних глаз в избушке, унаследованной Валерией Петровной от недавно скончавшейся бабки (об этом домишке в Тульской области не знали ни «крыша», ни охрана, ни кредиторы); кормил, поил, всячески обхаживал и дожидался намеченного часа. Басня о «брате» предназначалась Поцману с Фениксовым. Несчастному бомжу предстояло отправиться в мир иной в компании адвоката и нотариуса. С точки зрения господина Тарасова, крайне опасных свидетелей, ко всему прочему «нагло» претендующих на царское вознаграждение за проделанную работу...

* * *

Андрей Михайлович вошел в комнату в сопровождении двух мужчин, внешне являвших полную противоположность друг другу.

Один – длинный, сутулый, кривоносый, посыпанный перхотью. Второй – маленький, круглый, краснолицый, опрятный.

– Мой двоюродный брательник Вадим! Помните, я упоминал о нем, – с ходу представил Соловушкина своим спутникам коммерсант.

– Юрий! – протянул хилую, влажную руку «пархатый».

– Алексей! – бодро сунул мясистую ладошку «опрятный».

– Давайте выпьем, закусим! – указывая на обильно накрытый стол, гостеприимно предложил Андрей Михайлович.

– Мы, кажется, не за тем тащились в такую даль! – желчно заметил Поцман. – Ты клятвенно обещал...

– Помню, помню! – поспешно перебил Тарасов и строго обратился к жене: – Человек от Ширвани приехал?!

– Он звонил по сотовому пятнадцать минут назад, – живо отозвалась Валерия Петровна. – Сказал – машина заглохла. На шоссе, около бензозаправки. В десяти километрах отсюда!

– Что-то ты лунокрутишь, Андрюша!!! – насупился адвокат. – Поначалу плел – «капуста»[36] в деревне, в никому не известном домике жены. Дескать, надежно спрятана от загребущих лап кредиторов... Теперь оказывается – застряла где-то на полдороге. Ох, не нравятся мне подобные расклады!!! Крепко динамством попахивают!!!

– Ну, раз так – двигаем к заправке! – изобразил глубочайшую обиду коммерсант. – Рассчитаемся прямо там, на шоссе, в машине! Я – человек слова. Друзей никогда не подводил!!! Не верите – спросите брата! Он не даст соврать! С пеленок меня знает. Правда, Вадик?!

– Да, да!!! – заулыбался ничего толком не понимающий, счастливый, хмельной Соловушкин. – Андрей бо-о-оль-шущей души человек!!!

– Может, сперва все-таки позвоним? – вмешался в беседу уставший, проголодавшийся Фениксов. – Вдруг чеченец починил тачку? Еще разминемся по дороге! Чем мотаться туда-обратно, лучше подкрепиться, вмазать по рюмашке!!!

– Куда звонить-то? Я номера не знаю! – спокойно возразил Тарасов. – Придется выбирать: либо ждем, либо мчимся к бензоколонке!

Между адвокатом и нотариусом развернулась жаркая полемика. Юрий Давидович настаивал на незамедлительной поездке: «Проторчим до утра! Чинить кавказцы ни хрена не умеют, только ло-мают!»

Алексей Петрович предлагал: «Обогреться, перекусить, промочить горло... А уж после, если посланник застрял конкретно, отправляться к заправке!»

Пока Поцман с Фениксовым ожесточенно препирались, Тарасов незаметно выскользнул из дома и в строгом соответствии с инструкциями Имамова прикрепил под задний мост «Нивы» (в районе бензобака) тяжелый металлический намагниченный ящичек. Затем утер вспотевшее от натуги лицо, перевел дыхание и, старательно стряхнув с одежды пыль, вернулся обратно. Как он и предполагал, победила точка зрения настырного Поцмана.

– Ехать, значит, ехать! – выслушав желчный монолог бывшего одноклассника, смиренно кивнул Андрей Михайлович. – В принципе тут недалеко. И братан с нами за компанию прошвырнется. Ты не против, Вадик?!

– Конечно, нет! – с обожанием взирая на Благодетеля, широко улыбнулся Соловушкин. – Люблю прокатиться с ветерком!!!

* * *

– Тьфу, чертовщина! – когда машина отъехала километр от деревни, притормозив, но не заглушив мотора, с досадой воскликнул Тарасов. – Живот прихватило!!! Едрить-раскудрить!! Ребята, будьте добры, обождите малость! Сгоняю в лесок, облегчусь!!!

Коммерсант распахнул дверь, вывалился наружу и грузной трусцой скрылся среди деревьев. Прошла одна минута, вторая...

– Б...й рот! – злобно выругался Поцман. Беспрестанные задержки обещанного «царского вознаграждения» довели господина адвоката до белого каления. – Заколебал хмырь Андрюша! Прямо как в пословице – «не понос, так золотуха», вернее, «не золотуха, так»...

Завершить фразу Юрий Давидович не сумел. В ста метрах от него Тарасов нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Подержанная белая «Нива» вместе с адвокатом Поцманом, нотариусом Фениксовым и бомжем Соловушкиным исчезла во вспышке пламени оглушительного взрыва...

Гаденько хихикая, убийца вновь пустился бежать в противоположную от взрыва сторону. Через четыреста метров лесок прорезал новый проселок, параллельный тому, где только что сработала купленная у Ширвани бомба. Здесь, на небольшой, неприметной с дороги полянке, госпожа Тарасова загодя оставила для супруга новенький джип, оформленный на имя Семена Эдуардовича Павлюкина.

Тарасов, задыхаясь, остановился. Непривычное к физическим нагрузкам, сердце норовило выпрыгнуть из груди. Широко разинутый рот жадно хватал воздух. Одежда насквозь пропиталась потом... Андрей Михайлович приходил в себя довольно долго. Впрочем, особо спешить надобности не было. Валерия Петровна позвонит в милицию не ранее оговоренного срока, то есть спустя час после взрыва. А кроме нее, ни у кого в деревне телефона нет!.. Наконец Андрей Михайлович очухался; стерев носовым платком отпечатки пальцев, выбросил в грязную канаву пульт, отпер дверцу джипа, уселся за руль, включил зажигание, выехал на параллельный проселок и двинулся к тому самому недавно приобретенному дому в ста километрах от Москвы, где они договорились встретиться с женой по завершении похорон. На заднем сиденье, нежно грея душу коммерсанта, покоился объемистый чемодан, под завязку набитый пухлыми пачками долларов, полученных от Ширвани Имамова.

– Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел! – гнусаво распевал знаменитую песенку Колобка свежеиспеченный господин Павлюкин. Он даже не подозревал, что все имамовские доллары не более чем искусно выполненные фальшивки и стоят немногим больше той бумаги, из которой изготовлены!..[37]

ГЛАВА 8

В тот самый час, когда господин Тарасов приводил в исполнение свой дьявольский план, Геннадий Филимонов со свирепой отвагой древнего викинга отбивался в одиночку от пятерых здоровенных чеченцев. Шестой распластался на земле с разнесенным вдребезги черепом. Неподалеку в траве валялся «макаров» Филимонова, из которого тот, угодив в засаду, сумел выстрелить всего один раз. Чеченцы, получившие от Имамова строжайший наказ взять Геннадия живым, огнестрельного оружия не применяли. Огромный бритоголовый детина по имени Муса ухитрился ловким ударом резиновой дубинки по кисти выбить оружие из руки не в меру прыткого русского, успевшего-таки (невзирая на внезапность нападения) уложить наповал Джабраила... Схватка длилась уже несколько минут, однако пятикратное численное превосходство пока не приносило «джигитам» желаемого результата...

Проклятый неверный, похоже, не собирался ни терять сознания, ни тем более сдаваться. Окруженный со всех сторон, порядком избитый, он тем не менее продолжал уверенно защищаться и наносить ответные удары. На окровавленном лице светились холодной яростью льдистые серые глаза.

– И-и-и!! – пронзительно заверещал Муса, хватаясь за разбитую носком ботинка мошонку.

– К-р-рак! – затрещала сломанная в коленном суставе нога Лечо.

– У-ы-а-а-а!! – рухнув в грязь, утробно завыл покалеченный чеченец.

«Шайтан!!! – мысленно выругался главный из нападавших Магомед Хултыгов. – Придется стрелять по конечностям. Такого голыми руками не возьмешь!..»

* * *

С понедельника семнадцатого апреля Геннадия ни на минуту не покидало растущее как на дрожжах чувство тревоги. По ночам его мучили сумбурные, плохо запоминающиеся кошмары (наутро в памяти оставались лишь бессвязные обрывки увиденного: уродливые черные рожи... грязные когтистые лапы... лужи крови... куски разлагающейся плоти). Днем сердце щемила смертная тоска. Филимонов нутром чуял неумолимо надвигающуюся опасность, но, к сожалению, не мог понять, откуда именно она исходит. К утру пятницы двадцать первого апреля напряжение достигло апогея, и Геннадий, не слушая возражений жены, силком спровадил ее вместе с сыном к теще, в подмосковный город Дмитров. После их отъезда на душе заметно полегчало, а тоска уступила место звериной настороженности и готовности к жесткой схватке с неведомым врагом...

Вечером двадцать второго апреля Филимонов (загодя созвонившись) отправился к Пастухову, который весной, летом и ранней осенью неизменно проводил выходные на загородной даче, расположенной в живописном местечке неподалеку от тридцатого километра К...го шоссе. Дело в том, что половина срока (выделенного, как помнит читатель, Тарасову на исправление) миновала, но... никаких подвижек в нужном направлении со стороны коммерсанта не наблюдалось.

Терпение Виктора постепенно иссякло, и сегодня он наконец решил детально обсудить с Филимоновым те самые жесткие меры, которые изначально предлагал Геннадий. Помимо Филимонова, Пастухов пригласил на встречу двух ближайших сподвижников из ядра бригады...

Проехав половину пути, Геннадий неожиданно заметил залитого кровью мужчину, скорчившегося на обочине безлюдной дороги рядом с искореженным велосипедом. «Не останавливайся! Это ловушка!!!» – шепнула Осторожность. «А если человек действительно попал в аварию и умирает покалеченный, беспомощный?!» – спросила Совесть.

Голос Совести оказался сильнее. «Девятка» Геннадия притормозила и осторожно дала задний ход. Мужчина слабо пошевелился, застонал. Вынув из барсетки сотовый телефон, Филимонов набрал номер Пастухова.

– Виктор, я на пятнадцатом километре. Тут, кажется, велосипедиста машиной сбило, – дождавшись ответа, быстро заговорил он. – Я должен попытаться ему помочь, но... не вешай пока трубку! Береженого Бог бережет!

Положив неотключенный мобильник на сиденье (передающей мембраной к выходу), Геннадий, распахнув дверцу, выбрался наружу, подошел к стонущему человеку, пригляделся и... раскусил обман!!! При ближайшем рассмотрении не так уж сложно отличить кровь от кетчупа!!!

С диким ревом «Аллах акбар!!!» лжераненый попытался ухватить Филимонова обеими руками за ноги. Геннадий проворно отпрыгнул, выхватил пистолет и навскидку выстрелил в голову одному из пяти крепкосложенных чеченцев, стремительно, словно хорошо натасканная собачья свора, бросившихся на него из придорожной лесополосы...

* * *

Поимку Филимонова господин Имамов поручил некоему Магомеду Хултыгову, зверюге матерому и хитрому. Магомед участвовал в знаменитом рейде Басаева на больницу в Буденновске, получил за сие «героическое» деяние одну из высших наград Республики Ичкерия, а потом, после Хасавюртовского «мира», здорово наломал руку на многочисленных похищениях людей на Северном Кавказе и в Центральной России. В том числе в Москве.

К предстоящей операции Хултыгов готовился не торопясь, основательно и осмотрительно. Он отобрал в «московской диаспоре» надежных соплеменников, подключился к домашнему телефону Филимонова. Из подслушанных разговоров (в основном болтовни Валентины с подругами) почерпнул немало ценной информации об «объекте», но постоянную слежку установил только с вечера двадцать первого апреля, дабы не спугнуть «дичь» раньше срока. Одновременно с нападением на Геннадия Магомед по давней ичкерийской традиции намеревался захватить его жену с ребенком и, при необходимости, использовать их в качестве приманки, если Филимонов вдруг ускользнет из расставленного капкана. Впоследствии сучку можно вдоволь потрахать самому, потом отдать на потеху ребятам – участникам операции – и в заключение продать или зарезать (в зависимости от физического состояния). Щенка же стоит преподнести склонному к педофилии гомосексуалисту Ширвани[38]. Господин Имамов по достоинству оценит такой подарок!..

Но... получив первый доклад группы наружного наблюдения, Хултыгов с величайшим огорчением констатировал – не выгорит! На данный момент русский проживает в квартире один, а семью сплавил неведомо куда. Ах, шайтан! Неужто заподозрил подвох?! Или обыкновенное совпадение?!. На всякий случай Магомед удвоил меры предосторожности и решил «брать» Геннадия за пределами наводненной милицией Москвы. Благо Филимонов постоянно мотался из столицы в область и обратно.

Утром двадцать второго апреля Хултыгов прослушал запись состоявшегося накануне вечером телефонного разговора Филимонова с Пастуховым и радостно поскреб дремучую, а-ля Басаев, бороду. Русский собирается на дачу к приятелю, где прежде ни разу не бывал, и тот подробно объясняет, как удобнее туда проехать. Да! Великий Аллах определенно покровительствует ему, Магомеду! Недаром он на прошлой войне (да и после нее) собственноручно обезглавил уйму неверных!!! Теперь доподлинно известно, в каком месте и в какое время устроить засаду.

Пять отборных джигитов во главе с ним самим! С грозным Магомедом Хултыговым!!! На одного русского барана более чем достаточно!..

Идея со «сбитым велосипедистом» принадлежала лично Хултыгову. Эти православные христиане так мягкосердечны! Ну просто смех!!! Впрочем, коли неверный все же проскочит мимо, машину остановят выстрелами по колесам...

Дырявить шины чеченцам не пришлось. Уловка сработала безотказно. Русский затормозил, вылез наружу, благополучно угодил в расставленные силки и... все пошло наперекосяк!!! «Баран» на деле оказался свирепым тигром!..

Первым погиб молодой племянник Имамова Джабраил. Тупоносая «макаровская» пуля буквально разворотила парню голову. Правда, храбрый Муса сумел выбить у гада пистолет, но тот, даже безоружный, один против пятерых дрался столь яростно и умело, что в сердце гордого Магомеда начал закрадываться липкий противный страх.

Когда Лечо Ибрагимов, мастер спорта по боксу, рухнул наземь со сломанной ногой, а Муса, судя по всему, навеки лишился «мужского достоинства», Хултыгов, не видя иного выхода, принял решение стрелять по конечностям противника. Он разинул рот, собираясь отдать соответствующий приказ, но не успел. Послышался визг тормозов. Из примчавшегося на бешеной скорости микроавтобуса «Шевроле» выскочили трое незнакомых мужчин и открыли по чеченцам меткий, прицельный огонь. Двое (Умар с Султаном) умерли мгновенно.

– Вовремя ты подоспел, Витя! – прохрипел окровавленный русский, обрушивая железный кулак на челюсть опешившего Магомеда.

Хултыгов надолго потерял сознание...

* * *

Самые злейшие из врагов не могли бы упрекнуть Виктора Пастухова в тупоумии и тем паче в трусости! Предосторожность Геннадия он посчитал вполне оправданной, а, услышав в трубке истошный вопль «Аллах акбар!!!», сухой треск выстрела и приглушенные звуки ожесточенной борьбы, понял все! Кликнув двух уже находящихся в доме доверенных людей (Петра Василькова и Константина Жарова), Виктор помчался выручать товарища. Прибыв на место происшествия, они увидели, как Геннадий с разбитым лицом, в изодранной, перепачканной кровью одежде дерется одновременно с тремя дюжими кавказцами. Еще трое были капитально выведены из строя: один фактически лишился головы, второй катался по земле, держась обеими руками за поврежденную мошонку. Третий, со сломанной в коленном суставе ногой, протяжно воя, отползал подальше в сторону. За деревьями придорожной полосы просматривался темный силуэт джипа, на котором, очевидно, и прибыли «джигиты»...

Опередив Виктора, Жаров с Васильковым (бывшие десантники) в мгновение ока изрешетили пулями двух из оставшихся в вертикальном положении чеченцев. Третьего нокаутировал Филимонов. Далее, впрочем, инициативу перехватил Пастухов.

– Бородатого в машину! – скомандовал он, указывая дулом пистолета на бесчувственного Хултыгова. – Костя, за руль, Петя, в салон – посторожишь «языка». Давайте к Лесному Озеру. Мы вас догоним. Произнеся эти слова, он точными выстрелами из «ТТ» продырявил головы Мусе и Лечо (последний, кстати, почти успел вытащить из-за пазухи «стечкин») и обратился к Геннадию: – Сваливаем, братан, не дай Бог, менты застукают!

– Погоди! Надо ствол свой подобрать, – пробормотал Филимонов. – Где-то здесь должен валяться, зараза. Тьфу, блин, в глазах мутится! Ни хрена не разберу!

– Твой?! – быстро отыскав в траве табельный филимоновский «макаров», спросил Виктор, поднеся оружие к самому носу Геннадия.

– Да!

– Тогда в путь. Садись назад. Передохни, вытри лицо. А машину я поведу!

Филимонов не возражал.

Спустя несколько секунд «девятка» на предельной скорости помчалась по шоссе вслед за исчезнувшим в сумерках «Шевроле»...

* * *

Упомянутое Пастуховым Лесное Озеро представляло собой небольшой, неправильной формы водоем, окаймленный неряшливой, грязно-желтой бахромой прошлогодних камышей. Располагалось оно в чаще леса, приблизительно в четырех километрах от шоссе и в километре от заброшенного, практически неиспользуемого проселка. От него к «озеру» вела неширокая, корявая, но тем не менее пригодная для проезда легковой машины тропа. Уже полностью стемнело. В далеком черном небе тускло мерцала россыпь мелких звезд.

Фары поставленных рядом «Шевроле» и «девятки» ярко освещали веющую сыростью поверхность воды, а также значительный кусок примыкающей к камышам поляны. Раскрыв автомобильную аптечку, Виктор Пастухов бережно обрабатывал распухшее от ударов лицо Геннадия с до сих пор кровоточащей левой бровью и рассеченной верхней губой. Филимонов чуть морщился, но не издавал ни звука. Петр с Константином сноровисто разводили костер, а пришедший в чувство обезоруженный, крепко связанный Хултыгов, лежа на земле, затравленно озирался по сторонам. Внутренности «джигита» терзал животный ужас. «Герой» налета на буденновскую больницу, ветеран первой чеченской кампании 1994—1996 годов, кавалер высшей государственной награды Республики Ичкерия, большой любитель зверски издеваться над русскими пленными и, наконец, опытнейший охотник за людьми, Магомед Хултыгов панически боялся физической боли. Чеченец отлично понимал – костер разводится вовсе не для приготовления шашлыков. Вернее, в роли живого «шашлыка» предстоит выступить ему самому...

Прошло несколько минут. Когда костер как следует разгорелся, дымя и поплевывая сверкающими искрами, на глаза «джигита» навернулись слезы, что не ускользнуло от внимания Петра Василькова, хорошо знающего психологию подобных типов. Бывший капитан ВДВ, Васильков (комиссованный из армии по ранению летом тысяча девятьсот девяносто шестого) полтора года провоевал в Чечне и неоднократно наблюдал, как надменные, безжалостные со слабыми «дети гор» мгновенно пасовали перед силой, а во время допроса с пристрастием вовсе теряли человеческий облик: верещали резаными свиньями, унижались, умоляли о пощаде, взахлеб выкладывали сокровенные тайны оставшихся на свободе соплеменников...

– Тебя, дорогой Магомед, мы зажарим медленно-медленно, – пристально глядя на беззвучно плачущего Хултыгова и вертя в пальцах изъятый у него паспорт, сквозь зубы процедил Петр. – Я бы сказал – «закоптим». Твое тело будет постепенно тлеть... Часов пять-восемь примерно...

Тут нервы Магомеда сдали окончательно, и он зарыдал навзрыд. Васильков вопросительно посмотрел на Виктора с Геннадием. Вежливо отстранив Пастухова, Филимонов приблизился к пленнику, грубо сорвал с ног чеченца модные полуботинки, вынул из костра пышущую жаром головню и жестко, требовательно спросил:

– Кем послан?! Зачем?! Отвечай быстро, не задумываясь! Каждая запинка будет строго наказываться!! – В качестве предупреждения он слегка коснулся кончиком головни обнаженной пятки Магомеда. «Джигит» заорал дурным голосом.

– Отвечай! – повторил Геннадий.

– Ш-шир-р-вани Им-ма-мов п-п-п-рика-зал з-захватить т-тебя ж-живьем!!! – заикаясь, выдавил Хултыгов.

– И для чего же? – вкрадчиво поинтересовался Филимонов.

– Он п-получил з-заказ на т-твое уст-т-ранение, но н-не п-простое, а... а... – Магомед испуганно осекся.

– Мучительное! – криво усмехнувшись, продолжил за него Геннадий. – Я правильно угадал?!

– Д-д-да! – влажное от пота тело чеченца сотрясала крупная дрожь.

– Кто заказчик?!

– Н-не з-знаю!!! К-клянусь Ал-лахом, н-не з-знаю!!! Я п-прос-той ис-сполнитель!!!

– Где живет Имамов?! Куда тебе велели доставить Гену?! – подключился к допросу Пастухов.

Хултыгов торопливо рассказал о местонахождении загородного особняка Ширвани, дал подробную схему усадьбы и внутреннего расположения комнат, назвал точное количество находящихся в доме людей (три охранника плюс сам Имамов), объяснил, где именно должен находиться каждый... В завершение по требованию Виктора он поведал, каксумел организовать засаду.

– Разговорчивый малый, – внимательно выслушав «языка», коротко хохотнул Пастухов.

– Ну-с, «доблестный» ичкериец, приятно было побеседовать, однако... пора прощаться! – хищно поджав губы, продолжал Виктор. – Мы прокатимся в гости к господину Имамову, а ты, родимый, отправишься отдыхать на дно этой грязной лужи... Без акваланга, разумеется!

– Они, твари, до сих пор нашим пленным заживо головы отрезают!!! – прорычал доселе молчавший Жаров. – Надо и с ними поступать аналогично. Пусть прочувствуют на собственной шкуре!!! – Константин вынул из кармана остро заточенный нож.

Чеченец пронзительно завизжал, дергаясь, извиваясь и испражняясь прямо в штаны. На смертельно побледневшем гипсового цвета лице Магомеда дико пучились обезумевшие глаза. По черной бороде-венику стекала смешанная с пеной слюна.

– Боишься, сучий потрох! – зло рассмеялся Жаров, поглаживая пальцем лезвие. – Щас, падла, явишься в пекло к чертям, неся на вытянутых руках собственную башку!!!

– Не надо, Костя. Не уподобляйся вайнахским нелюдям! – с укоризной произнес Васильков, пружинисто присел возле Хултыгова и резким, профессиональным движением свернул ему шею. Визг оборвался.

– Раз-два взяли! – скомандовал Виктор.

Мертвое тело, раскачав за руки за ноги, швырнули в воду, подальше от берега. Следом полетели ботинки...

ГЛАВА 9

Трехэтажный кирпичный особняк господина Имамова стоял на вершине холма в одной из курортных зон Подмосковья. Из окон открывался прекрасный вид на обширное водохранилище с песчаными пляжами и на окрестные леса. Ширвани очень гордился своим домом, именуя его не иначе как «Орлиное гнездо». Помимо обычных для подобных зданий удобств, тут было и все то, что жизненно необходимо современному «деловому» чеченцу: подземная тюрьма – «зиндан», надежно замаскированные в толстых подвальных стенах тайники с оружием и наркотиками... А также любовно оборудованная камера пыток! (Имамов слыл отъявленным садистом даже среди зверей-соплеменников...)

Особняк выстроили три года назад украинские гастарбайтеры. Подогреваемые клятвенными обещаниями щедрого вознаграждения (по десять тысяч долларов на брата), они трудились не покладая рук, не задавали хозяину лишних вопросов и ничуть не смущались вполне очевидным предназначением секретных помещений, в частности – «зиндана».

– Це сучим москалям! – усмехался в пышные усы националистически настроенный бригадир гастарбайтеров Мыкола Пысарюк. – Хай сгнэють, падлюкы!

Но... по злой иронии судьбы первыми обитателями подземной тюрьмы стали сами ее строители. Будучи истинным сыном Ичкерии, Ширвани изначально не собирался платить неверным ни гроша; сразу по завершении работ насильно обратил их в рабство и распродал поодиночке. Иная участь выпала лишь на долю бригадира Пысарюка, осмелившегося выразить возмущение по поводу столь вопиющего обмана. Имамов до смерти замучил Николу в новенькой, отделанной кафелем, еще пахнущей бустилатом[39] пыточной камере...

Снизу к воротам усадьбы вела единственная пригодная для проезда автотранспорта заасфальтированная дорожка. Она хорошо просматривалась сверху из дома, с наступлением темноты освещалась мощным прожектором и держалась под прицелом снайпером-охранником. Двое других по очереди совершали обход приусадебного участка. Эти меры предосторожности Ширвани считал достаточно эффективными и чувствовал себя в «Орлином гнезде» в абсолютной безопасности.

Сейчас, поджидая прибытия группы Хултыгова с «добычей», Имамов заметно нервничал. Расхаживая взад-вперед по камере пыток (старательно подготовленной самим Ширвани к приему «клиента»), чеченец злобно косился на часы. Время перевалило за полночь, а Магомед до сих пор не объявился. Нет, Имамов не сомневался в благополучном исходе операции. «Заказанный» Тарасовым Филимонов – мужик, несомненно, крутой, но... сила солому ломит!!! Русского захватят неожиданно, задавят численным перевесом... Хултыгов – опытнейший охотник за людьми!!! Садиста раздражало другое – чересчур длительная отсрочка давно предвкушаемого наслаждения! Чеченец прямо изнывал от нетерпения! Он заранее продумал мельчайшие подробности сегодняшней процедуры превращения молодого здорового человека в обезумевший от боли кровавый кусок мяса. Сначала дыба, плети, иголки под ногти... Далее сдирание кусков кожи с последующим присыпанием солью обнаженного мяса. Затем раздробление костей, отрезание половых органов, носа, ушей, языка. Выкалывание или выжигание глаз и наконец...

За спиной Ширвани со скрипом отворилась дверь.

– Слава Аллаху! Магомед объявился! – облегченно вздохнул Имамов, с важностью обернулся и... остолбенел. В камеру вошел Филимонов собственной персоной. Несвязанный, без конвоя и с пистолетом Макарова в руке.

– Привет, Ширвани! – хрипло сказал он. – Ты, говорят, жаждал встречи со мной. Ну так вот он я! Чего вылупился, козел, или не рад?!

Имамов в ответ сдавленно икнул.