Абсолютная власть Болдаччи Дэвид
– Достаточно странное занятие для человека, в 60-е годы сумевшего отсидеть в тюрьмах всех крупных городов страны.
– Ну, на то были веские причины. Но мы все взрослеем.
– Как она работает?
– Есть два способа. Первый: спутники на низких орбитах поддерживают связь с полицейскими станциями слежения. Эти птички имеют программированные секторы обзора. Они фиксируют происшествие и почти моментально посылают сигнал на станцию, давая точную информацию о нем.
Второй способ: оборудование военного типа, датчики и следящие устройства монтируются на линиях телефонной связи, подземных коммуникациях и наружных стенах зданий. Их расположение, естественно, будет засекречено, но они будут размещаться в криминогенных районах. Если ситуация ухудшится, в полицию поступит сигнал. Джек покачал головой.
– Думаю, это может нарушить некоторые гражданские права.
– Кому ты рассказываешь. Но система очень эффективна.
– Если нехорошие парни не успеют смыться.
– От спутника убежать трудновато, Джек. Джек покачал головой и снова занялся бумагами.
– Да, а как у тебя со свадьбой? Джек поднял глаза.
– Не знаю, я стараюсь не вмешиваться. Тарр рассмеялся.
– Черт, у нас с Джули на свадьбу было в общей сложности двадцать баксов, включая расходы на медовый месяц. Мы обвенчались за десять долларов, на остальные купили коробку омаров и отправились в Майами, где спали на пляже. Чертовски хорошее было время!
Джек улыбнулся и отрицательно покачал головой.
– Думаю, Болдуины планируют что-то более солидное. Хотя твой вариант нравится мне намного больше.
Тарр, что-то припоминая, с улыбкой посмотрел на него.
– Да, а как поживает девчонка, с которой ты встречался, когда защищал нарушителей закона в этом городе? Кажется, ее звали Кейт?
Джек опустил глаза.
– Мы решили, что каждый из нас пойдет своей дорогой, – тихо сказал он.
– Странно, я всегда считал, что вы – неплохая пара. Джек искоса взглянул на него, облизнул пересохшие губи и, перед тем как ответить, на мгновение прикрыл глаза.
– Знаешь, иногда впечатления бывают обманчивыми. Тарр испытующе посмотрел на него.
– Ты уверен?
– Уверен.
* * *
Пообедав и закончив часть пропущенной работы, Джек ответил на половину записанных телефонных сообщений, а другую половину решил отложить до следующего дня. Глядя в окно, он стал размышлять о Лютере Уитни. Джек мог лишь догадываться, во что тот впутался. Самым удивительным было то, что Лютер и жил, и работал в одиночестве. Еще будучи общественным защитником, Джек познакомился с некоторыми делами Лютера. Он всегда действовал без чьей-либо помощи. Даже когда его допрашивали, никогда не всплывал факт участия хотя бы еще одного человека. Тогда кто могли быть эти другие люди? Укрыватель краденого, которого Лютер каким-то образом обманул? Но Лютер занимался своим ремеслом слишком долго, чтобы решиться на подобное. Такая игра не стоила бы свеч. Возможно, его жертва? Может быть, они не могли доказать, что преступление совершил Лютер, и поэтому решили отомстить ему? Но разве за кражу со взломом мстят подобным образом? Джеку все стало бы ясно, если бы Лютер когда-нибудь кого-либо убил или ранил, но старик не был способен на это.
Джек сел за свой маленький стоп для совещаний и мысленно вернулся к той ночи, когда состоялся их разговор с Кейт. Никогда раньше он не чувствовал такой боли, даже тогда, когда Кейт ушла от него. Но он должен был высказать ей все.
Он потер глаза. В этот период его жизни возобновление связей с семьей Уитни не сулило ему ничего хорошего. Но он обещал Лютеру свою поддержку. Зачем? Он ослабил узел галстука. В какой-то момент ему придется решать, выполнить свое обещание или же отказаться от него ради собственного спокойствия. Теперь Джек надеялся, что обещанная им услуга никогда не потребуется.
Он спустился вниз, чтобы взять в буфете содовую воду, вернулся в свою комнату и закончил работу со счетами за прошедший месяц. “Болдуин энтерпрайзиз” приносила фирме примерно триста тысяч в месяц, и эта работа постепенно раскручивалась. Пока Джек отсутствовал, Дженнифер прислала несколько новых заказов, которые месяцев на шесть загрузят работой большую группу младших членов корпорации. Джек быстро подсчитал свою квартальную прибыль и, увидев среднюю цифру, присвистнул. Все было как-то слишком просто.
Их отношения с Дженнифер действительно налаживались. Рассудок говорил ему, что нужно дорожить этой связью. Его сердце не до конца разделяло такой вывод, но Джек решил, что пора начинать руководствоваться рассудком в своих действиях. Не то чтобы изменились их отношения, скорее его отношение к ним. Было ли это вынужденным компромиссом? Возможно. Но кто сказал, что можно прожить жизнь, не идя ни на какие уступки? Кейт Уитни попыталась сделать это, и результат известен.
Он позвонил Дженнифер на работу, но ее не было на месте. Ушла до конца дня. Он взглянул на часы. Половина шестого. Если она не уезжала куда-нибудь, то редко уходила с работы раньше восьми. Джек посмотрел на календарь. Всю неделю она провела в городе. Когда он пробовал дозвониться до нее из аэропорта прошлой ночью, она тоже отсутствовала. Он надеялся, что с ней все в порядке.
Пока он раздумывал, не поехать ли к ней домой, в дверь просунулась голова Дэна Кирксена.
– Джек, ты можешь на минутку оторваться от своих дел?
Джек медлил с ответом. Этот человечек и его галстуки-бабочки раздражали Джека, и он точно знал почему. Подчеркнуто почтительный, Кирксен относился бы к Джеку, как к ничтожеству, если бы тот не контролировал миллионы долларов. И кроме того, Джек знал, что Кирксену все равно отчаянно хотелось относиться к нему как к ничтожеству и он надеялся в один прекрасный день добиться своего.
– Я собирался уходить. Я здорово вымотался в последние дни.
– Знаю. – Кирксен осклабился. – Вся фирма только об этом и говорит. Сэнди лучше держать ухо востро: судя по всему, Уолтер Салливан к тебе неравнодушен.
Джек чуть не улыбнулся. Лорд был единственным человеком, кого бы Кирксен пнул с большим удовольствием, чем Джека. Лорд без Салливана стал бы уязвимым. Джек читал все эти мысли в глазах руководящего компаньона фирмы.
– Не думаю, что у Сэнди есть повод для беспокойства.
– Конечно, нет. Я отниму у тебя лишь несколько минут. Зал заседаний номер один. – Кирксен исчез так же быстро, как и появился.
Что, черт возьми, происходит? Джек недоумевал. Он взял пальто и вышел в коридор. Проходя мимо двух своих коллег, младших членов корпорации, он заметил искоса бросаемые на него взгляды, и это лишь усилило его недоумение.
Двери зала заседаний были закрыты; значит, внутри него что-то происходило. Джек открыл одну из массивных дверей. Темная комната внезапно озарилась ярким светом, и Джек изумленно оглядывался по сторонам, пока не понял, чему посвящено это собрание. Все объяснял висевший на стене плакат: “ПОЗДРАВЛЯЕМ НОВОГО КОМПАНЬОНА!..”
Во главе стола, щедро уставленного дорогими напитками и угощениями, восседал Лорд. Дженнифер, вместе со своими родителями, тоже была здесь.
– Я так горжусь тобой, любимый. – Она уже выпила несколько бокалов, и ее блестящие ласковые глаза и нежные прикосновения дали понять Джеку, что им предстоит незабываемая ночь.
– Ну что ж, можно поблагодарить твоего отца за это повышение.
– Нет-нет, милый. Если бы ты не работал, как следует, папочка мгновенно дал бы тебе от ворот поворот. Признайся себе: ты этого заслужил. Думаешь, Сэнди Лорду и Уолтеру Салливану легко угодить? Дорогой, ты угодил Уолтеру Салливану, даже ошеломил его, а это удавалось лишь немногим адвокатам.
Джек допил шампанское и размышлял над этим замечанием. Звучало приятно. Он здорово помог Салливану, и кто поручился бы, что Рансом Болдуин не отдал бы свое предприятие в руки другой компании, если бы его делами занимался не Джек?
– Может, ты и права.
– Конечно, Джек, я права. Если бы эта фирма была футбольной командой, ты стал бы самым ценным ее игроком или лучшим новичком года, а может, и тем, и другим вместе. – Дженнифер взяла еще один бокал, а другой рукой обняла Джека за талию.
– И, самое главное, теперь ты сможешь обеспечить мне тот образ жизни, к которому я привыкла с детства. – Она слегка ущипнула его за руку.
– Подумать только! Привыкла к роскоши с пеленок! – Они быстро поцеловались.
– Ладно, суперзвезда, иди вращайся в обществе. – Она легко толкнула его и пошла искать родителей.
Джек осмотрелся по сторонам. Каждый в этой комнате был миллионером. Он был самым бедным из них, но его перспективы представлялись самыми блестящими. Его базовая ставка только что увеличилась в четыре раза. Его годовые дивиденды будут минимум в два раза больше ее. До него дошло, что с технической точки зрения он – тоже миллионер. Кто бы мог подумать об этом четыре года назад, когда миллион долларов казался ему самой большой суммой на свете?
В юриспруденцию он пришел не в надежде разбогатеть. Несколько лет он работал на пределе сип, получая за это жалкие гроши. И вот он достиг положения, к которому, может быть, не так уж сильно и стремился. Неужели это типичный случай осуществления Американской Мечты. Но что это за мечта, достигая которую ты ощущаешь себя виноватым?
Он почувствовал на плече чью-то тяжелую руку. Он обернулся – на него смотрело красное лицо Сэнди Лорда.
– Здорово мы тебя удивили?
Джеку пришлось с этим согласиться. От Сэнди сильно пахло алкоголем и съеденным недавно ростбифом. Это напомнило Джеку об их разговоре в “Филлморз”. Не очень приятное воспоминание. Он слегка отстранился от своего нетрезвого компаньона.
– Посмотри на этих людей, Джек. Здесь нет никого, кроме, возможно, тебя самого, кто не хотел бы оказаться на твоем месте.
– Я слегка ошеломлен. Все произошло так быстро и неожиданно. – Джек разговаривал скорее с самим собой, чем с Лордом.
– Черт, такие вещи всегда происходят неожиданно. Для некоторых счастливчиков – хлоп! – и ты из пешки превратился в дамку. Невероятный успех потому и невероятен, что его не ждешь. Но именно поэтому он так чертовски приятен. Кстати, дай пожать твою руку: ты оказал Уолтеру огромную услугу.
– Я рад, Сэнди. Уолтер мне нравится.
– Кстати, у меня дома в субботу намечается маленький междусобойчик. Там будут некоторые люди, с которыми тебе не мешало бы встретиться. Постарайся убедить свою прекрасную половину пойти вместе с тобой. Она тоже найдет там нужных себе людей. Она напористая девчонка – такая же, как ее отец.
* * *
Джек пожал руки всем компаньонам в зале, некоторым – несколько раз. В девять вечера они с Дженнифер отправились домой на ее служебном лимузине. К часу ночи они уже дважды занимались любовью. В половине второго Дженнифер крепко спала.
Джек не спал.
Он стоял у окна, наблюдая, как падают первые редкие снежинки. Зима наступала рано, хотя и не обещала быть суровой и снежной. Впрочем, Джек думал вовсе не о зиме. Он посмотрел на Дженнифер. Она, одетая в шелковую ночную сорочку, уютно расположилась на атласном белье, застилающем кровать размером с его спальню. Он поднял глаза к своим старым друзьям – фрескам. Их новый дом будет готов к Рождеству, хотя благопристойная семья Болдуинов не позволит им открыто сожительствовать до официальной регистрации. Интерьеры переделывались под неустанным надзором его невесты, чтобы соответствовать ее личным вкусам и стандартам богатства. Рассматривая лица средневековых людей на потолке, Джек внезапно подумал, что, возможно, они насмехаются над ним.
Он только что стал компаньоном в самой престижной фирме города, за его здоровье пили самые влиятельные здесь люди, и каждый из них хотел поспособствовать его и без того ослепительной карьере. У него было все. Прекрасная принцесса, суровый, но благожелательный наставник, богатый свекор, солидный счет в банке. Ощущая поддержку мощной армии бизнесменов и юристов и сознавая свои безграничные возможности, Джек никогда не чувствовал себя более одиноким, чем в эту ночь. И, несмотря на все усилия, его мысли постоянно возвращались к старому, испуганному и разгневанному человеку и его дочери, истерзанной переживаниями. Не в состоянии думать о чем-нибудь другом, он в тишине наблюдал за кружащимися в воздухе снежинками, пока небо не осветилось готовящимся выйти из-за горизонта солнцем.
* * *
Сквозь пыльные венецианские шторы, которыми было завешено окно гостиной, пожилая женщина наблюдала за въезжающим во двор темным седаном. Артрит в обеих сильно опухших коленях затруднял ее передвижения. Она постоянно ходила согнувшись, а ее легкие были безнадежно испорчены пятидесятилетней никотиновой атакой. Ее время подходило к концу, душа уже едва держалась в теле. Но ее дочь не дожила даже до этого.
Она потрогала письмо, лежавшее в кармане ее старого розового домашнего халата, из-под которого виднелись ее красные, в волдырях, щиколотки. Она знала, что рано или поздно полицейские объявятся. Это стало ясно после того, как Ванда вернулась из полицейского управления. Глаза ее увлажнились, когда она подумала о нескольких последних неделях.
– Это я во всем виновата, мама.
Ее дочь сидела в маленькой кухне, где в детстве помогала матери печь пирожные и консервировать помидоры и фасоль, выращенные на клочке земли позади дома. Она повторяла эти слова снова и снова, тяжело упав на стол, и все ее тело сотрясалось при каждом слове. Эдвина пыталась найти слова утешения, но она была недостаточно красноречивой, чтобы сдернуть саван вины, в который была завернута худощавая женщина, когда-то бывшая пухлым ребенком с густыми темными волосами. Она показала Ванде письмо, но это не подействовало. Эдвина оказалась не в сипах разубедить свою дочь.
Теперь ее не стало, но появилась полиция. И сейчас Эдвине нужно было вести себя правильно. Восьмидесятилетняя богобоязненная женщина собиралась солгать полицейским, так как не могла поступить иначе.
– Я очень сожалею о вашей дочери, миссис Брум. Слова Фрэнка показались старой женщине искренними. По изборожденной морщинами щеке скользнула слезинка.
Оставленную Вандой записку он показал Эдвине Брум, и та разглядывала ее сквозь толстое увеличительное стекло. Она посмотрела на серьезное лицо следователя.
– Не могу себе представить, что она думала, когда писала это.
– Вам известно, что в доме Салливана произошла кража со взломом? Что взломщик убил Кристину Салливан?
– Я услышала об этом по телевидению сразу же после того, как это случилось. Это ужасно. Ужасно.
– Ваша дочь говорила что-нибудь об этом происшествии?
– Конечно, говорила. Она была так расстроена. Они очень хорошо ладили с миссис Салливан, очень хорошо. Это ее просто подкосило.
– Как вы считаете, почему она покончила с собой?
– Я сказала бы вам, если бы знала. Неопределенное высказывание продолжало звучать у него в ушах, пока Фрэнк складывал записку.
– Не рассказывала ли ваша дочь чего-нибудь такого о своей работе, что могло бы пролить свет на убийство?
– Нет. Ей очень нравилась ее работа. Судя по ее словам, хозяева очень хорошо к ней относились. Жизнь в их доме приносила ей много радостей.
– Миссис Брум, мне известно, что когда-то у Ванды были нелады с законом.
– Очень давно, детектив. Очень давно. И с тех пор она жила достойно. – Эдвина Брум сощурила глаза, сжала губы и в упор смотрела на Сета Фрэнка.
– Конечно, вы правы, – быстро сказал Фрэнк. – Не приводила ли Ванда к вам кого-нибудь в последние несколько месяцев? Возможно, того, кого вы не знаете?
Эдвина покачала головой. Во многом это было правдой. Некоторое время Фрэнк вглядывался в ее лицо. Глаза, пораженные катарактой, упрямо смотрели на него.
– Мне известно, что, когда произошло это несчастье, вашей дочери не было в стране.
– Она отправилась на этот остров вместе с Салливаном. Мне говорили, они ездят туда каждый год.
– Но миссис Салливан не поехала.
– Полагаю, что не поехала, так как ее убили здесь, в то время как они находились там, детектив.
Фрэнк чуть не улыбнулся. Старая дама была далеко не так глупа, как пыталась казаться.
– Вы не знаете, почему миссис Салливан не поехала? Может быть, Ванда вам что-нибудь говорила?
Эдвина покачала головой и погладила серебристо-белого кота, прыгнувшего к ней на колени.
– Ну что ж, спасибо, что не отказались поговорить со мной. Еще раз выражаю вам свое соболезнование.
– Спасибо. Я очень опечалена. Очень.
Когда она с усилием поднялась, чтобы проводить его до двери, у нее из кармана выпало письмо. Ее сердце бешено заколотилось, когда Фрэнк наклонился, поднял письмо и, не глядя, передал его ей.
Эдвина наблюдала, как он выезжает со двора. Она медленно села обратно в кресло и достала письмо.
Мужской почерк был ей хорошо знаком: Я этого не делал. Но если я скажу тебе, чьих рук это дело, ты мне не поверишь.
Это было все, что Эдвина Брум хотела знать. Лютер Уитни был ее старым другом, и он проник в этом дом только благодаря Ванде. Если его и поймает полиция, то только без ее участия.
И то, о чем просил ее старый друг, будет сделано. Если Бог ей поможет, это будет единственным достойным поступком, который она в состоянии совершить.
* * *
Сет Фрэнк и Билл Бертон пожали друг другу руки и сели. Они уже находились в кабинете Фрэнка, когда солнце едва взошло.
– Спасибо, что пригласили меня, Сет.
– Это немного странно.
– Дьявольски странно, если хотите знать мое мнение. – Бертон ухмыльнулся. – Не возражаете, если я закурю?
– А что если я к вам присоединюсь? – Оба достали сигареты.
Бертон, откинувшись на спинку стула, протянул Сету зажженную спичку.
– Я давно работаю в секретной службе, а с таким случаем сталкиваюсь впервые. Но я могу это понять. Старик Салливан – один из лучших друзей президента. Помогал ему в политической карьере. Настоящий наставник. Они давно вместе. Между нами говоря, я не думаю, что президенту хочется большего, чем создать видимость своего вмешательства. Мы ни в коем случае не желаем вставать у вас на пути.
– Да и законных прав у вас на это нет.
– Так точно, Сет. Так точно. Я восемь лет работал в полиции. Я знаю, что такое расследование. Самое неприятное, если в это время кто-то заглядывает тебе через плечо.
Настороженность, поначалу сквозившая в глазах Фрэнка, постепенно стала исчезать. Бывший полицейский – теперь агент секретной службы. Этот парень сделал серьезную карьеру в правоохранительных органах. Для Фрэнка это значило очень много.
– Так что вы предлагаете?
– Я предлагаю себя в качестве информационного посредника между вами и президентом. Что-нибудь всплывает, вы звоните мне, а я докладываю президенту. Затем при встрече с Уолтером Салливаном он сообщает ему со знанием дела о ходе расследования. Поверьте, это – не пустая затея. Президент искренне заинтересован в раскрытии преступления. – Бертон внутренне посмеивался.
– И никакого вмешательства со стороны федералов? Никаких наводок?
– Черт, мы же не ФБР. Это не их дело. Воспринимайте меня как гражданского эмиссара первого лица в государстве. Наше отношение к вам будет не более чем профессиональной солидарностью.
Фрэнк оглядывал свой кабинет и медленно осмысливал сделанное ему предложение. Бертон следил за его взглядом, стараясь как можно точнее оценить Фрэнка. Бертон повидал множество следователей. Способности большинства из них были средними, что в сочетании с постоянно растущим числом преступлений выливалось в очень низкие показатели задержания подозреваемых и еще более низкие показатели вынесенных приговоров. Но он навел справки о Сете Фрэнке. Раньше тот работал в Нью-Йорке и многократно награждался за отличную службу. После его перехода в полицейское управление округа Миддлтон там не было ни одного нераскрытого убийства. Ни одного. Конечно, это был сельский округ, но стопроцентная раскрываемость преступлений все же казалась весьма внушительной. Все эти факты произвели на Бертона сильное впечатление. Хотя президент потребовал от Бертона поддерживать связь с полицией, чтобы сдержать свое обещание Салливану, у Бертона был свой интерес в надзоре за расследованием.
– Если что-то всплывет очень быстро, я могу не успеть сообщить вам об этом сразу же.
– Я не прошу ничего сверхъестественного, Сет, просто дайте мне знать, когда у вас будет удобный случай. Вот и все. – Бертон встал и потушил сигарету. – Договорились?
– Я сделаю все возможное, Билл.
– О большем и просить невозможно. Итак, у вас есть какие-нибудь зацепки?
Сет Фрэнк пожал плечами.
– Может быть. Сегодня есть, завтра они исчезают. Вы же сами знаете.
– Держите меня в курсе событий. – Бертон уже шел к двери, но неожиданно обернулся. – Кстати, услуга за услугу: если вам понадобится устранить какие-то бюрократические препятствия, получить доступ к базам данных и все такое прочее, дайте мне знать, и ваше требование будет немедленно выполнено. Вот мой телефон.
Фрэнк взял визитку.
– Спасибо за помощь, Билл.
* * *
Когда двумя часами позже Сет Фрэнк поднял трубку, телефон молчал. Ни гудков, ни постороннего шума. Вызвали специалистов телефонной компании.
Через час он вновь поднял трубку и услышал гудки. Система исправно работала. Телефонный распределительный щит был постоянно заперт, но даже если кто-то и заглянул бы внутрь, то среди хитросплетения проводов и различного оборудования неспециалист ничего бы не разобрал. Впрочем, полиция всерьез не предполагала, что кто-то может подключиться к ее телефонным линиям.
Информационный канал Билла Бертона теперь был открыт, и намного шире, чем мог подумать Сет Фрэнк.
Глава 15
– Алан, я думаю, это ошибка. Я думаю, мы должны оставаться в стороне, а не вмешиваться в расследование. – Рассел стояла возле стола президента в Овальном кабинете.
Ричмонд сидел за столом и работал над одним из недавних законов об охране здоровья; трясина, если не сказать хуже, на которую у него не было ни малейшего желания тратить свой политический капитал накануне выборов.
– Глория, действуй в соответствии с программой, ладно? Ричмонд был перегружен работой; перед самыми выборами, по его мнению, дел станет еще больше. Его предполагаемый соперник, Генри Джейкобс, был коротышкой с не очень приятной внешностью и плохим оратором. В силу своих личных качеств он представлял настоящее бедствие для прессы. В век же бурных политических игр импозантная внешность и хорошо подвешенный язык абсолютно необходимы политику. Единственным козырем Джейкобса были тридцать лет неустанной работы на благо бедных и несчастных.
Он даже не был лучшим в очень слабой группе политиков, два лидера которой вышли из предвыборной кампании после разнообразных скандалов, на сексуальной почве и не только. Поэтому Ричмонд удивлялся, почему, по данным опросов, его поддерживают только тридцать два, а не пятьдесят процентов избирателей.
Наконец, он повернулся и взглянул на главу администрации.
– Имей в виду, я обещал Салливану, что возьму дело под свой контроль. Я заявил об этом перед всей чертовой нацией, что принесло мне дюжину процентов голосов. Такое не под силу даже твоей хорошо смазанной команде. И я должен отказаться от них, да еще бороться за то, чтобы восстановить свои шансы до прежнего уровня?!
– Алан, выборы у нас в кармане, мы оба это понимаем. Но мы не можем совершать ошибок. Нам надо соблюдать осторожность. Этот человек по-прежнему на свободе. А что будет, если его поймают?
Почувствовав раздражение, Ричмонд поднялся.
– Да забудь ты о нем! Если ты перестанешь о нем думать, то поймешь, что мое подключение к этому делу гарантирует то, что парню никто не поверит. Если бы я публично не заявил о своей заинтересованности, какой-нибудь пройдоха-журналист мог бы навострить уши, прослышав, что президент каким-то образом связан с убийством Кристины Салливан. Но теперь я оповестил нацию, что я разгневан и намерен привлечь негодяя к ответственности. И если поползут какие-то слухи, то люди решат, что парень увидел меня по телевидению и плетет против меня небылицы.
Рассел опустилась на стул. Проблема была в том, что Ричмонд располагал не всеми фактами. Предпринял бы он те же шаги, если бы знал о ноже для вскрытия конвертов? Если бы знал о записке и фотографии, которые получила Рассел? Она скрывала информацию от своего шефа, информацию, которая могла уничтожить их обоих, абсолютно и навсегда.
* * *
Идя по коридору в свой кабинет, Рассел не заметила, как из другого конца коридора за ней пристально наблюдает Билл Бертон. В этом взгляде не было не только восхищения, но даже доброжелательности.
Мерзкая, мерзкая тварь. С того места, где он стоял, он мог всадить ей в затылок тройку пуль. И его рука не дрогнула бы. Разговор с Колллином окончательно все прояснил. Если бы той ночью он вызвал полицию, возникли бы проблемы, но не для него с Коллином. Голова болела бы лишь у президента и его прихвостня в юбке. Она обвела их вокруг пальца. И теперь он мог лишиться того, ради чего работал, переживал, лез под пули.
Он намного лучше, чем Рассел, представлял, что именно им грозит. И именно поэтому принял свое решение. Оно далось ему нелегко, но было единственным в данной ситуации. Именно поэтому он встречался с Сетом Фрэнком, а также приказал тайно подключиться к телефонной линии следователя. Бертон понимал, что его действия, возможно, дают мало шансов на успех, но теперь все они находились за пределами каких-либо гарантий. Нужно было просто играть теми картами, которые они имели, и надеяться, что Леди Удача когда-нибудь им улыбнется.
И снова Бертона передернуло при мысли, в какое положение поставила его Рассел. При мысли о недальновидном решении, принятом под ее влиянием. Он еле сдерживался от того, чтобы сбежать по лестнице и свернуть ей шею. Но он поклялся себе в одном: если они все же благополучно выйдут из этой переделки, он все равно отомстит этой женщине. Он вырвет ее из благополучия лживого политического существования и окунет в грязь правды. И испытает наслаждение, наблюдая ее падение.
* * *
Глядя в зеркало, Глория Рассел причесала волосы и подкрасила губы. Она понимала, что ведет себя как влюбленная девочка-подросток, но в Тиме Коллине было что-то настолько безыскусственное и вместе с тем мужественное, что встречи с ним действительно начали отвлекать ее от работы, чего раньше никогда не случалось. Но история подтверждает, что мужчины, облеченные властью, обычно заводят любовные связи на стороне. Не будучи ревностной феминисткой, Рассел все же не видела ничего предосудительного в следовании примеру своих коллег-мужчин. По ее мнению, в этом заключалось еще одно преимущество ее профессии.
Снимая платье и нижнее белье и надевая свою самую прозрачную ночную сорочку, она не переставала напоминать себе, зачем соблазняет этого молодого человека. Он был нужен ей по двум причинам. Во-первых, он знал о ее промахе с ножом для вскрытия конвертов, и она должна была быть абсолютно уверена, что Коллин будет молчать, и во-вторых, она надеялась, что он поможет вернуть эту улику. Вынужденные объяснимые причины. И все же сегодня вечером, так же как и в прошлые ночи, она меньше всего думала о них.
В эти минуты она чувствовала, что может спать с Тимом Коллином каждую ночь до конца своих дней и никогда не устанет от ощущений, переполнявших ее тело после каждой их встречи. Ее разум подсказывал ей тысячу поводов, чтобы остановиться, но тело не слушалось.
Стук в дверь раздался немного раньше назначенного времени. Она закончила укладывать волосы, еще раз быстро проверила макияж и потом, неуклюже скользнув в туфли, поспешила в коридор. Она открыла входную дверь и почувствовала, будто ей в грудь всадили кинжал.
– Какой черт вас принес сюда?
Бертон одну ногу поставил на порог, а крепкой рукой придерживал приоткрытую дверь.
– Нам нужно поговорить.
Рассел невольно заглянула ему за спину в поисках человека, с которым сегодня вечером собиралась заняться любовью.
Бертон перехватил ее взгляд.
– Простите, шеф, любовничек не придет. Она попыталась захлопнуть дверь, но не смогла сдвинуть стодесятикилограммового Бертона ни на дюйм. С потрясающей легкостью он распахнул дверь настежь и вошел внутрь.
Он стоял на пороге и смотрел на главу администрации, которая отчаянно пыталась понять, зачем он здесь, и в то же время старалась прикрыть наиболее пикантные участки своего тела. Ни то, ни другое ей не удавалось.
– Убирайтесь, Бертон! Как вы посмели вломиться ко мне?! Вам это даром не пройдет!
Задев ее, Бертон прошел в гостиную.
– Либо мы побеседуем здесь, либо мы побеседуем в другом месте. Вам решать.
Она последовала за ним в гостиную.
– О чем, черт возьми, вы говорите? Я же просила вас убраться. Вы что, забыли ваше место в официальной иерархии?
Он в упор посмотрел на нее.
– Вы всегда открываете дверь в такой одежде? Он мог понять Коллина. Ночная сорочка не скрывала соблазнительной фигуры главы администрации. Кто бы мог подумать! Он мог бы возбудиться даже несмотря на то, что прожил со своей женой двадцать четыре года, и у них родилось четверо детей, если бы не чувствовал омерзения к полуголой женщине, стоявшей перед ним.
– Убирайтесь к черту! Убирайтесь ко всем чертям, Бертон!
– Возможно, именно там мы все вскоре и окажемся, поэтому почему бы вам не надеть на себя хоть какую-то одежду, потом мы побеседуем, а после я вас оставлю. Но до тех пор я никуда не уйду.
– Вы хоть понимаете, что делаете? Я могу раздавить вас!
– Неужели?
Он достал фотографии из кармана пиджака и швырнул их на стол. Рассел сначала сделала вид, что не обращает на них внимания, но в конце концов взяла фотографии. Она попыталась унять дрожь в ногах, оперевшись рукой о стол.
– Вы с Коллином – замечательная пара. Действительно замечательная. Не думаю, что журналисты упустят этот факт из виду. Это могло бы стать самым захватывающим репортажем недели. Как вы считаете? Глава администрации президента развлекается с молодым агентом секретной службы. Заманчивая перспектива, не так ли?
Она изо всех сил дала ему пощечину, но ее руку пронзила боль. Это было похоже на удар по бревну. Бертон схватил ее руку и вывернул, пока она не вскрикнула.
– Послушайте, мадам, я знаю все, что здесь происходит, в мельчайших подробностях. Нож для вскрытия конвертов. Кто его стащил. И самое главное – как он его стащил. И теперь, эти последние письма от нашего неизвестного взломщика, склонного к подглядыванию. И теперь вам лучше перестать нести чушь. У нас большая проблема, и так как я вижу, что вы с самого начала все запороли, я думаю, что настало время для перестановок в руководстве. Вылезайте-ка из этой одежды, в которой вы похожи на шлюху, и возвращайтесь сюда. Если вы желаете, чтобы я спас вашу маленькую мозолистую задницу, то сделаете все именно так, как я сказал. Вам понятно? Потому что если вы не сделаете этого, нам придется немного поболтать с президентом. Выбирайте, шеф! – Произнося последнее слово, Бертон вложил в него все отвращение, которое чувствовал к ней.
Бертон медленно выпустил ее руку. Нависшая над ней массивная фигура, похоже, парализовала ее способность мыслить. Рассел осторожно потерла свою руку и почти робко взглянула на него: безнадежность ситуации начинала доходить до нее.
Она немедленно отправилась в туалет; ее вырвало. Похоже, она проводила за этим занятием все больше и больше времени. Холодная вода, которую она плескала на лицо, в конце концов помогла подавить рвотные позывы; она поднялась и медленно прошла в спальню.
Голова ее кружилась. Она переоделась в длинные брюки и толстый свитер, бросив ночную сорочку на кровать и постыдившись даже взглянуть на нее. Ее мечты о ночи наслаждения разбились вдребезги с ужасающей внезапностью. Она сменила красные туфли со “шпильками” на коричневые с плоской подошвой.
Слегка похлопав себя по щекам, она ощутила, что они горят. Глория Рассел почувствовала себя так, как будто отец увидел ее с парнем, запустившим руки ей под платье. Такое действительно однажды случилось, и частично из-за этого случая она полностью сосредоточилась на карьере в ущерб всему остальному – настолько неприятны были последствия. Отец назвал ее шлюхой и избил так, что она неделю не ходила в школу. Всю жизнь она молилась, чтобы никогда вновь не почувствовать подобное унижение. До сегодняшнего дня Бог слышал эти молитвы.
Рассел заставила себя дышать ровно, и когда вернулась в гостиную, то обнаружила, что Бертон снял пиджак, а на столе перед ним стоит кофейник. В глаза ей бросилась толстая кобура с ее смертельным содержимым.
– Сливки и сахар, правильно?
Она заставила себя посмотреть на него.
– Да.
Он налил кофе в чашки, и она села напротив него.
Она опустила взгляд на свою чашку.
– Что вам рассказал Ти... Коллин?
– О вас двоих? Почти ничего. Он не из тех, кто об этом рассказывает. Я думаю, он сильно в вас влюблен. Вы ударили его и в сердце и в голову. Неплохо.
– Вы что, не понимаете, о чем я? – Она чуть не сорвалась с кресла.
Бертон был дьявольски спокоен.
– Я понимаю вот что. Мы стоим в дюйме от края пропасти, и я даже не вижу ее дна. И именно туда мы направляемся. Честно говоря, мне плевать, с кем вы спите. Я пришел сюда не поэтому.
Рассел вновь села и заставила себя отпить кофе. Ее желудок начинал успокаиваться.
Бертон перегнулся через стол и как можно осторожнее коснулся ее руки.
– Послушайте, мисс Рассел. Я не собираюсь врать, что я о вас высокого мнения и пришел сюда, чтобы выручить вас из беды. Вы тоже не обязаны делать виц, что от меня без ума. Однако нравится вам это или нет, я убежден: мы с вами крепко повязаны. И единственный способ выйти сухими из воды – совместные усилия. Я предлагаю вам сделку. – Бертон сел обратно на стул и наблюдал за ней.
Рассел поставила чашку на стол и провела по губам салфеткой.
– Хорошо.
Бертон немедленно приступил к делу.
– Давайте уточним: на ноже для вскрытия конвертов остались отпечатки как президента, так и Кристины Салливан. И их кровь. Так?
– Да.
– Любой прокурор многое отдал бы за подобную штуку. Нам нужно вернуть ее.
– Мы выкупим у него нож. Он хочет продать его. В следующем письме он сообщит нам о сумме.
Бертон во второй раз вызвал у нее потрясение. Он швырнул на стол конверт.
– Этот парень очень хитер, но на определенном этапе ему все же придется перейти от слов к делу.
Рассел достала письмо и прочитала его. Послание было коротким и, как прежде, написано печатными буквами:
СКОРО СООБЩУ КООРДИНАТЫ. РЕКОМЕНДУЮ ЗАРАНЕЕ ПОБЕСПОКОИТЬСЯ О ФИНАНСОВОМ ОБЕСПЕЧЕНИИ СДЕЛКИ. СТОЛЬ ЦЕННУЮ ВЕЩЬ МОГУ ПРЕДЛОЖИТЬ ЗА СЕМИЗНАЧНУЮ СУММУ. СОВЕТУЮ СЕРЬЕЗНО ОБДУМАТЬ ПОСЛЕДСТВИЯ НЕВЫПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ. ЕСЛИ ЗАИНТЕРЕСУЕТЕСЬ, ОТВЕЧАЙТЕ ЧЕРЕЗ РАЗДЕЛ ЧАСТНЫХ ОБЪЯВЛЕНИЙ В “ПОСТ”.
– У него своеобразный стиль письма, не правда ли? Лаконичный, но очень информативный.
Бертон налил еще одну чашку кофе. Затем он бросил на стал еще одну фотографию того, что Рассел отчаянно хотела вернуть.
– Ему нравится дразнить нас, не так ли, мисс Рассел?
– По крайней мере, он идет на сделку.
– Здесь потребуется крупная сумма. Вы готовы к этому?
– Это моя забота, Бертон. С деньгами проблем не будет. – Ее надменность постепенно возвращалась к ней.
– Может, и не будет, – согласился он. – Кстати, на кой черт вы не позволили Коллину вытереть эту штуку?
